Полукровка

Глава 2

Не помню, как добежала до домика ведьмы и, только ступив на порог, смогла более-менее внятно рассказать ей подслушанный разговор. Я уже не рыдала, только всхлипывала и шмыгала носом, с надеждой уставившись на Марион.

— Что мне делать? Как мне прожить эти три года и… потом что? Бежать из дома? Не хочу выходить замуж, хочу стать магичкой, получить диплом и жить там, где хочу и так, как я хочу!

— Успокойся, — Марион задумчиво покачала головой, — сначала успокойся, главное у нас есть время и теперь мы знаем, что задумал твой отчим. Будем действовать, как и придумали: ты учишься, к шестнадцати годам, надеюсь, у тебя проснется магия, а там, может быть и обернешься, станешь сильнее. Дальше посмотрим, что делать. Главное — сейчас ты защищена и можешь учиться, но придется стараться, чтобы к твоим шестнадцати ты знала уже многое. И пусть заклинания будешь знать только в теории, не беда — практику начнем, как только проснется магия.

— А она проснется? — с надеждой и толикой недоверия протянула я. Все-таки сильна была вбитая моими домашними уверенность, в том, что я совершенно никчемное существо.

— Конечно, придет твое время и все проснется, — с уверенностью произнесла Марион. — Иди умойся, попьем чаю и приступим, время дорого.

Сидя за столом в гостиной я внимательно наблюдала за хозяйкой дома. Она выкладывала передо мной книги, свитки, карту и попутно объясняла, как и чему будет меня учить.

— Начнем с чтения и письма, в перерывах будем ходить в лес, собирать травы, научу, как готовить настойки и мази, попутно буду рассказывать тебе историю нашего и соседних государств. Тебе придется учить стихи, разучивать танцы и песни, изучать правила этикета, географию, музыку и плетение заклинаний. Как только овладеешь чтением, я стану давать тебе книги, которые будешь читать дома. Только их придется прятать — наложенное заклинание невидимости для не магов еще долго будет держаться, но осторожность не повредит. Что ж, приступим.

И мы приступили. Буквы, потом слова, попытки написать их на бумаге. Как оказалось, мне очень повезло, у меня обнаружилась моментальная память — достаточно было один раз увидеть и повторить, как я запоминала все крепко и, надеюсь, навсегда. Это особенность оборотней оказалась для меня самым ценным подарком — пусть я и не обладала их регенерацией, пусть была слабой, зато память была феноменальной.

Пока мы бродили с Марион по лесу, собирая травы, она рассказывала мне о них все, что могло пригодиться в будущем: как и когда их собирать, названия, в каких настойках и мазях применяются, какие свойства имеют, где растут. Нередко в процессе беседы она плавно переходила с рассказов о травах, не растущих в наших лесах и их описания на рассказы о том, в каких королевствах они встречаются, каково государственное устройство и законы в этих странах, кто там живет. Попутно иногда рассказывая историю нашего мира, а также про пантеон Богов, жрецов, магов и нелюдей. Это было так интересно, что каждый раз, собираясь обратно домой, я расстраивалась до слез. Настолько мне не хотелось уходить туда, где я была никому не нужна и где, слава Матери всех зверей, обо мне даже практически не помнили.

Нет, когда домашние видели меня, то вспоминали, даже иногда разговаривали, давали какие-то поручения, ругали, но стоило им развернуться ко мне спиной — и все! Даже отчим забывал, что он мне говорил, за что ругал, просто-напросто забывал про меня и уходил заниматься своими делами. Постепенно я почувствовала себя настолько чужой там, что мысли о том, что когда-нибудь уйду и больше их не увижу, перестали отдавать горечью, и я уже с нетерпением ждала этого.

Однажды даже попросила Марион не отсылать меня домой и оставить жить в ее доме.

— Не могу, родная. Рано или поздно кто-то заметит нас. Пока ты еще несовершеннолетний оборотень, принадлежащий своему клану. Меня могут обвинить в похищении и выслать и тогда я ничем не смогу тебе помочь. Потерпи, Элион, потерпи, девочка — ты уйдешь отсюда, поступишь в магическую школу, а когда ее окончишь, я приеду и заберу тебя с собой. У меня контракт на восемь лет, я обязана отработать их здесь. Так сложилось, что я очень хотела на время уехать и подписала договор поработать в этой области среди оборотней. Когда он закончится, я обязательно найду тебя, клянусь!

Она обняла меня и шепотом стала рассказывать, как мы замечательно заживем с ней, будем ездить по нашему миру, она покажет мне самые красивые места, самые большие города, у нас будет свой дом, где мы будем счастливы. Я верила ей, она стала моей единственной подругой, заменила мне всех: родных, маму, друзей. С ней я не чувствовала себя одинокой.

Через какое-то время стали заметны результаты наших совместных занятий. Лучше всего я научилась разбираться в травах: мне нравилось составлять рецепты, я чувствовала каждую травинку, без книг зная, сколько и чего нужно добавить в рецепт, чтобы он стал еще сильнее. Вероятно, причиной являлась моя сущность оборотня — нюх у меня все-таки был… как у оборотня, а не как у людей, да и покровительство Матери всех зверей сказалось, все-таки я не человек, хоть и наполовину. Научилась бегло читать, а вот с письмом пришлось немного помучиться — руки от домашних и огородных работ загрубели, и приходилось делать специальные упражнения, которые показала мне Марион, чтобы научиться красиво… да что там! Хоть как-то читаемо выводить буквы и выплетать жестами формулы заклинаний. Неплохо изучила историю и географию нашего мира и начала ориентироваться в законах. Опять поскромничала. Разбудите меня ночью и я вам, как по написанному выдам, что…

Наше государство называется Союзом оборотней, правит им Совет вожаков. Совет избирается на десять лет из самых уважаемых альфа-самцов, вожаков самых сильных стай, всего в Совет входят семь альф, которые и решают все дела государства.

Союз оборотней располагается на севере нашего материка. Живут здесь оборотни и люди. Зимы у нас холодные и снежные, большая часть земель покрыта лесами. Через все земли течет большая судоходная река Ома, встречается и множество мелких, но глубоких и быстрых речушек. Одна из них делит на две части нашу столицу, город Каракос. На северной границе земель возвышаются крутые Скалистые горы, пройти через них пока не удавалось никому.

С землями Союза с юга граничит королевство Анадара, из которого к нам и приехала Марион. Сейчас там правил Его Величество король Тамил Дорранский, у него было трое детей: старший сын наследный принц Эдвин, средний сын Ней и маленькая принцесса Фиона.

Династия королей Дорранских существовала несколько веков, все представители этой семьи являлись очень сильными магами, королевство процветало и богатело. На местах правили наместники, подчиняющиеся самому королю, была аристократия, часть из которой, высшая, тоже состояла из магов. Среди купцов, мелких торговцев и мастеровых магов почти не встречалось, если же ребенок в таких семьях рождался с даром, то после окончания Школы обязательно получал дворянский титул и мог основать новый род.

В королевстве Анадара живут маги и простые люди. Климат там мягкий, зимы короткие и теплые. Благодаря замечательному климату большую часть королевства занимают поля, плантации веровника и других культур. Ома, пересекая границу, протекает по окраине королевства и впадает в Лазурное море.

За Лазурным морем, по рассказам Марион, простираются земли Царства драконов. Раса малочисленна и, крылатые редко посещают другие страны. Маги они очень сильные, интереса к другим народам не проявляют, а уж нападать на них никто бы в своем уме не решился — самоубийц не было. Своих детей драконы обучали дома, поэтому учеников-драконят в Магической школе никогда не было. Город Мелфос, он же столица, был единственным городом в царстве этой малочисленной расы. Драконы предпочитали жить родственными кланами в своих поместьях. В Мелфосе уже несколько веков правил грозный и могущественный царь Архарраш.

Королевство гномов граничит с Царством драконов и представляет собой череду гор, которая уходит за границу в земли драконов, лишь совсем небольшую часть земли гномов занимают поля, лес и морское побережье. Столица гномьего королевства называется Морин. Те, кому повезло увидеть это скрытое в горах чудо, не скрывая восхищения рассказывали о чудесных мозаичных мостовых и изящных каменных скульптурах, стоящих на площадях. А уж о восхитительном каменном кружеве замка короля Далина просто-таки ходили легенды.

Гномы частенько встречаются в королевстве Анадара, там они торгуют своими изделиями: оружием, ювелирными изделиями и драгоценными камнями, которые используются магами для изготовления амулетов и артефактов. Кроме того, гномы считаются отличными корабелами, а вот лучшими капитанами и матросами являются люди. В столице королевства Анадара Лавинии есть большая община гномов, они даже входят в Купеческий Совет при торговом Советнике короля. Гномы появлялись и в землях оборотней, которые с удовольствием покупали у них оружие и корабли.

Где-то совсем далеко, на краю материка, в песках, живут лаграссаны, темные маги-демоны. Про них мало что известно, кроме того, что они поклоняются Темному Богу Асару, практикуют жертвоприношение и темное колдовство. Пустыня жестока и беспощадна к незваным гостям, поэтому, желающих познакомиться ближе с обитателями песков и барханов не так уж и много. Редкий путешественник-исследователь может похвастаться тем, что там побывал, а побывав — счастлив, что оттуда выбрался. Живым.

Совершеннолетие у оборотней наступало в двадцать. После этого оборотень считался взрослым: мог выбирать любой клан для жизни, и любого вожака, которому клялся в верности, мог жениться или выходить замуж по своему выбору, если до того отец не договаривался о свадьбе сам, мог бросить вызов вожаку любой стаи и сражаться за право самому стать вожаком.

У магов совершеннолетие наступало, когда магу вручался диплом об окончании Школы. Окончив Школу, маг должен отработать на благо государства по договору определенное количество лет, после чего мог сам выбирать свой путь в жизни. Если же маг не доучился или потерял дар, то считался совершеннолетним в восемнадцать, как и у простых людей. Совершеннолетний человек также сам был вправе решать свою судьбу.

Мне нужно было продержаться еще семь лет и, даже если не смогу окончить Школу (о чем мне и подумать было страшно), я все равно получу право выбирать, как, где и с кем мне жить. А уж получив заветный диплом, оборотни потеряют надо мной всякую власть, и даже Совет Вожаков не сможет меня принудить к чему-либо. Да, такое иногда случалось — когда требовали обстоятельства, Совет мог приказать любому оборотню, и тот не смел ослушаться приказа.

Мне без труда давались занятия танцами, как и любой оборотень, я была грациозна и легко выполняла любые па. А вот этикет… никак не могла понять, зачем оно мне такое нужно: запоминать, где поклониться, где повернуться, как вести светский разговор ни о чем, пользоваться столовыми приборами… Нет, запоминала я все это моментально, но вот зачем?.. Марион смеялась и повторяла, что знать это необходимо, неизвестно когда и где это пригодится, да и после получения диплома я стану аристократкой, необходимо уметь себя вести в обществе.

Труднее всего было с изучением магии — я заучивала наизусть плетения и заклинания, учила работать руками, но так как магии в себе не чувствовала, то и понять, правильно ли я делаю, не могла, от этого злилась и расстраивалась. Дети магов начинали учиться лет в пять, когда впервые у них просыпался Дар и все свои умения проверяли практикой. Я же была мутантом, у которого магия могла появиться только лет в шестнадцать, какая уж тут практика. Марион утешала меня, что когда проявится этот самый Дар, то все мои знания пригодятся.

— Тебе не нужно будет учить с нуля, ты просто повторишь все, что ты уже знаешь, обещаю, мы потратим на это какое-то время, и в школу ты отправишься уже готовой ко всему.

Голова пухла, мозги вскипали оттого, что приходилось в нее вкладывать: заклинания сна, защита, боевые заклинания, ментальная защита! Последняя мне была просто необходима, иначе любой встреченный маг мог увидеть, что я наполовину оборотень, а этого нельзя было допустить. Марион говорила, что маги, как и все люди, разные, и доверять такую тайну никому категорически не стоило никому.

— Ты еще мала и слишком наивна и добра, нельзя, чтобы посторонние узнали кто ты на самом деле. Тебя могут использовать в своих целях, тебя могут продать оборотням, которые выложат любые деньги, лишь бы у них был свой, подчиняющийся Совету маг, могут похитить и заставить работать на себя. Никогда и никому не рассказывай, только после того, как ты получишь диплом и станешь полноценным магом, только тогда… Нет, все-таки лучше это держать в тайне и после.

Она очень переживала за меня и старалась научить меня всему, что знала сама и что находила в старых книгах, которые ей оставила в наследство ее бабушка, известная в королевстве Анадара магичка.

— Я в школе не могла пользоваться ее записями, — рассказывала Марион, — бабушка оставила распоряжение, что книги мне достанутся только тогда, когда я начну работать, так что я пока сама толком не знаю, что там в ее книгах и дневниках, но вместе мы с тобой разберемся.

Так прошло лето, ранняя осень, наступило предзимье. Трав мы собрали много и теперь, сидя в уютном домике Марион, перебирали их, готовя сборы, мази и настойки. Попутно женщина продолжала рассказывать мне все, что по ее мнению я должна была знать: легенды нашего мира, историю войн, причины и последствия этих войн, политические союзы и противостояния. Плели мы и заклинания: я училась ставить щиты, как ментальные, так и физические, изучала состояние невидимости и левитацию. Стала учиться метать ножи, потому что даже кинжалы были для меня тяжеловаты, и я не могла продержаться против магички даже минуты. Разбирая записи ее бабушки Магеллы, мы нашли массу интересного, Марион все время что-то восклицала, шипела, всплескивала руками и учила новые, неизвестные ей вещи сама и обучала им меня — записи бабушки она называла «Наш клад».

— Это просто огромная удача, что бабуля решила оставить мне свои книги, тут столько всего такого, что неизвестно даже самым именитым магистрам, это ее личные наработки, ее экспериментальные заклинания, новые артефакты, новые защиты, — восторженно делилась со мной хозяйка бесценного наследства. — Весной, когда можно будет уйти подальше в лес, мы все опробуем — это здорово облегчит мне жизнь, а твою в какой-то момент, может быть, вообще спасет.

Она посадила меня переписывать книги бабушки, чтобы, как она говорила, и у меня остался свой экземпляр — мало ли когда что может пригодиться. На мое замечании: «Но ведь бабушка оставила это все только тебе!», Марион, слегка смутившись, призналась, что давно уже относится к маленькому перевертышу, как к младшей, любимой сестре и предложила обменяться кровью. Это был старинный, почти забытый ритуал, который мы вычитали опять же из записей Магеллы.

— Он дает возможность чувствовать друг друга на любом расстоянии, всегда знать, жив ли побратим и все ли с ним в порядке. При определенном уровне магии мы сможем даже обмениваться какими-то сообщениями, что в нашем случае несомненная удача — я буду сильно волноваться как ты там, а так я даже смогу подсказать тебе что-то или помочь.

Решили, что весной, когда опробуем новые заклинания Магеллы и точно будем уверены, что все работает как надо, проведем обряд обмена крови и станем родственниками. Я не сомневалась, потому что тоже давно уже считала Марион самым близким мне человеком, а возможность, пусть даже когда-нибудь, общаться на расстоянии давала мне уверенность, что я справлюсь со всем в моей жизни.

Так в хлопотах, учебе и заботах летело время, пришла зима. Дома я почти не появлялась: работы на огороде не было, скотина стояла в хлеву, так что мне оставалось только быстро приготовить поесть и покормить животных, сбегать за водой, и я уносилась к Марион. Когда же начиналась пурга или становилось очень морозно, я оставалась у нее на пару дней.

Единственное, что тревожило меня, это Рас, который частенько стал прохаживаться возле нашего дома и вид у него был странный… словно он что-то искал, но не мог вспомнить, что и где он это потерял. На всякий случай я теперь за водой ходила ранним утром в темноте, когда деревня еще спала, а к тропинке до нашего домика добиралась огородами. Поделившись своими тревогами с Марион, смущенно подумала, что она сейчас посмеется надо мной, но магичка неожиданно стала очень встревоженной и стала выспрашивать подробности: как часто я стала его видеть возле дома, как он выглядел, что делал. Потом нахмурилась и замерла, будто пытаясь вспомнить что-то важное.

— Ну, конечно! — От вскрика женщины подскочила на месте. — У твоего Раса к тебе искреннее чувство, он не может противиться влиянию браслета, но в его случае оно сильно ослаблено, и он все время пытается вспомнить… ТЕБЯ!

— Как это? Он что… влюблен в меня? — Нервно хихикнула. — Не-ет, это невозможно. Он меня ненавидит.

У меня от всего этого кошмара перехватило горло, и голос стал глухим и ломким.

— Ли, я не говорю о любви, я говорю о том, что чувства, какие бы они ни были, настоящие! Это может быть и ненависть, и любовь, и самые разные чувства, но то, что они искренние, дает ему силу сопротивляться влиянию браслета.

— Что теперь делать? А вдруг он меня вспомнит? И начнет охоту, — я тряслась от страха, как заяц. — Мне нечего пока ему противопоставить, магичить я пока не могу, а физически… даже не смешно, он одним движением руки может искалечить или убить меня.

— Не истерии, я сейчас усилю действие браслета, а ты будешь еще более осторожна, другого выхода я пока, увы, не вижу.

Марион стащила с моей руки оберег и засела в гостиной, вплетая новые нити и камни и читая какое-то заклинание беззвучно шевеля губами.

— Вот, одевай и попробуй показаться ему на глаза, а потом скройся, мы должны понимать, работает ли браслет так, как задумано.

Домой меня провожала Марион. Она пообещала, что завтра будет ждать меня на тропинке и, если что-то пойдет не так — поможет, а я… Меня мутило от страха, и тряслись от волнения руки, но я понимала, что это необходимо сделать, иначе может случиться что-то совершенно ужасное тогда, когда я буду к этому совершенно не готова.

Ночью почти не спала и все снова и снова прокручивала в голове план: куда пойду, как покажусь Расу на глаза, куда побегу, где спрячусь, что буду делать, если он не потеряет меня и не забудет, что именно меня он ищет…

Наступило утро. После бессонной ночи, с тяжелой дурной головой спустилась вниз, из маленькой каморки под самой крышей, в которой я жила зимой (там проходила труба от печки, и мне не грозило замерзнуть до смерти, хотя и было все время довольно холодно). Наскоро умылась и, взяв ведра, поплелась за водой, заметив, что все-таки припозднилась и деревня уже потихоньку просыпается. О Расе я не то чтобы не помнила, но болезненные молоточки в голове не давали мне сосредоточиться на моих черных мыслях и страх, владевший мной уже сутки, потихоньку исчез. И да, я абсолютно верила в способности Марион и гениальность Магеллы, так что шла вполне уверенно. Ага, до тех пор, пока сзади не услышала:

— Элион!

Рас. Накрыло паникой — что делать? Что делать?! Сразу исчезать или попробовать поэкспериментировать, покрутившись перед ним, а потом спрятаться?

— Элион, подожди, нам надо поговорить! — его голос не был злым, что меня сильно удивило. — Не бойся меня, подожди, я просто кое-что скажу!

Не оборачиваясь, прибавила хода. Но куда мне тягаться с ним, через пару шагов меня аккуратно схватили за плечо и, остановив, развернули.

— Элион, поговори со мной, я так долго тебя не видел, куда ты все время исчезаешь? — Я, опустив глаза, смотрела на свои ноги и готовилась рвануть в сторону. Рядом в заборе была дыра и сразу же за ней стог сена, если проскользнуть туда, и фиг он меня не достанет, потому что в эту дыру могла просочиться только я… ну, и совсем маленькие дети. А потом… потом, он уйдет, забыв, что и кому он хотел сказать.

— Посмотри на меня, Ли, я хочу видеть твои глаза, — голос становился чуть грубее, похоже он начинал злиться.

— Что ты хочешь от меня? — А вот мой голос звучал как испуганный писк, так дело не пойдет — как и всякий хищник, почувствовав страх, Рас на инстинктах мог перейти и к физическому воздействию.

— Я хочу тебе сказать, что твой отец пообещал: когда тебе исполнится шестнадцать, ты станешь моей женой, Ли. И я хочу, чтобы ты запомнила, ты моя, всегда была и всегда будешь моей, чтобы никакие дурные мысли не вертелись в твоей голове. Я женюсь на тебе, и ничто меня не остановит.

И тут я не выдержала:

— А меня ты спросил? Хочу ли я быть твоей женой? Зачем? Зачем я тебе, я не могу оборачиваться, я — урод по здешним меркам! Я вообще не хочу замуж!

У меня начиналась истерика.

Он с рыком тряханул меня, я вскрикнула и Рас, словно боясь испугать, отпустил и сделал шаг назад.

— Не хочу, чтобы боялась меня, я не причиню тебе боли и вреда, Ли, ты мне нравишься и всегда нравилась. И ты будешь моей женой, Элион. Я тебя не отпущу. И ты… привыкнешь.

Сказать, что меня потряс его ответ, это не сказать ничего, я многое могла вообразить, но то, что я ему нравлюсь… Нет, Мать всех зверей, за что? Я боюсь его, больше чем кого-либо в нашей стае! Даже отчим не вызывал во мне этого ледяного чувства страха, от которого в моем животе все скручивалось в клубок и перехватывало дыхание. Хватит тормозить, пнула себя мысленно, и рванула в сторону дыры. Проскользнула внутрь, резко направо, стог, обежать его и присесть в небольшой норке, выкопанной в сене.

— Элион!!! — рев парня был страшен. — Вернись! Элион, ты не сможешь убегать вечно!

Стараясь не вслушиваться и не стучать зубами от страха, деловито пытаюсь посчитать: через какое время сработает амулет. Тишина. И шаги… удаляющиеся шаги Раса. Амулет сработал через две минуты. Нужно возвращаться домой и бежать к Марион, нужно, только ноги ватные и не хотят держать меня.

«Встряхнись, трусиха, если ты всегда и всего будешь бояться, ты ничего не достигнешь и станешь женой этого зверя, ты умрешь и очень быстро. Ты сильная, ты можешь, Марион учит тебя всему, что знает сама, потому что верит, что ты справишься».

Мне от этих мыслей стало стыдно, я выпрямилась, а в душе вдруг зародилось незнакомое чувство, огненное, оно обжигало! Ярость, наверно это было оно: «Я не буду больше бояться, я человек, я оборотень, я маг. И назло всем стану свободной!»

Этот настрой помог мне собраться. Вернулась домой, быстро собралась и ушла к своей названой сестре. Больше я не собиралась особо задерживаться в доме, мне не хотелось тратить драгоценное время на какие-то неважные мелочи и дела, и я больше не боялась, что мои родные будут меня искать. Они все равно меня почти не вспоминают, я им не нужна, так что вперед: учиться, заниматься, ждать появления магии и готовиться к побегу.

До домика я добралась быстро, влетела в гостиную и залпом, захлебываясь словами, стала рассказывать Марион, как я поговорила с Расом, сколько времени браслету понадобилось, чтобы потушить воспоминания обо мне, и как я спряталась. Марион, слушая, всматривалась в мое лицо и ее последующие слова прозвучали не как вопрос, а как утверждение:

— Ты больше не боишься.

— Нет.

— В тебе проснулась ярость.

— Да.

— Хорошо! Я была права, в тебе просыпается зверь, и ты обязательно обернешься. И в тебе просыпается магия, ты становишься сильнее, в том числе и внутренне. В тебе появился стержень, жаль, конечно, что твоя основа будет не нежность или счастье, а ярость, с другой стороны она придаст сил и упорства, а это тебе необходимо. Времени у нас не так много, продолжаем.

С этого дня я заметила, что во мне появилось нечто новое, я стала меняться, словно я перерождалась, стала жестче, увереннее, ушел постоянный страх и нервозность, даже физически я становилась сильнее. Марион молчала, но думаю, что моё изменение она видела, я была благодарна ей за ее молчание, потому что сама пока не понимала, как к этому относится.

Стала меняться и моя внешность, глаза из темно-голубых стали темно-синими, а в моменты напряжения или злости становились почти черными, черты лица заострились, движения стали плавными, но скупыми. Словом, что-то происходило такое, что должно было поменять меня кардинально.

Всю зиму к Марион шли пациенты: крестьяне, живущие в соседних деревнях, дети которых, да и они сами, сильно болели зимой, пострадавшие на охоте охотники, лесорубы. Нередко приходили оборотни, которым нужно было то амулет на защиту дома, то амулет для скотины, то поддерживающие силы настойки, то мази для сильно пострадавших в драках подростков. Каждый раз, когда кто-то появлялся на краю нашей поляны, я радовалась, что Марион с самого начала поставила защиту на свое крохотное место обитания и не разрешала никому приближаться к своему жилищу. Желающим поговорить или что-то купить достаточно было позвать ее, и в домике раздавался легкий звон колокольчика, который висел над дверью в большую комнату.

Каждый раз, слыша перезвон колокольчика, я напрягалась, нет, я понимала, что увидеть и запомнить меня они не могут, как и рассказать моему отчиму, где я провожу время, но иррационально все равно опасалась. А потом случилось еще кое-что… В конце зимы к Марион зачастил один молодой неженатый оборотень из нашей деревни, звали его Хок — то ему настойку, то мазь, то порошок, то травок… от боли в суставах! У молодого-то волка! Платил он хорошо, но вот эти его частые посещения стали нас напрягать.

— Ли, что ты про него знаешь? — как-то раз, необычно жестким голосом, спросила меня сестра.

— Почти ничего, он не так давно стал совершеннолетним, пришел в нашу деревню и выбрал стаю моего отчима. Построил дом, ни в каких сварах и ссорах не участвует, не женат, женщины в селенье поговаривали, что и не ухаживает ни за кем из девушек. Он хороший охотник, а еще неплохой кузнец, что редкость для оборотней, ведь они не любят огонь.

— Мне не нравится его такое настойчивое пристальное внимание, кажется он вбил себе в голову что-то, что связано со мной, придется принимать меры. Поговорю с ним в следующий раз, пусть объяснит, что ему от меня нужно и проваливает.

— Мари, — я смутилась, но решила договорить, — я никогда не спрашивала тебя, но ты мне сестра… Ты — молодая красивая, очень красивая девушка, одаренная, очень сильный маг, из аристократической семьи, неужели тебе никто не нравился из мужчин? Ведь наверняка ж они не обделяли тебя своим вниманием!

Марион помолчала, затем вздохнула:

— Нравился, даже больше, я влюбилась в одного мага, он преподавал в Школе, когда я там училась. Мне казалось, что и он ко мне… не равнодушен… его взгляды, улыбки, наши занятия наедине, его как бы случайные прикосновения, его забота… А потом его пригласили на работу в королевскую службу дознания, и он прямо посреди семестра просто ушел, даже не попрощавшись. Больше мы не виделись, через тетушку я узнала, что он быстро сделал карьеру, разбогател, ему благоволит король и наследный принц. А еще… он стал очень желанным женихом для высших аристократок. Он сильный маг, ему пожалован графский титул, богатый, красивый, умный… — Она отвела глаза. — Не будем об этом больше, прошу тебя.

Я поняла, что моя сестра так до сих пор и любит своего бывшего учителя и уехала она к оборотням не просто так, но ничего не сказала. У каждой из нас была своя боль.

Когда на следующий же день Хок пришел опять, Марион, выйдя к нему на опушку леса, что-то долго говорила оборотню, потом слушала его, слегка наклонив голову. Затем, резко махнув рукой, что-то коротко ответила и пошла в сторону домика. А Хок так и стоял и смотрел ей вслед, пока она не вошла в дом, после чего, шарахнув кулаком по стволу ближайшего дерева, от чего то загудело как колокол, рванул в лес. Марион, зайдя в дом и глядя на мое лицо, которое сейчас выражало сплошной вопрос, качнула головой и пояснила:

— Он хотел по весне прислать сватов. Я отказала и предупредила, чтобы больше никому подобное не приходило в голову — я не выйду замуж ни за оборотня, ни за человека и не стану жить в землях оборотней больше, чем оговорено договором. Как только закончится срок — вернусь домой. И чтобы они не придумывали глупостей, сразу предупредила, что наложу заклятье на любого, кто рискнет действовать силой. Знаю я повадки оборотней.

Больше Хок не приходил, а мы — не разговаривали на эту тему, хотя иногда я видела, как сестра замирает возле окна и о чем-то подолгу думает. В такие минуты я к ней не лезла, хотя про себя удивлялась — если человек предал, ушел, бросил и даже не объяснился, то зачем этот человек вообще нужен? Но Марион он был необходим и поныне, я чувствовала это. Она тосковала.

Наконец пришла весна, мы по-прежнему продолжали заниматься. Я сильно выросла — почти на голову и догнала по росту Марион, оставаясь такой же худой и костлявой, как была раньше. Сестра утешала, что еще не пришло время, я обязательно стану красивой, грациозной девушкой, а пока я просто подросток оборотня и человека, а они все проходят стадию «полуголого птенца». В один из дней, когда дороги и тропинки уже просохли, и вокруг все цвело, Марион велела мне прийти завтра как можно раньше.

— Завтра мы уходим с тобой в лес, далеко, на несколько дней. Мы опробуем все новые заклинания бабушки и, если все получится, проведем обряд обмена крови. Ты не против?

— Завтра? Так скоро? — я обрадовалась, — нет, я не против, я очень хочу по-настоящему стать твоей родственницей, твоей сестрой! Я не боюсь, наоборот, я так ждала этого!

— Тогда сейчас беги домой, завтра, едва встанет солнце, мы уйдем.

Ночью я опять не спала, я не волновалась, что у нас не получится, нет, мои мысли полностью занимало другое. Завтра у меня появится сестра, настоящая сестра, которая любит меня, заботится и волнуется обо мне, и даже по законам оборотней она будет мне родственницей, и уже никто не сможет обвинить ее в похищении, если что. Это радовало.

Утром, едва край солнца показался из-за горизонта, мы уже шли в сторону границы королевства Анадара — там были самые густые леса и туда редко забегали оборотни. По соглашению с королевством магов это была как бы нейтральная территории. В редких, разбросанных по лесу деревнях жили только люди. Мы шли весь день, ночь провели в ельнике, нарубив лапника для постели и наскоро поужинав пирогами, которые Марион напекла прошлой ночью. Утомившись, уснули, едва закрыв глаза. А уже на следующий день, ближе к вечеру, мы вышли на поляну — достаточно большую, окруженную высокими соснами. На краю поляны под лучами солнца блестело крошечное озеро, скорее даже большая лужа, чистейшей воды.

— Вот тут и остановимся, тут же и будем пробовать все наши новинки, тут и проведем обряд. Ставим лагерь, Ли, позавтракаем и начнем. Да, все это время придется слегка поголодать, охотиться нет времени, придется есть то, что принесли с собой. Это плохо, конечно — тебе необходимо хорошо питаться, да и я начну колдовать — буду терять силы, но другого выхода нет. Нам нужно сделать все очень быстро и вернуться, пока нас не хватились. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что меня не было дома несколько дней.

Согласно кивнула головой, я бы тоже не хотела, чтобы кто-то заинтересовался отсутствием Марион и начал вынюхивать наши тайны. Мы быстро разожгли костер, вскипятили в котелке воду и заварили сбор трав для поддержки физических и магических сил, поели пирогов и начали готовиться к испытаниям заклинаний.

Решили, что начнем с самых главных и нужных, чтобы успеть проверить самое важное. Потом, если останется время, попробуем усложненные, но уже известные заклинания — артефакты-то все равно на поляне не проверишь. А уж после этого — обряд и возвращение домой. Марион разложила на плаще записи, начертила на поляне ножом круг и накинула защитный полог. Мне же велела сидеть в сторонке и внимательно следить за тем, что она будет делать, одновременно отслеживая заклинания по моим записям.

— Ты должна постараться увидеть плетения, я думаю, что у тебя это уже должно получаться. Пора попробовать, так что соберись.

С этими словами она, плавно перебирая руками и произнося наговор, начала плести первое заклинание — щит защиты, но далеко не простой к моему удивлению. Сначала я ничего не видела, хотя отчетливо понимала, что и как она делает — все наши теоретические занятия все-таки дали результат, я понимала! Это привело меня в дикий восторг, и тут я заметила дрожание воздуха, потом появились прозрачные, но постепенно приобретающие цвет ленты, которые плавно перебирала руками магичка. От каждого следующего произнесенного ей слова цвет в лентах менялся, плетение закручивалось, ленты шевелились, переплетаясь, словно танцевали какой-то неведомый мне танец под неслышную музыку. Проговорив последние слова, Марион напряглась, влила силы в плетение, и перед нашими глазами возник овал мутно-белесого цвета, обращенный слегка вогнутой стороной к Марион.

— Получилось! — хором закричали мы с сестрой и, переглянувшись, засмеялись. Я не видела, обладал ли этот щит теми возможностями, которые описывала Магелла в своих записях, но Марион, счастливо улыбаясь, развеяла мои сомнения:

— Все так, как написала бабушка. Все получилось.

Весь день с небольшими перерывами мы пробовали различные заклинания из книги Магеллы, с замечательным результатом. Уже ближе к вечеру, уставшая, с темными кругами под глазами, Марион велела мне готовиться к ритуалу. Я засомневалась, хватит ли у нее сил, глядя на ее бледность, но сестра, отмахнувшись от меня, скомандовала:

— Сейчас! Сил мне хватит, потом поедим, переночуем и утром, как только встанет солнце, двинемся обратно.

Я не стала с ней спорить, решив, что сестра знает лучше и потопала к озерку. Марион же выпив нашего чая, совсем разделась и тоже двинулась следом. Она много колдовала, и теперь ей необходимо было вымыться чистой и желательно проточной водой. На дне водоема били маленькие ключи и Марион, вдохнув воздуха, с головой погрузилась в тихие воды, пытаясь расположиться так, чтобы струи воды омывали тело.

После омовения, магичка высушила свои волосы, надела чистое платье, которое лежало у нее в сумке, заставила переодеться меня и стала готовиться к ритуалу. На плащ, разостланный на поляне, лег небольшой кинжал с изогнутым потемневшим лезвием, маленькая чаша из темно-зеленого прозрачного камня, записи бабушки и два узеньких серебряных браслета с тонким узором из каких-то цветов.

— Готова? Повторяй за мной.

И, взяв мои руки в свои, начала читать заклинание. Сначала было тепло, потом жарко, и с каждым произнесенным словом становилось все жарче, а кожу рук начало печь, словно мы засунули их в огонь. Никаких покраснений или ожогов не было, но боль становилась все сильнее, уже пекло так, что я еле сдерживалась, чтобы не попытаться выдернуть свои руки из рук сестры. Марион продолжала выговаривать непонятные мне слова на незнакомом языке и в какой-то момент, выпустив мои конечности, взяла кинжал и надрезала свое запястье, потом моё и показала глазами на чашу — ее надо было наполнить кровью. До краёв.

Мне казалось, что прошли часы, пока чаша не наполнилась. Сестра, проговорив остаток заклинания — от чего кровь в посудине сначала забурлила, потом стала прозрачной — опустила в неё кончик кинжала, прочертила им в жидкости крест-накрест, утопила в жидкость браслеты и протянула чашу мне со словами:

— Пей, половину, быстро.

Пить было не то что противно, но вкус у зелья был странный, горький, хотя и со сладковатым привкусом. Выпив половину, я отдала чашу сестре и обратила внимание на руку — след от пореза затягивался на глазах. Посмотрела на руку Марион — то же самое.

— Надевай, — она протянула мне один из браслетов. Второй надела на свою руку на которой виднелся лишь розовый след от раны. Вот так регенерация!

Я натянула свой и замерла, ожидая дальнейших действий от подарка. Несколько минут ничего не происходило, но потом обруч раскалился и, вдруг исчез, словно его и не было — остался только едва заметный рисунок, повторяющий узор на браслете, но и он вскоре стал невидимым.

— Рисунок будет проявляться только если нам необходимо будет подтвердить наше кровное родство, — объяснила мне сестра и крепко обняла, — Ну здравствуй, Ли, здравствуй сестренка!

Я, хлюпая носом, молча обняла ее в ответ. Вот, теперь у меня есть полное право называть Мари сестрой. И я могу сказать ей, как же сильно я ее люблю.

Обратно мы добирались практически бегом и уже к полуночи следующего дня подходили к нашему домику. Дотронувшись до руки входной двери и замерев на мгновение, Марион облегченно выдохнула и сказала:

— Уф… Никого не было. Сейчас спать, завтра с утра ты сбегаешь домой и вернешься сюда, надо разобраться, что происходит с твоей магией, составить новый план занятий.

И мы рухнули спать.

Следующее утро выдалось суматошным: я металась в деревню и обратно, а Марион спешно записывала в подробностях, как прошли наши испытания заклинаний и обряд обмена крови. Мы с ней решили продолжать записи Магеллы и фиксировать не только новые заклинания, но и то, что происходило вокруг нас, готовила новые зелья и мази и принимала пациентов. Дел было много, но наконец-то и этот день подошел к концу и мы засели в гостиной.

— Я составила тебе новый план занятий. Увеличила количество упражнений с заклинаниями, будем теперь отрабатывать все несколько иначе — раз ты видишь теперь плетения, можно все разобрать заново и усложнить. Кроме того, добавила изучение ядов…

На этих словах мои брови полезли на лоб.

— Какие яды? Зачем?

— Обыкновенные. И необыкновенные. И те, про которые мало кто знает. И противоядия. — Мари засмеялась, глядя на меня всю такую изумленную. — Ли, эти знания тебе пригодятся. Также теперь будешь ходить со мной на вызовы, правда, только к людям из дальних деревень. Браслет не даст кому-то тебя запомнить, но это все равно риск. И все же тебе нужно учиться обрабатывать и зашивать раны, диагностировать заболевания, принимать роды, а все это я могу тебе показать только на реальных больных. Так что готовься! Бытовая магия, лечебная, начнем изучать боевую, она самая сложная и затратная по силам, учить будем потихоньку. Добавим еще и занятия музыкой, буду учить тебя игре на пианоле, это тебе для разработки рук полезно…

Когда прозвучало слово «пианола» меня перекосило уже не понарошку.

— Э-э, Ли, не пугайся так, у тебя такое лицо, как будто я только что призналась тебе, что занимаюсь Темным колдовством, — вновь захохотала сестра. — Выучишь пару песенок, чтобы не ударила в грязь лицом, попав в высшее общество…

Я в ответ на все это только хлопала глазами, а что было говорить? Мари абсолютно права, все это мне нужно было знать, и не только то, что она перечислила. Чтобы выжить, и не попасться за эти неполные восемь лет, мне нужно было знать и уметь гораздо больше, так что — прочь сомнения, нужно работать!

— Через неделю твой день рождения, Ли. Я жду тебя прямо с утра, устроим праздник, — сестра с теплой улыбкой смотрела на меня, — мы вдвоем и день сказок.

Дома все было по-старому, если и на миг кто-то из родных вспомнил и заметил, что я не принесла воды или не приготовила еду, то они тут же забыли об этом, а я…

Я была счастлива, упиваясь свободой, мне нравилось учиться, я восторгалась своей названой сестрой и радовалась тому, что магия все-таки просыпалась во мне.

Так прошла неделя, и наступил мой День рождения. Внутри что-то ворочалось, какое-то ожидание чуда, я тихонько ежилась от этого непривычного чувства, но оно не пропадало, и шальная улыбка не покидала мои губы. Если бы я только знала, что мне подарит этот, такой долгожданный день…