Системный Кузнец VI

Глава 12

Удар.

Молот обрушился на раскалённый металл, и ниша наполнилась чистым звоном. Чувствовал сопротивление в каждом ударе — металл был горячим и податливым на первый взгляд, но глубже, там, где Ци соприкасалась с материей, сплав решал, стоит ли уступить.

Удар, поворот, удар.

[Заготовка наконечника № 1]

[Прогресс формовки: 34 %]

[Структурная целостность: 91 %]

[Рекомендация: увеличить частоту ударов на 15 %, снизить силу на 10 %.]

Послушался совета Системы, изменив ритм — ручник в правой руке двигался быстрее и легче. Частые, уплотняющие удары, как барабанная дробь. Металл начал поддаваться.

Искры брызнули веером, оранжевые с золотистыми всполохами — отражение души Кирина, живущей внутри сплава, каждая искра напоминание: это не просто сталь, а нечто большее.

— Ульф, — позвал, не отрывая взгляда от наковальни. — Тяжёлый.

Гигант шагнул вперёд. В его огромных руках кувалда казалась игрушкой.

— Бить? — спросил Ульф, простодушные глаза блестели в отсветах горна.

— Да, один удар. Сюда.

Указал на утолщение в центре заготовки — там, где металл упрямился сильнее всего.

Ульф кивнул с серьёзностью ребёнка, которому доверили важное дело. Кувалда взлетела и обрушилась с грохотом, от которого задрожал верстак — удар в указанное место с той силой, которая была нужна.

[Деформация устранена.]

[Прогресс формовки: 47 %]

Снова подхватил ритм ручником — удар-поворот-удар. Металл пел под молотом, постепенно принимая форму трёхгранного наконечника.

Внутренний Горн пульсировал теплом — чувствовал, как Ци расходуется с каждым ударом. После урока, когда чуть не отключился после расхода всей энергии, научился следить за этим, как опытный водитель следит за уровнем топлива.

[Резерв Ци: 71 %]

[Рекомендация: поддерживать уровень не ниже 40–50 % для стабильной работы.]

Не опущусь ниже — правило, которое установил для себя, больше никаких полётов на пустом баке.

Когда заготовка начала терять цвет — из оранжевого уходила в тёмно-вишнёвый, отложил молот и схватил клещи.

— К горну, — бросил Ульфу.

Гигант уже раздувал меха, мощные руки двигались с ритмичностью. Пламя взревело, выбросив язык жара, который опалил лицо с расстояния в полтора метра.

Поднёс заготовку к огню, и одновременно открыл каналы. Огненная Ци хлынула в меня потоком расплавленного золота. Жар разлился по меридианам, наполняя Внутренний Горн, как вода наполняет пересохший колодец.

Параллельно металл нагревался, видел, как цвет ползёт вверх по шкале — тёмно-вишнёвый, вишнёвый, ярко-красный, оранжевый. Когда заготовка достигла нужного тона — почти белого с лёгким желтоватым оттенком — выдернул из пламени и вернулся к наковальне.

Снова удары и отлаженный ритм.

За стеной, в нише Гюнтера, раздавался такой же перестук, но более тяжёлый и яростный. Мастер работал быстро, как и обещал, и звуки ковки напоминали грозу, бушующую в соседней комнате.

— Ах ты ж!.. — донёсся приглушённый рык.

Я усмехнулся, не прерывая работы. Гюнтер разговаривал с металлом, как с упрямой скотиной.

— Куда лезешь, зараза⁈

Ещё удар, ещё один.

— Кай!

Имя прозвучало как боевой клич.

— Влей-ка чуток!

Отложил заготовку на край горна, где та могла остывать медленно, и вышел из ниши.

В моей нише жар был контролируемым и направленным, а здесь бил в лицо, как из открытой печи. Гюнтер стоял над наковальней, обожжённое лицо блестело от пота. Перед ним лежал почти готовый наконечник, судя по форме, но упрямо отказывающийся принимать финальную геометрию.

— Тварь не слушается, — проворчал мастер, не отрывая взгляда от металла. — Бью, а она пружинит обратно.

Подошёл ближе, глядя на заготовку через призму Системы.

[Анализ объекта: Наконечник «Звёздная Кровь» (незавершённый)]

[Проблема: локальное истощение энергетического потенциала.]

[Причина: избыточная деформация без подпитки Магмой.]

[Рекомендация: вливание смешанной Ци (Огонь+Земля) в точку сопротивления.]

— Вижу, — сказал тихо. — Отойди.

Гюнтер отступил на шаг, не споря — мужик уже понял: когда я говорю «вижу», значит, действительно вижу.

Положил ладонь над наконечником, не касаясь — закрыл глаза, концентрируясь. Внутренний Горн вспыхнул, и я направил Магму тонкой струйкой в металл. Магма не была ни горячей, ни холодной — скорее плотной, как расплавленный свинец, текущий сквозь пальцы. Металл впитал Ци жадно, как пересохшая земля впитывает дождь.

[Вливание Магмы: успешно.]

[Энергетический потенциал заготовки: восстановлен на 78 %.]

— Теперь бей, — сказал, отступая.

Гюнтер не стал ждать, молот обрушился на наконечник, и тот поддался, как масло под ножом. Один удар, другой, третий — форма стала идеальной.

Мастер выпрямился, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— Не понимаю, как ты это делаешь, — пробормотал, глядя на готовый наконечник. — Но, чёрт возьми, рад, что ты на нашей стороне.

Я кивнул и вернулся в свою нишу.

[Резерв Ци: 89 % → 76 %]

[Предупреждение: частое использование Магмы ускоряет истощение.]

Сам уже заметил такую тенденцию, но выбора не было. Вернулся к своей заготовке — та уже остыла до тёмно-вишнёвого, ещё немного, и придётся снова греть. Схватил клещи, перенёс на наковальню, взял ручник.

Удар, поворот, удар. Трёхгранное остриё начало проступать — формовал расширение к основанию, ту самую геометрию, которая позволит наконечнику глубоко войти в плоть и не выскользнуть обратно.

[Прогресс формовки: 67 %]

[Качество: 81 %]

Ещё удар, ещё один.

Время растворялось в ритме работы — не было ни метели за окном, ни надвигающейся тьмы, ни мыслей о том, что может случиться к вечеру.

Первый наконечник был готов через двадцать минут — положил его на верстак и замер, глядя — маленький трёхгранный шип переливался тем же золотисто-серебристым свечением, что и клинок, словно те были родственниками, осколками одной души.

Что-то тёплое шевельнулось в груди — надежда, ведь каждый такой наконечник — ещё один шанс, стрела, которая может достичь цели.

— Красиво, — сказал Ульф, заглядывая через плечо.

Я кивнул.

— Давай следующий.

Второй наконечник.

[Резерв Ци: 76 % → 62 %]

Снова к горну поглощать Огненную Ци.

[Резерв Ци: 62 % → 84 %]

Третий наконечник дался легче, будто металл начал привыкать к моим рукам.

— Ах ты, скотина! — донеслось из ниши Гюнтера.

Я улыбнулся.

— Кай! Влей!

Пошёл, влил и вернулся.

Четвёртый, пятый. Держим ритм, не сбиваемся, не останавливаемся.

Время от времени бросал взгляд на растущую коллекцию готовых наконечников. К концу третьего или четвёртого часа было уже двенадцать — семь у Гюнтера и пять у меня. Разница объяснялась просто: мне приходилось постоянно прерываться, чтобы подпитать резерв у горна или сбегать к соседу с вливанием Магмы, но ощущение было правильным — мы справлялись, гонка продолжалась, и мы не отставали.

Каждый готовый наконечник, переливающийся внутренним светом, приносил новую порцию надежды, как угольки, которые бросаешь в почти погасший костёр.

— Кай.

Женский Голос раздался от входа в нишу. Я обернулся, не выпуская молота из руки.

Серафина стояла на пороге. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, под глазами залегли тени.

— Барон согласился, — произнесла девушка без предисловий. — На «Жертвенный Пульс».

В этот момент створка окна за моей спиной распахнулась с резким стуком, впустив в нишу порыв снежной бури. Ледяной ветер ударил в спину, принеся с хлопья снега и вой метели.

Ульф вскрикнул по-детски испуганно, и бросился к окну, огромные руки захлопнули створку с такой силой, будто задрожала стена.

— Холодно! — выдохнул гигант, прижимая ладони к раме. — Холодно и страшно!

Я машинально кивнул, но мысли уже были далеко от окна. Барон согласился — это означало, что клинок станет ещё сильнее — «Жертвенный Пульс» добавит к его и без того впечатляющим свойствам способность отравить Мать Глубин жизненной силой. Треть эффективности, так говорил Ориан — разница между «возможно» и «почти наверняка».

Но это также означало, что в момент удара Барон потеряет половину резерва Ци — в разгар боя, против существа, которое воплощало тьму.

Если первый удар не убьёт тварь…

— Понял, — сказал вслух, оборвав мысль. — Спасибо, Серафина.

Отложил молот и вышел следом за ней в Ротонду.

Ориан уже стоял у центрального стола, склонившись над клинком «Кирин». В мерцающем свете ламп алхимик выглядел ещё более изможденным, чем раньше — кожа обтягивала скулы, но руки двигались с уверенностью хирурга, скользя над клинком, не касаясь.

— Интересная работа, — пробормотал Ориан, не оборачиваясь. — Руна Кеназ. Огонь и надежда — хорошее сочетание.

Мужчина выпрямился и повернулся к стеллажам с реагентами.

— Но это создаёт определённые… сложности.

Я подошёл ближе.

— Какие?

Ориан снял со стеллажа склянку с чёрной жидкостью, поднёс к глазам, посмотрел на свет — жидкость не пропускала его, поглощая полностью.

— Демоническая Ци, которую буду использовать для «Жертвенного Пульса», — начал алхимик, — по своей природе противоположна Огню. Холод к жару, тень к свету.

Алхимик поставил склянку на стол рядом с клинком.

— Если нанести моё зачарование слишком близко к руне Кеназ, они вступят в беседу со временем. Энергии начнут бороться, ослабляя друг друга.

— И что делать? — спросила Серафина.

Ориан тонко усмехнулся.

— То же, что делают умные люди, когда два сильных характера должны работать вместе — ставят между ними посредника.

Мужчина снова повернулся к стеллажам и снял ещё две склянки. Первая содержала густую желтоватую субстанцию, вторая — серый порошок, похожий на пепел.

— Желчь Болотной Гидры, — Ориан поднял первую склянку. — Очищенная, без следов Скверны — вытравит в металле каналы для зачарования.

Поставил. Поднял вторую.

— Пепел Погасшей Звезды — редкость, нейтрализатор энергетических конфликтов — древние использовали его, чтобы соединять несовместимое.

Алхимик расставил всё перед собой, как хирург раскладывает инструменты перед операцией.

— Процесс будет следующим, — начал мужчина, голос стал лекторским. — Сначала нанесу Желчь на противоположную сторону клинка — там, где нет руны Кеназ. Желчь вытравит каналы в металле, создав русло для зачарования.

Ориан взял тонкую кисть — волоски были сделаны из чего-то, напоминающего стекловолокно.

— Затем — масло, моя собственная смесь.

Достал ещё одну склянку — та была совсем маленькой, с жидкостью цвета запекшейся крови.

— Основа — экстракт Железного Ясеня, связанный с моей Демонической Ци. Масло заполнит каналы и станет проводником для «Жертвенного Пульса». Между руной Кеназ и моим зачарованием я нанесу символ Арк — разграничитель, что не позволит энергиям смешиваться.

Алхимик провёл пальцем в воздухе, рисуя символ, похожий на две дуги, сомкнувшиеся в кольцо.

— Арк — древний символ границы там, где заканчивается одно и начинается другое. Без него Кеназ и «Жертвенный Пульс» начнут разъедать друг друга.

Он опустил руку и посмотрел на меня.

— Теперь главное — финальная активация. После того, как все компоненты будут нанесены, я должен буду… выдохнуть свою Демоническую Ци непосредственно в зачарование. Это… — Ориан замялся, — … не самый приятный процесс.

Я заметил, как Серафина поджала губы.

— Нужна моя помощь? — спросил.

Ориан посмотрел на меня устало и с лёгкой иронией.

— Нет, Кай, не нужна.

Мужчина отвернулся к клинку.

— Это моя работа, а ты делай свою.

Я бросил взгляд на Серафину. Девушка смотрела на Ориана с плохо скрытой неприязнью, строгое лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию.

Через взгляд попытался передать ей то, что не мог сказать вслух — вижу и понимаю, что этот мужик тебе не нравится, но это нужно — важно найти с ним общий язык.

Серафина чуть прикрыла глаза и кивнула.

Развернулся, чтобы вернуться в свою нишу.

— ВОТ ЗАРАЗА! КАЙ!

Голос Гюнтера ударил, как гром среди ясного неба.

Бросился в его нишу почти за один прыжок.

То, что увидел, заставило сердце пропустить удар. Наконечник на наковальне не просто светился, а искрился. Золотистые разряды плясали по поверхности металла, вспыхивая и угасая, как маленькие молнии. Жар, исходящий от него, был таким интенсивным, что даже на расстоянии в два метра обжигал кожу.

Гюнтер отступил на шаг, изуродованное лицо было белым.

— Оно взбесилось! — выкрикнул мастер. — Я ничего не делал! Просто бил, как обычно, и вдруг — эта хрень!

[ВНИМАНИЕ! Обнаружена критическая нестабильность.]

[Объект: Наконечник «Звёздная Кровь» (незавершённый)]

[Диагноз: Фрагмент души Кирина сопротивляется интеграции.]

[Причина: неизвестна.]

[Прогноз: при текущей траектории — разрушение объекта через 45–60 секунд.]

[Рекомендация: немедленное заземление духовной компоненты. Метод: вливание чистой Ци Земли без примеси Огня.]

Никогда не делал этого раньше. Магма, но чистую Землю? Нет времени на раздумья — шагнул вперёд, остановившись в полуметре от искрящегося наконечника. Жар опалял лицо, но я не отступил.

Глубокий вдох, попытался сделать то, что делал с Огнём — выдохнуть Ци в металл. Струйка энергии потянулась к наконечнику…

А затем резкая боль в районе живота — там, где находился Нижний Котёл. Будто кто-то схватил внутренности ледяной рукой и сжал.

Я согнулся пополам, хватая ртом воздух, перед глазами поплыли чёрные точки.

— Кай! — Гюнтер бросился ко мне, хватая под руки. — Что с тобой⁈

[Ошибка техники!]

[Ци Земли нельзя «выдыхать» — это разрывает энергетические каналы.]

[Рекомендуемая техника: напряжение диафрагмы, сжатие мышц руки, «заземление» через стопы. Направление потока — из Нижнего Котла вниз, через ноги, задержка энергии, затем вверх через руку.]

Сзади послышались торопливые шаги. Встревоженное лицо Серафины мелькнуло в дверном проёме, за ней появился Ориан, тёмные глаза мгновенно оценили ситуацию.

— Что происходит? — резко спросила Серафина.

— Наконечник… — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.

Наконечник продолжал искриться — свечение становилось ярче, а разряды чаще. Ещё немного, и взорвётся, разнеся всё вокруг.

Ещё раз, по-другому. Оттолкнулся от Гюнтера, выпрямляясь. Ноги дрожали, но заставил себя встать твёрдо, обеими стопами вжался в каменный пол — ощутил его холод даже через подошвы сапог.

Заземление. Напряг диафрагму — не выдох, а сжатие — мышцы живота окаменели, превращаясь в монолит. Внутренний Горн полыхнул, и я запечатал Огонь внутри, не давая вырваться. Теперь только Земля.

Представил, как энергия течёт вниз из Нижнего Котла, через ноги, в пол, затем пауза, напряжение, а затем обратно вверх, через позвоночник, плечо и руку… Ощущение, будто камень давил изнутри, а кости превращались в гранит. Неприятно. Рот мгновенно пересох, язык стал шершавым, но энергия пошла.

Поднял руку не касаясь наконечника, и направил Ци Земли в металл.

Десять секунд.

Золотистые искры начали угасать, как гаснут угли под дождём — жар спадал, свечение становилось ровнее и спокойнее.

Двадцать секунд.

Наконечник лежал на наковальне, переливающийся привычным внутренним светом. Душа Кирина успокоилась, заземлённая Землёй.

Тридцать секунд.

Опустил руку. Ноги подогнулись, и я тяжело опёрся о верстак, хватая ртом воздух. Пот катился по лицу, заливая глаза.

В нише воцарилась тишина, если не считать воя бури за окном.

— Какого хрена это было⁈ — выдохнул Гюнтер, нарушая молчание.

Я поднял голову. Все смотрели на меня — Гюнтер с недоумением, Серафина с тревогой, Ориан… с чем-то, похожим на интерес.

— Не знаю точно, — ответил честно, голос хрипел. — Будто… дух Кирина рвался наружу. Почему — не понимаю.

Ориан медленно подошёл к наковальне, глядя на успокоившийся наконечник. Затем повернулся к окну — за ставнями бушевала белая стена метели.

— Возможно, — произнёс алхимик задумчиво, — этот Кирин, запертый внутри металла, чувствует приближение существа.

Мужчина сложил руки за спиной, глядя на снежную бурю.

— Горный Кирин — страж равновесия, а то, что движется к нам… воплощённый хаос. Антипод всему, чем был зверь при жизни.

Ориан обернулся.

— Мы должны быть готовы к подобным… неожиданностям — до конца дня их может быть ещё несколько.

Тишина. Посмотрел на свою руку, что дрожала.

— Гюнтер, — сказал, выпрямляясь. — Ты в порядке?

Мастер фыркнул.

— Это я должен спрашивать! — огрызнулся мужик, но в голосе слышалось что-то похожее на уважение. — Какого хрена ты сделал, что смог усмирить эту хреновину?

Ещё раз посмотрел на ладонь — дрожь постепенно унималась.

— Влил Ци Земли.

Серафина шагнула ближе, тёмные глаза внимательно буравили.

— Как ты понял, что нужно сделать именно это? — спросила девушка прямо.

Встретил её взгляд. Как объяснить? Снова сослаться на озарение? На интуицию? Сколько ещё раз можно повторять эту ложь, прежде чем та перестанет работать?

Но почему бы и нет? Ведь это правда, хоть и частично. Я практик двух стихий — чувствую Огонь и Землю так же, как чувствую металл под молотом — опыт, помноженный на чутьё.

— Просто почувствовал, — ответил. — Огонь был нестабилен, и я сделал то, что нужно делать, когда огонь выходит из-под контроля.

Пауза.

— Засыпал его землёй.

Серафина молчала, не сводя с меня глаз. Ориан, стоявший у окна, медленно повернулся.

— Знаешь, Кай, — произнёс алхимик, и в хриплом голосе звучала странная нотка, — когда и если всё это закончится… будущее, которое тебя ждёт, может поразить тебя очень сильно.

Мужчина сделал шаг от окна.

— Ты больше не будешь пешкой на доске, как минимум — ферзём.

Ориан прошёл мимо меня к выходу из ниши. Я проводил его взглядом.

Ферзём.

Слово застряло в голове, как заноза. Нужно ли мне это? Быть фигурой на чужой доске, пусть даже самой сильной? Играть в большие игры, где ставками служат жизни людей и судьбы королевств?

Вспомнил свою мечту — маленькая кузня на краю света, тихое место вдали от интриг и войн. Простая работа — ковать ножи для охотников, мечи для солдат, может быть, иногда — красивый клинок для местного барона… или… редкие артефакты для странствующих воинов.

Но это потом, если «потом» вообще будет.

— Нужно продолжать работу, — сказал вслух, обрывая мысли.

Повернулся к Гюнтеру.

— Зови заблаговременно — не жди, пока начнётся вот такое, — кивнул на наконечник. — Как только почувствуешь, что металл начинает упрямиться сильнее обычного — сразу.

Мастер кивнул, что-то в глазах мужика изменилось — может, посмотрел на меня чуть иначе, чем раньше.

Я вышел из ниши.

Отметил про себя, что становлюсь жёстче. Раньше бы задержался, попытался объясниться, смягчить углы. Теперь нет — дело прежде всего.

Вернулся в свою нишу.

Ульф стоял у мехов, большие глаза были полны тревоги.

— Кай не болеет? — спросил гигант осторожно.

— Все хорошо, старина, — ответил, подходя к верстаку. — Работаем дальше.

Гигант просиял и схватился за рукояти мехов.

Шестой наконечник.

Седьмой.

Ритм восстановился — удар-поворот-удар, искры, звон, жар. Работал почти на автомате — тело помнило движения, освобождая разум для наблюдения.

Из ниши Хью доносился металлический перезвон, похожий на музыку. Старый ювелир работал над гардой, его инструменты пели совсем иначе, чем кузнечные молоты. Из Ротонды слышались голоса Ориана и Серафины — не мог разобрать слов, но интонации были деловыми и сосредоточенными. Зачарование шло своим чередом.

Восьмой наконечник.

Время от времени открывал створку окна, только чтобы взглянуть. Каждый раз видел одно и то же: непроглядную белую стену, ревущую метель, снежные вихри пляшущие в воздухе — буря не стихала, а казалось, только усиливалась.

Ульф каждый раз вздрагивал, когда холодный ветер врывался в нишу, но не жаловался. Только крепче сжимал рукояти мехов.

— Девятый, — сказал вслух, укладывая очередной готовый наконечник рядом с остальными, что лежали в ряд — девять сияющих шипов, переливающихся золотисто-серебристым светом.

[Прогресс проекта: Общее колличество 22 наконечника]

Я не знал точного времени. Металл ещё оставался, так как решили делать наконечники чуть меньшего размера. Нужно сделать ещё три наконечника мне, и три Гюнтеру.

— Ах ты, сволочь! — донеслось от лысого мастера из его ниши.

Но на этот раз крик не закончился моим именем. Мастер справился сам — услышал серию яростных ударов, а затем удовлетворённое хмыканье.

Десятый. Вытер пот со лба и посмотрел на готовые наконечники, что лежали красивым строем.

Дверь в Горнило открылась с грохотом — слышал, как она распахнулась с силой, ударившись о стену. Тяжёлые шаги. Лязг металла о металл — звук доспехов, который ни с чем не спутаешь.

Я отложил ручник и вышел из ниши.

В Ротонде у центрального стола замерли Ориан и Серафина. Алхимик оторвался от клинка — руки измазаны тёмной субстанцией, пальцы застыли в воздухе. Серафина стояла рядом, лицо было бледным.

У входа четыре фигуры в полном боевом облачении, и один человек впереди. Барон Ульрих фон Штейн — никогда не видел мужчину таким, в тронном зале был уставшим правителем, а сейчас передо мной стоял воин.

Доспех был чёрным, как ночь — пластинчатый, с серебряными гравировками по краям, на груди: грифон, вцепившийся в скалу. Плащ отсутствовал — вместо него на плечах лежали наплечники с острыми шипами, шлем барон держал под мышкой, седые волосы были зачёсаны назад, лицо казалось высеченным из камня.

Рядом четверо Грифонов. Капитан Родерик — безупречный, как всегда, римский профиль и холодные глаза, не выражающие ничего. Халвор — огромный и бородатый, лицо в шрамах было напряжённым. Сержант Вернер — широкоплечий, с квадратной челюстью и монобровью. И капрал Эрих — худощавый и жилистый, с белыми волосами, собранными в хвост.

Барон обвёл взглядом Ротонду медленно и внимательно, как хищник оценивает территорию — глаза скользнули по мне, по Ориану, по Серафине. Задержались на клинке «Кирин», лежащем на столе.

Тишина — даже метель за окном притихла. Ульрих сделал шаг вперёд и остановился у стола, глядя на клинок. Золотисто-серебристое свечение отражалось в глазах.

Фон Штейн поднял голову и жёстко произнёс одно слово:

— Время.

От автора:

Попаданец в магическую Русь! Боярка, академка. Боец в теле хилого барона с силой управления растениями, своя деревня, нечисти красная книга, половцев орда. https://author.today/reader/389952