Развод. Проданная демону

Кэйри

Мы в спальне. Едва помню, как сюда пришли. Не осознаю ничего, кроме того, что Дариан меня предал. До безумия хочу на него злиться. Он же поступил со мной ужасно. Но почему-то я не верю в это. Закрываю глаза и вижу совсем другое: как он несет меня по каменной лестнице вверх, а я чувствую бесконечное счастье.

Странное видение. В реальности все не так.

На самом деле Дариан больше не держит меня на руках. Я лежу на кровати.

Хочется закрыть глаза и ничего не видеть, но я все равно слежу за движениями любимого, как он ходит по комнате, пьет воду. Лицо серое и уставшее. Похоже, что ранен или сильно пострадал. Отмечаю, что бережет левую руку, не двигает ею лишний раз.

— Что в контракте? — спрашиваю я, удивляясь каким странным стал голос.

— Всякие ужасные гадости. Ты помнишь мое настроение тогда. Я написал много интересных условий. Как будешь ублажать меня, как будешь услаждать мои фантазии. Все. Полный доступ к телу в любой момент. По желанию и без. В любом состоянии. Даже после пыток.

— Пыток? — переспрашиваю я, чувствуя, как рот наполняет горечь.

— Ну да. Телесные наказания предусмотрены. На случай, если я не в настроении, например. А ты потом обязана делать все, что я пожелаю. Там так написано. Хочешь почитать?

Голос Дариана слабый и не соответствует словам. Он поворачивается ко мне. Лицо стремительно теряет краски. Вижу, как хватается за стену. Смотрит на меня не как господин и не так, как тот, кто имеет власть надо мной. Мне кажется, что ему грустно и что он сильно волнуется.

Вижу не то, что снаружи, а то, что внутри. А там все как перед прыжком с обрыва. Дариан почему-то раним сейчас.

Не верю. Не могу поверить, что он меня может обидеть.

Правильнее сказать, я знаю, что он никогда меня не обидит. Моя внутренняя уверенность растет, набирает обороты. И мне жаль, что он сейчас так слаб.

Не после того, что было. Дариан — моя любовь. Он любит меня! Я не опираюсь на его слова, я это чувствую всей душой, как бы ни доказывал обратное.

Пытаюсь подняться, хоть силы оставили меня полностью, но он ложится рядом. Его рука на мне, не позволяет лишних движений.

— Прости, Кэйри. День был полное дерьмо. Я несу чушь. Я сказал, что не отпущу тебя...

— Я не верю. Не могу поверить, что ты со мной так, — отвечаю я.

— И не надо, — шепчет он мне в висок. — Это были просто глупые слова. Я не в себе. Со мной многое произошло. Не надо верить, что я могу плохо с тобой поступить.

— Не надо? — переспрашиваю я.

— Первое, что я тебе скажу, это то, что судья Эврер — хороший друг и протокол будет закрытым. Доступ не получит никто, кроме Мариса. Это мой человек. Скорее всего, он поделится с Луцианом, но не более. Никто кроме них не узнает, как я поступил сегодня, а завтра это не будет иметь никакого значения…

Голос Дариана прерывается. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох через нос. Приподнимаюсь и заглядываю в белое как мел лицо. Ему больно.

— Ты хочешь защитить меня? — спрашиваю я. — От слухов? А что насчет тебя, Дариан? От тебя меня кто защитит? И от твоих безумных фантазий, которые написаны в соглашении!

Дариан почему-то смеется, на это время его лицо оживает, и я перестаю так беспокоиться.

— Не надо верить во всякий бред. Мне просто нужны были определенные условия, чтобы задать тебе один вопрос до того, как ты унесешься от меня ветром. Всего лишь один.

— Какой? — у него частое болезненное дыхание. Мне невыносимо это видеть. Кладу руку ему на грудь, устраиваюсь в его объятиях и прижимаюсь к горячему телу.

Наверное, я уже смирилась с тем, что власть Дариана надо мной как его крылья — всегда существует. Или слишком сильно люблю его. Возможно, я просто ищу поддержки, потому что у меня никого больше нет. Только он.

Каким бы жестоким ни был его поступок. Что бы ни ждало меня в его руках, я знаю, какие вещи ради меня Дариан уже сделал.

Или я верю ему так абсолютно, что не в силах представить ситуацию, когда он причинит мне вред. Не после того, что было между нами.

Он уже мог это сделать, поэтому я просто жду, что будет дальше. Даю своей любви последний глоток прикосновений, потому что следующий шаг Дариана может меня сломать. Значит перед бурей я попробую погрузиться в иллюзии.

— Я знаю, что тебе сейчас страшно, — тихо говорит он. — Вижу, что ты чувствуешь себя преданной, Кэйри. Но это не так. Послушай меня. Ответь мне.

Я смотрю ему в глаза, пока он держит меня в объятиях. Поднимает за руку. Мы стоим друг перед другом на коленях, мои ладони лежат в его.

Тишина.

Я готова слушать, и Дариан понимает это без слов.

Он вдруг становится серьезным и говорит то, от чего у меня бегут мурашки по коже, будто бы я слушаю божественную музыку или наблюдаю за отчаянным поступком.

— Я хотел сделать тебе предложение тогда, когда ты все еще в моей власти. Нет, Кэйри не для того, чтобы ты не могла отказать, а чтобы показать тебе — могу быть хозяином, но не желаю. Между властью и тобой выбираю тебя. Между рабством и равным браком — только честную семью. Как бы сильно ты ни была в зависимости от меня — дам свободу и сам склоню голову перед тобой. Не перед законом. Только перед тобой. Закон, как видела, я обойти могу. И тот документ, который ты считала своей гарантией, я вывернул против тебя.

Дариан замолкает.

— Прими это за доказательства того, что мои чувства настоящие. Что я могу все, но дарю тебе полную свободу вершить мою судьбу.

Я молчу, и он продолжает:

— Я мог позволить тебе обрести свободу и сделать предложение после. Но тогда оно выглядело бы жалкой попыткой удержать тебя рядом, вернуть себе контроль. Мол, раз свободна, то так и быть — будь моей женой. Я предлагаю больше.

Дариан замолкает, собирается с мыслями, тяжело вздыхает. Я тоже молчу.

— Люблю тебя так, что несмотря на право делать с тобой все, что угодно, предлагаю брак, сокровища, свободу, свою любовь и жизнь. Видишь — ты в моей власти. Выгоды в законном браке нет в наших обстоятельствах, как ты тогда сказала, помнишь? Да, никакой выгоды для меня нет. Держать тебя я могу. Ты — моя. Но я даю тебе право выбора. Моя судьба в твоих руках. И ты знаешь, это то, чего я хочу. Отпущу после любого ответа.

Дариан спрыгивает с кровати, помогает встать мне тоже, а затем опускается на колени.

— Это я в твоей власти, а не ты в моей, Кэйри.

Я, кажется, перестаю дышать. Понимаю, что имеет ввиду. То, о чем он говорит, я пропускаю через сердце. Да. Я в полной зависимости. Он может творить любое гадство, и его никто не осудит. Может вечно держать меня наложницей или же пленницей, в зависимости от того, как я себя поведу. И из этого положения, Дариан внезапно меняет нас местами. Несмотря на то, что это нужно не ему.

Это требуется мне.

Сердце так колотится. Я едва ли могу понять свои чувства, но одно знаю точно. Этот шок показывает мне кое-что очень важное.

Ему нужна только я.

Не деньги Григора, как Номдару. Не моя магия, которая уже на высоком уровне, а значит брак со мной — честь, а дети от меня — дар.

У меня уже был брак, в котором я выступала в качестве ступеньки к успеху.

Сейчас все очень сильно иначе. Дариан меня испугал, но я уже давно не боюсь его по-настоящему. Слишком уж чувствую его любовь и верю только в нее.

Зато в данный момент он закрывает мою травму. Лепит пластырь на сердце в том месте, где остался шрам от брака по расчету с Номдаром. Для Дариана это точно не брак по расчету.

Я смотрю в его глаза и вижу только себя в них. Я для него все. И мы оба это знаем.

Дариан опускает взгляд, будто бы покоряется мне. И тихо говорит:

— Хочешь ли ты, моя идеальная пара, моя истинная, моя единственная любовь и смысл жизни принять навеки мое сердце? Взять его с кольцом и душой твоего демона. Хочешь ли ты пройти со мной через слияние и родить нам детей? Хочешь ли быть моей законной женой и любовью в глазах всего мира. Хозяйкой всего, чем владею и чем когда-либо буду владеть?

— А контракт? — шокированно спрашиваю я.

— Разорву сразу после любого твоего ответа. Даже если откажешь.

Сложно быстро принять решение. Есть только один вариант ответа, после которого я узнаю, благородны ли его мотивы.

Дариан умеет лгать, умеет обхаживать. Демон он и есть демон. Сколько уже раз я видела проявления этой натуры в его словах, поступках и хитростях.

Только одно слово откроет мне его истинные чувства.

— Отказываю! — выпаливаю я.

Дариан достает бумагу и невозмутимо рвет ее у меня на глазах.

— Я тебя освобождаю, — говорит он. — Кэйри Бария. Возвращаю тебе имя, имущество и полноправное место в обществе.

— Дай хоть почитать! — возмущаюсь я, наблюдая за тем, как вспыхивают и горят кусочки, так и не долетая до пола.

— Таким невинным девочкам ни к чему погружаться в тьму, — хмыкает Дариан, затем достает коробку с рабским ошейником и показывает мне, как дотла сгорают золотые звенья.

— Ты полностью свободна, — говорит он, а я вижу в темных глазах тревогу.

О, то ли еще будет, мой сладкий.

Он поднимается с колен, смотрит на меня внимательно.

— Вот и все, Кэйри, — разводит руками.

— Не все! — яростно кричу я. — Это не все!

Я обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в волосы, тяну их до боли.

— Гад! Ты гад, Дариан! Сволочь! Чудовище! Кошмарный кровосос!

Одной рукой обнимаю, другой бью.

— Ненавижу тебя! Ненавижу, — шепчу я, но мои губы почему-то скользят по его шее, пока рука царапает кожу.

Не сопротивляется, дает мне выплеснуть шок и злость.

— Кэйри! — только вскрикивает он, когда очередной удар приходится по больному плечу.

— Ты ранен? — его боль отзывается во мне страданием.

— Да, — отвечает Дариан. — Только не волнуйся. Все уже хорошо. Можешь дальше меня бить.

Дрался с Номдаром за меня и пострадал. Мне до жути больно самой. Будто бы я себя ударила.

Ему видимо очень плохо, потому что происходит обращение, за спиной распускаются крылья. В такой трансформации тело быстрее восстанавливается.

Жалко до слез. Вижу, как через белоснежную ткань рубашки проступает капля крови.

— Все нормально, — спешит меня успокоить Дариан, отмечая растерянность.

Нет, не нормально. Я причинила жуткую боль. Из-за меня открылась рана.

Но как он мог! Как он мог все эти гадские вещи говорить?!

— Сейчас заберу платья и уйду! Упырюга проклятый! Крылатая бестолочь!

У меня по лицу катятся слезы облегчения. Целую его и тут же сильно кусаю.

— Черт! Кэйри! — вскрикивает Дариан. — Разве бросить и побить недостаточно? Ты хочешь отъесть от меня кусок на прощание?

Кусаю снова. На этот раз еще сильнее.

— И не только отъесть! Я бросаю тебя! Отказала тебе! Что чувствуешь, а демонюка? Как это быть брошенным истинной парой?

Он смотрит на меня с болью в глазах и очаровательно улыбается.

— Я этого заслуживаю. Если ты счастливее без меня, то приму это. Прости, что я так…

Я качаю головой, а потом выдергиваю у него перо.

— Ай! — кричит Дариан.

— Ощипаю! — ору я. — Не забыл, что мне мягко их касаться?

— Кэйри, только не бросай его — будет аномалия! — умоляет Дариан. — Отдай мне, осторожно… Тихо…

Я выдергиваю еще одно перо и отскакиваю на другой конец комнаты.

— Не подходи, а то я их оба брошу, — говорю я и приподнимаю бровь.

— Это и твой дом тоже, — улыбается мне Дариан.

— Ничего не знаю! Дом твой, а я — ухожу. Без магии соберусь. Я же доооолго была единичкой.

— Кэйри, умоляю, — Дариан ржет и подбирается ближе. — Потом будет поздно. Тебе не понравится быть в эпицентре аномалии.

— Перетерплю, — хмыкаю я. — А тебе потом тут жить. И да, я знаю, что твоя магия будет нормально работать. Но не магия слуг, дорогой! А жить там, где любое заклинание выворачивается, и никто не может нормально исполнять свои обязанности — ужасно. Дом держится на слугах, мой драгоценный.

— Кэйри… — он простирает ко мне руки.

— О да, давай, Дариан, сделай что-нибудь, пока я не организовала тебе спешный переезд! — ругаюсь я.

— Что ты хочешь? — спрашивает он. — Что мне сделать?

— Танцуй! — приказываю я. — Давай, постарайся, чтобы мне понравилось. Может быть, я оценю и помилую.

— Танцевать? — глаза у Дариана как блюдца. — Мне? Ты серьезно?

— Да, — отвечаю я. — Что-нибудь зажигательное. И скажи спасибо, что я не требую раздеваться в процессе.

— Спасибо, — отвечает Дариан. — Ладно, будь по-твоему.

Он щелкает пальцами. Звучит музыка.

— У меня рана на плече, — замечает он смущенно.

— Ты же сам сказал, что ничего страшного, — бессердечно отвечаю я. — Можешь этой рукой не шевелить.

Глаза Дариана вспыхивают.

— Мне еще никогда не приказывала женщина, — глухо говорит он.

Я обмахиваюсь его перышками.

— Всегда надо быть готовым к первому разу, — отвечаю я.

— Ладно, Кэйри, — он поднимает ладони в успокаивающем жесте.

И действительно начинает танцевать для меня.

Не думала, что это произведет такое впечатление. Дариан красив и движется потрясающе. Меня завораживают его движения, в каждом из которых чувствуется сила. Даже то, что он не может в полной мере двигать левой рукой не скрадывает невероятного впечатления.

Волосы захлестывают его лицо в повороте. Затем он стремительно оказывается рядом со мной. Невозможно близко.

Хватает меня здоровой рукой и отклоняет назад. На секунду кажется, что вырвет свои перья из моей ладони, но этого не происходит. Он лишь смотрит мне в глаза обжигает дыханием, затем осторожно ставит и продолжает гипнотизировать меня каждым жестом.

Я готова вечно смотреть на это, но мне становится жаль его, потому что я вижу — ему больно, как бы ни старался скрыть.

— Достаточно, — приказываю я.

— Что еще пожелает моя госпожа? — Дариан очаровательно поднимает бровь.

— Вот как ты оказывается можешь говорить, — замечаю я, чувствуя свое превосходство.

Я все еще злюсь, но мне очень нравится, что он не отнял у меня перья, хоть и мог.

— Я же сказал, что с этого момента, я в твоей власти, — говорит Дариан.

— Ты в моей власти, — повторяю я, смакуя эти слова. — Знаешь, Дариан... Ты и понятия не имеешь, что я чувствовала там в суде. Было бы несколько проще, если бы свое предложение ты сделал перед ним.

— Я был потерян, — говорит он. — Не ожидал, что ты сделаешь этот шаг так быстро, и оказался не готов к этому. Мне тоже сложно пришлось, Кэйри. Битва была жуткой. Номдар и Вендра заставили меня в одиночку сражаться против толпы их людей и наемников.

Я не на шутку пугаюсь. Мне ничего такого не передали. Я-то думала, что он был с отрядом, со своим Марисом и его людьми, что Вендру и Номдара взяли без шума и пыли.

— Почему ты не сказал? Я бы никуда не поехала! Дариан!

— Не хотел тебя пугать. Ни минуты переживаний не собирался доставить.

Дариан вдруг ржет.

— А потом пришел в суд и доставил переживания нам двоим, да еще какие!

Я вдруг тоже начинаю смеяться.

— Да уж. Беспокоить меня тем, что ты сражался за мою честь и мстил за жизнь отца было опасно. Я бы распереживалась. А от вечного рабства по добровольному контракту, видимо должна была успокоиться.

Дариан все еще смеется. Мы хохочем как ненормальные.

— Я же еще до покупки говорил, что быть моей не такое уж горе.

— Ох, ты еще вспомни, что было потом! — завожусь я.

— Неудачный пример, конечно, — виновато отмечает Дариан. — Но я все исправил. Я вернул тебе жизнь, которую забрала Вендра. Я сам тебя освободил. И да, как последний гад я показал, что меня никто не может заставить что-то сделать. Ради тебя я сделаю все сам без пинков и подначек! Я наломал с тобой дров, ты знаешь. Напугал тебя не один раз, но не желал причинить боль. Любить сложно. Обладать силой тоже сложно. Иметь власть еще сложнее. Но ты должна знать, что это никакого значения для нас не имеет. Я могу быть кем угодно в этом мире, но всегда буду твоим. И тебе можно делать все. Ругаться, кусать меня, драть из меня перья, бить. Оторвись, хочешь уничтожь мой дом. Ответь мне за все, что я сделал с тобой.

Дариан смотрит на меня, и я знаю, что он чувствует, потому что мы оба чувствуем одно и то же — притяжение. Нас неумолимо тянет друг к другу.

— Я люблю тебя, — говорит он. — Да, я крылатая бестолочь, как ты сказала, но я твоя крылатая бестолочь. И крылья нужны мне для того, чтобы вознести тебя на самую вершину этого мира, моя девочка. Просто не отталкивай.

Он облизывает пересохшие губы. Я наливаю ему стакан воды и подаю.

— Дариан, ты… Тебе вообще надо лечь в постель. Весь бледный и кровь на рубашке.

— Все нормально, Кэйри. Тут только одна капля, — возражает он и жадно пьет. — Кровотечение не открылось и мне с каждой минутой легче. Я же не человек.

— Да, ты хрен летающий, — ухмыляюсь я. — Так я еще тебя не обзывала.

— Я вообще не знаю, где ты нахваталась таких выражений, Кэйри, — укоризненно качает головой Дариан.

— Это еще не все, — замечаю я хитро. — Как свободная женщина, я тебе теперь и не такого наговорю.

— Будто бы до этого я тебе вообще хоть что-то запрещал, — вздыхает он. — Мне кажется, что с момента, как мы преодолели некоторые недопонимания, я только и делал, что подчинялся твоей воле. Убирал от тебя руки по первому недовольному вдоху, делал все, чтобы тебе было хорошо — подарки, прогулки, любимая служанка, расследование, полное распоряжение моим домом. Кто вообще кем владел?

— Ладно, ты в некоторых вещах прав, — соглашаюсь я. — Рабовладелец из тебя вышел совсем негодный — и ели за одним столом, и платьев у меня с твоей легкой руки как у жены правителя, ошейник снял, так и не воспользовавшись им по назначению. И да — я отказывала тебе столько, что впору было потерять терпение. Страшно сказать, но ты в цепи меня всего раз заковал и то не больше чем на минуту. Номдар и то позволил себе это дважды, а он был всего лишь моим мужем, а не господином.

Дариан смотрит на меня тревожно. Я припоминаю его грешки. Ему страшно, что я сильнее заведусь и обижусь. Даже не пытается оправдываться, но я лишь усмехаюсь.

Вспоминаю каждый момент, когда мы были рядом. Я видела от Дариана только понимание и любовь. И нежность. А еще страх — когда мне снились те сны, и когда они с Луцианом яростно боролись против смертельного заклятия, когда Дариан поднял дело моего отца и добился в нем невероятного успеха.

Все же мне стоило послушаться его, повременить и не идти в суд. Дождаться, когда мой любимый вернется после битвы и расскажет правду, а не ту версию, которую скормили мне.

— А что надо сделать, чтобы аномалия не случилась? — интересуюсь я и верчу перья в руке.