Не беси Комаришкина II. Род Комаришкина

Глава 15

Из воспоминаний Джереми выдернул один из патрульных, он приближался скорым шагом потрясая рацией на вытянутой руке, а вторую держал у груди. Из под нее, вытекала по высотному комбинезону и срываясь с прижатой ладони, капала кровь, испаряясь во время падения.

Эта картина была настолько сюрреалистична, что Джереми опомнился только через пару секунд.

— Что у тебя? — проговорил он в микрофон маломощного радиопередатчика.

Но боец, только сильнее тряс рацией. Джереми махнул рукой, призывая его ускориться. Патрульный перешел на тяжелый бег и, чуть покачиваясь на ходу, скоро оказался рядом.

Схватив свободной от пистолета рукой рацию Джереми с удивлением уставился на нее, из динамика доносился только атмосферный шум помех, мгновением позже кольнула чуйка, он перевел взгляд на бойца, увидел незнакомое ухмыляющееся лицо за бликующим стеклом и нажал на спуск, отправляя пулю в ящик со взрывчаткой.

Главное в любом деле — делать все в срок. Мне нужна была всего пара мгновений рядом с взрывчаткой и я их получил!

Отдаю рацию, кладу руки на ящики и, улыбаясь, применяю Тлен Праха. Через полсекунды, как ящики осыпались исчезающей пылью, прозвучал выстрел, но было уже поздно! Треск разряда и, попытавшийся уйти на тот свет вместе с дирижаблем, уходит один.

Мне, конечно, потом пеняли, дескать — неужто нельзя было взять главного живым? Но он видел исчезновение взрывчатки. А это — не то знание, о котором я хочу рассказывать окружающим.

С остальными было проще. Трех я выловил по отдельности, никто не ожидал нападения, стратосферный костюм работал как опознаватель свой-чужой, просто подходил поближе, а потом практиковался в применении телекинеза. Костюм расстегивается очень просто, а паникующий человек не может контролировать свою ауру и, в момент паники, я легко взбивал мозги телекинетическим миксером.

Четверку у шлюза я просто расстрелял с двух рук. Они даже не успели выстрелить в ответ. Разогнанное восприятие, четкая постановка задачи и я, так же как в казиношном дартсе, превращаюсь в автоматон. Скорость стрельбы ограничивалась только скоростью затворов пистолетов. Четыре выстрела в головы и еще четыре по центру груди. Второе было не обязательно, но пусть считают, что в головы — это уже контрольные выстрелы.

Стоя в переходном шлюзе и слушая вой нагнетателей выравнивая давления я преобразовывал организм обратно. Вот стихли моторы, открываю дверь и на меня уставились десятки стволов. Откидываю забрало гермошлема, устало улыбаюсь. Меня узнают и оружие опускается.

— Все кончено! — рапортую я капитану. — Противник перебит, потери отсутствуют.

— Что со взрывчаткой? — был первый вопрос капитана, второй он задал увидев подтеки крови на груди: — Вы ранены?

— Взрывчатки нет. Кровь не моя. Извините, но мне надо срочно поесть. — я устало поднимаю взгляд и смотрю в глаза капитану.

Видок у меня сейчас очень изможденный. Метаморфическое преобразование вытопило весь подкоженный жир, лицо заострилось, кожа слегка пообвисла. Я добавил еще темные круги под глазами, чем усилил вид изможденного человека.

— Помогите ему снять костюм и проводите в ресторан. — отдает команду капитан.

В ресторане я был единственным посетителем. Остальные пассажиры находились по каютам. Тревогу не отменили и, скорее всего, снимут не раньше, чем матросы облазят и перепроверят весь дирижабль в поисках взрывчатки. Удачи им в поисках! Сложно найти то, чего уже не существует.

Я ел стейки минимальной прожарки. Они быстро готовятся и хорошо насыщают. На третьем килограмме у меня за столом появился сосед.

— Антон Урванев, заместитель капитана по безопасности. — представился он.

— Семен Комаришкин, глава рода. — кивнул я в ответ.

— Не возражаете, если я задам несколько вопросов?

— Нет, если вы не будете возражать, на мое продолжение насыщения.

— Что вы, Ваша Светлость, какие возражения! — перешел на официальный тон безопасник. — По вам видно, что еда это не прихоть, а необходимость и, возможно, даже жизненная.

Я кивнул соглашаясь с собеседником и предложил:

— Давайте оставим светский тон разговора, мне сейчас не до этого, да и вам, думаю тоже.

— Согласен, вот что меня интересует…

Следующий час меня натурально допрашивали, как, что, куда и тому подобное. Я с террористами справился быстрее, чем смог удовлетворить любопытство Урванцева об этом деянии. Полагаю, что допрос был следствием рапортов матросов о безрезультатных поисках взрывчатки.

Пассажирам объявили, что была учебная тревога для проверки и актуализации действий экипажа. В счет компенсации неудобств бар в этот день работал бесплатно. Чем и воспользовались сестренка с моей личной рабыней. Билдерняшка сопровождать их отказалась, оно и правильно, по этикету приходить в бар со слугами запрещено. С любовницами — можно.

— А что было на самом деле? — допытывалась сестра, когда мы сидели с коктейлями за столиком.

— Учения. — я пожал плечами, распространяться о произошедшем при наличии кучи ушей вокруг я не собирался.

— У тебя пистолеты пахли порохом и ты их чистил! — обвиняюще попыталась поймать меня на слове сестренка.

— Так я принял участие и поучился стрелять.

— Тут есть тир?

— Его организовали на время учений. — улыбнулся я и отпил из стакана. — И да, мишени были движущиеся.

Поняв, что ничего от меня не добьется, сестренка завела разговор со Светланой. Чисто женский, когда вроде говорят много, перепрыгивают с темы на тему, но, по сути ничего толком и не понятно. А я сосредоточился на коктейле.

Ерунда какая-то этот коктейль! Да — слоями, да — красивый, да — слои с разными вкусами, но какой-то бестолковый. Допив, я закал бутылку коньяка и снифтер (*). Надеюсь больше приключений до конца полета не будет?

* Снифтер — пузатый круглый в нижней части бокал на невысокой ножке, предназначен для бренди, коньяка и других благородных напитков раскрывающих свой запах и вкус от подогрева теплом руки.

На удивление, остаток пути прошел обыденно. Девушки целый день развлекались в увеселительных заведениях, я попробовал их сопровождать, но тройное щебетание быстро выедало мне мозг. Так что, я предпочитал развлекаться один.

Особо запомнился мне поход в спортзал, он тут небольшой, но оборудованный рингом, парой груш для отработки ударов, турником и штангой. Именно под последней лежал пузан и легко выжимал груду навешанных блинов, на глаз — этак киллограм 250, может и больше.

«Во дает! А ведь по виду и не скажешь!» — подумалось мне. Я без интереса постучал по груше, ожидая освобождения штанги. Как только снаряд освободился, я улегся и схватил гриф.

Раз, два, три, четыре, пять! Штанга ходила слишком легко, хоть я и подкачался за месяц сидения в особняке рода, но не до такой же степени!

— Блины из аллюминия! — заметив мое недоумение пояснил вытиравший потную шею пузан. — В проекте было указано: «Все оборудование должно иметь максимально легкий вес без потери прочности», вот сделали согласно проекту.

— Идиотизм! — заключил я, возвращая штангу на стойку.

— Так и есть! — согласился со мной пузатый любитель облегченной штанги. — Зато какие замечательные фотки получаются для соцсетей!

Посадка со швартовкой происходила буднично, хоть я и ожидал очередного пинка судьбы, но обошлось. А вот сход с дирижабля получился весьма впечатляющим.

— Это что такое? — с большим удивлением я посмотрел на сестру.

— Это Светлана! — ответила она.

— Я вижу, что Светлана, почему она так связана?

— Так для переноски же!

— Почему она голая? — удивление не отпускало меня.

— И вовсе не голая! — обиженно возразила сестренка. — На ней веревки и миникупальник!

Моя личная рабыня лежала на диване в зале. Ноги ее были согнуты в коленях и поджаты к груди, руки тоже согнуты и прижаты к туловищу вдоль ног. Каждая конечность и туловище Светланы были перевязаны замысловатым узором из толстой веревки. На спине, суть ниже лопаток была сплетена из той же веревки аккуратная ручка. На туловище веревка была переплетена в несколько раз, распределяя нагрузку на тело. Если под ней и был купальник, то его было совершенно не видно.

— Угу, понятно. — выдал я результат осмотра. — А кляп-то зачем?

— Ну так вдруг ты стукнешь ее при переноске об угол! — пояснила сестренка. — А чемоданы не кричат и не ойкают.

— Так это и есть твое новое увлечение? — мне подумалось, что с таком увлечением сестре будет очень трудно найти себе парня.

— Не то, чтобы увлечение, просто видела видео и решила испробовать. Сначала не получалось, но потом Суссана мне помогла и вот!

С девушками было все ясно, скучали в полете, вот и развлеклись. А мне теперь тащить Светлану. Ведь такой багаж персоналу точно не доверишь.

В неспешной очереди на высадку я с рабыней произвел фурор. Пассажиры, забыв о своей почтенности фоткали меня с моим движимым имуществом. Хотя, стоит отдать им должное, делали это украдкой. Так же поступала и команда дирижабля.

— Я забронировала отель! — заявила сестра, когда мы спускались по трапу к ожидающему нас такси.

— Класс! — ответил я. — А я купил особняк, почти в центре.

Я тоже сначала хотел забронировать номер люкс в хорошем отеле, но свободных номеров не было, на бал съезжались со всей империи. Останавливаться в непрестижном заведении — эо заявлять о себе, как о нищебродах или плевателей на общественное мнение.

С моим размером счета нас бы приняли за вторых. Минус вытекающий из этого — отрицательное отношение аристократии. А это, в свою очередь ставит крест на успешное ведение совместных дел в дальнейшем, да и статус рода, который и так невысок, совсем опустится до отрицательных значений.

Водитель лимузина с удивлением смотрел на меня со связанной «чемоданом» девушкой в руке. Думаю, въедь мы в номер отеля с таким «багажом», фурор был бы еще больше, чем при выходе из дирижабля.

— Этот багаж я беру с собой в салон. — оповестил я водителя, он только слегка поклонился в ответ и пошире раскрыл дверь.

Класть Светлану на пол, как обычный чемодан, я не стал, устроил ее на диване и снял кляп.

— Ну как тебе ощущения? — полюбопытствовал я у девушки.

— Этот новый опыт… он необычен и незабываем. — ответила рабыня и попросила: — Не могли бы вы меня развязать?

— Терпи до дома. — отрезал я. — Раз уж начали игру на публику, ее надо вести до конца.

— Кстати, а что за дом ты купил? — вступила в разговор сестра севшая на противоположный от нас диван.

— Небольшой особнячок, чисто под представительство рода, чтобы было где остановиться когда наведываемся в Имперск.

— Дорого поди обошелся? — в тоне сестренки почувствовалось неодобрение.

— Вовсе нет! — ухмыльнулся я. — Наоборот! Очень бюджетная покупка получилась.

— Значит есть подвох! — заключила сестра.

— Конечно есть. Там уже семь покупателей подряд, в первую же ночь все помирают. Вот и снижали на него цену полгода, пока я не купил.

После такого пояснения, сестра и билдерняшка начали прожигать меня гневными взглядами. Возможно и рабыня тоже присоединилась к ним, но, она была повернута ко мне совсем другой частью тела.

— Девушки! Вы что? Серьезно верите в проклятие старого особняка? — удивился я. — В газетах писали, что все умерли от несчастных случаев. Кто на лестнице оступился, кто ножом порезался, когда масло на хлеб мазал, а один — так и вовсе, просто захлебнулся когда пил воду из стакана. Будьте аккуратнее и ничего не случится!

Моя подбадривающая речь ожидаемого эффекта не принесла. Наоборот, их лица еще больше поскучнели. И чего они так бояться?

Свой особняк в Имперске — это прежде всего символ статуса и престижа! Особенно в центральной части города. Земля в центре стоит дорого, а постройки — еще дороже. Никто в здравом уме продавать такую недвижимость и не подумает.

Второе — это участие в политике. Вся политика творится только рядом с Императором, поэтому — хочешь участвовать, тогда живи в Имперсе. Сейчас, лезть в политику нашему роду еще рано, но надо всегда думать на перспективу.

Третье это экономика и финансовые дела. Тут все как с политикой. Главы крупных кланов живут именно в Имперске и если у тебя действительно очень выгодное предложение, то так или иначе, но придется ехать и общаться сюда.

Четвертым можно выделить социальное общение. Театры, рестораны и прочие заведения для аристократов, с заградительно-высокой ценой, ограждающей их от обычных граждан и нищебродских кланов с родами. Вышколенный персонал, личные меню завсегдатаев, кулуарные встречи и тому подобное. Без такого общения в среде аристократов даже задумываться о первых трех пунктах бесполезно. Никто незнакомца всерьез принимать не будет.

Пятое — это перспектива для детей рода. Учебные заведения Имперска это не только лучшие преподаватели и отличная учебная программа, но и знакомства. Именно детская и юношеская дружба становится основой для прочных союзов в дальнейшем. А чтобы отправить ребенка рода в такое заведение, необходимо иметь недвижимость в столице и уже быть признанным в среде аристократов. Кто попало в подобные учреждения поступить не сможет, просто не примут документы.

Так что, увидев на аукциона залежавшийся лот с особняком, я раздумывал не долго. Почитал сопроводительную информацию, просмотрел новости информационных изданий о случившихся смертях покупателей и приобрел. Аукцион недвижимости Имперска находится под эгидой Ищущих Скверну, любой кто решит мошенничать — протянет недолго. А раз особняк выставляется восьмой раз, значит ИСовцы все перепроверили уже минимум раз семь, если не больше.

Не будь у купленного мной особняка черной славы дома-убийцы, его бы купили практически по любой цене в первые же минуты появления на аукционе. Но семь раз подряд купивших и попытавшихся въехать находили на следующей день мертвыми. Причем, без разницы, сколько народу заселялось. И отсутствие статей о поимке банды мошенников, означает, что дело совсем не в людях. А с этим можно будет и разобраться.

У ворот забора особняка нас уже ждали. И если с риелтором у меня была договоренность, то корреспондентов я не ожидал. Хорошо, что не развязали Светлану. Байка про Комаришкина перевозящего личную рабыню как чемодан гораздо лучше, чем про пожадничавшего на покупке для нее билета дирижабля. Так что, пришлось, восстанавливая образ, вернуть кляп на место.

Мой выход с компактно связанной девушкой в руке произвел фурор. Шелкоперы щелкали цифрокамерами, пытались задавать вопросы, но я, с невозмутимым видом, проследовал к риелтору стоящему у ворот.

— Семен Комаришкин? — спросил носатый мужчина невысокого роста.

— Он самый. — я чуть склонил голову в приветствии. — Давайте пройдем в особняк, тут слишком шумно.

Носатый достал из кармана серого плаща связку ключей, открыл калитку и пропустил меня с сопровождающими девушками.

— Как настроите систему безопасности, так необходимость открывать калитку ключом пропадет. Замок сам будет разблокироваться при вашем приближении. То же самое с дверями особняка.

Система стандартная, хоть и не дешевая, даже не пойму, почему он о ней рассказывает? Может совсем за провинциалов считает?

В особняке риелтор показал закуток охранной системы и помог перенастроить на нового хозяина. Передал связку ключей и попросил подписать акт о передаче особняка. Перед тем, как я взялся за ручку, он уточнил:

— Вам известно о проблеме этого дома? Его в печати называют «особняк смерти», вся это журналисткая братия собралась здесь для того, чтобы запечатлеть как вы входите на участок. Завтра они надеются снять, как полиция будет вывозить ваши тела.

При этих словах сестренка спала с лица, а билдерняшка нахмурилась.

— Вы можете отказаться от сделки и она будет расторгнута совсем за небольшой процент! Всего 20 % от суммы и вам не придется рисковать жизнью, наша контора готова…

Я молча выдернул ручку из его пальцев, подписал бумаги и жестко всунул их ему в руки.

— Я вас больше не задерживаю! Суссана, проводи гостя до калитки и обожди привоза багажа.

Риелтор глянул на меня так, будто желал, чтобы я не дожил и до вечера. Он молча сложил бумаги во внутренний карман и отправился за билдерняшкой.

— Ольга, развяжи Светлану, хватит ей филонить. Светлана, сегодня и завтра ты вместе с Суссаной приводишь дом в порядок.

— Если оно будет, это завтра. — пробормотала рабыня, сразу, как ей вынули кляп.

— Будет! — сказал я и выхватил из воздуха летящий мне в глаз столовый нож.