Полукровка

Глава 9

К вечеру прибыл поверенный — сухопарый высокий мужчина средних лет с внимательным, подозревающим каждого, кто попался ему на глаза, взглядом, с надменным лицом и седыми висками. Одет он был в роскошный, вышитый золотом камзол, на руках золотые кольца. Очень уверенный и солидный, он за ужином внимательно следил за мной, разговаривая с герцогиней, и почти не обращал внимания на Проспера, который как всегда был немногословен. В результате я давилась кусочками рыбы под немигающим взглядом господина Валента Айтена. После ужина, уже сидя в кабинете тети, я с грустью подумала, что господин поверенный считает меня авантюристкой, которая втерлась в доверие к герцогине. Тем временем тетя излагала свои требования:

— Господин Айтен, необходимо, чтобы вы срочным образом внесли изменения в нашу родовую книгу, записав Лию как графиню Тейванскую и мою наследницу наравне с Марион. А также оформили меня опекуном Лии, до достижения ею совершеннолетия, в документах она пока пусть будет Лия Легар, дочь моей покойной подруги. И откройте на имя Лии счет, перечислите туда налоги от моего поместья в Такасе.

Поверенный кашлянул и довольно хриплым голосом попытался возразить:

— Ваша светлость, леди Элиза, я работал еще на вашего отца, я веду дела вашей семьи уже несколько десятков лет и доказал свою преданность. Я всегда стоял на страже интересов своих клиентов и… может отложить записи в родовую книгу, вполне достаточно оформить вас опекуном молодой леди? Возможно, выделить ей небольшое наследство?

— Господин Айтен, вы меня не расслышали?

Этот ледяной, жесткий голос, это надменное выражение лица принадлежит тете Элизе?

Я не верила своим глазам и ушам.

— Лия моя племянница, такая же, как Марион, обряд обмена кровью проведен — Марион и Лия сестры и я не собираюсь нечего откладывать, и требую немедленно проделать все то, о чем я вам сообщила. Если же вас больше не устраивает должность моего поверенного.

— Нет, что вы, ваша светлость, я все понял и немедленно займусь записями, — мужчина украдкой бросил на меня полный ненависти и зависти взгляд.

Следующие полчаса в кабинете стояла тишина, прерываемая только шуршанием бумаг. Чиновник, получив в руки родовую книгу, которую тетя достала из тайника в соседней комнате, торопливо внес все полагающиеся записи, снял копии.

— Вы же в курсе, ваша светлость, что это должен еще утвердить его величество? Ваша семья одна из самых родовитых и богатых. Когда вы собираетесь подать прошение?

— После того, как Лия поступит в магическую школу, и я нисколько не сомневаюсь, что его величество мне не откажет, господин Айтен, — голос герцогини был так же холоден.

— Леди собирается поступать в Школу? У нее сильный Дар? — заинтересованно спросил господин Айтен.

— Вполне достаточный, чтобы поступить и хорошо ее закончить. — Тетя одним тоном пресекла все дальнейшие расспросы.

— Все готово, ваша светлость. Вот заверенная мной копия о записи в родовую книгу, вот выписка о счете. Я открою счет в том банке гномов, где лежат и ваши деньги и через пару дней леди Лии нужно будет наведаться туда и, подписав необходимые документы, получить доступ к вкладу. Позвольте откланяться?

— Всего доброго, господин Айтен.

Поверенный уехал, а я продолжала грустно смотреть в окно. Он не единственный, кто будет думать, что я обманом заставила Мари и тетю сделать меня их родственницей и наследницей.

— Перестань об этом думать, Лия! Когда ты закончишь школу, то никто уже не посмеет сомневаться, что ты истинная графиня Тейванская, — тетя в очередной раз угадала, о чем мои мысли. — Выкинь из головы этого надутого индюка, и пойдем, я кое-что тебе покажу.

Взяв за руку, она повела меня в крыло, где располагались мои комнаты. Открыв ключом незаметную дверь, что находилась на первом этаже под лестницей, оглянулась на меня и распахнула ее со словами:

— Я думаю, тебе понравится!

Это была потрясающая лаборатория — несколько столов вдоль огромного окна, стеллажи в углу, на которых стояли пробирки, колбы, котелки, весы, ступки и прочая нужная мелочь. В углу открытый очаг с трубой наружу, чтобы можно было варить зелья прямо в комнате. При входе стоял шкаф, который был битком забит свитками и книгами.

— Это была лаборатория Мари, теперь она твоя, занимайся своими травами, только пообещай мне, что не забудешь про занятия музыкой и этикетом, — тетя засмеялась, вспомнив мою «любовь» к этим занятиям.

Радостно пискнув, кинулась ей на шею. Это был самый лучший подарок, я уже думала о том, что хотела бы приготовить настойки и зелья для Гора и его людей и отправить ему через дядюшку Гастена. Как раз после того, как тетя вернется из столицы, поговорив с ректором, можно будет послать и письмо с отчетом.

— Тетя Элиза, можно я буду ходить в лес за травами, здесь у вас есть растения, которые только на картинках видела! Они мне понадобятся, я уже знаю, что бы хотела сварить и мне как раз понадобятся некоторые травы, которые растут тут.

Тетя вздохнула, помолчала, а потом виновато сказала:

— Лия, дитя мое, я так не хочу тебя отпускать куда-то одну! Я очень боюсь за тебя, но понимаю, что удерживать тебя неправильно — ты уже не ребенок, сама все знаешь про осторожность и опасность. Можно… только после того, как Проспер решит, что ты сможешь дать отпор. Если вдруг случится беда и сможешь убежать, согласна? — Герцогиня смотрела на меня с надеждой.

Я понимала и ценила ее заботу, она действительно боялась за меня. К тому же я еще плохо знала эти леса, совершенно не разбиралась в отношениях здешних соседей, да и моя физическая подготовка была пока не на уровне. Так что с легкой душой дала свое согласие и кинулась осваивать, теперь уже свою, первую лабораторию. Честно старалась не забывать про занятия с тетей, но как только выпадала свободная минута, меня тянуло туда, где я могла заниматься своим любимым делом. Пока мне хватало для опытов тех растений, которые тетя Элиза выращивала в уголке парка, но очень хотелось пойти в лес, потрогать, понюхать, собрать, то богатство, какое там точно было.

Наступил день отъезда герцогини в столицу. С ней отправлялся Проспер и теперь они по очереди пытались донести до меня, что выходить за пределы поместья мне не стоит, что оборачиваться пока не надо, вернется Проспер и «тогда мы погуляем, хоть всю ночь». Произнося эти слова, Проспер был очень убедителен, он просил еще не лезть на полосу препятствий, а обойтись метанием ножей и повторением приемов с кинжалами.

Тетя умоляла посвятить время не только опытам, но и музыке и притащила несколько свитков с нотами для занятий, пару томов «Легенды мира» и таинственно сообщила, что привезет мне подарок. Наконец они уехали, и я погрузилась в книги и музыку, не забывая при этом и про мои любимые зелья.

В тот день, когда мы ждали их обратно, я, засидевшись над пианолой, решила немного размяться и поспешила на полянку. Побегав и попрыгав, покидала ножи, порадовалась тому, что занятия приносят свои плоды — пусть и не отлично, но все стало гораздо лучше получаться, и побрела в парк, нужно было сорвать пару травок.

Цветы ясына уже отцвели, а зелье было почти готово, ждать больше было нельзя, иначе пришлось бы варить все заново. Я стала себя уговаривать, что если быстренько сбегаю на опушку леса, совсем недалеко, мигом нарву цветов ясына и вернусь обратно, то ничего страшного не случится. Возле поместья никого не было, все эти дни никто к нам не приезжал и вообще, герцогиня же отказалась принимать сейчас гостей, значит никто и не появится.

Убеждать долго и не пришлось, я засиделась в поместье, и мне очень хотелось попасть в лес. Выскользнув за ворота, я пошла по тропинке к виднеющемуся невдалеке лесу. На опушке нашла и цветы, и даже редкую, очень редкую травку сизую голубику, обрадовалась и поспешила домой, прижимая к груди свою ношу.

Подходя к воротам, заметила странного незнакомца, который пытался что-то разглядеть за воротами в парке.

— Вы что-то хотели?

Лорд, а он явно был лордом, в богато вышитом темно-синем камзоле, черных, плотно облегающих брюках и высоких сапогах, у него были темно-русые длинные волосы, собранные в хвост, в ухе виднелась золотая сережка, обернулся и брезгливо бросил мне в ответ:

— Пошла прочь!

Я пожала плечами, и двинулась было к воротам, но тут меня вдруг резко схватили за руку и потащили за собой. Я настолько оторопела от происшедшего, что даже не сопротивлялась, пока он еще раз не дернул меня за руку так, что я чуть не упала.

Придя в себя, попыталась затормозить и с возмущением спросила:

— Вы кто такой, куда вы меня тащите? Отпустите немедленно!

Я брыкалась и попыталась отнять свою руку.

Он обернулся, и тут я хорошо разглядела его лицо — кривая усмешка на тонких губах, породистое, но словно неживое лицо, светло-серые, блеклые, ледяные глаза, от взгляда которых хотелось поежиться. Его облик внушал отвращение, смешанное со страхом.

— Замолчи, дрянь! — презрительно произнес он и ударил меня по губам с такой силой, что почувствовала во рту привкус крови. Я на секунду застыла от неожиданности, а потом начала кричать, понимая, что помочь мне неком: слуги в доме, Проспер уехал с тетей, конюшня в глубине двора с обратной стороны дома и от ворот меня никто не услышит.

Он неторопливо развернулся, и следующий удар пришелся по щеке, она заныла и стала распухать и тут меня охватила ярость, сплела и кинула в него заклятие обездвиживания… и ничего! На нем стояла мощная защита. В ответ только хмыкнул и почти про себя прошептал:

— А дар то и правда есть, не соврал…

— Что здесь происходит?! — громовой рык Проспера прозвучал для меня райской музыкой.

Я оглянулась и принялась с удвоенной силой выдирать свою руку из стального захвата незнакомца.

— Прос-спер… — прошипел рассерженно незваный гость. — Ты плохо выполняешь свои обязанности сторожа, нужно пожаловаться герцогине, что тут шляется всякая безродная дрянь. Скажи спасибо, что я ее задержал.

Я повернулась к Просперу, и его лица мигом почернело, он смотрел на кровь в уголке моих губ и синеющую на глазах щеку.

— Вы посмели поднять руку на воспитанницу леди Элизы?! — Казалось, он сейчас просто разорвет на части негодяя, посмевшего меня ударить. В бешенстве Проспер был страшен.

— Это воспитанница леди? Вот эта грязная, одетая в штаны девка? — голос был полон издевки, незнакомец украдкой посмотрел на меня с такой ненавистью, что меня передернуло, и разжал свою руку. Я отскочила к Просперу и замерла.

— Немедленно извинитесь перед леди Лией и вон отсюда, я доложу её светлости, что вы опять что-то вынюхиваете рядом с домом и посмели ударить ее воспитанницу, лорд Фэран.

— Извините, ле-еди, — лорд скорчил такую гримасу, извиняясь, что его слова выглядели насмешкой, — я и подумать не мог, что леди может появиться в таком виде, подумал, что возле поместья крутится девка из соседней деревни. — и обращаясь уже к Просперу, — я хотел бы видеть леди Элизу.

— Герцогиня не принимает, а вас тем более не примет. Покиньте земли её светлости, лорд Фэран, и немедленно, иначе я приму меры. — Проспер уже задвинул меня за спину и, кажется, приготовился атаковать.

— Жаль, что тебя не лишили магии вместе с дворянством, — выплюнул с ненавистью Фэран и, повернувшись спиной, направился к большаку вроде бы спокойным шагом. Но проходя мимо огромного куста цветущей сирозы, яростно стегнул по нему хлыстом.

Мы стояли молча, пока мужчина не отошел на приличное расстояние и уже точно не мог нас расслышать.

— Кто это?

— Почему ты вышла за территорию поместья, Лия? — голос Проспера звенел от едва сдерживаемой злости.

Я потупила голову и покраснела.

— Простите, я хотела быстренько нарвать трав и вернуться, никого не было поблизости, я думала, что ничего страшного не случится.

— Лия, Лорд Фэран троюродный племянник отца её светлости — мерзкая сволочь и просто так он не появляется. Что он от тебя хотел?

— Не знаю, — честно ответила, — когда подошла к поместью, он что-то высматривал через ворота и я просто спросила, что он хотел, а он сначала послал меня прочь, а потом схватил за руку и потащил. Назвал меня дрянью и знаешь… я попыталась применить заклинание, но на нем мощная защита, он еще сказал, точнее, прошептал, что дар мол есть у меня и… кто-то его не обманул… а вот кто, не сказал.

— Идем в дом Лия, тебе нужно умыться и я посмотрю твое лицо, её светлость заехала в гости к леди Даяне, но скоро будет. А вот приход этого мерзавца меня сильно волнует, он давно уже не появлялся тут, с тех пор как Мари уехала к оборотням, а тут вдруг опять объявился, да и еще руки распускать вздумал! Сдается мне, он знал, что ты это ты и все разговоры про деревенскую девицу только отговорки.

Дома Проспер вылечил мой синяк на щеке, на губы я приложила примочку с настойкой, которую как раз намедни сварила, и он отправил меня в мою комнату отдохнуть. Сам же поехал встречать герцогиню.

Тетя Элиза, услышав наши новости, пришла в ужас.

— Лия, как ты могла, мы же просили тебя быть осторожной и не выходить за пределы поместья! — Женщина чуть не плакала и мне было невыразимо стыдно. Я краснела и бледнела по очереди, просила прощения и зареклась впредь не нарушать свои обещания. Так стыдно мне не было еще никогда.

— Я знаю, зачем он явился! Судя по всему, приехал посмотреть, что за воспитанница у меня объявилась, почувствовал угрозу! Он жаждет моей смерти и все надеется быть следующим наследником после Мари. Это если вдруг с ней что-нибудь произойдет. А теперь ему кто-то сказал… Хм… да не кто-то! То, что ты теперь официально моя воспитанница знали только мы и поверенный — вот кто сказал ему про оформленные документы и про тебя, Ли. Подлец! Мы можем теперь только догадываться, о чём он ему еще рассказал.

— Что он от меня хотел?

— Не знаю, детка. Может, убрать из поместья, а возможно хотел инсценировать твой побег отсюда. Отвез бы куда-нибудь в глухую деревню и продал на хутор работницей, рабства-то у нас в королевстве нет, но за долги суд может приговорить к продаже на работы на определенное время. С поверенным я разберусь, подам на него жалобу, завтра же напишу и отправлю! Его за такое исключат из гильдии и работы он больше не получит. Столько лет честной работы и такой конец… жадность — страшная вещь, детка.

— Лия, — вмешался Проспер, — тебе стоит опасаться лорда Фэрана, этот человек ни перед чем не остановится. Из поместья одна ни шагу! Или я или Микол будем ходить с тобой в лес за травами.

Вечером, когда мы с тетей остались одни, герцогиня рассказала, что этот Фэран и подставил Проспера. Он ненавидел его лютой ненавистью за все: за сильный Дар, за высокородную богатую семью, наследником которой был Проспер, и за то, что одна милая леди предпочла Проспера ему.

Когда тетя обо всем узнала, то вытащила несчастного из тюрьмы, она же уговорила короля помиловать его и навсегда запретила лорду Фэрану переступать порог ее дома. И вот новая встреча.

На следующий день уже с утра Проспер гонял меня на полосе так, что к обеду я не чувствовала своего тела, но не роптала, зная, что виновата, что не смогла дать отпор, даже магией, потому молча снова и снова лезла по бревнам. Потом после обеда вместо музыки мы метали ножи, повторяли все изученные мной приемы борьбы и изучали новые. Проспер взялся за меня всерьез.

Тетя сообщила, что через пару дней приедет портной, и мне закажут новые туалеты, приличествующие молодой леди, а еще костюм для верховой езды, костюм для занятий с Просперо и много разных мелочей. А я пыталась понять: зачем мне столько вещей? Еще она вручила мне подарок, большую толстую тетрадь в кожаном переплете, на котором было вытиснено золотыми буквами мое имя «Лия».

— Это будет твой дневник. Каждая магичка ведет его всю свою жизнь. Зачаруй его на себя, и без твоего ведома не сможет его прочесть.

Я с признательностью поцеловала тетю и с гордостью потащила дневник в свою лабораторию, собираясь тут же коротко записать все свои мытарства до сегодняшнего дня и рецепты, которые знала. Пока я занималась изложением своей истории, в поместье прибыл поверенный, господин Айтен. Сначала герцогиня отказалась его принять, но чиновник, схватив за рукав Проспера, долго и слезно умолял уговорить герцогиню выслушать его. Тетя не выдержала и вышла к нему.

— Умоляю, ваша светлость, выслушайте меня! — Оказывается жалоба герцогини Арамской уже дошла до Гильдии, и поверенному грозило наказание. Гильдия собиралась лишить его права работать в королевстве и вышвырнуть из своих рядов пожизненно. — Я не думал, что тот факт, что вы взяли к себе воспитанницу, дочь вашей покойной подруги — это тайна! Лорд Фэран встретился мне, когда я возвращался от вас и начал расспрашивать о вашем здоровье и новостях… я просто обмолвился, что у вас появилась прелестная воспитанница с Даром, которую вы собираетесь теперь опекать. Больше ничего, своей жизнью клянусь, хотите, я принесу вам клятву верности до конца моей жизни, только не губите, ваша светлость. — Айтен встал на колени.

— Я отзову жалобу, господин Айтен, а вы сейчас, тут же на месте принесете моей семье клятву о неразглашении. Проспер с помощью магии проследит, чтобы клятва была принята, и… вы понимаете, что стоит нарушить ее и вам будет гораздо хуже, чем сейчас.

— Я готов, ваша светлость, — Айтен повернулся к Просперу и добавил, — готов прямо сейчас.

Я потом спросила тетю, почему она простила этого человека, на что тетя прочитала мне маленькую лекцию по искусству управлять людьми:

— Лия, он вел дела нашей семьи еще во времена моего отца, он посвящен во многие финансовые тайны, в курсе, что представляет мое состояние, кто управляет моими поместьями. Отдать его Гильдии, чтобы он получил свое наказание, было бы не совсем правильно. Он бы озлобился и захотел бы отомстить, а в нашем государстве слишком много людей, интересующихся моими делами. Подумай, куда бы он пошел без работы, без денег? Конечно, к этим людям и продал бы всю информацию обо мне за большие деньги, уехал бы, да хоть к гномам, и с чем бы осталась я? С огромной кучей проблем, завистниками и врагами, которые бы уже имели представление о моих делах. А так, пусть он не питает ко мне добрых чувств, хотя теперь я предполагаю, что и слова о его верности мне были не совсем правдой, но и рассказать что-либо, с этого дня, он не сможет, клятва не позволит. Да и рассказал он Фэрану не все, ума, видимо, хватило не болтать о большем, так что пусть живет и работает.

— А если кто-нибудь из магов применит к нему заклинание подчинения, чтобы выпытать сведения о вас?

Элиза пожала плечами:

— Все равно не сможет ничего рассказать, он поклялся своей жизнью, а Проспер проследил, чтобы клятва была зафиксирована магически. Не волнуйся, дитя, он теперь безопасен.