Развод. Проданная демону

Договор

Осмысливаю эти слова. Может быть, он и прав, но это слишком жестоко. Мне надо уходить. Поднимаюсь как в трансе, неловко цепляюсь платьем за кончик туфли и падаю обратно. Некоторое время сижу. Рухнувшие надежды и оскорбление придавили меня к месту. Хочется разрыдаться.

— Прощай, — говорю я.

Собираюсь с силами, опираюсь на ручки кресла, заставляю тело встать. Теперь шаги, желательно не спотыкаясь. Все, что мне нужно, это удержать слезы хотя бы до служебной лестницы.

— Почему ты пришла ко мне? — Дариан дергает меня за руку.

Я чувствую его пальцы на своем запястье, и это как ток. После оскорбления реакция тела особенно омерзительна, и я в ярости за считанные секунды.

— Лучше бы я не приходила, — отвечаю я. — Пусти.

— Кэйри. Почему ты пришла с такой просьбой?

— Потому что смерть отца превратила меня из любимой супруги в товар, — шиплю я с болью. — Потому что… Дариан, прошу, просто заплати деньги. Я верну тебе всю сумму сразу.

— Если я тебя куплю, твои деньги мне будут не нужны, — говорит он, окидывая меня холодным оценивающим взглядом.

Я покрываюсь льдом изнутри. Меня пробирает до костей.

Я вырываю у него руку.

— Ненавижу весь этот чертов мир!

Слезы бегут по моим щекам. Думать, что я сильная и смогу их сдержать было такое же ошибкой, как и думать, что Дариан поможет.

— Меня все больше интересует твое предложение, — вдруг говорит этот гад.

Я толкаю дверь, но она не поддается.

— Погоди, Кэйри. Нам надо обсудить детали.

Мужское тело оказывается прямо за мной. Прижимает меня к деревянной поверхности.

— Тест-драйв будет? — шепчет он, привлекая меня к себе.

Я сопротивляюсь. Мне больно от его действий — душа рвется. Меня ждет ад. Я сделала неверный выбор и вся жизнь кубарем полетела под откос. Дариан никогда не простит мне этого и отыграется, но другого выхода нет в принципе. Отец мертв, муж предал, мачеха ненавидит, а друзья отца уже делают вид, что забыли нашу фамилию.

— Не трогай меня, — жалким голосом прошу я.

Тяжесть последних дней наваливается с такой силой, что я просто обвисаю в его руках. Не плакать не получается. Мое горе так велико, что я не могу вдохнуть. Слезы застилают взгляд, хватаю воздух ртом как рыба, выброшенная на берег.

Разворачиваюсь лицом к своему собеседнику.

— Просто выкупи, — молю я. — Тем более, что я подержанный товар. Расплачусь деньгами.

— Не устраивает.

Его слова больно бьют.

— Но могу предложить предварительный договор. Сможешь выкупить себя год спустя по двойной цене.

Я задыхаюсь. Воздуха не хватает, перед глазами плывут черные точки.

— Год — это много, — слова выходят рваными и невнятными.

— Год — это моя уступка тебе. Я уже знаю, что тебя продают, и могу не заключать сделки. Куплю тебя без всякой возможности получить свободу. Могу перепродать, когда мне надоест с тобой играться. А могу просто не явиться на торги. Может быть, тебе повезет и тебя купит хороший человек.

Я слушаю его и не в состоянии ничего ответить. Год рабства или вся жизнь? Что легче?

Если бы только у меня проявилась наследственная магия.

Но я лишь девушка, оставшаяся без влиятельного отца, последняя в роду, брошенная в пасть миру мужчин, в котором женщина может считаться человеком только если обладает сильным магическим даром.

— Что я должна сделать? — спрашиваю я.

— Подписать соглашение, — ухмыляется он.

Я знаю, что оно будет с подвохом. Мне тошно от этого, тошно от Дариана.

— Дай сперва прочитать, — прошу я.

Мужчина отходит к столу, берет чистый лист и буквально за секунды выводит на нем текст силой мысли.

Начинаю читать. Пока исследую строчки, чувствую, как теплеет амулет в кармане. Достаю, смотрю. Он желтый! Черт! Не желтоватый, а желтый!

Закрываю рот рукой. Я прочитала только первый лист. Слезы и нервы делают меня бесполезной, голова не соображает.

— Дариан, — говорю я, — насколько ты надо мной поиздевался в этой бумажке? Сильно?

— Сильно, — отвечает он, глядя мне в глаза. — Там все довольно грязно и гнусно. Но итог один — через год я тебя отпущу за сумму равную двум ценам при покупке.

Я просто захлебываюсь слезами. Мир разлетается в клочья. Но год я вытерплю. Выберусь, соберу себя в единое целое и начну другую жизнь. В другом месте.

Дариан смотрит на меня, но я не могу прочесть выражение его лица.

— Тебя нашли? — спрашивает он.

— Почти.

— Если узнают, что ты виделась со мной, то поймут заинтересованность. Представляешь себе верхний порог цены на красивую, юную, отлично выученную девушку из хорошей семьи с голубой кровью магов?

Я представляю.

— У тебя столько будет? — ненавижу его за эти интонации.

Превосходство, удовольствие, предвкушение. Он наслаждается моими страданиями. В нем нет ни капли сочувствия. Дариан ненавидит меня!

Не надо быть ясновидящей, чтобы знать, почему он соглашается на сделку. Отыграется за все. Каждая моя ошибка будет искуплена унижениями и издевками.

— Не будет, — глухо говорю я. — Добавь пункт, максимальная сумма выкупа два миллиона. У меня больше нет! Это все. Если я не смогу себя выкупить, то…

Я задыхаюсь и не могу говорить дальше.

— Кэйри, — он предупредительно поднимает руку.

Собираюсь и кричу так, чтобы он понял:

— К чертовой матери, Дариан! Или ты добавляешь этот пункт, или я не доживу до торгов!

Он смотрит на мое отчаянное лицо. Я пытаюсь разобрать, что у него за выражение, но новая порция слез слепит меня.

— Хорошо, Кэйри. Но тогда с тебя аванс.

По бумаге бегут новые строки. Заставляю себя вчитаться в них. Остальное, что он придумал волнует не так. Условия выкупа — вот что важно.

Отлично. Собираюсь поставить подпись, но этот гад меня останавливает.

— Сначала аванс.

Амулет начинает потихоньку отливать оранжевым. Они близко! Меня скоро найдут!

— Что ты хочешь? — спрашиваю я.

— Поцелуй, — отвечает он и склоняется к моим губам.

Позволяю. Чувствую соль от слез, чувствую чужие прикосновения. Его губы мягко сплетаются с моими. Воспоминания приходят против воли. Еле держусь, чтобы не обнять его в ответ. Душа падает вниз, сердце не хочет дальше биться. Мне горько, что все так вышло. Сладко и страшно от поцелуя. Я вся дрожу от того, как мужские пальцы скользят по моей талии. Сильно, жадно.

Но меня не трогает то, что Дариан нежен. Мне не бросит в глаза пыль его глупое притворство.

— Кэйри, — тихо говорит он, вытирая мои слезы, — тише. Ты слишком болезненно все воспринимаешь.

— Замолчи, — скулю я.

А как еще можно воспринимать смерть отца, предательство мужа и продажу в рабство?

Дариан вдруг дергает меня к себе, хватает за талию, а голову прижимает к своей груди силой.

— Быть моей не такое уж горе, — рычит он.

— Даже если ты ненавидишь? — спрашиваю я.