Системный Кузнец VI

Глава 10

Мы вернулись в Горнило.

Старик Хью стоял у стеллажа с реагентами, сгорбившись сильнее обычного. Толстые линзы поблёскивали в свете масляных ламп, но глаза за ними были пустыми, тонкие пальцы перебирали край мантии. Гюнтер сидел на краю большого стола совещаний, массивные плечи опущены, обожжённая половина лица казалась ещё темнее в тусклом освещении, мужчина смотрел в пол. Леди Серафина стояла у ниши, скрестив руки на груди, силуэт девушки чернел на фоне свинцового утреннего неба, за которым бушевала метель.

Тишина. Молчание людей, которые только что узнали, что мир, каким они его знали, может закончиться к вечеру.

Я медленно прошёл к столу, где лежал клинок — в тусклом свете Ротонды металл мерцал изнутри: золотистые всполохи перетекали в серебристые разводы. Красивый клинок, и совершенный настолько, насколько мог его сделать, и, возможно, совершенно бесполезный. Браслет «Длань Горы» холодил запястье, гася эмоции, но даже сквозь его влияние чувствовал, как в груди ворочается тяжёлое осознание.

Остановился у стола, положив ладонь на столешницу рядом с клинком.

— Магический потенциал клинка не полон, — произнёс негромко.

Голос прозвучал сухо, будто говорил не я, а кто-то другой.

Хью поднял голову, Гюнтер перестал изучать пол, Серафина повернулась от окна в нише.

— Магический потенциал клинка, — повторил, глядя на мерцающий металл. — Не полон.

Пальцы сами собой сжались в кулак.

— Мы не знаем, хватит ли этого.

Тишина стала ещё плотнее.

— Мать Глубин — это не Падальщик, — начал ходить вдоль стола, не в силах стоять на месте. Слова рвались наружу, будто нарыв, который прорвался. — Это не стая тварей, не рой — это нечто, что существовало до нас и до Древних, если верить легендам, нечто, что поглощает камень и плоть с одинаковой лёгкостью.

Остановился, глядя на клинок.

— А у нас есть один меч с неполным магическим потенциалом, и мы даже не знаем…

Голос дрогнул. Сглотнул, заставляя себя продолжать.

— Мы не знаем, сработает ли он. Что, если этого будет недостаточно? Что, если клинок войдёт в тварь и просто застрянет там? Бесполезный кусок металла?

Развернулся к мастерам.

— Что тогда? — голос стал жёстче. — Тогда погибнут Барон и Грифоны, а потом эта мерзость доберётся до Замка, до тысяч людей, которые укрылись за этими стенами, и…

Замолчал, воздух вдруг стал слишком густым для слов.

Серафина первой нарушила молчание.

— Мастер Кай.

Голос спокоен — аристократический тон, который слышал в первые дни в Горниле, но сейчас в нём не было высокомерия, только усталость.

— Мы сделали всё, что могли.

Она отошла от проёма в нишу, и я заметил, как побледнела её кожа.

— Никто из живущих не создавал ничего подобного за всю историю Каменного Предела. Сплав, который считался невозможным. Клинок с душой Пробужденного Зверя внутри. Печать Мастера…

Леди указала на мерцающую руну.

— Уже чудо то, что мы успели.

Гюнтер тяжело поднялся со стола, лицо было мрачным.

— Времени нет, парень, совсем нет. Если бы у нас была неделя… хотя бы дней пять… можно было бы попробовать ещё что-то. Поэкспериментировать с ядрами. Найти другой путь.

Он покачал головой.

— Но у нас нет недели, у нас нет даже дня.

Хью негромко кашлянул, будто извиняясь за то, что вообще решил издать звук.

— Мальчик, — голос старого ювелира был тихим, но на удивление твёрдым, — я работаю с духовными камнями пятьдесят лет, и за всё это время не видел ничего подобного тому, что ты создал за эти дни.

Старик снял пенсне и принялся протирать его краем мантии — жест, который я уже научился распознавать как признак задумчивости.

— Это не провал, мальчик, а триумф. Первый сплав «Звёздной Крови» за сотни, а может, и за тысячи лет.

Хью надел пенсне обратно и посмотрел на меня поверх толстых линз.

— Если этого не хватит — что ж, значит, не хватит. Но это не твоя вина и не наша. Мы сделали невозможное, всё остальное в руках судьбы.

Слова старика повисли в воздухе.

Медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение в груди немного отступает — они правы, я это знал. Знал рассудком, но сердце продолжало твердить, что если клинок не сработает — это будет моя вина. Что я мог бы сделать больше, работать быстрее, думать глубже, найти другой путь.

Снова посмотрел на клинок. «Кирин» мерцал в ответ — золото, серебро, алый огонь руны, живой металл — моё творение.

Наша последняя надежда.

— Нужно торопиться, — голос Серафины вырвал из размышлений. — Времени и так нет. Каждая минута, которую тратим на сомнения — это минута, которой не хватит на работу.

Она была права. Я провёл ладонью по лицу и заставил себя думать. Браслет помогал, охлаждая потоки эмоций, превращая те в ровный фон вместо шторма.

Клинок. Гарда. Рукоять. Наконечники для стрел. Четыре задачи, несколько часов до полудня, и четверо мастеров, если считать меня.

— Чтобы я мог заняться наконечниками, — начал, собирая мысли в структуру, — кто-то должен сделать гарду и рукоять. Клинок без эфеса — это не оружие, а кусок острого металла.

Обвёл взглядом мастеров.

— Гарда должна быть особенной — не для красоты, а для функции.

Гюнтер выпрямился, в глазах появился мастеровой интерес.

— Объясни подробнее, парень. Какая именно конструкция?

Я подошёл к столу и склонился над клинком, прикидывая размеры.

— Корзина. Полноценная защитная корзина, закрывающая всю кисть. — Провёл пальцем в воздухе над рикассо, очерчивая форму. — Мать Глубин использует щупальца всех размеров — от волоска до бревна, если тонкое щупальце обовьётся вокруг руки Барона в момент удара…

Замолчал, позволяя мастерам самим додумать последствия.

— Корзина должна быть цельной, — продолжил. — Переплетённые полосы стали достаточно плотные, чтобы щупальце не протиснулось внутрь, но при этом — не слишком тяжёлой, чтобы не нарушить баланс клинка.

Нахмурился, вспоминая характеристики, которые выдавала Система.

— Центр тяжести сейчас смещён к острию из-за якорей. Нужен противовес на навершии рукояти, чтобы скомпенсировать, иначе Барону придётся прикладывать лишнее усилие при каждом выпаде.

Гюнтер задумчиво потёр подбородок.

— Корзина с переплетением… — мужик покачал головой. — Работа ювелирная, парень. Каждую полосу нужно изогнуть точно, приварить к основанию, и чтобы все стыки были идеальными, иначе при ударе разойдутся.

Мужчина скрестил руки на груди.

— Это… трудновато успеть. Даже если работать на пределе.

— Я возьмусь за это.

Голос Хью прозвучал твёрдо. Старик отошёл от стеллажа и приблизился к столу, глядя на клинок поверх пенсне.

— Я — артефактор, — продолжил он. — Специализируюсь на мелких изделиях: кольцах, амулетах, оправах для камней. Всю жизнь ковал сложные вещи: изогнутые линии, сварные элементы, филигранную работу.

Хью поднял тонкие и изящные пальцы — руки ювелира, а не кузнеца.

— Корзина — это, по сути, увеличенная оправа. Переплетение металла, точные углы, аккуратные соединения — это моя работа.

Гюнтер вспыхнул — не злобно, но с задетой профессиональной гордостью.

— Я тоже могу! — возразил мужик. — Хочу приложить руку к этому клинку. Хочу…

Он запнулся, увидел, как под обожжённой кожей дёрнулись мышцы.

— Хочу, чтобы моя работа была там, когда… когда всё решится.

Понимал его, инстинкт мастера — оставить след в чём-то великом, но Хью мягко покачал головой.

— Гюнтер, сейчас не время решать, кто больше сделал. Сейчас время решать, как сделать правильно.

Старик указал на свои руки.

— Пятьдесят лет я гнул тонкие полоски металла, сваривал элементы размером с ноготь. Мои руки знают эту работу так, как знают собственное сердцебиение.

Дед посмотрел на Гюнтера с усталой мудростью.

— Ты — мастер горна. Лучший в Горниле, когда дело касается тяжёлой ковки, больших объёмов, работы на износ, но корзина — не твоя сильная сторона, а моя.

Серафина кивнула.

— Мастер Хью прав — нам нужен лучший результат за минимальное время. Не место для гордости.

Гюнтер молчал несколько секунд. Я видел, как борется с собой, как желание быть частью великой работы сталкивается с логикой ситуации. Наконец, мужчина тяжело вздохнул.

— Ладно, — буркнул, отводя взгляд. — Ладно. Делай свою корзину, старик.

— Гюнтер, — я шагнул к нему, — ты будешь помогать мне с наконечниками.

Он поднял голову, в глазах мелькнула надежда.

— Мы будем ковать их вместе, — продолжил я. — Ты базовую форму, а я буду вливать Магму в ключевых точках, там, где металл начнёт сопротивляться, где душа Кирина откажется принимать новую форму.

Гюнтер нахмурился.

— Это неудобно, — возразил мужик. — Если будем работать в разных нишах, тебе придётся бегать туда-сюда в процессе ковки. Металл остынет, потеряем время…

И тут меня осенило. Картинка сложилась в голове — вспомнил Адскую Кузню, ряды горнов, кузнецов, которые работали звеньями, и себя, бегущего от наковальни к наковальне, вливающего Ци в металл, пока тот ещё горячий. «Живая Цепь».

— Погоди, — облокотился на стол, формулируя мысль. — У меня другая идея.

Все взгляды сосредоточились на мне.

— Даже вдвоём мы можем не успеть, — начал медленно. — Двадцать наконечников — это много работы. Каждый нужно отковать из остатков слитков, каждому нужна моя Магма, иначе металл потеряет магические свойства.

Выпрямился.

— Что, если спуститься в Адскую Кузню? Использовать метод, который уже работал. Поставить нескольких кузнецов на поток — кто-то делает заготовки, кто-то формует, а я хожу между ними и вливаю огонь. Так мы точно успеем сделать все двадцать!

Гюнтер мгновенно помрачнел.

— Значит, я опять останусь не у дел? — в голосе слышалась горечь. — Сначала гарду отдали Хью, теперь наконечники каким-то работягам снизу?

— Гюнтер…

— Нет, послушай меня, парень, — перебил мужик, подаваясь вперёд. — Я уверен, что мы справимся вдвоём лучше, чем с толпой деревенщин.

Мужчина начал расхаживать, массивная фигура заполняла пространство.

— Знаешь, почему меня взяли в Горнило? — спросил мужик, не дожидаясь ответа. — Не потому, что я самый талантливый, не потому, что умею красивые завитушки делать, как старик Хью. А потому, что я быстрый и качественный.

Он остановился, повернувшись ко мне.

— Двенадцать лет назад, во время осады Крествальда, я за одну ночь выковал сорок семь засовов для крепостных ворот. Сорок семь! От заката до рассвета. Каждый без трещин, с идеальной резьбой, готовый к установке.

Гюнтер выставил вперёд обожжённую руку — кожа была бугристой, шрамы переплетались, как древесные корни.

— Вот откуда эти шрамы — перегрел слишком сильно, торопился, но не остановился — перевязал руку тряпкой и продолжил, потому что людям нужны были эти засовы.

Мастер опустил руку.

— Так вот, парень, я знаю, что такое работать быстро и качественно, когда на кону всё. И говорю тебе — мы справимся вдвоём. Здесь, в Горниле, с лучшими инструментами, с лучшим углём, под полным контролем.

Гюнтер сделал паузу, подбирая слова.

— Этот металл особенный, капризный — ты сам говорил. Внизу тебе придётся объяснять каждому работяге, как с ним обращаться — они будут делать ошибки, терять заготовки, тратить время на исправления.

Мужик ткнул пальцем себе в грудь.

— Со мной не придётся. Ты покажешь мне один раз, что именно нужно, и я сделаю — без вопросов и ошибок.

Гюнтер был в чём-то прав. «Звёздная Кровь» — не обычная сталь, а живой металл с душой зверя внутри — каждая заготовка требовала чуткого обращения, понимания её природы. В Адской Кузне, с её хаосом и шумом, с кузнецами, которые никогда не работали с таким материалом, риск брака был слишком высок, а каждая испорченная заготовка — это потерянный наконечник.

— Хорошо, — произнёс я наконец. — Ты прав.

Гюнтер расплылся в улыбке.

— Мы займём соседние ниши, — продолжил я. — Ты будешь формовать заготовки в своей, я в своей. Как только металл начнёт сопротивляться — зови меня, я приду и волью Магму.

Кивнул, мысленно раскладывая план.

— При такой схеме мы сможем работать параллельно — пока ты доводишь один наконечник, я начинаю следующий. Двадцать штук… — прикинул время. — К полудню должны успеть. Если не будет серьёзных проблем.

Серафина кашлянула, привлекая внимание.

— Остаётся вопрос зачарования, — произнесла девушка. — Мастер Кай, нам срочно нужен алхимик Ориан.

Я повернулся к ней.

— По дороге сюда, — продолжила леди, — я попросила дежурного Гровера привести Ориана в Горнило — он должен быть здесь с минуты на минуту.

Удовлетворённо кивнул. Хорошо, что Серафина думала на шаг вперёд.

— Ещё нам нужны мастера для рукояти, — добавил я. — Хорошая рукоять — это не просто палка с обмоткой, а баланс и хват. Мне нужен плотник Свен и мастер Гром — мастера из Верескового Оплота.

Хью поднял бровь.

— Из Верескового Оплота? — в голосе послышалось сомнение. — Мальчик, в Замке есть лучшие мастера. Ганс Штальграф — придворный плотник, делает мебель для самого Барона, а кожевенники из гильдии…

— Гром известен далеко за пределами провинции, — неожиданно вмешался Гюнтер.

Все повернулись к нему.

— Я слышал о нём, — продолжил мужик. — Ещё до того, как попал сюда. Говорят, его кожа не рвётся даже под когтями Каменного Медведя. Он использует какой-то особый метод дубления — то ли с желчью тварей, то ли с солью из подземных озёр. Толком никто не знает, но результат…

Гюнтер развёл руками.

— Результат говорит сам за себя, так что выбор вполне себе отличный.

Я кивнул, благодарный за неожиданную поддержку.

— Знаю этих мастеров лично, — добавил, глядя на Хью. — Работал с ними. Свен делал древки для гвизарм во время обороны Оплота, Гром выделывал кожу для мехов.

Сделал паузу.

— Может быть, есть мастера лучше, не спорю, но сейчас важно не «лучше», а «быстрее». Важно, чтобы команда была сработанная, чтобы не тратить время на объяснения и притирку.

Серафина кивнула.

— Разумно. Пока Ориан не прибыл, пойду и вызову сюда этих мастеров.

— Свен с семьёй где-то в лагере беженцев. Гром внизу, в дубильне, внутри скалы.

Леди развернулась к выходу.

— Найду.

Она уже была у двери, когда Хью окликнул меня:

— Мастер Кай, удели мне время, прежде чем разойдёмся. Мне нужно точнее понять конструкцию гарды.

Серафина кивнула и исчезла за дверью. Гюнтер потянулся.

— Пойду пока разожгу горны, — буркнул он. — Угля там вроде хватает. Камни нужно прогреть как следует, прежде чем начнём.

Мужик двинулся к своей нише — той, что была ближе к выходу.

Я повернулся к Хью.

— Пойдёмте.

Мы прошли через Ротонду к нише старого ювелира — самая маленькая мастерская в Горниле, но и самая уютная: рабочий верстак с множеством ящичков, ряды миниатюрных инструментов — щипцов, резцов, молоточков размером с палец, и странные стеклянные линзы на регулируемых подставках, которые, видимо, использовались для тонкой работы.

Хью подошёл к верстаку и достал лист пергамента, перо и небольшую чернильницу.

— Рассказывай, — произнёс он, макая перо в чернила. — Всё, что важно.

Я присел на край скамьи и начал объяснять.

— Основа — кольцо, которое надевается на хвостовик клинка и примыкает к рикассо. Диаметр… — прикинул размеры. — Около восьми сантиметров внешний, внутренний — по толщине рикассо, плотная посадка.

Хью быстро записывал, одновременно делая наброски на полях пергамента.

— От кольца идут дуги, — продолжил я. — Шесть или восемь, в зависимости от толщины полос — поднимаются вверх и смыкаются над костяшками пальцев, образуя защитный купол. Между дугами — поперечные перемычки, чтобы щупальца не протиснулись.

Указал на свою руку, имитируя хват.

— Внутри корзины должно быть достаточно места для кулака в боевой перчатке, и небольшой выступ под большой палец — упор для колющего удара.

Хью кивал, перо скользило по пергаменту.

— Толщина полос? — спросил старик, не поднимая головы.

— Три-четыре миллиметра. Тоньше — сомнёт при сильном сжатии, толще — слишком тяжело.

— Материал?

— Обычная сталь, высокоуглеродистая, если есть. Закалить как следует, чтобы пружинила, а не ломалась.

Хью поднял голову, острый взгляд поверх пенсне.

— А не «Звёздную Кровь»?

— Нет. — Покачал головой. — У нас не хватит материала, да и клинок уже несёт душу Кирина. Гарда — это просто защита, ей не нужны магические свойства, главное — прочность.

Старик кивнул и вернулся к записям. Несколько минут мы обсуждали детали: способ крепления гарды к хвостовику, угол наклона дуг, расстояние между перемычками. Хью делал пометки, иногда задавая уточняющие вопросы, и его профессионализм впечатлял — старик схватывал всё на лету, дополняя идеи собственным опытом.

Наконец, отложил перо и посмотрел на записи.

— Понял, — произнёс Хью. — Часов пять работы, если всё пойдёт гладко. Может меньше.

Мастер поднял глаза на меня.

— Иди, мальчик, занимайся наконечниками — я справлюсь.

Я кивнул и встал.

— Спасибо, мастер Хью.

Старик махнул рукой, уже погружаясь в работу.

Вышел из его ниши и вызвал Гровера.

— Гровер, — обратился к нему, когда мужчина пришёл. — Мне нужен мой молотобоец — Ульф.

Дежурный кивнул.

— И ещё нужен молотобоец для мастера Гюнтера.

— Сделаю, — буркнул Гровер. — Что-нибудь ещё?

— Пока всё. Спасибо.

Мужчина развернулся и исчез в коридоре.

Я прошёл мимо стола с клинком и направился к нише Гюнтера.

Мастер уже возился с горном. Тёмно-красные кирпичи башни-улья поглощали свет, из поддувала тянуло теплом, Гюнтер засыпал уголь и раздувал меха, готовя рабочее место.

— Эй, — окликнул его.

Мужик обернулся, вытирая руки о кожаный фартук.

— Эта «Звёздная Кровь» — она очень капризная, не как обычная сталь.

Гюнтер кивнул, слушая.

— Она… сопротивляется. — Я подбирал слова, пытаясь объяснить. — Когда бьёшь по обычному металлу, тот подчиняется — деформируется, принимает форму, а этот будто спорит, будто у него есть собственная воля.

Провёл рукой по воздуху, имитируя удар молота.

— Ты почувствуешь это, отдача будет неправильной — слишком жёсткой или, наоборот, слишком мягкой. Металл начнёт… не знаю, как сказать… упираться.

Гюнтер нахмурился.

— Как упрямый мул?

— Вроде того. Когда это произойдёт — не пытайся пробить силой, зови меня. Я приду и волью Магму и это успокоит его, сделает податливым.

Мастер медленно кивнул.

— Понял. Как почувствую, что идёт не так — сразу кричу.

— Именно.

— Я оставил твой слиток у тебя, — добавил Гюнтер. — Лежит на верстаке.

— Спасибо.

Развернулся и направился к своей мастерской, когда услышал, как в Ротонде открылась дверь.

Вышел из ниши Гюнтера в Ротонду.

Возле большого стола стоял Ориан.