Полукровка

Глава 7

Выглядывая из-за кустов и окидывая взглядом дорогу, что лежала перед нами, сестра торопливо еще раз перечисляла все, что я не должна была забыть:

— Деньги в сумке, на дне, записи бабушки я спрятала в потайной кармашек, пока не доберешься до тети, не вытаскивай. Головой по сторонам сильно не крути, сменная одежда у тебя есть, маленькая сумка с зельями лежит завернутая в твои штаны, чтобы пузырьки не разбились. Тете я послала письмо с помощью артефакта передачи, когда доберешься, пусть она пришлет мне весточку обычной почтой. В поместье тети начинай оборачиваться, твой котенок очень слаб и нужно, чтобы она бегала, набиралась сил, только будь осторожна, очень осторожна, Ли.

Сестра крепко прижала меня к себе, горячо поцеловала в лоб и, легонько оттолкнув, скрылась за кустами. А я сделала первый шаг навстречу новой жизни.

Жаркий летний день, очень пыльно, идти по обочине не очень удобно, но выбираться на середину дорогу не хотелось — пусть не часто, но уже несколько раз меня обгоняли небольшие отряды всадников, которые промчались в нужную мне сторону. При первой встрече я только усилием воли удержалась, чтобы не шмыгнуть в кусты и не замереть там, прикидываясь кочкой. Конь одного из всадников, повинуясь приказу, перешел с галопа на рысь, сидящий на лошади оборотень внимательно оглядел меня, после чего, потеряв интерес, умчался догонять своих товарищей.

Тихонько выдохнула и поняла: это по мою душу. Страшно-то как, судя по всему, за мои поиски взялись всерьез, наверняка Совет распорядился. Нужно привыкать, и хватит трусить, все равно, когда-нибудь мне придется встретиться лицом к лицу и с отчимом, и с Советом. Мари и я не питали иллюзий: боротни просто так не откажутся от планов заполучить меня к себе в качестве постоянного подчиненного мага, так что все еще впереди. А в этом обличье меня не узнает даже мама.

Мысли перекинулись на воспоминания о доме. Я упросила Мари не рисковать и ничего не говорить родительнице о том, что я жива, вдруг она не сможет сдержать эмоций и как-то выдаст себя, или расскажет о Марион отчиму, а сестре там работать еще несколько лет. Как бы мне ни было жалко мать, за названную сестру я боялась больше. Что сделают с ней оборотни, если узнают, что она мне помогала? Напрямую, конечно, навредить ей им будет трудно, опять же договор с королевством и Советом магов, защищающий их на территории оборотней, но на какие подлости может пойти обозленный двуликий, я могла себе представить.

«Нет, когда смогу, сама свяжусь с ней», — утешала я себя, хотя догадывалась: если это и случится, то не скоро.

К вечеру дошла до небольшой деревни, в которой был постоялый двор. Выйдя на широкую улицу, сразу же заприметила то место, где я смогу отдохнуть, поесть и найти каких-нибудь попутчиков.

Возле него сновали люди, разгружая телеги и выпрягая лошадей, подошла ближе и тихонечко спросила у сидящего в пыли мальчишки:

— Это постоялый двор? Место переночевать есть?

— Ага. Иди в залу, там папка хозяйничает, а мамка на кухне, есть готовит.

Невольно робея, зашла в большой общий, довольно чистый зал, в конце которого, рядом со стойкой, был виден проем на кухню, откуда пахло восхитительными тушеными овощами с мясом и мелькала плотно сбитая коренастая и краснолицая хозяйка. За стойкой, окидывая грозным взглядом входящих, стоял хозяин заведения, мелкий, худой и лысый мужик средних лет.

— Можно мне заказать поесть и комнату на ночь, — Мари учила, что разговаривать нужно вежливо, но твердо.

— Поесть можно, — неожиданно писклявый голос хозяина вызвал у меня слабую улыбку, — а вот комнату… ты, девка, не вишь разве, сколько народу прибилось сегодня? Комнат нет, но могу предложить переночевать на сеновале за медяк, идет?

Выбора не было, и я согласилась. Ночевать в лесу совсем не хотелось, да и попутчиков там не найдешь.

— Три медяка и иди садись, жена сейчас поднесет ужин.

Оглядевшись, выбрала небольшой стол на четверых, за которым уже сидела пожилая полная женщина с усталым добрым лицом.

— Можно присесть?

— Ой, девка, такая молоденькая, откуда ты? А зовут тебя как? — ее грудной голос был певучим, негромким и очень красивым, и смотрела она на меня с доброжелательным любопытством.

— Я Лия. Иду из Белянок, родители по весне в болоте утопли, а больше никого из родни нет, вот, иду в Лавинию, тетка там троюродная, авось не прогонит.

— Садись девонька, я тетушка Нисса, а мужа зовут Касьян, скоро подойдет. Мы в пригород Лавинии едем, живем мы там, а туточки в гостях у старшей дочери были, внуков проведывали. Вот к мужикам с обозом прибились, они на ярмарку в столицу едут, горшки, плетеные корзинки везут на продажу. С ними не так страшно, говорят, разбойнички пошаливают по дорогам. А как же ты одна-то, а вдруг кто обидит?

— Я хотела попроситься к кому-нибудь, одной и правда страшно, сегодня оборотней на дороге видела, испугалась, — голос мой задрожал. А ведь и правда испугалась, и сейчас нахлынуло заново это сжимающее что-то внутри чувство страха.

— Так поедем с нами, вижу я, девка ты тихая, домашняя, ни к чему тебе одной по дорогам шастать, так и в беду попасть недолго.

Я обрадовалась, но не успела поблагодарить тетушку, как к столу подошел огромный разбойничьего вида мужик, с черной нечесаной стоявшей дыбом шевелюрой, заросший до глаз бородой и по-хозяйски уселся за наш стол. Я замерла.

— Ой, ну что ты испугалась-то, это мой Касьян, он только на вид такой страшный, а сам добрый. А это Лия, к тетке в столицу идет, я ее с нами позвала, сиротка, заступиться не кому, а одной по дорогам болтаться, не приведи Двуликий, что случится-то.

Пока она журчала, пересказывая мою историю мужу, а Касьян внимательно разглядывал меня слегка прищуренными глазами, подлетела хозяйка и выставила на стол миски с овощами и кружки с квасом.

— Ночевать-то ты где собралась, — отвлекла меня от еды тетушка Нисса.

— Хозяин сказал, что комнат свободных нет, и предложил за медяк переночевать на сеновале.

Супруги переглянулись.

— Не, — раздался громкий бас Касьяна, — не гоже тебе на сеновале ночевать, там же один молодняк устраивается! Парни-то… — осекся и, как-то взволновано глянул на супругу.

Я густо покраснела, поняв, о чем он пытается меня предупредить и растерянно посмотрела на тетушку.

— Так с нами переночует. — Быстро сообразила женщина. — Касьян, сходи к хозяину, возьми у него тюфяк какой, на пол бросим и ляжешь.

От благодарности к этим простым, но добрым людям, у меня выступили слезы на глазах, перспектива ночевать с молодыми парнями, прячась от них всю ночь, меня испугала.

— Ой, не плачь, милая, не плачь, сейчас доедим, умоешься с дороги, вон вся замурзанная, по самые брови и спать. Встают мужики рано, едва солнце взойдет.

Вот и прошел мой первый день путешествия. Лежа на тюфяке в комнатке, которую занимали мои попутчики, я мысленно поблагодарила Мать всех зверей и Двуликого за помощь.

Утром, едва рассвело, Касьян растолкал нас с тетушкой и велел спускаться завтракать, а сам пошел запрягать лошадь. Взяв с собой пирожков в дорогу, мы с Ниссой вышли на двор, обоз уже был готов трогаться, забрались на телегу, и я тут же пристроилась еще поспать.

Наше путешествие длилось уже несколько дней. Обоз лениво полз по дороге, если успевали до ночи доехать до какой-нибудь деревни, ночевали там, а так устраивались в лесу, загодя отыскивая подходящую полянку для стоянки. Уже на следующий вечер я взялась готовить на всех. Продукты мне выдавал старший обоза, пожилой, белый как лунь, но еще очень крепкий дядька Захарий. Его сыновья, племянники и прочие помощники готовили стоянку, разжигали костер, занимались лошадьми, а я варила кашу, заправляла ее салом, добавляя свои травки. Получалось так вкусно, что уже в первый раз, поужинав, меня шутливо стал звать замуж старший сын Захария — Милко. Обратил на меня внимание и его племянник Ютас.

Милко, смешливый симпатичный парень, лет двадцати, с первого же дня начал крутиться около нашей телеги, но тетушка Нисса гоняла его нещадно. Мне его внимание совсем не нравилось — никаких отношений с мужчинами, даже шутливых, заводить не собиралась, веры у меня никому из парней не было, и я старательно игнорировала все улыбки и шутки Милко.

Я уже рассказала «своим», Ниссе и Касьяну, что у меня есть небольшой магический дар и что очень хотела бы поступить в магическую школу. Касьян только хмыкнул, а тетушка с огромным воодушевлением поддержала меня, и теперь пресекала всевозможные разговоры о моем замужестве и сурово смотрела на ухажеров.

— Кабы наши девки имели хоть какой дар, на все бы пошла, но в школу бы их отправила, это ж и уважение какое, и заработок хороший, дворянкой опять же стать, — рассуждала Нисса, — ты давай девка, не гляди на этих шутов, учиться тебе надо.

Милко на тетку не обижался, только смеялся и все норовил меня то в кустики проводить, да посторожить, то предлагал вместе собирать травы, пока обоз медленно катит по дороге. Я злилась и холодно отказывалась от всех его предложений.

Ютас был постарше, молчаливый, довольно угрюмый, он оживлялся только, когда речь заходила о лошадях. Как-то вечером после ужина я мыла посуду и заваривала душистый чай с травками, а он, сидя неподалеку, разговаривал с Милко. Невольно прислушалась — о лошадях. Ютас на удивление много знал о них, любовь сквозила во всех его словах, когда он рассказывал о повадках этих удивительных созданий, секретах управления лошадьми, об их проделках. У его родителей была своя конюшня, он проговорился мне, что собирается разводить и выводить новые породы: «такие, чтобы королю подарить было не зазорно». Рассказывая, он иногда косился на меня — внимательно ли я его слушаю и как реагирую.

А через пару дней подсел ко мне на привале и ошарашил предложением выйти за него замуж. Пришлось коротко рассказать ему о своей мечте и о том, что я не отступлюсь, после этого признания он пару вечеров избегал меня, чем немало обрадовал. А, однажды, вотловив меня на опушке леса и сунув мне в руки клочок бумажки, хмуро глядя в сторону, сказал, что если я передумаю или меня не возьмут в школу, то вот адрес и что он будет ждать. Записку я убрала в сумку, про себя сильно удивившись его странному поступку. Я никогда не воспользуюсь его предложением, мне есть к кому обратиться за помощью, да и сама я не пропаду. В этом я была уже уверена, зная травы, с голоду не умру, а поселиться можно и в любой деревне королевства, там травниц очень уважают. Решив, что не стоит давать никакой надежды, постаралась вечерами сидеть рядом с тетушкой.

Днем сидеть на телеге было скучно, спать не хотелось, и я бродила по лесу, двигаясь параллельно тракту, так, что меня видели с повозок — это было условием, на котором настояла тетушка. Ничего особенного конечно не находила. Что можно найти на обочине дороги: немного ранних ягод, кустики чабреца, ветки постыши — хорошее средство от докучливой мошкары.

В этот день мы все так же медленно ехали среди огромных елок, дорога в этом месте сильно сужалась и сизые лапы ельника висели у нас над головами. Дело шло к вечеру, мужики спорили, успеем ли мы добраться до Касьянок, небольшой деревни, последней перед выездом на большак или опять придется ночевать в лесу. И тут, впереди обоза появилось несколько плохо одетых человек с луками и копьями. Я в первый момент даже не поняла, что происходит, а Нисса уже тихо ойкала, сидя рядом и хватая меня за руки. Мужики взялись за топоры, Касьян не торопясь закатывал рукава свой рубахи, почти неслышно ругаясь сквозь зубы.

— Чего надоть? — Захарий был спокоен и сосредоточен.

— Поговорить!

— Ну, говорите, а мы послушаем.

Сыновья и помощники Захария тем временем вытаскивали из коробов на телегах луки и стрелы, удобнее перехватывали топоры. Касьян негромко рявкнул на нас с теткой:

— Живо легли на дно и накрылись шкурами. И шоб молчали!

Неожиданно за спинами разбойников, а сомнений в этом уже не было, появился высокий, темноволосый в добротной, но местами потрепанной, одежде, симпатичный незнакомец с властным волевым лицом.

— Я Гор, думаю, что все слышали обо мне, особо представляться не надо?

Вокруг повисла тишина.

Лежа на дне повозки, я лихорадочно просчитывала варианты: вскочить и броситься в лес? Поймают, вон их сколько, а сколько ещё за деревьями? Обернуться? Нельзя, все равно догонят, да и к оборотням, судя по разговорам с попутчиками, простые люди относились с опаской и недоверием, да и слухи пойдут. Смогу ли я их всех усыпить, хватит ли у меня сил? Тоже не вариант, обязательно кто-нибудь потом проговорится, что я сделала, а там и до перевёртышей дойдет, а облик мой новый они все видели и… Нельзя, ничего пока сделать нельзя.

Не выдержав, я пристала к тетушке, лежавшей рядом:

— Он что, разбойник? Знаменитый? Почему его должны все знать?

— Да я толком-то и не знаю, поговаривают, он выводит женщин и детей из деревень, где лютуют оборотни.

— Как это? — Я не понимала, пусть отчим не учил меня, но я часто слышала, как он объяснял брату законы оборотней и про договора рассказывал. Да и Мари меня натаскала, все договора Союза и королевства я знала наизусть. «Лютуют оборотни?» Да быть этого не может! Давным-давно был подписан договор Союза оборотней с королем Анадары, что все люди, что проживают на землях перевёртышей, находятся под защитой короля. Были обговорены налоги, которые платят живущие там, прописаны обязанности и вожаков стай, на землях которых есть поселения людей. Договор предусматривал всё, от убийства до мелочи, вроде потоптанной посадки или ворованных яблок. Совет строго следил за тем, чтобы договор не нарушался — провинившихся строго наказывали. Что вообще происходит?

Меж тем Гор, как он себя назвал, отвечал на вопросы мужиков:

— Нам нужна помощь, немного еды, в этот раз мы вывели много детей, а у нас припасов осталось не так много Хорошо бы денег — несколько детей заболели, никто из нас раньше не видел такого, а услуги мага-лекаря, да и еще тайно, стоят дорого.

— Ты, мил человек, рано нас встретил, продуктами мы поделимся, как не дать, дети всё ж, а вот насчет денег не взыщи, на ярмарку едем. Коли обратно бы… так с дорогой душой, а так… соберем, конечно, но что там — крохи.

— Нам сейчас хоть сколько, еще и лекаря искать нужно, — голос Гора был хриплым и усталым.

А я с каждой минутой понимала, что бросить больных детей не смогу. А еще мне важно было расспросить этого Гора, что ж такое происходит, почему они выводят женщин и детей из деревень, что это за вожаки такие, что с их земель бегут люди.

— Я знаю травы, могу посмотреть детей, — пискнула я, выглядывая поверх бортика телеги.

— Сдурела!

— Сиди тихо! — хором заорали на меня мужики.

Тетка Нисса дернула меня за рукав: «Ты что, девка, ополоумела?»

— Я действительно разбираюсь в травах, меня мамка учила, — не сдавалась я. Не объяснять же мне сейчас, что в том, что происходит, необходимо разобраться обязательно, слишком много стало вокруг странного. Доберусь до поместья, и тетя Элиза найдет, кому рассказать о том, что творится на землях двуликих.

— Как тебя зовут? — Гор внимательно и немного недоверчиво разглядывал меня.

— Лия.

— Правда, что ли, в травах разбираешься?

— Немного. Мама учила, а еще у меня небольшой дар, я и заговаривать могу.

— Пойдешь с нами, бери свои вещи.

— Не пущу! — Нисса, потеряв всякий страх, разъяренной фурией встала у меня на пути. — Куда девице, одной, без защиты да в логово мужиков. Не пущу!

Краем глаза я увидела, что и Ютас пробирается к нашей телеге, выражение его лица мне не понравилось.

— Тихо, тихо, никто вашу девочку не обидит! Я, Гор, даю свое слово, что никто ни словом, ни делом её не обидит, а потом кто-нибудь из наших проводит ее… Куда ты едешь?

— К тетке, в Лавинию.

— Проводит ее до самого дома тетки. Даже если и не сможет она помочь, отправим с провожатым домой.

Мужики переглядывались, Нисса потрясенно смотрела на меня, а я, уже взяв свою сумку, торопливо вылезала из телеги. Меня перехватил Ютас:

— Ты хорошо подумала? — прошипел он.

— Не волнуйся, Ютас, ты же слышал, мне ничего не угрожает, а там дети. Им нужно помочь.

Не проронив больше ни слова, он, бросив на меня какой-то тоскливый взгляд, вернулся к обозу, а я подошла к Гору. Тот договаривался с Захарием, что все продукты, которые они могут дать, заберут прямо сейчас, людей нести мешки хватит. Повернулся и приглашающе протянул руку:

— Пойдем, Лия, тут не далеко.

Небольшая поляна, на которую мы вскоре вышли, была заполнена людьми. Возле наспех поставленных шалашей сновали женщины, несколько мужчин, сидя у маленького бездымного костра громко о чем-то спорили и, увидев нас, выходящих из леса, тут же кинулись к Гору.

— Ну что? Удалось достать продуктов?

— А что с деньгами? Леся надо бы послать, лекаря искать.

— Кого это ты привел? — последний вопрос прозвучал слишком громко и все уставились на меня.

— Продуктами мужики поделились, денег не надо, это Лия, она разбирается в травах, сейчас осмотрит детей.

Ответив на самые важные вопросы, Гор махнул кому-то рукой.

— Маршала, подойди, я тут травницу привел, отведи ее к детям.

Высокая, крупная, кровь с молоком, женщина, молча подойдя ко мне, взяла за руку и повела к одному из шалашей.

— Вот тут самые маленькие, им хуже всего. Заболели три дня назад, горят, ничего не едят, — тихо рассказывала она, стирая льющиеся по лицу слезы, — хуже всех моему — высох весь уже.

Я, на ходу вытаскивая сумочку с настойками, решительно вошла в шалаш.

«Мать всех зверей, давно забытая черная пустынная лихорадка! Откуда она? Про нее уже несколько веков не было слышно!» Поговаривали, что это болезнь демонов, которую они насылали на людей. Разглядывая характерные багрово-черные пятна по всему телу малыша, я прикидывала, какие из зелий, данных мне сестрой, могут пригодиться. Похоже, придется варить свое. Нужны травы и надо будет плести заклинание, но хватит ли сил, может зря Мари поставила блок? Мне понадобится много сил, чтобы зелье сработало.

Выскочив на воздух, я нашла глазами Маршалу:

— Сколько детей больны?

— Десять, этим троим хуже всех, остальные заболели только вчера, лежат в соседнем шалаше.

— Остальных детей переселите на другой конец поляны, никому не подходить близко, это заразно.

— Что это? Только не кричи, — за спиной раздался тихий голос Гора.

— Черная пустынная лихорадка, — шепотом ответила я.

Лицо главаря потемнело.

— Ты можешь хоть что-то сделать? — убито спросил мужчина.

— Попробую. Нужны травы, сейчас покажу какие. Одна не справлюсь — надо много. Мне бы помощников… кто свободен, отправьте в лес, придется варить зелье и поить малышей всю ночь.

Гор махнул рукой:

— Роган, бери ребят и в лес, без трав не возвращайтесь! Маршала, пусть женщины носят воду, я разведу костер. Лия, что-то еще нужно?

— Пока все, осмотрю остальных и займусь зельями.

Стоя на коленях, я перебирала пузырьки с настойками. Слава Богам, кое-что из нужного, что нельзя было найти в лесу, Марион засунула мне в сумку. Смешала в котелке все, что у меня было, из леса уже тащили травы, Гор разводил костер.

До вечера я только и делала, что варила, смешивала, настаивала. Наконец наступил момент, которого я так опасалась — нужно было наложить заклинание на все емкости с настойкой, да и силы влить немерено. Стиснув зубы, я запретила себе бояться, и, попросив всех отойти, начала плести заклинание. Оно было очень сложным и редким, его придумали как раз от этой болезни и его мало кто из магов вообще помнил. Спасибо Марион, учила она меня на совесть.

Сплела, теперь сила, начала вливать и поняла, что придется выложиться полностью. «Только бы хватило силы», — последняя мысль, и я, совершенно опустошенная, теряя сознание, шепнула подхватившему меня на руки Гору, что поить нужно всех, пока все не выпьют. Если не пьют, то насильно. И все, больше ничего не помню.

Очнулась утром, в шалаше, рядом сидел Гор. Страшно болела голова, хотелось пить, и слабость такая, что голову поднять невозможно, попыталась выдавить из себя вопрос:

— Ка-ак?

Мужчина склонился надо мной, пощупал лоб:

— Трое детей умерло, двое малышей, один постарше, из тех, кто заболели позавчера. Остальные нормально, новых больных нет.

Я похолодела, нет, я знала, что вылечить всех не получится, даже сильные маги не справлялись с этой болезнью так, чтобы все остались живы, но душа болела.

— Спасибо тебе Лия, за всех нас спасибо, — тихонько продолжал Гор.

— За что? Дети умерли, я не справилась… — Горечь внутри меня разрасталась. — А как сын Маршалы?

Главарь вдруг сжал мою лежащую на одеяле ладонь, улыбнулся краешком губ:

— Он жив. И, Лия, никто бы не смог вылечить всех, ты еще совсем маленькая, не понимаешь, что ты для нас сделала. Если бы не ты, никого бы не спасли. Эпидемия «черной смерти» пронеслась бы по всем землям оборотней, заболели бы люди в королевстве. И сколько бы умерло? Оборотней, гномов, пока маги бы не остановили ее путь? Так что не кори себя, спи. Женщины сидят с больными, если что, тебя разбудят. Тебе нужно отдохнуть, ты сама на смерть похожа.

— Нет, я уже в порядке, — не согласилась, — нужно сварить укрепляющую настойку, она всем пригодится, там не нужно заклятие, только правильно травы подобрать. Помоги мне встать, пожалуйста, спать я все равно не смогу.

Гор не стал со мной спорить и почти на руках вытащил меня наружу, помог дойти до ручья и подозвал одну из женщин, чтобы она помогла мне. Потом был завтрак, сидящая рядом Маршала — с темным, осунувшимся лицом, черные круги вокруг глаз и ясная радостная улыбка на лице. Она понятливо кивнула мне головой:

— Ешь, тебе нужны силы, завтра уходим.

— Как уходим?! Дети слабые еще совсем, им лежать нужно неделю!

Про себя говорить не стала, надо будет, пойду.

— Гор распорядился: в деревню, из которой увели людей, могут нагрянуть оборотни и тогда они пойдут по нашему следу, — она помолчала и добавила, — тогда никто не выживет.

«Как такое может быть? За убийство человека, умышленное, по закону оборотень изгоняется из земель в Скалистые горы, где выжить мало шансов, а тут женщины, дети, какое-то безумие. Мне срочно нужно поговорить с Гором». Но поговорить удалось только на следующий день. Я варила укрепляющие зелья, мы отпаивали им выздоравливающих, хоронили детей. После похорон все разошлись в подавленном настроении. Гор с мужчинами обсуждали пути отхода и я, не дождавшись, отправилась спать. А когда наутро проснулась, вокруг кипела суета — сворачивали лагерь, детей грузили в висящие по бокам лошадей плетеные корзины, кроме самых маленьких — их женщины собирались нести на руках. Несколько человек попытались было уничтожить следы нашего пребывания на поляне, но Гор запретил:

— Времени нет, да и с оборотнями это бессмысленно, запах все равно остался, нужно спешить, до границы два дня пути…

И началась гонка — остановок не было, детей кормили на ходу, а сами ели только вечером, когда уже даже лошади не могли идти дальше. На последнем перегоне я, заметив, что Гор едет последним, пристроилась рядом.

Мы почти уже дошли до границы, выйдя к ней по каким-то тайным тропам, которые здорово сокращали путь. Мужчина все время прислушивался и оглядывался, и я не выдержала:

— Гор, ты ждешь нападения? А что помешает оборотням, если они нас учуяли и идут по следу, перейти точно так же границу здесь и напасть на нас уже на территории королевства?

— Граница прикрыта магической защитой, она свободно пропускает только людей, маги поставили эту защиту после нескольких стычек с оборотнями.

У меня внутри все скрутилось в комок: «А как же я? Почему Марион мне не сказала? Не знала? Боги, что делать? Если по следу идут оборотни, а я не смогу перейти границу, то попаду прямо к ним в руки… лапы. Мне конец».

— Защита считывает ауру и если аура показывает, что пытается пройти не человек — поступает сигнал тревоги. Из ближайшего городка прибывают маги, тут недалеко есть сторожевой пост. Идем быстрее, я свободно вдохну только когда перейдем на ту сторону.

«Аура у меня выглядит человеческой, должна пройти… наверное. Как же страшно!»

Гор немного помялся, но потом все-таки задал вопрос:

— Лия, ты хотела что-то узнать?

— Да. Расскажи мне, что творится у оборотней, почему вы вынуждены забирать людей из деревень, что за ужасы рассказывают, будто двуликие убивают женщин и детей? Насколько я знаю, такого просто не может быть, Совет вожаков строго следит за соблюдением всех законов, а уж убийства… Нарушивших этот закон ждет изгнание и, в конечном итоге, смерть. Что происходит?

— Ты слишком много знаешь для простой деревенской девчонки, Лия. И заклинание, которое ты сплела для лечения детей, даже не все маги знают.

Я с ужасом посмотрела на него и промолчала, что я могла ему сказать? Да, я давно уже выпала из образа, в котором повстречала Гора на пыльной проселочной дороге, нарушила все запреты Мари, но я не могла иначе, умерли бы дети, да и мы бы заразились и тогда… он сам знал, что было бы тогда.

— Лия, я не буду выпытывать твои тайны, ты спасла нам всем жизнь, я даю тебе слово, что никому и никогда не расскажу то, что видел. Остальные не знают, чем болели дети, я сказал, что это разновидность болотной лихорадки, а то, что ты потеряла сознание, когда творила заклинание, так все знают, что ты просто травница со слабым даром. Вкладывая всю свою силу, отдала всё, что у тебя было, чтобы закончить приготовление зелья. Тебе нечего бояться.

Я недоверчиво взглянула на него, он в ответ улыбнулся, совершенно искренней и светлой улыбкой:

— Я всегда держу свое слово, Лия, и обязан тебе своей жизнью и жизнью моих людей. И я чувствую, что тобой движет не любопытство, что возможно, ты сможешь помочь нам и с оборотнями.

— Ты тоже не простой… крестьянин.

Он усмехнулся:

— Да. Я маг, учился в магической школе, мой дар выгорел, когда я уже заканчивал обучение — несчастный случай на практике. Вернулся домой и стал старостой деревни, обучал ребятишек из окрестных деревень грамоте. Мы жили на землях Орана, и как-то в конце лета к нам приехали его воины. Объявили, что налоги теперь в три раза больше. На пастбища, на дрова, на охоту, за каждого убитого оленя в лесах — пять золотых. Они выгребли все, что было в деревне заготовлено на зиму и приказали мужикам ехать на заработки, чтобы уплатить долги. Поехали немногие, зиму пережили с трудом, было очень голодно. Когда весной они пришли опять, собирать дань на охоту, мужики взялись за топоры, в ответ оборотни вырезали всю деревню.

Голос его звучал глухо и отстраненно, но я чувствовала, что воспоминания вызывают у него неутихающую сильную боль.

— Меня не было тогда в деревне, — продолжал Гор, — я пытался собрать в соседних деревнях, где тоже побывали люди Орана, делегацию от людей. Мы хотели попасть на Совет вожаков, чтобы выяснить, что происходит, а ты ведь, если я не ошибаюсь, в курсе, что попасть на Совет простому человеку крайне сложно. И тут пришло известие, что моей деревни больше нет. Они сожгли все подчистую, а потом убили всех — мужчин, женщин, детей, даже младенцев! Примерно в то же время пришли новости и из других сел — на землях Стара, Хоркана, Кароса происходило нечто подобное. В некоторых селах убивали всех мужчин, а женщин и детей оставляли заложниками, заставляя их работать на вожака. Где-то также вырезали всю деревню, где-то мужики ушли на заработки, а их деревни подвергались набегам воинов. Тогда мы начали выводить жителей этих земель через границу, в королевство. На нас охотятся и если догоняют, то живых не оставляют никого, так мы потеряли уже два отряда.

— Гор, — сказать, что я была потрясена, не сказать ничего, — а все вожаки в этом участвуют?

— Нет, пока таких вожаков не много и все они, насколько я смог узнать, имели конфликты с Советом, но если их не остановить, что будет дальше, я не знаю. Я пробовал уговорить людей обратиться к Харду, он известен тем, что справедлив и поддерживает Совет, но люди больше не доверяют оборотням. Так что вся надежда на магов королевства, но как попасть на Совет магов или к королю, я пока не знаю. Нам бы успеть вывести всех людей, пока они еще живы.

Я потрясенно молчала, это измена! Если кто-то донесет королю, что оборотни просто так убивают людей и Совет вожаков никак не пресёк это безобразие и не наказал никого, война станет неизбежной. Его Величество не простит смерти своих подданных из числа людей.

— Гор, мне необходимо как можно скорее попасть в столицу. Я не буду ничего обещать, но постараюсь послать письмо в Совет магов от человека, которому они доверяют.

Да, в тот момент, все мои надежды были связанны с тетей Элизой. Если она поговорит с лордом Гайнером и убедит его обратиться к магам, то возможно, войны удастся избежать, да и Совет вожаков не оставит это без внимания. Но надо торопиться.

— Сегодня перейдем границу, ты немного отдохнешь, я дам тебе в провожатые Рогана, он хорошо знает дорогу, да и связываться с ним лишний раз никто не рискнет.

Я кивнула, соглашаясь: сейчас мне нужно было думать о том, смогу ли я перейти эту самую границу и что делать, если нет, а про поездку в столицу подумаю потом.