Полукровка

Глава 10

Шло время. Я постепенно стала привыкать к жизни у тети, втянулась и в наши занятия с Проспером. Он был доволен моими результатами. После визита портного, который целый день практически издевался надо мной, заставляя стоять как манекен и выслушивать его трескотню о том, что модно в этом сезоне носить молодым леди, мне прислали из столицы целую кучу новых платьев, сорочек, туфелек, сапожек, костюмы для верховой езды, штаны, несколько рубашек и пару курточек для походов лес и еще целый шкаф всевозможной мелочи. В поместье приезжал и ювелир, который привез украшения. Теперь я выглядела, как настоящая леди, но вот чувствовала себя во всем этом не комфортно. А уж после первого выезда в гости, к леди Даяне, и вовсе загрустила. Мне не нравилась такая жизнь, хотелось свободы.

К леди мы отправились, как только привезли новые наряды. Тетя настояла, что пора познакомиться с соседями и, удовлетворив их любопытство, пресечь сплетни, которые точно уже поползли между живущими рядом высокородными семействами.

— Ли, детка, Фэран уже наверняка рассказал многим знакомым о том, что видел мою новую воспитанницу, и ты можешь представить, как он это преподнес. А нам еще подавать прошение его величеству о признании тебя графиней Тейванской. Знакомство с соседями крайне важно и тебе придется постараться, чтобы произвести самое наилучшее впечатление.

К дому леди Даяны мы подъехали после обеда. Небольшой двухэтажный особняк, сложенный из песчаника палевого цвета, вокруг дома разбит сад. Внутреннее убранство поражало своей основательностью — дубовые полы и ступени широкой лестницы, светлая ореховая мебель, витражи в окнах холла, сверкающие в солнечном свете бронзовые ручки и подсвечники. Особняк мне понравился. У входа в дом нас встретил дворецкий и провел в гостиную, служанка подала чай и фрукты. Я чувствовала, что волнуюсь, и тетя ободряюще улыбнулась:

— Все в порядке, ты справишься.

В гостиную впорхнула старательно молодящаяся женщина средних лет. Высокая, украшенная лентами и цепочками прическа, домашнее бледно-салатового оттенка, обшитое кружевами платье, низкий вырез декольте, увенчанные кольцами с драгоценными камнями пальцы, наивные зеленые глаза. Она тут же принялась внимательно разглядывать меня:

— Элиза, дорогая, так рада тебя видеть! Ты привезла свою протеже?

Познакомься, это Лия Легар, моя воспитанница, дочь моей покойной подруги. Лия — это леди Даяна, баронесса Тревольская.

Я присела в низком реверансе:

— Очень приятно, ваша милость.

Баронесса милостиво кивнула:

— Сейчас подойдут мои девочки. Старшая обладает даром и готовится поступать в магическую Школу, я слышала, что ты тоже собралась поступать туда?

— Да, ваша милость, ее светлость занимается со мной, чтобы я могла сдать вступительные экзамены.

Тут в гостиную вошли дочери леди Даяны. Старшая — красивая брюнетка с неожиданно светлыми глазами, высокого роста, стройная, с очень тонкой талией и красивыми волнистыми волосами произвела на меня неприятное впечатление. Надменным взглядом и пренебрежительной полуулыбкой на немного тонковатых губах, которая портила ее безупречное лицо. Младшая — невысокая, плотная девочка с слегка раскосыми, зелеными глазами и каштановой гривой, с хорошеньким, но простоватым личиком, наоборот, смотрела доброжелательно и с огромным любопытством.

— А вот и мои крошки! Леди Риная, леди Канита, знакомьтесь, это леди Лия, воспитанница ее светлости, надеюсь, девочки, вы подружитесь.

Я сильно сомневалась в том, что мне удастся подружиться даже с Канитой, не говоря уж о леди Ринае. Девочки присели на кушетку и с жадностью прислушались к разговору.

Леди Даяна, меж тем, продолжила расспрашивать герцогиню:

— Элиза, прошел слух, что ты выгнала своего поверенного? Что он натворил? Украл твои деньги со счетов?

— Просто слегка болтлив, — поморщила носик герцогиня, — ничего особенного, да и я отозвала уже свою жалобу Гильдии на него. Сначала была на него ужасно зла, но потом он умолил простить его.

— А лорд Фэран рассказывал какие-то ужасы, что видел твою воспитанницу в каких-то обносках, в которых она выходила из леса…

Глаза Ринаи вспыхнули, и она с нескрываемым превосходством посмотрела на меня.

— Даяна, слушать лорда Фэрана… фи… ты же знаешь, что я отказала ему от дома. Лия обладает несомненным талантом лекаря и разбирается в травах так, что даже мне за ней не угнаться. Она сама собирает травы, и так уж случилось им столкнуться во время её возвращения домой из леса. Молодой человек вел себя отвратительно, оскорбил Лию, распускал руки, так что Проспер выгнал его с моих земель. Кстати, мы привезли вам подарки. Лия варит потрясающие настойки для кожи и волос, коробочку с флаконами я велела дворецкому отнести в твою комнату.

— О, огромное спасибо, Элиза! Лия, мы обязательно воспользуемся твоими настойками, правда, девочки?

Канита счастливо закивала головой, а Риная, скривив губы, томно протянула:

— Ну, не знаю, если только после того, как Канита попробует, ей же все равно сидеть дома. А я приглашена на бал во дворец его величества…

Канита, перебив сестру, стала расспрашивать меня, какие настойки я им привезла, как правильно ими пользоваться и не умею ли я готовить снадобья, чтобы кожа была белой. Пока мы с ней болтали, леди продолжали обмениваться новостями, и тут я уловила в их разговоре знакомое имя.

—…говорят, граф Мэнсей вернулся домой, в замок. Его младший сын болен и серьезно. Его величество даже прислал своего лекаря, но пока мальчик очень плох. Графиня закатывает мужу скандалы каждый день, требуя, чтобы они завели еще одного ребенка. Слуги болтают: граф запретил заходить в кабинет, где он ночует, не только жене, но и старшей дочери, а все дни проводит у постели сына.

— Мне всегда было жаль графа, я помню его еще юношей, красивый, отлично воспитанный, умный, добрый, светлый мальчик. Как жаль, что его величество приказал ему жениться на этой… невыдержанной даме.

Тетя покачала головой.

— Ах, если бы не тот факт, что она является дочерью герцога Мэлоуна… Ходят слухи, что он влюбился там, у оборотней, просил отца, но… когда они с Камиллой венчались у алтаря, был бледнее смерти и выглядел несчастным, — с упоением сплетничала леди Даяна, Риная внимательно слушала мать и хмурила брови.

— Ну, он и после не выглядел очень уж счастливым, увы…

«Они говорят про моего отца? Он несчастен? Ну и хорошо, не одной маме страдать! Я до сих пор не могу слышать про него, пусть он полностью заплатит за все, что он сделал».

От мрачных мыслей меня отвлекла Канита, предложив показать мне сад. Риная с нами идти отказалась, и мы весело провели время, рассматривая цветы и играя с золотыми рыбками, которые плавали в пруду около дома.

На обратном пути я снова вспомнила разговор об отце и попыталась представить, что было бы, если бы он не уехал, как бы мы жили все вместе, была бы счастлива мама? А он? Всю дорогу тетя внимательно смотрела на меня и уже около дома спросила:

— Я хочу сказать тебе, что горжусь тобой, ты прекрасно держалась, подружилась с Канитой. Я же не ошибаюсь — девочка тебе понравилась?

Рассеянно кивнула на вопрос и только.

— Но, вот когда мы заговорили о лорде Мэнсее, ты помрачнела, и лицо у тебя было такое несчастное. И сейчас ты всю дорогу думаешь о чем-то очень неприятном. Что-то случилось, дитя мое?

— Нет, тетя, все хорошо, — эту тайну я пока не готова была открыть ей.

Герцогиня понятливо вздохнула:

— Ли, если ты захочешь поговорить, ты всегда можешь прийти ко мне. Девочка моя, я не буду тебя расспрашивать о том, о чем ты пока не готова рассказать, но знай, я всегда поддержу тебя.

Я промолчала.

Еще перед визитом к баронессе Тревольской я уговорила женщине разрешить мне съездить в столицу, хотела наведаться в лавку дядюшки Гастена. Тетя подробно изложила мне, о чем они поговорили с ректором, сказав, что тот был очень обеспокоен тем, что происходит на землях оборотней и обещал обязательно доложить обо всем Совету магов и его величеству. И что меры обязательно будут приняты. Нужно было отправить письмо Гору, и я уже наварила всяких зелий и настоек для него, хотелось их тоже передать. Ну и в глубине души я надеялась, что мне тоже пришла весточка. Очень хотелось знать, как у них дела. А еще мне нужно было посетить гномий банк, без моей подписи доступа к счету не будет.

И вот я еду в столицу, вместе со мной Проспер отправил Минара, с наказом глаз с меня не спускать, никуда одну не отпускать, а если не успеем вернуться в тот же день — остановиться в столичном особняке герцогини и ночевать только там. И вообще, не задерживаться, по подозрительным местам не ходить и еще тысячу «не». Тетя дала с собой письма: одно в банк, где подтверждала, что я ее воспитанница Лия Легар, и письмо слугам в своем доме, если придется все-таки остановиться там. Просила быть осторожной и выдала мне несколько золотых.

— Дорогая, вдруг тебе что-то понравится и захочется купить. Ну, и пообедайте в приличном месте, ездить в один день туда и обратно очень тяжело — вы однознач проголодаетесь.

— Спасибо, тетя Элиза, но у меня еще остались деньги, которые давала Мари, я же почти ничего не тратила!

— Детка, зайди в магазины, я уверена, что ты найдешь, куда их деть, — женщина засмеялась, чмокнула меня в лоб и отправила к себе собираться.

Перед отъездом она позвала меня на конюшню и, показав на белую в рыжих яблоках, с длинной и густой рыжей гривой лошадку, предложила познакомиться:

— Это Руся — самая спокойная и послушная из моих лошадей. Теперь она твоя.

Я была счастлива и, быстренько сбегав на кухню, притащила Русе морковку и яблоко. Угостила лакомством, потом обняла, уткнувшись носом в шею — верю, мы подружимся.

Въехав в столицу, первым делом отправились в банк. Гномий банк располагался на центральной площади Лавинии. Внушительное мрачное, сложенное из серого и черного камня здание, огромная надпись золотом «Банк», маленькие, похожие на бойницы окошки — вид у здания был суровым. Войдя внутрь, я увидела огромную толпу людей, гномов, оборотней, которая монотонно гудела и хаотически перемещалась по залу.

С интересом смотрела по сторонам — я же гномов только на картинке до сих пор видела! Небольшого роста, кряжистые, с налитыми силой руками. Длинные бороды у тех, кто постарше, коротенькие — у тех, кто помоложе. Хитро поблескивающие глаза из-под густых бровей — они оказались по-своему очень симпатичными. От такого обилия людей и нелюдей я растерялась и решила спросить у кого-нибудь менее занятого, к кому мне обратиться. Мимо как раз, тихонечко что-то бубня себе под нос, проходил седоватый гном с рыжей кустистой бородой.

— Простите, уважаемый, вы не подскажете мне, к кому обратиться? Я должна подписать бумаги, чтобы получить доступ к открытому на мое имя счету.

— Имя?

— Лия, леди Лия Легар.

— Кто открыл счет?

— Поверенный герцогини Арамской, господин Айтен.

— Письмо от герцогини у вас с собой?

Молча достала из сумочки письмо.

— Следуйте за мной, леди.

Минар дернулся за нами и гном вопросительно посмотрел на меня.

— Это мой охранник, — пояснила я, пытаясь не засмеяться: не привыкла ни к охранникам, ни к банкам, моментами мне все еще казалось, что я сплю.

— Идемте, а ваш сопровождающий посидит около моего кабинета.

Кабинет гнома, представившегося как лер Торин, был чуть ли не до потолка завален бумагами. Они лежали на столе, на шкафах, часть из них стопкой возвышалась на ковре в понятном только хозяину порядке. Ловко вытащив откуда-то из-под стола несколько листов, Торин предложил мне присесть и занялся делами.

Через полчаса, когда все документы были подписаны и пронумерованы, гном принялся разъяснять мне правила пользования счетом. На него будут приходить деньги от поместья герцогини, это примерно три тысячи золотых в год. Наличными я могу снять деньги в любом банке — любую сумму. Также я могу выписать чек на любое имя, но тут существуют ограничения. Гном торжественно поднял палец вверх.

— Не больше ста золотых в месяц, это для вашей безопасности, леди, мало ли что, вдруг кто заставит вас подписать чек на всю сумму, хранящуюся на счете.

Также я должна платить проценты за обслуживание и получать проценты от суммы. Я мало что понимала из объяснений гнома и только согласно кивала головой. «Нужно попросить тетю, когда вернемся домой, чтобы она научила разбираться в этом, как оказалось, совершенно запутанном для меня деле», — промелькнула паническая мысль.

Кстати, когда мы уже были дома, я обратилась к герцогине с этой просьбой и та прямо расцвела, а у меня появился еще один урок, на котором меня учили вести дела поместья и разбираться в финансах. А сейчас мной владело только одно желание — живой выбраться на свежий воздух!

— Скажите, уважаемый лер Торин, а если вместо меня придет другая леди и назовется моим именем, как гномы в том банке, в который она обратится, узнают, что это не я?

— Леди Лия, у каждого клиента мы берем отпечаток ауры, для этого у нас есть нужные артефакты. Вносим ее в картотеку, доступ к которой с помощью этих артефактов может получить любой банк. Так что обман невозможен.

А я с ужасом вспомнила, что нахожусь под иллюзией, и… как быть потом?

— Уважаемый лер Торин, а если кто-то пришел под иллюзией, как потом, когда образ будет снят, он сможет доказать, что он клиент банка?

Если гнома и удивили мои вопросы, особенно последний, то вида он не подал, и, совершенно спокойно глядя мне в глаза, четко ответил:

— Леди, артефакт видит истинную ауру, никакая иллюзия не преграда для него. Если у вас нет больше вопросов ко мне…

Видимо, мой измученный вид и почти стеклянный взгляд подсказали гному, что я все равно больше ничего не пойму. Мы распрощались, и гном с почтением проводил нас до выхода. На улицу я вывалилась почти в невменяемом состоянии. Минар, с сочувствием глядя на меня, предложил пройти в кафе рядом и выпить чаю или отвара.

Прошлись по площади, посидели у фонтана и выбрали маленькое кафе напротив. Народу в нем было мало. Две дамы в углу пили чай и тихо беседовали о чем-то, а компания хорошо одетых господ, сдвинув в центре несколько столиков, довольно шумно обсуждала новые указы его величества. Мы выбрали столик у окна и заказали чай и пироги, уже ощутимо хотелось кушать. Еда в этом заведении оказалась выше всяких похвал, еще горячие с сочной начинкой пироги таяли во рту, чай с травками пах восхитительно.

— Леди Лия, какие у вас планы? План посетить лавку… как вы ее называли?.. не изменился?

— В лавку «Нужные мелочи» на Цветочной улице, Минар. Не знаю, хотелось бы немного посмотреть город, но у нас так мало времени! Ночевать в особняке ее светлости как-то не хочется. А кто там сейчас живет, ты не знаешь?

— Супружеская пара Треворов — Питка, управляющий домом. Он же садовник и конюх, и Лу, она кухарка и убирает в доме. Ее светлость давно не живет там — с тех пор, как леди Марион уехала в земли оборотней, герцогиня предпочитает поместье около столицы. Она бывает в доме, когда приходится посещать придворные официальные мероприятия, но это бывает редко, так что двух слуг там хватает.

И тут краем глаза я увидела на площади несколько оборотней, они с целеустремленным видом обходили модные лавки и кафе. Внутри все похолодело: «Они не могут узнать меня, это просто незнакомые оборотни! Я под иллюзией и совсем не похожа на пропавшую Элион».

— Леди, что с вами, вы побледнели? Вам плохо?

— Нет-нет, Минар, все хорошо, это просто от голода, сейчас доедим и поедем в лавку, а потом домой, город посмотрю в другой раз, тетя обещала мне, что мы обязательно приедем в город на Золотой праздник осени на несколько дней.

— О да, в это время здесь есть, что посмотреть.

По дороге на Цветочную улицу проехали мимо двуликих, которые окидывали всех вокруг внимательными взглядами. Я, сделав совершенно равнодушное лицо, обратилась к Минару:

— А ты знаешь, как туда доехать?

— Да, леди, город мне хорошо знаком.

В лавку я пошла одна, попросив Минара подождать на улице. Там были две посетительницы, и я решила пока набрать подарков для обитателей поместья. Девушкам, выбрав красивую коробочку, отсыпала бисера и бусин, выбрала несколько ярких полотенец и фартук для Марты. Для герцогини надумала купить несколько решеток для камина, эта вещь абсолютно вписывалась в уже созданный облик дома. Просперу присмотрела письменный набор в виде каменного свитка.

Покупательницы шумно попрощались с хозяином и дядюшка Гастен хитро прищурился:

— Добрый день, милая леди, — неторопливо оглядел меня и добавил, — ну, теперь-то вы вряд ли будете отрицать, что вы леди.

В ответ улыбнулась владельцу лавки.

— Гастен, я хотела передать письмо нашему общему другу, он ждет его, а еще… — Я полезла в свою сумку, — вот, тут зелья и настойки для него и его людей, там на пузырьках написано, что от чего.

Пока выкладывала на прилавок коробки с настойками и искала в потайном кармашке письмо, Гастен не сводил с меня какого-то изучающего, напряженного взгляда.

— Вы удивили меня, леди Лия. Спасибо вам и за послание, и за помощь. Вам тоже есть весточка…

Какой-то неуловимый взмах рукой и передо мной уже лежит свернутый лист бумаги.

— Читайте, Лия, а я пока соберу и упакую все, что вы выбрали.

Я нетерпеливо развернула письмо и впилась в него глазами:

«Лия, доброго дня. Надеюсь, ты благополучно добралась до своей родственницы, и у тебя все сложилось хорошо. У нас новостей не много: дети все выздоровели, никто больше не заболел, привели еще две группы из дальних деревень того же вожака, о ком я тебе рассказывал. Не знаю, нужна ли тебе эта информация, но оборотни ищут молодую девушку, владеющую магией, везде развесили ее описание: золотистые; длинные; вьющиеся волосы; худая; среднего роста; синие глаза. За поимку или сведения о ней премия триста золотых монет.

Что-то мне подсказывает, что тебе будет важно это узнать. Надеюсь, у тебя получилось то, о чем мы с тобой договаривались. Благослови тебя Двуликий. Г».

Я знала, что Совет будет меня искать, но письмо от Гора снова напомнило мне, что стоит быть очень осторожной — они не успокоятся, слишком важно для них было иметь своего, полностью подчиненного им мага, так что размер премии меня не удивил. Настроение пропало, собралась было расплатиться с Гастеном за покупки, но тут хитрющий улыбчивый старичок куда-то исчез и передо мной вновь стоял умный, жесткий, много повидавший в своей жизни, мужчина:

— Я не возьму с вас денег, леди. Это подарок. Ваши зелья стоят намного дороже того, что вы выбрали.

Я растерялась:

— Так нельзя, Гастен, я же от чистого сердца…

— Я знаю Лия, вижу. И я от чистого сердца, это подарки от меня, — тут он вдруг хохотнул и добавил. — В следующий раз обязательно возьму с вас всю плату, леди, если это вас утешит.

Из лавки я вывалилась, нагруженная всякими коробочками, пакетами, свертками и мы с Минаром довольно долго пытались пристроить это все на наших лошадях, чтобы ничего не потерять по дороге. Домой вернулись уже поздно ночью и на все вопросы тети и Проспера, зачем мы болтались в ночи, а не переночевали в городском доме, показала письмо Гора. Тетя охнула, а Проспер начал нас успокаивать:

— Они не узнают ее под иллюзией, запаха нет, облик другой, им не догадаться. С завтрашнего дня будем потихоньку заниматься магией. А еще отдам приказ командиру стражников, пусть посты в деревнях внимательно следят за дорогами и обязательно нужно их усилить. Напишу управляющему — пусть пришлют еще солдат из других поместий. А сейчас спать.

Заниматься с Проспером мне нравилось, он вообще оказался прирожденным преподавателем. Спокойный, выдержанный, готовый повторять много раз то, что я не поняла или у меня не получалось. С ним было интересно, он много знал и щедро делился со мной своими знаниями.

Сначала он проверил, что я усвоила из того, чему обучала меня Мари, и был поражен:

— Лия, ты вполне уже можешь сдавать экзамены в Школу, ты знаешь не просто достаточно, а гораздо больше. Многие заклинания, которые ты мне показала, в Школе изучают на втором, а то и на третьем курсе. Жаль, что уровень дара не позволяет тебе использовать заклинания высшего уровня.

И тут передо мной встал вопрос: рассказать Просперу, что Мари просто поставила блок на часть моей магической силы или промолчать? Мучилась до конца урока, а потом все же решилась. Проспер — мой учитель. Он человек, которому, как и тете, не все равно, что со мной будет, он дал мне клятву. Решено.

— Проспер, я хотела бы рассказать кое-что, только это большой секрет.

Мужчина вопросительно вздернул брови.

— Пойдем к тете, она сейчас в кабинете. Мне бы хотелось, чтобы вы это знали.

В комнате они оба выжидающе уставились на меня.

— Тетя Элиза, Проспер, простите, что не сказала раньше… мне стыдно. — Я вздохнула. — Дело в том, что уровень моего Дара неизвестен… точнее, Мари не смогла определить его. Магия проснулась, когда мне исполнилось шестнадцать, и сестра говорила, что Дар будет еще расти… а перед моим бегством, Марион заблокировала Дар на определенном, среднем уровне, чтобы я в Школе не привлекала к себе лишнего внимания. Вот.

Несколько минут стояла тишина, тетя отмерла первой:

— Лия, я тебя правильно поняла, уровень твоего Дара уже тогда был больше, чем сейчас видно, и Мари была уверена, что сила будет еще расти?

— Да.

— Это потрясающе! Ты, очевидно, будешь очень сильным магом, Ли! Во всяком случае, твой уровень Дара будет не меньше, чем у Марион. Это же очень хорошо, детка!

Тут вмешался Проспер:

— Значит, все наши занятия нужно менять. Я буду показывать тебе кое-какие заклинания высшего уровня, а когда блок спадет, станет видно, на какие из них тебе будет хватать силы. Пойду, подберу тебе книги из своей библиотеки, там все очень хорошо изложено.

А тетя предложила мне: раз Проспер занят, помочь ей разобрать отчеты управляющих. Так в занятиях пролетело лето и начало осени. В наших краях уже давно облетели листья, и моросил холодный, нудный, непрекращающийся днями дождь, а здесь еще вовсю цвели поздние цветы, деревья стояли зелеными, днем припекало солнце.

В лес я ходила с Минаром, но эти прогулки не доставляли мне радости. У Минара было много и своих дел в поместье и чтобы не задерживать его, мне приходилось почти бегом собирать нужные травы и сразу же возвращаться домой. А хотелось посмотреть лес, неторопливо прогуляться, почувствовать его, поискать, что здесь есть еще интересного. Пока я помалкивала, но уже весной надеялась уговорить тетю отпускать меня одну.

Приближался Золотой праздник осени. Мы собирались в Лавинию, с нами ехали Проспер, Минар, наши служанки и Марта.

В городе решено было пожить пару недель. Герцогине необходимо было появиться при дворе, навестить своих друзей, представить меня своим многочисленным знакомым, а еще она хотела протащить меня по магазинам и лавкам.

— Тебе нужна теплая одежда на зиму, Ли. И книги. А еще мы пойдем в театр — там у меня своя ложа, не знаю, смогу ли я получить на тебя приглашение на бал во дворце его величества, но на карнавал мы сходим обязательно.

За это время леди Элиза сильно изменилась. От той тихой, с грустными глазами женщины, которую я увидела при первой встрече, не осталось и следа. Глаза ее сияли, женщина все время улыбалась, иногда она тихо мурлыкала какие-то мелодии. Она словно помолодела и ожила, а еще преобразилась — стала красавицей, и я замечала, какие взгляды иногда бросает на нее Проспер.

Предпраздничная столица потрясла меня. Столпотворение на улицах, мимо то и дело проносились кареты с разнообразнейшими гербами на дверях, богато одетые всадники, снующие под ногами лошадей дети, шум, гам, магазины полны покупателей. У лавок стоят зазывалы и криками привлекают растерявшихся в шумной суматохе провинциалов.

От этой безумной затягивающей кутерьмы у меня вдруг резко поднялось настроение.

Я с радостью, вместе с тетей, кинулась в этот круговорот. Мы посетили все модные магазинчики и салоны, побывали в цирюльне, где из моих волос сделали восхитительную прическу, подобающую молодой леди. Нанесли несколько визитов знакомым герцогини, где я вела себя тише воды, держа лицо и с успехом участвуя в светской беседе, за что заслужила похвалу от герцогини и разрешение погулять по городу вместе с Проспером, пока она будет навещать остальных своих знакомых.

Проспер повел меня на главную площадь смотреть выступления лицедеев.

Рядом с ярмаркой стояли помосты, на которых странствующие актеры показывали маленькие сценки из своего репертуара, вертелись на брусьях гимнасты, фокусники-иллюзионисты показывали разнообразнейшие иллюзии — то расцветали, прямо над головами людей, неизвестные мне цветы, то над площадью летели разноцветные птицы, то маленькие человечки танцевали на круглой полянке, около своих маленьких домиков.

Рядом полуобнаженные факиры поражали окружающих своим умением глотать мечи, выдыхать огонь, зачаровывать ядовитейшую кобру, которая под незатейливые звуки дудочки свивалась в кольца, сонно покачиваясь в корзинке. У меня разбегались глаза от яркости красок, от обилия народа. Вокруг звучала музыка, и местами народ уже плясал в хороводах.

— Лия, ты устала? Может, заглянем быстро на ярмарку и посидим в кондитерской?

Я, почувствовав, что действительно притомилась, закивала головой. Мы неторопливо пошли к палатке, где торговали оружием. Ее хозяин, степенный, с длинной седой бородой гном с воодушевлением принялся обсуждать с Проспером достоинства и недостатки выставленного на продажу меча, а я заглянула в соседнюю палатку, в которой торговали лентами, шпильками, заколками и прочей девичьей мелочью. Перебирая ленты и прикидывая, какую из них купить в подарок Санни, краем уха услышала, как две торговки обсуждают каких-то приезжих, которые поселились в гостинице недалеко от площади:

— Слыхала? В город приехали представители Совета вожаков! Представляешь, все оборотни, такие красавцы… Поговаривают, что они приглашены на королевский бал…

— Да что ты! Раньше такого никогда не было, они же почти не общаются с людьми.

— Вот и я говорю: неспроста… С чего бы им приезжать на наш праздник, да еще и на бал идти?

Дальше слушать не стала, поспешила к Просперу. Нужно было успеть сообщить тете, что приглашение на королевский бал для меня доставать не нужно.

Вечером, сидя у камина, мы пытались понять, что привело оборотней в столицу — только лишь поиски меня или у них случилось еще что-то. Тетя, подумав, решила, что она поедет на бал, сопровождать ее будет Миран. Просперу, — ему посещение королевского дворца было запрещено, — было дано задание: поговорить с его немногочисленными друзьями, которые также прибыли в столицу на праздники, а я посижу дома.

Решили, что нужно написать письмо Марион, от нее давно не было вестей. А еще я собиралась заскочить к Гастену, чтобы спросить, нет ли новостей от Гора.

— Завтра мы идем в театр, — тетя сияла от счастья, — там новая постановка, все мои знакомые очень хвалят, надеюсь, тебе понравится.

Королевский театр поразил меня до глубин души. Величественнейшее здание, из белого, как снег, камня, у входа множество тонких резных колон с украшенными акантами капителями. На портике скульптуры Богов, широкая мраморная лестница ведет к полностью распахнутым дверям, украшенным бронзовыми накладками в виде барельефов, изображающих сценки из жизни небожителей. Внутри такая же роскошь: мозаичные мраморные полы со всевозможными узорами в виде цветов и животных, огромные — от пола до потолка — зеркала, росписи на стенах и потолке, роскошные позолоченные люстры с хрустальными нитями, тяжелые бархатные цвета вишни портьеры.

В ложе, кроме нас, сидели еще леди Даяна с дочерьми. С удовольствием присела рядом с Канитой, раскланявшись с баронессой и ее старшей дочерью. Выглядела я неплохо: тетя купила мне шелковое темно-зеленое, с открытыми плечами и шлейфом вечернее платье, вызванный цирюльник сделал прическу, красивые украшения — все это превратило меня из обычной девочки в довольно симпатичную молодую леди. Поэтому я чувствовала себя уверенно и не обращала внимания на гримасы, которые корчила Риная каждый раз, когда смотрела в мою сторону. Мы мило болтали с Канитой, леди обменялись новостями об общих знакомых, наконец, раздался звон колокольчика и представление началось.

Давали спектакль, поставленный известным столичным режиссером, конечно же, о любви. Молодой высокородный лорд и бедная девушка из обнищавшей купеческой семьи. Взаимная любовь, затем разлука. Молодого человека родители заставляют жениться на богатой родовитой невесте, а бедную девушку, за то, что она беременна, выгоняют из дома. В день венчания любимого она выпивает яд и умирает.

Мне, как совершенно неискушенному зрителю, нравилось все — как играют актеры, музыка, сопровождающая каждую сцену, содержание спектакля, впрочем, судя по нередким всхлипываниям в зале, постановка имела успех и у столичной знати. В конце многие леди закрывали лица платками, пытаясь вытереть слезы. Последний аккорд, тишина — и зал взорвался аплодисментами. Актеры вышли на поклон, цветы полетели на сцену, зал неистовствовал.

— Тебе понравилось? — Тетя выглядела странно, чуть покрасневшие глаза, грустная улыбка.

«Она, наверняка, вспомнила свою историю и расстроилась». Мне тоже было грустно. Я весь спектакль вспоминала маму, и мне казалось, что эта история про нее.

— Да, ваша светлость, очень. Замечательная музыка, потрясающая игра актеров, история только печальная.

Тетя кивнула, соглашаясь. Мы направлялись к выходу и приостановились, пропуская вперед компанию молодых леди с сопровождающими, когда леди Даяна громким шепотом обратилась к тете:

— Элиза, смотри, лорд Мэнсей с женой и дочерью, сын пошел на поправку и его величество настоял на том, чтобы граф посетил королевский бал. Какой-то у него несчастный вид, не находишь?

Я с жадностью, безуспешно пытаясь не показать своей заинтересованности, впилась взглядом в высокого, очень красивого, с бледным замкнутым лицом лорда. Одетый в темно-синий, вышитый золотистой ниткой камзол, белоснежная кружевная рубашка сливалась с цветом его лица, такие же золотистые волосы и синие глаза, как у меня. Мы с ним были похожи, как две капли воды. Рядом, с раздраженным выражением на лице, стояла стройная темноволосая женщина. Серые, невыразительные глаза, недовольно скривившиеся губы — похоже, я вижу жену своего отца леди Камиллу. Молодая леди, стоявшая около них, внешностью пошла в мать, такие же темные волосы, большие серые глаза, надменный вид и выражение скуки на лице. Они о чем-то вполголоса спорили.

— Подойдем поздороваться? — баронессе очень хотелось услышать, о чем они разговаривают.

— Нет, Даяна, у меня нет настроения, мы с Лией поедем домой, встретимся на балу.

Мы раскланялись и поспешили к выходу. Уже сидя в карете, тетя кинула на меня вопросительный взгляд, но я, спрятав глаза, попыталась уйти от ее молчаливого вопроса:

— Тетя Элиза, а кто построил театр, почему его называют Королевским?

— О, детка, это давняя история. Прадед нынешнего монарха очень любил, переодевшись обычным дворянином, вместе со своими друзьями гулять по городу. Однажды они заехали на самую окраину и там увидели, как прямо на улице играли спектакль странствующие актеры из глубокой провинции. Среди них была молодая девушка, говорят, она была так красива, что король потерял покой, увидев ее. Он влюбился, много раз приезжал смотреть на ее игру, дарил цветы и украшения и, в конце концов, предложил ей стать его официальной любовницей.

Девушка отказалась, она не хотела жить в золотой клетке, во дворце, ей не нужны были положение и статус, она хотела играть на сцене. Тогда король приказал построить для своей любимой театр. Строили его гномы, были созваны самые именитые художники, скульпторы, на работу туда пригласили самых известных музыкантов и самых успешных актеров, главной актрисой театра стала возлюбленная короля. Он любил ее до самой своей смерти. А она выходила на сцену каждый день, пока он был жив, а после его смерти закрылась в своем доме и больше ее никто, кроме слуг, не видел. А театр назвали Королевским.

Остаток пути мы ехали молча. Думать о семье отца мне не хотелось. Я не радовалась, что его семейная жизнь явно не приносила ему счастья, но и сочувствовать ему не могла.

На праздники город словно сошел с ума, днем на улицах играла музыка, дома были украшены венками из золотистых и багряных листьев, на заборах и решетках висели разноцветные фонарики. Вечерами небо расцвечивалось брызгами фейерверков, на улицах гуляли и плясали все, от мала до велика. Горы пирогов и жареного мяса на главной площади, костры, где в огромных котлах подогревали вино со специями, открытые прилавки с пирожными и сладостями, и везде огромные толпы народу. Тетя съездила на бал, ничего особенного там не происходило. Просперу тоже ничего не удалось узнать от своих друзей, оставалось ждать письма от Мари, и перед нашим отъездом я намеревалась-таки посетить Гастена.

Наступил последний день праздника, с утра все шли в храм и возносили благодарность Богам, затем возвращались домой готовиться к карнавалу. По традиции все, кто участвовал в карнавале, должны были быть либо в масках, либо в карнавальных костюмах, но лицо должно было быть закрытым. Это был единственный день в году, когда аристократы выходили на улицы и веселились вместе с простыми людьми — не было лордов и леди, крестьян и купцов, все были равны.

Тетя подготовила нам костюмы, мне — гномочки. Коротенькая расклешенная юбочка в веселую клетку, расшитая цветными узорами рубашка с пышными рукавами, длинный жилет, полосатые длинные чулки и смешные ботиночки. Волосы Санни заплела в косички и перевязала лентами. Герцогиня надела наряд лесной разбойницы — широкие штаны, заправленные в сапоги, нож на пояс, мужская рубаха с обрезанными рукавами, широкий плащ с капюшоном, волосы забрала в узел и повязала сверху темной лентой. Она страшно веселилась, глядя на себя в зеркало. Проспер тоже обрядился разбойником, под стать тете, и вместе они представляли замечательную парочку. Надели маски и отправились на праздник.

Уже на подходе к площади, где проходили гулянья, стала слышна громкая музыка. Толпы народа двигались в ту же сторону, вокруг царило веселье, раздавались громкие крики, мужчины пытались флиртовать с незнакомками, молодые девицы в масках строили глазки проходящим мимо парням. То и дело в разных местах слышался смех.

Горели костры, всем бесплатно наливали горячее вино со специями, на лотках лежали горы пирогов, в стороне жарили быка. Всем жаждущим попробовать, щедро отрезали огромные куски сочащегося соком мяса.

Ловко двигаясь среди толпы, Проспер принес нам по пирогу и кружке вина, тетя, весело смеясь, что-то рассказывала ему, а я оглядывалась по сторонам. Определить, кто из толпы был лордом, а кто простым селянином из соседних деревень, в самом деле, было невозможно. Вокруг скакали и веселились демоны, смешные оборотни с привязанными сзади хвостами, маги в мантиях и с приклеенными бородами, гномы, драконы, какие-то чудовища, про которых я ничего не знала, вся эта толпа переговаривалась, шутила и смеялась.

Вновь заиграла музыка и Проспер, подхватив тетю под руку, повел ее танцевать, а через пару минут и меня утащила в хоровод пробегающая мимо цепочка. Я смеялась и кружилась в танцах, прерываясь только изредка, чтобы найти глазами своих спутников или выпить еще чуточку вина. Уже не в первый раз меня вытаскивал в круг на танец симпатичный молодой человек, который пытался развлечь рассказами об охоте, на которую он ходил вместе с братьями и отцом, показывая в лицах, как они сначала заблудились, а потом забрели в болото, откуда их вытаскивали соседские мужики. Я до слез хохотала над их приключениями. И когда от смеха уже не могла больше двигаться, отошла чуть в сторону, отдышалась и подняла глаза…

Передо мной стоял Рас.