Полукровка

Глава 12

Всю дорогу мы молчали, лорд явно был зол на меня за то, что ему вместо того, чтобы заниматься заговором, пришлось по приказу его величества везти меня далеко за город. А я… мне говорить не хотелось совсем. Думала, как сейчас вернусь в поместье, что мне сказать слугам, которые наверняка места себе не находят — не знают куда пропала и что им делать. Наверняка уже сообщили управляющему и стражникам, что меня надо искать.

Когда подъехали к воротам, лорд холодным голосом, но учтиво спросил, нужна ли мне еще его помощь, не надо ли ему меня проводить до крыльца? На мой вежливый отказ склонил голову в поклоне, развернул коня и уехал. Стоило мне показаться на подъездной дорожке, как на крыльцо выбежали слуги, а навстречу мне уже бежала, с перекошенным от волнения лицом, Миран.

— Леди! С вами все в порядке? Леди Лия? Вас не было четыре дня, мы не знали, что думать! — он захлебывался криком.

— Все хорошо, я просто заблудилась, плутала по лесу, вот вышла вчера в пригород столицы… какой-то лорд помог мне, доставил домой, — я не могла рассказать им правду.

Вряд ли мне поверили, но удостоверившись, что со мной и правда все в порядке, Миран поехал сообщить управляющему, что пропажа нашлась сама. Марта, вытирая слезы, пыталась накормить меня, Санни кинулась готовить мне ванну. Вскоре, слава Богам, переполох утих и все занялись своими делами.

До приезда тети я за ограду поместья и шагу не сделала, сидела в лаборатории, занималась, гуляла по парку, тренировалась и со страхом ждала новостей из столицы. Через две с небольшим недели приехала герцогиня. Они с Проспером успели заскочить в два других поместья, просмотреть бумаги, встретиться с управляющими и были очень довольны. Во время ужина тетя рассказывала о тяжбе со своим соседом, который под надуманным предлогом собирался оттяпать у нее серебряный рудник, но, увидев, что с тетей приехал Проспер, отказался от своих претензий. Как только мы поужинали, я, умирая от смущения, попросила тетю и Проспера выслушать меня. Мы прошли в кабинет.

Они оба выжидающе смотрели на меня, а я, опустив глаза, вздохнула и рассказала им все, что произошло со мной со дня их отъезда. Все время, пока говорила, в кабинете стояла мертвая тишина, и мне стало страшно, что вот сейчас герцогиня откажется от меня, ей надоест, что я все время создаю какие-то проблемы, и она попросит меня покинуть поместье. Голос задрожал, я стала запинаться и договаривала уже шепотом. Произнесла последние слова и, собравшись с духом, посмотрела на тетю, готовая ко всему. Ее светлость сидела на диване передо мной и молча плакала, слезы текли по ее лицу, губы кривились, а в ее глазах я увидела страх и жалость.

И тут у меня что-то как будто лопнуло в груди, кинулась перед ней, обхватила ее колени и зарыдала, кажется, я умоляла меня простить, просила не отказываться от меня, что никогда больше…

Тетя прервала мои излияния, крепко прижав к себе, и принялась успокаивать:

— Что ты, что ты, девочка моя. Никто от тебя никогда не откажется, ты наша, родная, я люблю тебя. Что ты, Лия, я просто испугалась за тебя, тебе столько уже пришлось пережить, а теперь и это… — она запнулась на полуслове и мы рыдали уже вместе.

Проспер сначала стоял молча в стороне, потом пытался напоить нас водой, а когда не удалось, охватил нас руками, и, прижав к себе, прикрикнул:

— А ну, хватит лить слезы! — от неожиданности мы обе замолчали и уставились на него, — успокоились, быстро! Ничего смертельного не случилось, все обошлось!

Видя, что мы перестали лить слезы, уже спокойнее начал объяснять:

— Король все равно рано или поздно узнал бы о Лие, это неизбежно, зато теперь, когда он сам ее видел, когда она спасла ему и его детям жизнь, он не причинит ей вреда, и не будет слушать наветов от завистников. Да и господин королевский маг теперь за ней присмотрит. Это многого стоит. Я уверен, что все уже обошлось, заговор практически раскрыт, надо просто дождаться новостей из столицы.

Но вместо новостей приехал курьер от короля. Его величество требовал Проспера Рисото к себе. Хотя Проспер, уезжая, и пытался успокоить нас, а особенно тетю Элизу, на которой не было лица, что это все ерунда, мало ли какие показания его величеству требуются от него, у него это плохо получилось.

Весь день тетя металась по дому не находя себе места — то застывала у окна, выходящего на подъездную дорогу, то прогуливалась по парку возле ворот. К вечеру в доме все были в таком напряжении, что слуги старались на цыпочках прошмыгнуть вниз, а я молчаливой тенью бродила за хозяйкой дома. Меня грызало чувство вины — это все из-за меня. Наконец доведенная до отчаяния герцогиня распорядилась седлать лошадей, чтобы немедленно ехать в столицу:

— Я обращусь к королю и если он опять посадил его… Я его вытащу!

Я решительно встала перед ней:

— Я еду с вами, ваша светлость. Это моя вина… Я пойду к королю, он… он предо мной в долгу, он сам так сказал.

Вдруг в комнату влетел Миран:

— Приехал! Лорд Проспер приехал!

Тетя сорвалась с места. В холле первого этажа, снимая плащ, стоял чем-то очень довольный Проспер. На стук каблуков оглянулся, просиял улыбкой, подхватил тетю на руки, закружил ее:

— Мне вернули титул! Элиза, родная моя! Я больше не в опале!

Поставил ее на ноги, вытащил из кармана коробочку с кольцом и… неожиданно встал на одно колено:

— Леди Элиза, герцогиня Арамская, я — лорд Проспер, граф Рисото, прошу вас оказать мне честь и стать моей женой. Примите ли вы мою руку и сердце, Элиза?

Все вокруг затаили дыхание. Тетя растерянно посмотрела на коленопреклоненного Проспера, растерянная улыбка коснулась ее губ, а потом она обняла его за шею:

— Да! Я стану вашей женой, граф. С радостью!

Проспер целовал смущенную тетю, Миран умчался за вином и бокалами, Марта и девочки вытирали слезы умиления, а я радовалась за них, очень. Они стали для меня такими же родными и любимыми людьми, как и сестра. Свадьбу решили назначить на весну, а пока объявить о помолвке официально.

Вечером, когда в доме отбушевал праздник по случаю помолвки тети и Проспера, мы сидели в гостиной возле камина и граф Рисото рассказывал в подробностях о встрече с его величеством.

— Он принес свои извинения за то, что поверили Фэрану, когда тот оболгал меня. Его взяли, как я понимаю, в тот же день, когда Лия разговаривала с королем. Взяли и заговорщиков, они не смогли пройти защиту и завязли в ней, даже маги-предатели не смогли помочь. Несколько человек, я слышал, погибло, но в основном все закончилось быстро и без больших потерь. На допросе Фэран и признался, что тогда просто хотел уничтожить меня и получить мои земли. Мне вернули все, и в качестве компенсации я получил земли и поместья Фэрана. Нужно будет заглянуть туда, поговаривали, что он обобрал своих людей, как липку, так что придется, наверное, помогать.

— Нас всех, — на этих словах он лукаво подмигнул мне, — ждут на королевском балу, на Золотой праздник осени. И, Элиза, его величество передавал приглашение лично тебе, он хотел обсудить с тобой дальнейшую судьбу Лии, как я понял — школу, ее обучение, твое прошение о признании ее графиней Тейванской. Нашу свадьбу он уже разрешил — когда я сразу же сказал, что намереваюсь сделать тебе предложение, его величество меня поддержал и велел передать, что он рад за нас.

У меня от новостей шла кругом голова. Все закончилось хорошо, но на душе поселилась грусть. Тетя теперь почти замужняя дама, у которой множество хлопот, Проспер занят подготовкой к свадьбе, делами в своих поместьях, а на нем еще и поместья Фэрана — разоренные, нищие, частично выгоревшие деревни и брошенные дома — вот что увидел граф Рисото, приехав туда с проверкой. Я много времени проводила теперь одна, потому что все были заняты, и мне было очень грустно, хотя я и ругала себя за это. Не маленькая же уже девочка, но меня так разбаловали своим вниманием и заботой, сначала Мари, а потом и герцогиня с Проспером, что теперь мне ужасно их не хватало.

Так бы я, наверно, и прогрустила все оставшееся до осени время, однако тетя, видимо, углядев мое настроение, решительно забрала меня с собой. Мы переехали в столичный особняк. Она попросила меня помочь ей с делами, и понеслось: магазины, модные лавки, портнихи, визиты, новые знакомства. В один из вечеров тетя была очень задумчива, я забеспокоилась и поинтересовалась, что случилось. Оказывается, герцогиню пригласил к себе граф Ланарский:

— Это древний род, сильные маги, и граф очень не любил моего отца, можно сказать, что между ними была вражда, только скрытая. Не знаю, что было первопричиной, но граф пару раз пытался очень сильно подставить папу, даже пришлось вмешаться его величеству, и только после этого граф утихомирился. Я с ним никогда не общалась, а со смерти родителей даже ничего про него не слышала. Вроде он сидел в своем дальнем поместье. Странно, с чего вдруг он вернулся сейчас в столицу и зачем ему меня приглашать к себе.

— Может не стоит ехать? Тем более, Проспер вернется только на следующей неделе.

— Не знаю, детка, что-то мне не по себе, но я поеду, нужно понять, зачем врагу моей семьи понадобилась встреча со мной.

На следующий вечер тетя отправилась к графу, с ней поехал Миран, а я отпросилась сходить к Гастену, нужно было отправить для Гора очередную посылку с настойками. У Гастена я немного задержалась, оказывается, он не так давно сам съездил к Гору, и теперь делился со мной новостями. У них, слава Богам, все было хорошо, вожаков и их воинов, которые нарушили закон, выслали по решению Совета в Скалистые Горы, их земли отдали моему отчиму, и теперь там потихоньку налаживалась спокойная жизнь.

Задумавшись, шла не глядя, куда иду и с удивлением вдруг обнаружила, что забрела в бедные районы города. Исчезли чистенькие уютные домики, засаженные цветами дворы, вокруг горбатились страшные, собранные из чего попало бараки, улица была залита грязью и помоями, прохожие исчезли, только откуда-то издалека слышалась громкая ругань. «Куда меня занесло? Нужно срочно убираться отсюда, темнеет, да и опасно, мало ли кто тут бродит» — с этими мыслями повернула назад, пытаясь определить обратный маршрут. Плутала долго, пока в очередной раз, повернув за угол, не услышала голоса. Тихо подкралась, решая, стоит ли обратиться за помощью.

Разговаривали двое:

— И что? Идем на место, где договаривались?

— Позже. Посидим тут, станет темно, тогда пойдем, а то не ровен час увидит кто, потом проболтается, а оно нам надо? Кипиш поднимется, когда эту искать начнут… Сдадим, получим деньги, как договаривались и к Дику, в его таверну. Дик наш человек, я ему шепну, что нам сховаться нужно, спрячет, а там уйдем куда-нить на границу. Денег хватит.

— А вдруг она сейчас очухается, орать начнет? Может дать ей по голове еще раз… ну, на всякий случай?

— Ты чё, Казим, ополоумел? Убьем ненароком — нам денег не дадут, да еще и прирежут, ты морду этого заказчика видел? Лощеный гад, через плащ камзолишка с каменьями проглядывался, от его взгляда у меня мурахи по спине прошлись. А слыхал, чё они со вторым обсуждали? Мол, подставить надо оборотней, с королем поссорить… Слухай, Казим, я чё думаю, а не для этого нам эту гномку-то заказали? Чёто мне не нравится, как бы нам не влипнуть, живыми же не уйдем!

— Заткнись, и так погано. Поздно, они нас видели, да и денег мы уже часть взяли. Отдадим сейчас девку и свалим, главное остальные деньги получить. Отсидимся, чай не в первой.

Тут в вечерней тишине раздался тихий плач ребенка, кто-то скулил и плакал тоненько, как маленький зверек.

— Дохлый демон! Очухалась… а ну заткнись, а то шею сверну! — Раздался глуховатый звук удара, ребенок взвизгнул и затих.

Я сжала кулаки, эти уроды похитили маленького ребенка и это как-то связано с оборотнями и, кажется, с высшей аристократией. Похоже, заговор был более обширным, чем казалось вначале.

Надо спасть девочку, только как? Ударить по ним заклинанием, как же еще? И нужно прямо сейчас, пока они не отправились на место встречи, с ними со всеми я не справлюсь.

Сплела заклинание, подползла на четвереньках поближе, всмотрелась — оба мужика стояли ко мне спиной и возились с каким-то мешком. Вскочила, один их них обернулся на шум и успел среагировать. Уроки Проспера не прошли даром — увернулась от летящего в лицо кулака, кинула на обоих заклинание обездвиживания, натянула капюшон плаща на самый нос, проскочив между ними, схватила в охапку мешок и кинулась прочь. Надо было бы еще и заклинание потери памяти наложить, но я, боясь не справиться, вложила почти все силы в обездвиживание, и они теперь простоят там всю ночь.

Бежала долго, остановилась, когда уже сил не осталось. В боку колет, вдохнуть не могу. Огляделась, никого не видно и вроде вокруг почище стало, опустила мешок на землю и принялась его развязывать. В сумраке можно было разглядеть сидящую в мешке гномочку лет пяти, ее замурзанная мордашка со слезами на глазах, смотрела на меня. Девочка молчала от пережитого шока и я, вытерев ей личико, как могла мягко принялась ее успокаивать:

— Все хорошо, маленькая, тебя больше никто не обидит. Я тебя отведу домой, ты знаешь, где ты живешь?

Ребенок молча покачал головой, слезы опять потекли по лицу:

— Не… мы вчера только приехали… с папой. Он… посольство, а они схватили, я только котенка хотела посмотреть, — малышка всхлипнула и расплакалась. Поглаживая гномочку по спине, я напряженно думала: «Нужно срочно уносить отсюда ноги, вдруг их начнут искать, эти… заказчики, придется идти домой, там тетя поможет найти родителей девочки».

Как мы выбирались из этих трущоб, толком даже не запомнила, объяснив девочке, что нужно тихо-тихо, но быстро уходить, иначе нас могут поймать. Побрели по улицам, при малейшем шорохе прячась в тень или падая на землю. Так что когда мы все-таки добрались до дома, была уже ночь, тетя уже давно приехала и первая выскочила на крыльцо, встречая нас.

— Что случилось? Миран тебя уже давно пошел искать!

— Тетя Элиза, тут у меня… ребенок. Ее схватили какие-то уроды, засунули в мешок. Я их обездвижила и мы убежали… нужно найти ее родителей.

Тетя присмотрелась, разглядев нас, ахнула и, кликнув Марту и Лу, приказала немедленно заняться вымотанной малышкой. Посмотрев на мой изгвазданный вид, повела меня за руку в мою комнату. Я начала рассказывать все заново еще лежа в ванне, одеваясь и расчесываясь с ее помощью, пыталась вспомнить и передать все детали подслушанного мной разговора. Потом поела, тетя в это время сидела молча, что-то обдумывая.

— Завтра найдем ее родителей. Я пошлю Мирана в посольство к гномам, передаст письмо от меня, тихо, чтобы не было шума. А там посмотрим, думаю, что это не проблема. А вот твой рассказ — это серьезно. Приглашу завтра ректора школы к нам, расскажешь все ему — пусть передаст все Совету.

— Еще этот граф! — В сердцах воскликнула тетя. — Весь вечер был такой любезный, предупредительный, намекал, что заинтересован в сотрудничестве со мной, мол, мог бы помочь в разработке рудников на моих землях, даже не погнушался предложить выйти за него замуж, типа, он готов жениться.

Тетю передернуло.

— Посмел сказать, что собирается поговорить с королем, если я буду упрямиться. А когда я сказала, что уже помолвлена и его величество одобрил этот брак, его перекосило и весь оставшийся вечер все выпытывал, за кого это я собралась замуж. Отвратительная сволочь. Расстались мы крайне недовольные друг другом, теперь предполагаю, что он начнет мстить, по мелочи, но обязательно.

— Нужно обязательно рассказать все Просперу.

— Нет! Лия, обещай, что ты будешь молчать. Проспер вспылит и обязательно кинется разбираться, а этот… он может вызвать Проспера на дуэль, а сил в нем много, если что-то случится с Проспером… я не переживу этого, детка.

— Но, тетя, он должен знать, а вдруг граф что-то подстроит?

— Лия, я расскажу ему, обязательно, но только когда вернемся в поместье. Да и вообще, что-то мне совсем уже разонравилось тут. Приедет Проспер и мы уезжаем домой, хватит с меня этой столицы.

На следующий день Миран понес письма в посольство гномов и лорду Гайнеру. А вечером у нас были гости.

Еще до обеда примчался отец нашей Оллии, так звали спасенную малышку — суровый, с острым умным взглядом из-под насупленных бровей, кряжистый, как и все гномы, господин Фолин. Сначала он то журил, то обнимал непутевое дитя, но когда тетя попросила меня рассказать о том, как я нашла и спасла девочку, гном встревожился, помолчал, а потом, видимо решившись, стал рассказывать:

— Я советник короля гномов Далина, приехал в составе посольства к его величеству Тамилу. Мы должны на днях подписать договор о дальнейшем сотрудничестве с королевством и оборотнями, о создании общих отрядов магов. О разрешении гномам и оборотням селиться в королевстве Анадара, о выделении магов для практики в городах гномов. И многое другое. Понятно, что если бы с моей дочерью случилось беда… договор подписан бы не был, однозначно.

Гном помолчал:

— Мне необходимо связаться с Советом магов и его величеством.

— Уважаемый лер Фолин, сегодня вечером по моему приглашению к нам приедет ректор школы лорд Гайнер, Лия должна рассказать ему эту историю. Может, вы окажете нам честь и отужинаете с нами? — тетя была очень взволнована.

— Леди Элиза, почту за честь. Я с удовольствием познакомлюсь с лордом Гайнером, потом попрошу аудиенции у его величества.

Он повернулся ко мне:

— Леди Лия, вы спасли моей дочери жизнь, я и моя семья в долгу перед вами. Я верну вам этот долг при первой же возможности, а пока мой дом открыт для вас всегда и прошу принять вот это.

Он снял с руки тонкий серебряный браслет с непонятными узорами в виде каких-то знаков.

— Любой гном, увидев это, выполнит любую вашу просьбу.

А я с тоской подумала, что мне совершенно не нравится ситуация, когда должники множатся как кролики. Я так хотела остаться незаметной и, закончив школу, жить с Марион обычной жизнью обыкновенного мага.

На этом сюрпризы не закончились. Весь день я развлекала маленькую Оллию. Малышка оказалась ласковым, отзывчивым, забавным ребенком и мы отлично провели время. Сначала резвились в саду, я создавала иллюзии (заняться практикой всегда полезно), превращая цветы в бабочек, а стакан в маленького гномика. Устав, мы уселись на скамейку и я читала Оллии легенды нашего мира.

А вечером вместе с ректором к нам пожаловал королевский маг. Пришлось мне повторять свой рассказ при большом количестве зрителей. Маги внимательно выслушали меня, заставили вспомнить все, вплоть до интонаций этих разбойников и, переглянувшись, удалились вместе с гномом в кабинет герцогини, предварительно извинившись передо мной и тетей. В результате они все в изысканных выражениях отказались от ужина, еще сто раз извинились и отбыли во дворец. Эти сведения, как сказал королевский маг, оказались слишком важными. Оллию отец отправил с приехавшими за ней гномами в посольство, а мы с тетей переглянулись и отправились ужинать в мою комнату, слишком все это вымотало нас обоих.

Кстати, ректор мне понравился — высокий, отлично сложенный, красивый мужчина, темные волосы забраны в хвост, седая прядь в волосах совершенно его не портила, серые глаза улыбались, точеный профиль, высокие скулы, четко очерченные твердые губы, в него можно было влюбиться, не задумываясь, если бы не одно «но»… Мое сердце осталось при знакомстве совершенно спокойным. Похоже, влюбленность в ректора мне не грозила, что радовало. И так слишком много проблем. Да и лорд Рейвол сразу же шепнул мне, что ректор моей тайны не знает и пока знать ее ему не стоит. С чем я была совершенно согласна.

Через неделю приехал Проспер, мы спешно собрались и вернулись в поместье, где тетя, наконец, рассказала ему про графа Ланарского и его замыслы по отношению к ней и ее рудникам. Сказать, что Проспер рвал и метал, это ничего не сказать, но тетя убедила его пока оставить все как есть, не давая графу предлога вызвать Проспера на дуэль. На что граф Рисото пообещал при встрече пришибить этого самовлюбленного мерзавца, несмотря на уговоры тети, но постепенно успокоился, и тетя вздохнула свободно. По секрету она рассказала мне, что граф Ланарский покинул столицу и уехал в свое дальнее поместье сразу же после их неудачной встречи:

— Надеюсь, он там и останется, — женщина не была похожа на себя, настолько она злилась.

Лето прошло тихо и спокойно, пришло письмо от Мари, в нем она обещала приехать на пару дней в конце лета, и я была счастлива, очень соскучилась. Приближалась осень и я готовилась к Школе, со дня на день мы ждали приезда Марион.

Утром я проснулась от того, что кто-то, стянув одеяло, зграбастал меня в свои объятия и заорал в ухо:

— Ли!

Не открывая глаз, вдохнула такой родной запах трав и нашего леса.

«Марион!»

Только Мари могла так пахнуть. Обхватила руками, прильнула к ней и замерла, сестричка что- то ласково шептала мне на ухо, крепко прижимая меня к себе.

Наконец, разжав объятия, начали жадно рассматривать друг друга. Мари еще чуточку повзрослела, глаза, раньше сверкающие бесшабашным весельем, стали серьезными, между бровей пролегла маленькая складочка. Это ее не портило, только придавало ее красоте более утонченный, отстраненный вид. Марион в свою очередь тискала меня и всматривалась в мое лицо:

— Ли, сестренка моя, выросла, серьезная такая! — Мари снова прижала меня к себе. — Как же я скучала, как волновалась, чувствуя все это время твои эмоции!

Рядом с кроватью стояла герцогиня, счастливая улыбка на слегка дрожащих губах, светящиеся от радости глаза:

— Девочки мои, — тетя всхлипнула и обняла нас обоих. — Все, заканчиваем плакать. Марион, поднимай Лию, я пойду, распоряжусь насчет завтрака.

За столом Марион, посмеиваясь, рассказывала нам какие-то смешные или курьезные случаи из своей лекарской практики, сетовала на то, что совсем отстала от моды, жаловалась, что очень хочет в театр, горячо порадовалась за тетю и Проспера и пообещала, что на свадьбу приедет обязательно. А после завтрака, когда мы вчетвером ушли на мою тренировочную поляну, Мари уже серьезно делилась остальными новостями.

— Когда ты ушла, оборотни одно время следили за мной, но потом, видимо поняв, что тебя у меня нет, следить бросили. Совет принял решение тебя найти и несколько отрядов уехали к границе, поехало большое представительство в столицу королевства, скорее всего тебя будут искать даже в школе. Они не отступятся. А на меня в это время навалилось огромное количество больных, такое ощущение, что земли оборотней прокляли. Лесорубы и охотники со сломанными руками и ногами, больные дети, причем и дети оборотней, в таком количестве, что я разрывалась, бегая из деревни в деревню, падеж скота… Времени и сил не было даже передохнуть. Потом все как-то затихло. Хард передал Расу знаки вожака стаи, они после того страшного дня ужасно поругались. Расмор даже собирался уходить из стаи. Говорят, Хард ходил к нему извиняться. Они долго о чем-то разговаривали, вначале Рас так орал, что оборотни испугались, что они подерутся и поубивают друг друга. Потом, наверное, о чем-то договорились, но отношения между ними испорчены.

Мари с жалостью посмотрела на меня.

— Ли, твой отчим уехал с твоими сестрами и братом в столицу, он теперь член Совета, но твоя мама, — она замялась, — она осталась в вашем доме, она отказалась ехать с ним и больше не хочет его видеть. Она не простила ему того, что он с тобой сделал. Я не говорила ей, что ты жива, ты просила, хотя, когда я ее вижу, мне ее ужасно жаль… она словно мертвая.

У меня от этих слов сжалось сердце, мамочка… Сколько горя принес ей мой отец, вот теперь и я, но говорить ей нельзя, я не могу так подставлять Мари, да и… Если только мама хоть чуть покажет, что она что-то знает про меня, они с нее не слезут, пока все не вытряхнут. А, значит, под ударом окажется Марион, да и я сама.

Еще Марион рассказала, что вожаков тех областей, где люди подвергались преследованиям, взяли воины Совета. Была бойня, потом их судили и оставшихся выслали в Скалистые горы, предварительно с помощью королевских магов полностью стерев им память. Болтают, что этих оборотней кто-то уговорил, пообещав им власть над Союзом оборотней.

— Мари, а кто тебе все это рассказывал, ты же не особо общалась с оборотнями?

Марион слегка покраснела:

— Хок приходит. Я ему уже сто раз сказала не ходи, бесполезно, но он упрямый, говорит, что понял, что замуж за него не пойду, так хоть другом станет. Он и рассказывает. Расмора в деревне почти не видно, ездит где-то.

— Ага… в столицу. Видела я его там, на карнавале.

У сестры загорелись глаза:

— Да ты что!? И как? А ты?

Тетя хихикнула и предложила графу Рисото вернуться в дом:

— Эри, милый, пусть девочки сами теперь поболтают, похоже, у них есть что друг другу рассказать… личное.

Мы проговорили с сестрой весь день и почти всю ночь, я рассказывала все свои приключения, не забыла и про недовольство короля тем, что она сидит в такой глуши у оборотней, и то, что он, кажется, знает, кто был причиной ее бегства.

— Мари, все знают, а я нет. Как его звали, твоего любимого?

Мари надулась.

— И вовсе не любимого! Ну-у… бывшего любимого. Ладно, не смотри на меня так, да я была влюблена, сильно, и переживала, и сейчас о нем иногда вспоминаю, но боли уже нет и, кажется, у меня все перегорело. Это лорд Эдвин Крайн. Да-да, тот самый, королевский дознаватель, которого ты шмякнула об стенку, — увидев мое оторопевшее выражение лица, Мари засмеялась.

— Ой! Не мог! — Хохотала она уже в голос, — как представлю, как ты его…

Я воскресила в памяти выражение лица Эдвина и тоже начала хохотать.

Когда мы, наконец, отсмеялись, Марион, вытирая, выступившие от смеха слезы, призналась:

— Я теперь не смогу на него смотреть влюбленно и серьезно, как бы в лицо не рассмеяться!

Про заговор Марион слушала, открыв рот, поежилась и решительно сказала:

— Какая сволочь, Я помню этого Фэрана. Он все пытался уговорить тетю выдать меня за него замуж. И, Ли, пока ты не выучишься, пока не станешь независимой, никаких больше заговоров, приключений и прочего. Ты и так уже сколько раз была на грани. Хватит, Ли, включи голову.

Обсудили мы и поведение Раса на карнавале, на мое плохо скрываемое огорчение, что он меня не узнал, сестра только молча приподняла бровь и промолчала. Вспомнили и мое лечение пустынной лихорадки и Гора. Я поделилась своими сомнениями: будет ли он молчать? Мари была уверена, что будет. Лично она с ним знакома не была. Он гораздо старше, но про тот случай, когда на практике выпускник перегорел и потерял свой Дар, знала:

— Он хороший человек, сильный, не сломался тогда, хотя потеря Дара для мага, который уже осознал свою силу — самое страшное. Он потерял семью и не озлобился, а стал помогать людям. Нет, Ли, он не предаст.

Как же было хорошо, когда сестра была рядом, мы рассказывали о всех своих чувствах, щедро делились своими страхами, мыслями, предположениями, догадками и разочарованиями. Со мной был человек, которому я могла рассказать все на свете. Рассказала ей и про то, что видела своего отца и его семью, и про то, что король, видимо, хорошо знает моего отца и о том, что меня беспокоит реакция его величества.

— Не хочу тебя пугать, но… — Мари как-то очень внимательно всматривалась в мое лицо, — его величество, кажется, решил, что он сильно ошибся, когда заставил твоего отца женится на леди Камилле. А теперь еще ты, практически легенда с непонятными возможностями и неизвестной пока задачей, поставленной тебе Богами. Он… он будет пытаться, я думаю, познакомить тебя с отцом… Возможно, предложит графу признать тебя дочерью.

— Нет, только не это, Марион, я его видела. Да, он не производит впечатления особо счастливого человека, но меня это не касается. У него есть свои дети, а я… я дочь Харда, пусть и приемная. Я твоя сестра — мне хватит. Я не хочу общаться ни с ним, ни тем более с его семьей.

— Ладно, ладно, не кипятись, возможно, это только мои мысли, а король не будет вмешиваться. Пойдем, покажешь мне свою лабораторию.

Два дня пролетели, словно пара минут и вот настал момент прощания. Я рыдала так, как никогда в жизни, умом понимала, что через полгода снова увижу любимую сестренку, она приедет на свадьбу тети и графа, что у меня впереди школа, учеба, новые знакомства, абсолютно новая жизнь, что через несколько лет мы вообще будем вместе, но сердце рвалось на части. Я поняла, насколько мне ее все это время не хватало. Вытирая слезы, Мари целовала меня и шептала, что очень любит, что обязательно приедет, что все это ненадолго и не успеешь соскучиться, как мы снова увидимся.

Тетя, стоя в объятиях Проспера, тоже хлюпала носом, граф хмурился. Но все заканчивается, и Марион, в последний раз обняв меня, чмокнула в нос, обняла и поцеловала тетю, прижалась на миг к Просперу, попросила хранить нас и, взлетев на коня, выехала за ворота.

Весь день я тоскливо перебирала пробирки в лаборатории, все валилось из рук, и даже приход графа меня не растормошил.

— Лия, собирайся, мы с Элизой решили, что тебе нужно развеяться, возвращаемся в город. Нужно приготовить тебе комнаты в особняке, на выходные будешь уходить домой — тебе же нужно оборачиваться, а в саду дома ты сможешь это делать, да и сюда приезжать будешь часто. Мы на выходные тоже постараемся часто бывать в городе.

Граф помолчал немного и продолжил:

— Не грусти, тебе тяжело досталось нынешнее твое положение, впереди еще немало трудностей. В школе тебе будет нелегко, Элиза была против, чтобы я это говорил, не хотела тебя пугать, но я не согласен — ты должна знать, что тебя ожидает. Там ты будешь учиться под именем Легар, ты просто воспитанница герцогини, а отпрыски знатных фамилий не очень-то вежливы с студентами из простых. Можно ожидать пакостей и пренебрежения, высокомерия и даже оскорблений. Держись, девочка, я знаю, что ты справишься, мы все это знаем и уверены в тебе. Помни — мы всегда на твоей стороне.

Настроение, с каким я поехала в город, было не ахти, хотя обо всем, что сказал мне Проспер, я и так знала или догадывалась. Но все равно было грустно и немного тревожно. Проспер шепнул мне, что наши занятия мы обязательно продолжим, он научит меня всему, что умеет сам, до самого последнего заклинания или приема на мечах и что в школе разрешены дуэли.

— Если выиграть пару дуэлей, — граф подмигнул мне, — то многие уже просто не будут нарываться. Так что вперед, рысенок, ты выиграешь, я уверен.

Комнаты, которые мне отвели в доме, были шикарные: кабинет для занятий, спальня с ванной комнатой, небольшой будуар для приема гостей. Соседнюю пустующую комнату тетя отдала мне под лабораторию, распорядившись оснастить ее всем необходимым. При мне на все время моей учебы оставалась Санни, управляющий Питка, Лу, тетя решила оставить еще и Минара.

— Должен в доме быть кто-то из мужчин, кто может защитить тебя.

— Но тетя, Минар все равно не владеет магией, да и он не воин.

Тетя задумалась, а Проспер решительно произнес:

— Я найду охранника в дом. Эли, не переживай, без помощи и охраны мы нашу девочку не оставим.

И вот наступил день, которого я ждала столько лет. В Школу на экзамены я отправилась одна, уговорив герцогиню не провожать и тем более не ждать меня под воротами школы. Тетя немного посопротивлялась, но с помощью Проспера удалось ее убедить.

Я шла по улице, на которой и расположена школа, видела ажурные большие ворота, за которыми меня ждет та жизнь, к которой меня так тянуло.

Подходя к воротам, почувствовала чей- то тяжелый взгляд, неотрывно следящий за мной, оглянулась и застыла. На противоположной стороне улицы стоял Рас, небрежно облокотившись на чей-то заборчик. Слегка растрепанный, с надменным холодным лицом, он внимательно наблюдал за мной. Увидев, что я смотрю на него, поклонился, я рефлекторно присела в приветственном реверансе, и его губы тронула чуть заметная улыбка.

Я вошла в ворота, и тут до меня дошло, что я наделала: «Я — воспитанница герцогини — видела его один раз на карнавале в маске, я не должна его узнать и не могла его приветствовать!»

Остолбенев от этой мысли, замерла, потом резко обернулась назад — Рас стоял все там же, только на его лице вдруг расцвела шальная улыбка.

— Ли, — беззвучно произносит одними губами, — все хорошо. Не бойся.

И… уходит, еще раз поклонившись. А я остаюсь стоять в полном ступоре, не зная, что теперь думать. Получается, он меня узнал еще тогда! Волна радости по всему телу. Он знает кто я! Волна ужаса.

Привел меня в чувство чей-то толчок, мимо с надменным видом проплыла… я застонала в голос. Мимо меня продефилировала дочь моего отца.

«Боги! Мать всех зверей, и этот день я ждала, как праздник!» — впору было развернуться и уйти обратно, к тете. «М-да, каких еще сюрпризов мне сегодня ожидать?» — угрюмо думала я, подходя к крыльцу школы.

Вокруг школы, темно-серого огромного здания с двумя башнями из такого же камня по обе стороны, оплетенного ярко-зеленым плющом по самую черепичную крышу, толпился народ. Отдельно стояли отпрыски представителей высшего света. Чуть в стороне общалась смешанная группа, знакомились, рассказывали что-то друг другу.

Недалеко расположилась небольшая группка наряженных девиц. Тщательно уложенные волосы, дорогие платья, кружева, драгоценности на руках и шее. Рядом с ними такая же компания разодетых парней с дорогим оружием в ножнах явно обсуждала остальных абитуриентов.

Дальше всех стеснительно жались простолюдины. Совсем в стороне, держа дистанцию ото всех, стояла пара молодых людей. Один из них, высокого роста, практически на голову выше, чем я — черные волосы до плеч, светло-голубые глаза на смуглом лице, казалось, светились как драгоценные камни, даже легкая небритость не портила его облика — оглядывал окружающих. Второй — золотисто-русые волосы стянуты сзади в хвост, острый подбородок, миндалевидные зеленые глаза, широкие плечи обтягивает дорогой камзол — задумчиво смотрел на окна школы.

Пока я, стараясь делать это незаметно, рассматривала окружающих, на крыльцо вышла пожилая магичка в темно-красной мантии, которая объявила, что абитуриенты по очереди должны пройти в зал, где у них проверят и оценят уровень дара. После чего те, кто прошел первый этап, будут сдавать экзамены письменно в соседнем зале. А через два дня будут вывешены списки поступивших в школу.

— Списать не получится, шпаргалки тоже не помогут, предупреждаю сразу. — Магичка выглядела суровой и строгой.

Народ подался поближе к крыльцу, самые шустрые из них уже толпились возле входной двери. А я решила спокойно переждать и продолжала таращиться на своих будущих однокурсников. И вдруг поймала взгляд зеленоглазого блондина. Он, увидев, что я тоже на него смотрю, подмигнул, и его лицо на пару секунд осветила приветливая улыбка.

Почувствовала, что краснею, отвела глаза и решительно пошла к крыльцу, народу там уже оставалось мало, и я прошла прямиком в зал. Каждые минут пятнадцать в кабинет заходил очередной жаждущий учиться и потом вылетал оттуда, либо опечаленный, некоторые девушки даже плакали, либо крайне довольный. Наконец подошла и моя очередь и, слегка волнуясь, я прошла в дверь кабинета, где заседала комиссия. Передо мной за столом, украшенным замысловатой резьбой, сидело шесть человек, четверо мужчин, из которых знала только ректора и… очередной сюрприз, королевского мага.

Перед ними на столе лежал артефакт — большая бронзовая пластина с выемкой для руки, по краю которой были вставлены небольшие прозрачные камни, штук пятнадцать.

Одна из женщин приветливо улыбнулась.

— Ваше имя, абитуриентка?

— Добрый день лорды, леди, мое имя Лия Легар.

— Прошу Вас, Лия, положите руку на пластину, мы должны измерить уровень вашего дара, если загорятся все камни — это очень сильный дар, уровень архимага.

Выдохнула, и храбро шагнула вперед. Нет, я знала, что уровень должен быть хотя бы средним, так что мне не грозило не поступить, но… все равно волновалась. Положила руку, пластина потеплела, потом что-то начало колоть руку и тут начали вспыхивать камни, один… два… три… Я затаила дыхание и не отрывала взгляда от пластины. Четыре, пять… семь… восемь… девять… Лица сидящих вытягивались, один только лорд Рейвол тихонько чему-то улыбался. Десять… Все. Подождав еще пару минут, посмотрела на комиссию, они о чем-то возбужденно переговаривались.

— Леди Легар, кто ваши родители? — ректор удивленно рассматривал десять сверкающих камней. — Я знаю, что вы воспитанница леди Элизы, герцогини Арамской, но родители…

— Мама — леди Миэн Легар, отец отставной военный, лорд Ньонис Легар, лорд Гайнер.

— Никогда о них не слышал, — это произнес какой-то хмурый, с желтым нервным лицом, худой и какого-то очень болезненного вида мужчина.

— Ну и что, лорд Танис, мы теперь не возьмем девочку из-за этого? — довольно резко ответила ему та милая женщина, которая и приветствовала меня.

— Возьмем, леди Дорс, только мне интересно, откуда у нее такой дар? Леди Легар, а ваши бабушки и дедушки…

— Довольно! — голос королевского мага был холоден. — Достаточно, что у девушки показатели выше среднего и намного, расспрашивать про предков не стоит. Это, в конце концов, просто неэтично, вы не находите, лорд Танис?

Вышеупомянутый лорд скривился, но промолчал, а ректор, покосившись на королевского мага, внимательно посмотрел на меня и скомандовал:

— Леди, прошу вас, вы сейчас идете на экзамен. Вы готовы?

— Да, господин ректор, вполне.

— Тогда пока прощаемся, вам в соседнюю дверь, когда закончится отбор, все прошедшие соберутся в том классе.

Выходя, я заметила, что лорд Рейвол легонько кивнул мне головой и чуть улыбнулся.

Как я вышла и прошла в соседний класс, честно говоря, не очень помню. Я не обращала внимания на окружающих, шла и думала, что если у меня такой дар с блоком, поставленным Мари, то какой тогда он будет, когда блок слетит? И что теперь нужно держать язык за зубами полностью, потому что если узнают… даже королевский маг, а уж тем более его величество, то никакой спокойной жизни в небольшом городке, занятий травами и лекарством мне не видать, как своих ушей. А уж если слух пойдет дальше…

«Оборотни», — обожгла меня очередная мысль. — «Рас ждал меня, и показал мне, что он все знает. Будет ли он и дальше молчать? Или начнет шантажировать? Или сейчас едет к Совету, чтобы сказать где я? Так, у меня паника, а вот это совсем плохо, сначала надо сдать экзамен, чтобы поступить, потом спокойно обсудить все с тетей и графом, если выбор будет стоять между признаться лорду Райволу, что мой уровень дара больше или попасть к оборотням, то я признаюсь, вряд ли король отдаст меня Совету. Так что садимся и пишем, тем более, что отбор уже, кажется, закончился».

Я огляделась, вон, сзади оба красавчика переговариваются об отборе, голос у брюнета шикарный — теплый, низкий, прямо завораживает. Вот моя сводная сестра, сидит через парту от меня и косится с неприязненным выражением лица в мою сторону, вот кучка обвешанных драгоценностями девиц, а на первой парте вижу скромную тихую девочку, которая во дворе школы пряталась под деревом. А количество народа довольно прилично уменьшилось! Мое внимание отвлекла та же преподавательница, которая и рассказывала нам правила приема.

— Абитуриенты, сейчас каждому из вас раздадут вопросы, на которые вы должны ответить, времени у вас четыре часа, кто все ответит, сдает листы и тихо уходит. Через два дня ждем в школе, будут вывешены списки поступивших и проведено собрание для первокурсников. Приступаем.

Она ловко подкинула пачку листов в воздух и те, послушные ее заклинанию, разлетелись по столам. Итак, что у нас тут, тридцать вопросов. Я закусила губу и принялась строчить. Через три с половиной часа, гордо подняв подбородок, сдала исписанную мной целую кучу листов. Я вывалила из своей головы все, что туда вложила Мари, а потом и тетя и теперь была уверена, что на вопросы я ответила, если и не всё, что можно было, то большую часть точно.

Вышла за дверь, чуть потянулась, за такое время спина совсем затекла и тут за мной хлопнула дверь, это вышла та тихая девочка. Я исподволь рассмотрела ее — милая, скромная, одета очень чисто, но не богато, хотя со вкусом, остренькое личико с пронзительно зелеными глазами, рыжие, с золотистыми искорками волосы, тонкие черты лица. Она, заметив, что я на нее смотрю, смутилась и покраснела.

— Я Лия. Лия Легар. — Решила, что пора заводить знакомых, а вся эта куча девиц с драгоценностями мне не понравилась, да и они вряд ли бы рассматривали меня как возможную подругу.

— Ами. Амира Такут. — Она еще больше покраснела.

— Ты в городе живешь? — Я четко настроилась наладить наши отношения, так чтобы в общежитие мы заселились в одну комнату. Ами мне понравилась.

— Я у тети, на окраине. А родители, они далеко, на юге королевства, в городе Батл.

— А я живу у герцогини Арамской, я ее воспитанница, родители умерли и леди Элиза взяла меня к себе.

— Ты, — тут Ами замялась и понизила голос, — ты из высшей знати? — помолчала и неуверенно добавила. — Мои родители простые люди, папа держит лавочку, торгует рыбой.

Голос ее совсем затих, она как-то сгорбилась и неловко стала отходить в сторону.

— Нет, мои родители были безземельные дворяне, обнищавший давным-давно род, папа военный, мама подруга леди Элизы, потому она меня и взяла.

Ами с надеждой посмотрела на меня и расцвела, когда я предложила дойти до главной площади, погулять. Так, болтая, мы дошли до ворот, и тут я услышала за спиной голоса.

— И зачем принимают в школу всякую шваль? — голос говорившей звенел от негодования.

— Да, леди Кора, я тоже не понимаю, посмотрите на них, ну что они могут? У них и дар-то наверняка маленький, наверняка кто-то из предков спутался с аристократом. Да и чему они могут научиться? — поддакивал второй голос.

Ами съежилась, а я, взяв ее за руку, ободряюще пожала. Я была готова к такому, не зря же Проспер предупреждал меня.

— В школу принимают всех, у кого дар выше определенного уровня и он не маленький. И в школе не приняты титулы, леди, запомните на будущее, там мы все будем равны. — А вот этот бархатистый низкий голос я узнала, это был голос одного из красавчиков, того, кто не проявлял интереса ни к кому из будущих студентов, высокому брюнету.

Я обернулась, да, это был он. С совершенно безразличным видом он шел чуть позади двух девиц, одна из которых, конечно же, была моей сводной сестрой, вторая — низенькая пухленькая леди с плоским широким лицом, рыжеватыми бровями и маленьким курносым носиком — живо обернулась к нему:

— Ой, лорд Тайлар, виконт Ланарский, мы вас не заметили, виконт! Вы все написали, такие сложные вопросы? И что значит, равны, я и они? Как это можно?

— Ах, лорд Тайлар, а вы пойдете на прием, герцог Велерон разослал приглашения?

Девицы, мило хлопая глазами, тут же переключились на красавчика. А он, окинув меня таким же безразличным взглядом, каким взирал на все вокруг, медленно растягивая слова, лениво отвечал на их вопросы:

— Нет, леди Кора, я не пойду на прием к герцогу Велерону, мой друг, лорд Грейд пригласил меня на охоту. Да, леди Миора, я написал все вопросы. Ничего сложного в них не нашел, — тут он на секунду сбросил маску высокомерия и с иронией посмотрел на пухленькую девушку, которая не дыша внимала ему. — Почитайте правила школы, там ясно сказано: все, поступившие в это учреждение, уравнены в правах, никаких титулов, все учащиеся просто студенты. А после окончания школы все простолюдины получат дворянство.

Дальше слушать их разговор не имело никакого смысла, все эти светские беседы надоели мне до зубовного скрежета еще в период обучения. Покрепче сжав руку Ами, я потянула ее за ворота.

За воротами меня ждал, надеюсь, последний на этот день сюрприз, Миран. Тетя не выдержала и прислала его встретить меня.

— Миран, познакомься, это Амира, моя новая подруга, она тоже поступает в школу. Ами, это Миран, он служит у ее светлости леди Элизы. Миран, а зачем ты тут ждешь?

— Леди Амира. — Миран вежливо поклонился. — Леди Лия, леди Элиза велела встретить вас.

— Миран, мы хотели прогуляться по главной площади, у меня все в порядке, передай, пожалуйста, леди Элизе, что я вернусь домой чуть попозже. — Я умоляюще посмотрела на него. — Миран, ну, пожалуйста-а…

— Ладно, — глаза Мирана смеялись, — только, леди, с главной площади никуда. И, леди Ами… она сможет сама добраться домой, без провожатых?

— Да, не волнуйся, мы просто погуляем, никуда не полезем. Ами? — обернулась к новой подруге.

Та, розовая от смущения, кивнула головой, что, мол, все в порядке, она доберется. Миран еще раз внимательно окинул нас взглядом, посмотрел мне за спину, лицо его моментально стало бесстрастным.

— Леди Лия, я выполню все ваши распоряжения и все передам ее светлости. — Он повернулся и быстро пошел по дороге к дому. Я догадывалась, кого он увидел за моей спиной и, решив просто проигнорировать их, потянула Ами за руку. Сзади донеслось шушуканье:

— Ее светлости? Леди? Кто это, я ее не знаю!

— Это, — донесся до меня голос виконта, — воспитанница леди Элизы, герцогини Арамской.

— А-а-а, а я то думала, что это какая-то аристократка из знати…

О чем у них шел разговор дальше мы уже не слушали, свернули на боковую улочку и пошли к площади.

— Ами, перестань так реагировать, этот заносчивый брюнет сказал правду, в школе мы все будем равны, а после получения диплома ты получишь дворянский титул, хорошую работу и забудешь про них всех, как про страшный сон поутру.

— Я не умею себя правильно вести, не умею разговаривать, так как они. Но я готова учиться, не для того чтобы стать дворянкой, просто хочу быть магичкой, увидеть другие страны, уметь за себя постоять, хочу помочь родителям. Лия, а у тебя какой дар? У меня меньше среднего, но милорд ректор сказал, что вполне подходит для поступления. У меня в семье бабушка была магом, у нее дар был средний, а дедушка, мама и папа — без дара.

— У меня выше среднего.

— Ух, ты… у тебя мама была магичкой или папа?

— Мама, но у нее был небольшой дар, видимо у кого-то из предков, я про них плохо знаю, — я попыталась сменить тему, — смотри, вон лавка канцелярских товаров, пойдем посмотрим, вдруг что-то интересное.

Ами, забыв про все свои вопросы, устремилась вслед за мной в лавку. А вечером дома я, сидя в своем кабинете с тетей, взахлеб рассказывала ей про все сегодняшние сюрпризы. Про Раса с его странным поведением, про королевского мага, который посетил отбор, про будущих однокурсников и отдельно про нашу встречу со знатными девицами и их речи. Тетя поморщилась и призналась:

— Ли, детка, это только начало, первый курс будет сложным. Все эти знатные леди и лорды будут обязательно пытаться показать, что они выше, стараться задеть, тебе придется научиться отвечать или не обращать внимания. Учеба тоже отдельная история, ты очень хорошо подготовлена, но все равно объем будет колоссальный, нужно будет много работать, но ты справишься. Я это знаю, дитя мое.

— А вот про Раса, — тетя немного замялась, — Лия, я разговаривала с Мари… и, знаешь детка, я видела, как он смотрел на тебя на карнавале, если он тогда знал, что это ты… Ли, он не выдаст тебя Совету, нам с Мари так кажется. Он тебя по-настоящему любит. Да и потом, ты официально под моей опекой, просто так забрать тебя оборотни уже не смогут. А если вдруг попытаются, то решение будет принимать его величество, у тебя есть родной отец, подданный королевства и очень сильный маг, судя по твоему уровню дара, так что король тебя не отдаст.

Она вдруг чуть покраснела и, жалобно посмотрев на меня, спросила:

— Ли, дитя мое, твой отец это ведь лорд Данер граф Мэнсей? — Она дико смутилась. — Я не хотела у тебя спрашивать, обещала же, что дождусь, пока ты сама захочешь все мне рассказать, но я видела, с каким горьким любопытством ты смотрела на него в театре и тогда, когда мы с баронессой говорили о нем, у тебя было такое лицо…

Вздохнув, я рассказала тете и присоединившемуся к нам Просперу всю историю моей мамы, рассказала, что его величество спрашивал меня об отце и кажется его что-то смутило и главное, что мне придется учиться с моей сводной сестрой. Что меня совершенно, не радовало.

— Ли, — Проспер был как всегда спокоен, — посмотрим со временем, как оно там будет. Замечательно, что познакомилась с хорошей девочкой, на сестру и ее подруг внимания не обращай, им вскоре надоест, Рас… тут тоже присоединяюсь к Эли и Мари, не знаю, любит он тебя и все такое, но раз еще тогда не доложил Совету, значит и дальше будет молчать. А уж если проявится, тогда обратимся за помощью.

— А пока учись, и кстати, — он широко улыбнулся, — завтра с утра я жду тебя в зале для занятий, продолжим.

Через два дня я уверенно вошла в ворота школы. Списки висели прямо возле входа, народу возле них было много, и я, подпрыгивая, потому что парни были намного выше меня, и за их спинами ничего не было видно, пыталась найти там свое имя. Сзади кто-то, взяв меня за талию, легко поднял повыше и шепнул на ухо:

— Не кричи, я просто помогаю.

Дико покраснев, я прошипела сквозь зубы:

— Будьте любезны, немедленно верните меня на место.

— Как скажешь, — неизвестный хмыкнул мне в ухо и аккуратно поставил меня на пол.

Я, не оборачиваясь, с красным лицом прошагала через толпу расступившихся и пялящихся на меня абитуриентов прямо к стене. Нашла свое имя и, постаравшись принять независимый вид, повернулась, чтобы пройти в общий зал. Прямо передо мной стоял тот зеленоглазый блондин и лукаво улыбался, глядя на мое возмущенное лицо.

— Леди, простите меня, я просто хотел вам помочь. Я лорд Грейд, сын барона Нортона. — Он поклонился.

— Леди Лия Легар. — Я присела в реверансе, выпрямилась. — Лорд Грейд, когда вам в следующий раз придет в голову хватать девушку, будьте так любезны, сначала поинтересоваться, нужна ли ей ваша помощь.

И, подняв голову, с прямой спиной, пошла в общий зал. За спиной раздался тихий смешок, и Грейд тихо произнес:

— Непременно, леди, непременно.

Общий зал был сделан в виде амфитеатра — полукругом. Одна над одной возвышались скамьи, на которых уже кое-где сидели студенты, внизу стояла кафедра, за которой уже ожидала нас одна из преподавательниц, как раз та, которая была на отборе.

Она перебирала бумаги и поглядывала на усаживающихся, переговаривающихся между собой студентов. Молодая, с усталым красивым лицом, каштановые волосы, заплетенные в косу и уложенные узлом за затылке. Серо-голубые глаза, породистое лицо с высоким открытым лбом. Взгляд мягкий, снисходительный, иногда в глазах прыгали смешинки, а губы кривились в доброй усмешке. Голос у нее был мелодичный и негромкий.

— Усаживайтесь побыстрее, господа студенты. Меня зовут леди Айрин Нери. Я ваш преподаватель по зельям. Сейчас подойдет господин ректор.

Я нашла глазами Ами, которая сидела на самой галерке и махала мне рукой, кивнула и принялась взбираться к ней. Мы радостно поздоровались и девушка, счастливо улыбаясь, доложила, что ее тоже приняли, и что она так счастлива, и ждет не дождется, когда можно будет приступить к занятиям.

В зал, не торопясь, вошла та парочка красавчиков, лицо Тайлара, как всегда, было надменным и холодным, Грейд же кого-то искал глазами. Когда его взгляд остановился на мне, он широко улыбнулся. Я резко отвернулась к Ами, продолжая краем глаза наблюдать за ними.

Тайлар проследил за взглядом Грейда, поморщился и что-то тихо ему сказал, на что сын барона только усмехнулся. Они сели на первой скамье, внизу, и принялись что-то живо обсуждать. Невдалеке от них увидела Кору и Миору, которые всячески пытались привлечь к себе их внимание, но довольно безуспешно. Парни были заняты разговором.

— Ли, это тот аристократ, который встретился тогда нам у ворот… — Ами заметила интерес блондина и реакцию брюнета на меня и разнервничалась, — что они от тебя хотят?

— Успокойся, абсолютно ничего, просто один их них пытался, как он говорит, помочь мне посмотреть мое имя в списке. Я вежливо намекнула, что мне его помощь, да и его внимание не нужно, надеюсь, он понял. Не переживай.

Тут раздался голос ректора, который уже поднимался на кафедру.

— Внимание! Все вы, тут сидящие, прошли отбор и поступили в нашу школу, с этого дня вы студенты. Правила поведения в школе будут вам розданы, каждому, и очень советую вам с ними внимательно ознакомиться, нарушившие правила будут подвергаться наказаниям, в серьезных случаях — отчислению. После собрания состоится заселение в общежитие, комендант, госпожа Крайтон, расселит вас согласно составленным спискам.

— Сегодня, — он обвел глазами аудиторию, — вы можете вернуться домой, завтра с вещами с утра должны быть в школе, после обеда первые занятия. В город можно будет выходить только в выходные дни и на каникулы, каникулы два раза в год. Неделя зимой, после сдачи экзаменов за первый семестр, и летом, два месяца, после практики, на которую будут допускать только тех, кто сдал экзамены. Кто не сдаст экзамены второй раз, на пересдаче — того отчислят.

— Столовая бесплатно, — продолжил ректор, убедившись, что все его слушают внимательно, — расписание работы столовой висит в ваших комнатах, там же план и территории, и зданий школы. Форму можно будет получить у коменданта, носить форму обязательно, учебники получите в библиотеке, после занятий, на которых вам будут выданы списки книг. После окончания школы, вы будете должны отработать несколько лет на королевство, распределение будет после получения дипломов.

— Также, это важно, — он слегка повысил свой голос, — в нашей школе все студенты равны в своих правах и обязанностях, у нас нет титулов, они не играют никакой роли в школе. И мне абсолютно все равно, кто из вас сын графа, а кто дочь крестьянина, кто будет пытаться кичиться своим титулом или устраивать скандалы — тот будет отчислен, несмотря на свои успехи в учебе. Это понятно?

Зал загудел, лица нескольких девиц скривились, но возражать никто не посмел.

— Вопросы есть?

Высокий, здоровый почти как оборотни парень, с гнездом встрепанных светлых выгоревших волос на голове, и с карими, неожиданно насмешливыми глазами, поднял руку.

— У меня вопрос, милорд.

— Меня можно называть господин ректор, ну или лорд Гайнер, представьтесь, пожалуйста.

— Гай Хорос. У меня вопрос, господин ректор: в Школе разрешены дуэли?

Ректор ехидно улыбнулся.

— Да, господин Хорос, вы прямо с самого важного начинаете, — с сарказмом ответил он и в зале раздались смешки, — да, в школе разрешены дуэли, и с использованием магии и с использованием оружия. Но, — он поднял вверх руку, — использовать можно только одно. Выбор за тем, кого вызвали. Правила проведения дуэлей описаны в правилах поведения в школе, если коротко: дуэль только на полигоне для боевых практик, только под присмотром преподавателей, не до смерти, нарушение правил — отчисление и королевский суд. Так что читайте внимательно и заучите наизусть. Всё? Тогда вы свободны, прошу вас всех пройти к коменданту общежития, госпоже Крайтон.

Он повернулся к леди Айрин и что-то начал ей объяснять. А мы потихонечку начали спускать вниз. Нам обеим было страшно, что нас могли записать в разные комнаты, и мы решили уговорить госпожу Крайтон поселить нас вместе.

Обогнув здание школы, обнаружили сзади нее парк со старыми, высокими деревьями, подстриженными кустами, разбитыми цветниками и грядками трав. Посреди парка стояли два здания, такие же каменные, увитые плющом, с большими окнами и черепичными крышами, под крышами на фронтоне виднелись маленькие чердачные окошки. Это и были женское и мужское общежития. Возле них стояла госпожа Крайтон.

Она оказалась, пожилой, плотно сбитой, невысокого роста, с грубым красным лицом и усами над верхней губой женщиной, с явно тяжелым и решительным характером.

— Молодые люди, вы ждете своей очереди во дворе, сейчас я поселю сначала девушек. Подойдите ко мне, я зачитаю списки по комнатам, а потом выдам форму. Кора Мэнсей и Валери Форос, вы в одиннадцатую комнату, первая цифра означает этаж, вторая номер комнаты.

Кора скривила лицо, надменно вздернула брови и попыталась что-то сказать, но комендантша пресекла любые ее возражения одной фразой:

— Кому не нравится, может сразу идти к ректору за документами. — И продолжила. — Миора Рейн и Тамина Лавин, комната двенадцать.

Кора вспыхнула и, развернувшись, что-то тихим шепотом начала говорить стоявшей рядом Миоре.

Я, держа за руку Ами, пробилась к госпоже комендантше поближе и, набравшись решимости, обратилась к ней:

— Госпожа Крайтон, вы позволите попросить вас, мы с Амирой Такут хотели бы поселиться вместе, — я умоляюще смотрела на нее. Та в ответ окинула нас каким-то чересчур заинтересованным взглядом, и пожевав губами, неожиданно миролюбиво спросила:

— Ваше имя, студентка?

— Лия Легар, госпожа Крайтон.

Она посмотрела в списки и так же миролюбиво ответила:

— Ваша комната, девочки, двадцать пятая. Можете пока сходить туда, потом придете за формой, после того, как я расселю мальчиков, буду выдавать ее, кладовая и мой кабинет на первом этаже, номер девятнадцать.

Мы от всей души поблагодарили ее и кинулись на второй этаж.

Наша комната была в самом конце коридора. Большая, светлая, она была угловой и потому в ней были два больших окна, возле которых стояли два стола для занятий, и вместительный шкаф около входа. Рядом светлая почти незаметна, дверь в ванную комнату с душем и туалетом, две узкие кровати, заправленные бежевыми, в цвет стен, покрывалами, темно-коричневые плотные шторы на окнах, книжные полки над кроватями.

Нам обеим комната очень понравилась. На столе лежали Правила, которые Ами тут же кинулась читать вслух. Я, лениво валяясь на кровати, слушала ее вполуха, все равно надо будет самой перечитывать — очень не хотелось, нарушив по незнанию что-то, вылететь из школы. Потом мы спустились на первый этаж, получили форму у госпожи Крайтон, отнесли ее в нашу комнату. Я настроила, как учила меня Мари, защиту от вторжения, чтобы пройти сюда могли только мы, а остальные только по разрешению, защиту от прослушивания и магическую защиту от заклинаний.

— Ух, ты уже можешь ставить такую сложную защиту, я только вижу плетения, а вот сделать такое еще не могу, — Ами восторженно смотрела на меня.

— И ты научишься, ничего сложного нет. Я тебя сама научу. Так, нужно разложить форму и идти домой, леди Элиза будет волноваться, как у меня все прошло.

Форма представляла собой мантию-балахон, которую нужно было надевать сверху на свою одежду. Две штуки, черного цвета, и черные туфли на небольшом каблучке. Также нам выдали форму для физкультуры — тонкие, но плотные брюки, облегающие ноги, пара длинных рубашек с рукавами, жилет, который можно было зашнуровать на груди, невысокие сапожки из кожи, мягкие и хорошо сидящие на ногах, и плащи с капюшоном на плохую погоду. Мы разложили и повесили все в шкаф и пошли к выходу. Возле ворот попрощались до завтра и отправились по домам.

А дома меня ждал праздничный ужин! Все слуги, тетя и граф ждали меня в обеденном зале, украшенном осенними листьями и цветами, на столе возвышался огромный трехъярусный торт со взбитыми сливками, фруктами, и шоколадными человечками в мантиях, видимо, это были маги. Поблагодарив каждого за поздравления и пожелания отличной учебы, я с радостью накинулась на еду, попутно рассказывая всем о лекции ректора и о нашей с Ами комнате.

Тетя внимательно выслушала меня и ушла отдавать какие-то распоряжения слугам. Я вопросительно подняла бровь, на что граф вдруг засмеялся и с таинственным видом отказался отвечать.

— Завтра все увидишь, — он, продолжая посмеиваться, с аппетитом поглощал торт.

Да, на следующее утро вопросов у меня уже не осталось — на выходе из дома меня ждал Миран с кучей сумок, в которых тетя распорядилась сложить, кажется, половину дома.

— Там все, что тебе может пригодиться, — решительно оборвала меня тетя, когда я попыталась уговорить ее оставить все это дома. — И, вообще, я сама хотела посмотреть вашу комнату, но Эри не пустил меня, считает, что ты сама во всем разберешься, а что будет еще нужно, заберешь после выходных.

Она поцеловала меня, прижала к груди и прошептала:

— Лия, дитя мое, если вдруг что-то случится, ты немедленно вызовешь в школу меня или графа, договорились? — Она взяла мое лицо в свои руки, чмокнула меня в нос, чуть всхлипнула и легонечко оттолкнула к двери.

Граф, подмигнув мне, подхватил часть сумок и пошел к карете.

«Боги, еще и карета!» — Закатив глаза, я последовала за Проспером, и пока Миран укладывал мои сумки, граф давал мне последние наставления:

— Ни в коем случае не оборачивайся в школе, только дома, щиты носить обязательно, ментальный тебе Марион настроила в сережках?

Я согласно кивнула.

— Значит, их не снимать. Физический поставь сама, ты вполне уже справишься, прочитай правила, на рожон не лезь, но и не спускай оскорблений. Ты воспитанница герцогини, а еще и сама графиня, после школы это станет известно всем, поэтому веди себя так, как положено.

— Удачи, детка! — Он обнял меня так, что хрустнули кости. — Ждем тебя на выходные. Да хранят тебя Боги!

Оказалось, я такая не одна, к воротам школы стояла очередь из карет, на которых прибыли некоторые студенты, так что я перестала дергаться, что привлеку к себе лишнее внимание и с помощью Мирана начала таскать свои сумки в нашу комнату. Ами уже была там и раскладывала свои малочисленные пожитки.

Увидев меня с таким количеством вещей, она сначала вытаращила глаза, а потом кинулась помогать. Когда мы все перетащили наверх, Миран, с добродушной насмешкой, пожелал нам удачной учебы и отправился домой.

А мы с соседкой распотрошили сумки, которые собрала тетя. В результате у нас теперь был чайник с артефактом подогрева, чайный сервиз, два ковра, которые мы кинули возле кроватей, куча мелочи для ванной комнаты, тетради и книги для записей, мой дневник, который я сразу же спрятала в стол, котелки для зелий, большая карта нашего мира, которую мы повесили на стену. Книги, которые мне подарила Мари и тетя, встали на книжные полки, теплые цвета топленого шоколада покрывала легли на кровати. Лампы под расписными абажурами встали на столы. А еще была куча теплых пирожков, которые всю ночь пекла Марта, и пара сумок с моей одеждой.

— Лия, леди Элиза тебя так любит и так заботится о тебе, — глаза Ами были похожи на блюдца.

— Да, она замечательная, я ее очень люблю и уважаю, она мне как родная тетя. — Я вытерла выступившие слезы и предложила. — Пойдем, посмотрим расписание, уже скоро обед, а потом занятия.

Переписав расписание, вернулись в комнату, в столовую дружно решили не ходить, нужно было съесть всю кучу пирожков, поэтому, устроившись на кроватях, мы болтали, ели пирожки и ждали начала первого урока.