Проект: "Возмездие" Книга 7

Глава 3

«Человек теряет статус личности в момент признания его генетически несостоятельным. С этого момента он становится биологическим активом государства.» (Кодекс Генетика — Раздел о перераспределении человеческого ресурса)

— Кажется справились, — тяжело дыша, произнёс Трев, утирая выступивший со лба пот. — Осталось всего каких-то девять уровней. Мы… мы… мы сможем.

— Я уже не так уверена, — произнесла Элли, буквально падая на колени и обнимая саму себя. — Я не боец, по крайней мере, не такой, как вы. Прохождение Санктуума — это одно, но эти бесчеловечные испытания… не думаю, что я…

Трев посмотрел на ватагу и заключил, что момент наконец настал. Седьмая ещё более-менее держалась, как и Приблуда, но даже их силам есть предел. Это место не зря носило много прозвищ среди местных узников, включая и то, которое просто звучало как «Душегубка». Если человек и проходил уровни, то с каждым этажом он оставлял частичку себя.

Отрезанные от системы, они попросту не могли пользоваться всеми преимуществами прокачки и становились обычными людьми — а обычные здесь не выживают. Прочь повышенная выносливость и скорость, сила и хвалённые импланты. Обычные куски мяса, закутанные в самые обычные комбинезоны.

Питательная паста хоть как-то позволяла двигаться вперёд, но с каждым шагом идти становилось всё труднее. Тело попросту не успевало за тем, с какой скоростью в них бросались новыми испытаниями, а кровожадные доны продолжали выкатывать постоянные требования. Однако сдаться они не могли, ведь половина пути осталась за спиной.

Трев подошёл к Элли, сел рядом с ней, вытирая кончиками пальцев кровь с её маленьких ручек, и мягкой проговорил:

— Всё будет хорошо, мы обязательно справимся, главное, не сдаваться и оставаться вместе, помнишь? Сама же говорила.

Элли подняла голову, утёрла слёзы и посмотрела в сторону двойной двери. Над ней загорелась зелёная лампочка, а значит, им только что позволили подняться выше. Трев, несомненно, был прав, но где отыскать силы? Где найти то, что поможет ей встать и двигаться дальше? Свобода? Желание обрести свободу? Она всё чаще погружалась в себя и хотела вернуться на Второй рубеж. Обратно в свою каморку, в свой маленький мирок, в котором нет ничего, кроме хрома и постоянной гонки совершенствования. Девушка понимала, что, если бы осталась, монстры всё равно бы рано или поздно поглотили весь ВР-2, но в мечтах она сидела в своём углу, и там было безопасно.

Пройденное испытание добавило ей несколько новых шрамов, но они ничто по сравнению с тем, что им ещё придётся пережить. Вдруг Элли поняла, что единственная из всех сдалась, и от этого ей стало дурно. Был бы сейчас рядом Смертник, он бы нашёл нужные слова, сумел бы приободрить и подставил плечо. А она молча бы кивнула, улыбнулась в ответ и последовала за ним до самого Города.

— Надо вставать, Элли, — обратилась к ней Седьмая, протягивая руку. — Нужно двигаться дальше, иначе все ляжем и попросту умрём. Вставай.

Девушка приняла руку и, ещё раз утерев слёзы, поднялась на ноги. В этот момент послышался механический звук наводящихся объективов камер и загорелся свисающий с потолка монитор. Приблуда изобразил неприличный жест и, сплюнув, злобно выпалил:

— Хер вам, суки! Выполнили мы условия уровня, так что взяли свои донаты, засунули себе в жирные задницы и строем пошли на ху…

Его перебил пронзительный писк динамиков, и на экране появилось сообщение:

«Открыт дополнительный уровень. Награда за выполнение: +50 метрики. Прохождение обязательно».

Ватага переглянулась, не понимая, почему именно сейчас, ведь раньше такого не было, и в дальнем конце коридора открылись двойные двери. Они не могли поверить своим глазам, когда под металлический грохот в коридор вошли три массивных существа. Ежи, вооруженные холодным оружием, смотрели на них, качаясь из стороны в сторону, но был среди них и тот, который отличался не только наличием маски, но и выбитым на ней номером 7-11.

Он первым заревел во весь голос и замахнулся длинным копьём как раз в тот момент, когда Элли обернулась, посмотрела на дверь за спиной, откуда они пришли, и услышала скрежет металла. Такой, когда кто-то со всей силы и присущей ему яростью пытается вонзить клинки в запертую дверь. Клинки, которые установила именно она.

***

Лестница привела меня на одиннадцатый этаж, где уже происходила какая-то заварушка. Мясозаборники, выстроившись стеной, яростно спорили с узниками, а некоторых уже забивали дубинками до состояния полусмерти. Часть зеков стояла в стороне и наблюдала за процессом.

Одиннадцатый этаж показался мне намного больше и даже разделялся на несколько комнат. Над одной из них краской из баллончика была нарисовано изображение скрещённых копий, а изнутри выглядывал пожилой мужчина. Он явно был одним из зеков, но при этом слишком старым, чтобы напрямую участвовать в испытаниях. Вместо этого его посадили торговать снаряжением для тех, кто собирался рискнуть жизнью, чтобы подняться выше.

Я спокойным шагом обошёл беснующуюся толпу, привлекая к себе взгляды тех, кто наблюдал за происходящим, и зашёл в ту самую комнату. Старик ещё некоторое время смотрел за тем, как избивают недовольных зеков, которые, видимо, решили, что, раз они поднялись на одиннадцатый этаж, то могут начать выражать недовольство. Однако мясозаборники считали иначе.

— Весело у вас тут, — заговорил я первым, обращаясь к торговцу.

Он некоторое время молчал, всё ещё наблюдая за представлением, а затем огорченно выдохнул и ответил:

— Угу, ты не представляешь себе насколько. Ты по делу или просто зашёл посмотреть?

— Вот это хороший вопрос, — не стал я лукавить. — Ты снарягой торгуешь? Откуда она у тебя?

Старик зашёл за прилавок, ухмыльнулся и ответил:

— Оттуда, откуда всё и вся в Чёрном узле. От донеров. Ты, я смотрю, новенький, только с десятого поднялся, да? Ну что же, добро пожаловать на одиннадцатый, хочешь, чтобы я тебе всё рассказал, или покупать будешь?

Манера разговора старика совсем не совпадала с тем, как он выглядел. Я успел заметить, что в соседних комнатах находились тонкие матрасы, пары ботинок без хозяев и даже несколько заляпанных кровью комплектов комбинезонов. Всё выглядело так, словно местные здесь не просто пытались пройти Мясную башню, но и по-настоящему жили. Не хватало только шлюх и небольшого бара — и будет совсем как на ВР-3.

— Ну тогда слушай, — произнёс старик, не дав мне ответить на его вопрос. — Оружие можешь либо купить за метрику, либо взять с собой в долг, но тогда придётся проходить уровень с недостатком. Недостаток — это сумма за оружие, которая будет вычтена из твоей награды, если, конечно, сможешь пройти. И говорю сразу: нет, обойти правила донов нельзя. Они заказывают музыку, под которую мы все здесь танцуем, так что не выёживайся и отвечай прямо на мой вопрос. Ты по делу или просто зашёл посмотреть? Если по делу, то…

— Так, так, — перебил его, пока он мне не записал того, что не требуется. — Спокойнее, паренёк, а то все слова потратишь, потом нечем будет говорить. Я просто зашёл посмотреть, новенький. Скажу лучше, за что этих с таким рвением прессуют?

Старик с интересом посмотрел на меня, особенно после того, как я назвал его пареньком, и пафосно выпалил:

— Всего лишь правосудие Башни. Ничего необычного.

Тут уже удивился я.

— Правосудие? Когда двадцать здоровых мужиков с имплантами хреначит дубинками небольшую группу зеков? Ты это называешь правосудием?

— Не-а, — покачал он головой, а затем указал на виднеющийся в помещении монитор. — Правосудие — это они.

«Напасть на мясозаборников, даёшь революцию и хаос! Либертал жив! Награда: Поддержка фракции на следующем испытании!»

Вот вам и здравствуйте, видимо, среди донов затесались последние выжившие из группы Кая, и они всё ещё планировали устроить свою маленькую революцию. Жаль, я думал, они все передохли, и халявное жильё вместе с недвижимостью, о которой говорил Черника, теперь будет принадлежать мне.

Я повернулся к старику и с вполголоса поинтересовался:

— Либертал? Разве это не те террористы, о которых все говорят? Как они смогли затесаться в доны

— Омни, видимо. — пожал тот плечами. — Революция стоит не дешево, и её надо финансировать, но вообще ты прав. Редко среди донов можно встретить Либертал, да и в целом, донаты обычно сугубо анонимны, так как мало кто хочет связывать себя с подобным развлечением. В верховном аппарате такое не терпят, видите ли, не слишком чистокровно.

— Говоришь так, словно лично в этом успел убедиться, — отметил я, замечая, как браслеты узников коротко запищали, а они растянулись в кровавых улыбках, закрываясь от ударов мясозаборников.

— А, ты как думаешь, я сюда попал? — рассмеялся старик. — У меня, между прочим, уровень генетического импринта почти один и три! По закону Кодекс Генетика я подхожу для работы в аппарате, где я, собственно, и трудился на благо этих тварей целых десять лет. А сюда попал как раз за то, что пристрастился к азартным играм и Чёрному узлу. Донатил всё, что зарабатывал, а что не зарабатывал, то в долг брал и донатил дальше.

Я повернулся и, прищурившись, спросил:

— А теперь сам здесь оказался за то, что занимался этим делом. Ну что, не жалеешь?

— Жалею, что меня поймали! — уверенно ответил тот. — Или ты думаешь, все аппаратчики — это ярые приверженцы догмата Кодекса Генетика? Пф… ты бы видел, что там иногда устраивают! Настоящие выходки биошлака и никакого тебе генетического профилирования перед развратом. Втроем, вчетвером, прикинь, бывает, даже впятером! Так что да, жалею, но не о том, о чём ты подумал. В общем, ты брать что-нибудь будешь, или просто поглазеть зашёл?

Я осмотрел товар старика и задумался. Копья, пилы, ножи — всё, с помощью чего можно не просто убивать, а делать это как можно кровавее и безумнее. Всё это можно было приобрести за метрику, которой у меня было ровно ноль. Да и не то чтобы она мне была нужна. Перед добровольным пленом я обильно запасся не только продуктами питания, но и личным арсеналом. Зачем мне копья да ножи, когда в инвентаре лежит огнестрел с гранатами, а в предплечьях покоятся верные клинки?

Я улыбнулся напоследок, махнул старику рукой и, уходя, услышал в спину:

— Ну и зря, прошлая группа ещё не вышла, видимо, серьёзное испытание предстоит.

Я посмотрел на дверь и увидел над ней красную лампочку. Значит, внутри ещё кто-то проходил испытание и, видимо, придётся подождать. Чёрт, ну и долго мне сидеть без дела? Каждый раз складывалось такое ощущение, что, пускай, я и сумел проникнуть в Чёрный узел и даже попал в башню, но всё ещё на шаг позади.

Не сомневаюсь, что ватага продвигается к вершине, попутно уничтожая всех на своём пути, иного быть не может. Однако, если так всё и продолжится, мне придётся подниматься до самой верхотуры, и лишь там удастся их нагнать, а это ещё девять уровней. В теории, у меня хватало боезапаса, чтобы зачистить всю башню в одиночку, избавившись при этом от мясозаборников, но смысл?

Отвращение к этому месту подмывало разнести здесь всё на кусочки и вместо прохождения найти главную реакторную и уничтожить всё это место. Причём раздражало не само деление по генетическому импринту, что несомненно вызывало отвращение, а то, как лицемерно всё это реализовывали.

Кодекс Генетика напрямую запрещал чистокровным не только общаться с биошлаком, но и взаимодействовать любыми способами. В то время как Чёрный узел, существующий на месте бывшего Чистилища, напрямую зарабатывал деньги на том, что люди использовались в качестве живых игрушек. Чистой воды парадокс и лицемерие.

Однако я не герой-спаситель и никогда себя таким не воспринимал. Не мне рубить оковы и разбивать кандалы. Если уничтожить этот Чёрный узел, на этом месте вырастет другой, и цикл продолжится, но, признаюсь, мысли о сжигающем изнутри купол пламени, чьи языки пробиваются через чёрный корпус, вызывали несравнимое удовольствие.

Из размышлений меня вырвал короткий писк, и сначала показалось, будто предыдущая группа закончила прохождение. Я размял шею, потянул мышцы спины и медленно выдохнул, приготовившись к очередному кровопролитию, как над дверью загорелась жёлтая лампочка, а на экране телевизора появилось изображение.

Сердце пропустило удар…

«Группе выживших выпал уникальный случай выполнить дополнительное задание. У всех донов появилась возможность выбрать своих любимчиков или одарить фракционными бонусам. Они будут учитываться даже при смерти узников. Старт!»

Элли, Седьмая, Трев и Приблуда… Я протёр глаза, подумав, вдруг мне мерещится, а затем расслаблено выдохнул. Живы… значит, паскуда, живы… но, может, и ненадолго. Элли едва стояла на ногах, Седьмая, почему-то без своих любимых наушников, крепко сжимала окровавленный нож и прикрывала девушку спиной. Приблуда, как обычно, показывал неприличный жест, а Трев крутил головой по сторонам, словно искал альтернативный выход.

Ежи! Против них выпустили трёх ежей, и один из них был в чёрной маске. Это не может быть обычным совпадением. Я посмотрел на дверь и понял, что нас разделяют какие-то полметра стали и два десятка мясозаборников. Зеки мной в качестве союзников даже не рассматривались, поэтому что мне остаётся?

Понадеяться на то, что ватага справится самостоятельно, и попробовать настичь их перед следующий испытанием, как и планировал ранее. Им явно понадобится отдых, а судя по тому, как высокие этажи башни превращались в настоящие жилища, думаю, они задержатся на двенадцатом. Было бы идеально.

Однако, судя по их состоянию и по размеру ежей, они вряд ли выживут. Лишенные доступа к имплантам и системе… Седьмая, может, и сумеет выбраться, как самая опытная, но вот Элли и Трев? Они никогда не были бойцами и сражались исключительно в КиберСанктууме. Я присмотрелся повнимательнее и понял, что так называемое дополнительное испытание, на самом деле, было казнью. Кто-то решил, что они зашли и слишком далеко, и на их смерти можно заработать, так как цифры донатов сходили с ума.

Пальцы инстинктивно потянулись к оружию, а сердце отбивало бешенный ритм. У меня есть минута, может, две, прежде чем пойдут первые трупы. О незаметности можно забыть, слишком мало времени. Хотя, может, и не полностью. Я покрутил головой и насчитал четыре камеры, через которые доны следили за предстоящим. Сколько было внутри, мне неизвестно, но, прежде чем начну массовую резню, неплохо бы ослепить ублюдков.

Нейролинк замаскировал импульс под пакеты обслуживания и попутно запустил в систему червя. Он быстро получил контроль сначала над одной камерой, а затем распространился и заразил всю изолированную ячейку, предоставляя мне полноценный доступ. Сенсорный сигнал отозвался в коре моего головного мозга, рисуя проекции, которые проще воспринимало сознание, но этого было недостаточно.

Имплант со мной живёт достаточно давно, чтобы мозг начал тренироваться воспринимать сигналы на низких чистотах без визуальной картинки. Я мысленно отбросил её в сторону и ощутил, как получая контроль. Так-то лучше. Достаточно было отдать команду, и червь устроить короткое замыкание, от чего помрут проводящие пути и сгорят главные чипы камер. Этого будет достаточно, чтобы начать резню, но я внезапно почувствовал, будто смогу пойти дальше.

Сигнал всё ещё маскировался под пакеты обслуживания, которые пытались изолировать с другой стороны. Видимо, аномалию уже успели заметить, но пока ещё не поняли, что это мой червь. Вместо того, чтобы их уничтожать, пакеты пытались скачать и внимательно рассмотреть под лупой. Ну что же, я не против.

Секунда, другая, и камеры потухли, вместе с экраном, на котором перестали бегать цифры. От резких щелчков электричества замерли даже мясозаборники. Моя маскировка вот-вот сорвётся, поэтому я жестом приказал старику спрятаться за прилавком и достал дробовик.

Выстрел!

Черепушка охранника разлетелась вместе с шлемом, и оглушительный грохот разошёлся по всему этажу. Я шёл вперёд и передёргивал затвор после каждого выстрела, убивая одного заборника за другим. Они не сразу поняли, что происходит, и лишь когда у меня закончилась картечь, увидели, откуда ведётся огонь.

Дробовик испарился в инвентаре, и в руке материализовался посеребрённый револьвер. Звук, с которым пуля выходила из дула, можно было сравнить с настоящим грохотом. Половина головы заборника лопнула, словно переспелый арбуз, а я при этом даже не почувствовал отдачи. Так же заметил, что похмелье от использования Нейролинка уже не так сильно тревожило, поэтому активировал его ещё раз и попутно устроил одному замыкание нейронов.

От резко удара по нервной системе тот скрючился, коротко хрюкнул и упал колодой на пол. Зеки, которых только что лупили дубинками, раскрыв рты, смотрели, как мясозаборники падают один за другим. Многие из них даже не знали о существовании огнестрельного оружия и не понимали, что происходит. Однако одно было ясно как день — у них появился шанс.

Я отщёлкнул барабан и, схватив его на лету, убрал в инвентарь. Из двух десятков противников осталось чуть меньше пяти, когда особо храбрые зеки бросились на них толпой и начали мстить. Количество какое-то время им помогало, но характеристики охраны всё же взяли верх. Они раскидывали узников, словно бесполезные куски мяса, попутно ломая кости и портя товар.

Револьвер, забравший достаточно жизней, вернулся в инвентарь, и в дело вступили клинки. Я стремительно приблизился, на полном ходу убил одного и, не останавливаясь, двинулся дальше. Пока клинок торчал из груди противника, я свалил его на второго и добил сверху резким ударом в макушку.

Под руку попался один из узников, который зачем-то схватил меня рукой за запястье, которой тут же лишился. Я, не оборачиваясь, взмахнул лезвием, отогнав от себя всякую шушеру, и перепрыгнул через беснующуюся толпу, к которой присоединились остальные заключенные. А когда удары самопальных заточек посыпались со всех сторон, даже хвалённые характеристики охраны их не спасли. Десятки гиен попросту заживо сжирали гордых львов, которые когда-то правили этой саванной.

После того, как погас экран, дальнейшая судьба моей ватаги оказалась неясной. Я оставил добивать мясозаборников узникам и подошёл к двери. Крепкая, плотная, но всё же из обычного металла. Я попробовал нащупать петли или какой-нибудь механизм, но, ничего не обнаружив, пришлось действовать по старинке и вонзить оба клинка в небольшую щель. Они пробили толстый слой металла лишь с третьего раза, когда окружение начало нагреваться от моих клинков, и я почувствовал, как медленно создаю себе проход.

Ещё немного… ещё чуть-чуть! Мышцы напряглись, а на лбу выступила горячая испарина. В нос ударил запах мертвечины, который заставил работать ещё быстрее, а когда двери открылись достаточно, чтобы я сумел пролезть внутрь, первое, что увидел — это широкую улыбку на покрытом кровью и заплаканном лице Элли.