Полукровка

Глава 4

Потянулись дни ожиданий. Я была занята учебой и практикой, а Мари основательно вгрызлась в книги Магеллы, забросив все свои дела. Прошла пара недель и сестре пришло письмо от тети, в котором она рассказывала нехитрые новости своей жизни: пара сплетен про общих знакомых, несколько рекомендаций по новинкам моды, описание последнего королевского бала, на котором она присутствовала. Внизу была небольшая приписка, что на балу она повстречала лорда Гайнера, который передавал привет своей любимой ученице, сетовал, что ей еще так долго сидеть в этой глуши и пообещал, что обязательно займется интересующим Марион вопросом, даже привлечет к нему своих коллег. Это означало, что письма получены, информация принята к сведению и этой проблемой будет заниматься Совет магов. Мы немного успокоились.

Время шло, и вроде бы все как-то успокоилось, отчим перестал мотаться в столицу и я, подгадав, когда его с братом снова не будет дома, прокралась в комнату матери, решив, что хорошо бы узнать, чем же закончилась, да и закончилась ли эта история. Мама была в комнате одна, и я практически беззвучно проскользнула в приоткрытую дверь.

— Мама, скажи мне, пожалуйста, какие новости в столице, Хард снова дома, значит, все утряслось?

Женщина, глубоко погруженная в свои мысли вздрогнула, не ожидая моего появления. Рукой пригладила и без того аккуратную прическу. Взгляд отвела.

— Да, дочь, Хард рассказывал, что по приглашению короля Тамила представители Совета вожаков посетили королевство, получили приватную аудиенцию у короля, подписали еще один договор о дружбе с гарантиями от самого короля. Так что пока все спокойно.

— Это хорошо, мама, — я замялась, но продолжила, — ты хотела со мной поговорить. Я пришла. И, мама… хватит таиться, расскажи мне правду.

Не хотела давить на неё, но мне нужна была информация о себе, об отце, я все больше хотела узнать о нем: кто он, почему его нет с нами, почему он от меня отказался?

— Элион, мне тяжело об этом говорить, но я поклялась рассказать тебе всё. Но сейчас неподходящее время — Хард в любое время может вернуться домой, а разговор не быстрый. Он взял с меня обещание, читай приказ, что многое из повествования останется для тебя тайной. Я, на свой страх и риск иду против решения и слова своего мужа, но я чувствую, что должна это сделать. Давай подождем, когда Хард уедет в очередной раз в столицу.

— Хорошо, последний вопрос: а ты… ты любила отца?

— Да-а…

Полустон, полувой. Этот сиплый голос — это голос моей матери? Никогда я еще не слышала, чтобы она говорила с таким надрывом и такой болью. Что же за тайну хранит эта женщина? Почему они расстались с отцом, почему она вышла замуж за Харда? Она не любила его — это я чувствовала — уважала, боялась, но не любила. Ладно, я готова еще потерпеть и ждать, пока мама сможет мне рассказать о своей жизни до Харда, но недолго. Почему-то я чувствовала, что мне важно узнать все и как можно быстрее и это не было банальным любопытством.

И вот Хард снова уехал, взяв моего брата с собой. Младших малышек мама отправила к соседке в гости — у той тоже были девочки-погодки возраста моих сестер и они обожали играть все вместе. Вошла в комнату к матери, полная решимости спокойно выслушать всю ее историю и не причинять ей лишней боли. Все равно уже все свершилось, вот и не буду переживать, просто выслушаю.

— Садись Элион, я отдам тебе одну вещь, которая осталась от твоего отца, это единственный его подарок мне. Я хочу, чтобы ты взяла ее, это твое по праву.

Она протянула мне кулон. На простенькой мелкого плетения золотой цепочке висел золотистый овал с выгравированным на нем сложным узором: меч, оплетенный неизвестной мне цветущей лианой. Я надела его на шею и мне показалось, что он теплый, теплее, чем мое тело.

— Слушай, Ли. Встретила я твоего отца, когда мне было восемнадцать — отец привез меня в столицу в гости к моей тетке, сестре моей матери. Мы приехали на ярмарку, отец был все время занят делами, а мы с двоюродными сестрами ходили по городу, смотрели театральные представления на площади, заходили в кондитерские, гуляли в парке. Я первый раз была в столице и однажды, оглушенная таким количеством людей и нелюдей, шумом, и переполненная впечатлениями от увиденного, потерялась. Когда стала оглядываться, то увидела, что сестер рядом нет, а я не знаю куда идти. И тут появился он, твой отец, молодой, красивый, с такими же золотистыми волосами и синими глазами, как у тебя, высокий, учтивый, хорошо одетый молодой человек. Ему было тогда двадцать один, и он приехал к оборотням по договору — после окончания магической Школы ему предложили работу в нашей столице и юный маг с радостью ухватился за это предложение, ведь он очень интересовался другими расами и хотел пожить среди оборотней. Увидел мой растерянный взгляд, готовые пролиться слезы и подошел узнать, что случилось, не нужна ли мне помощь.

Сначала я его побаивалась, но он был таким учтивым, милым и заботливым, что я доверилась. Мы разговорились, и он окончательно покорил меня своим обаянием. Он так забавно рассказывал про Школу, про свои проделки и похождения его друзей-студентов, про книги, которые он читал. Я, в свою очередь, описывала свое детство в нашей стае, наши обычаи, которые его очень интересовали, шалости которые мы устраивали с сестрами. Он напоил меня чаем в ближайшей кондитерской, узнал у хозяина адрес моей тетушки и отвел меня домой. А на следующий день пришел пригласить меня и сестер на представление в театре — отец был не против, они при знакомстве, кажется, приглянулись друг другу. Среди оборотней уже прошел слух о новом маге, что наняли вместо прежнего, да и на Совете вожаков его кандидатуру на работу в столице одобрили. Поэтому моя семья была не против нашего знакомства, и нас отпустили с Данером гулять по городу, хотя обычно это не поощряется — ты же знаешь отношения магов и оборотней. Впрочем, в то время отношения между Союзом и королевством Анадара потеплели, и хороший маг в городе был необходим. Данер Мэнсей, так звали твоего отца. Я не знаю про его семью, не знаю, какой у него был титул, мы не спрашивали друг друга о таких вещах, нам было не до этого. Я влюбилась в твоего отца в первый же миг, как увидела его, он потом говорил мне, что тоже потерял голову и только мог думать о том, под каким предлогом прийти к нам в гости или вытащить меня на прогулку.

Вскоре ярмарка закрылась, и отец начал собираться домой. Я была в отчаянии — уехать сейчас от Данера было для меня совершенно невозможно, каждая минута, проведенная без него, казалась бесконечностью. Сестры с тетушкой, видя мое горе, уговорили моего отца оставить меня погостить еще на пару месяцев: начинался сезон осенних праздников, на которых молодые оборотни присматривались друг к другу, знакомились, заключались помолвки, подписывались договора о браках, устраивались балы и мои сестры рвались побывать на них, мечтая, что найдут там свою пару. Отец пытался возражать, что я еще слишком молода, да и жениха он мне уже подобрал в нашей стае, но не устоял перед мольбами женщин и разрешил мне остаться до следующего своего приезда.

Вечером примчался Данер. Как он сказал, с ужасом ожидая, что придется прощаться. Услышав, что я остаюсь, он совсем потерял голову и первый раз поцеловал меня. И я пропала окончательно. Встречались мы каждый день, расставаясь только на ночь, и вот однажды твой отец пригласил меня в гости… Сестры прикрывали меня, рассказывая тетке, где якобы мы были все вместе, а мы… мы упивались своей любовью! Данер носил меня на руках, говорил, что любит меня больше жизни. Мы были счастливы, и я мечтала, что стану его женой. Я была готова на все: уехать с ним куда угодно, готова к любым трудностям, к жизни с магом в глуши, на границе, в другой стране! Мне было все равно, лишь бы быть с ним, мне казалось, что и он задумывается об этом, но…

Однажды он сказал, что ему нужно съездить домой, хочет поговорить с отцом и, глядя на мое испуганное лицо, пообещал, что все будет хорошо.

Мама посмотрела на меня и продолжила глухим голосом:

— Через месяц после его отъезда пришло письмо: в королевстве раскрыли заговор против короны, король аннулировал все договоры о работе молодых магов и направил их в войска. А когда все, наконец, утряслось, его величество устроил несколько политических браков — для укрепления связей между одаренными магически семьями. Данеру было приказано жениться на дочери какого-то высокородного герцога. В конце письма он писал, что всегда будет любить и помнить меня, но пойти против воли монарха не смеет — это затронет его честь и ляжет пятном на имя его рода.

Мама вытерла слезы, которые текли по ее щекам:

— Осознав весь ужас своего положения, я упала в обморок. Но и это было не самым страшным. Еще через месяц я поняла, что беременна. А через несколько недель отец забрал меня домой. Я все рассказала родителям, скандал был страшный, отец рвался убить Данера, мама рыдала и проклинала тот день, когда отец взял меня с собой. Родители даже собирались изгнать меня из стаи, но тут в гости к отцу заехал Хард. Увидел меня и предложил родителям выход: он забирает меня в свою стаю, под свое покровительство, а когда я стану совершеннолетней, то принесу ему клятву верности. Ребенок, которого я рожу, никогда не узнает, кто его настоящий отец, вырастет в его стае. Выжить одной, беременной, изгнанной из стаи… я была совсем еще дурочка, молоденькая дурочка… Мне, как казалось, не оставили выбора и пришлось соглашаться на все условия. Поздней весной родилась ты, а когда мне исполнилось двадцать лет, Хард предложил мне выйти за него замуж. Он готов был дать тебе свое имя и объявить тебя официально своей дочерью, но поставил условия: я рожу ему сына, а ты никогда не узнаешь имя родного отца. Ты незаконнорожденная, Элион. Среди оборотней этому не то, что не придают значения, но если ребенок оборотень, то он просто живет в стае и имеет такие же права, как и все остальные. Я не хотела ломать тебе жизнь, уже тогда было видно, что ты не полный перевертыш. Мой будущий муж обещал мне, что даст тебе право выбора, жить среди нас или уйти к людям, если ты захочешь. А среди людей, как ты знаешь, незаконнорожденные, не имеющие имени отца — изгои. Но он нарушил свое обещания и потому я не считаю себя обязанной выполнять свое. Теперь ты знаешь всё, Ли.

В комнате повисла тяжелая тишина, куча вопросов роилась в моей голове, почему-то хотелось не плакать — выть.

— Мама, а отец знает, что…

— Нет, Ли, зачем? Он уже давно женат, выполнил свой долг, надеюсь, что он счастлив… — Она немного помолчала. — И еще кое-что… Дочь, Хард не просто нарушил свое обещание, о том, что у тебя будет выбор — он пообещал тебя в жены Расу. Когда тебе исполнится шестнадцать, он отдаст тебя ему. Тебе надо уехать, Ли — ты не оборотень, ты не сможешь жить среди нас, тебе будет лучше среди людей. Уезжай. Убегай от сюда! Я тебе не защитник, доченька и мне горько и стыдно это сознавать — беспомощная, слабая самка под властью сильного самца. Хард страшен в гневе, и боюсь, что узнав о нашем разговоре, ты можешь сильно пострадать. Меня он тоже щадить не станет. Уже не станет, — сказав надломленным шепотом последнюю фразу, она вдруг выпрямила спину и глядя на меня больными глазами сказала неожиданное: — Знай, я помню и до сих пор люблю твоего отца. И тебя, дочь. Я очень люблю тебя, моя девочка, всегда помни это, пожалуйста.

После разговора с мамой, в заторможенном состоянии шла по лесу и думала, что не буду искать Данера Мэнсея. Раз он ни разу больше не написал и не поинтересовался, как сложилась жизнь его любимой после того как он ее оставил, то и не стоит ему знать, о внебрачном ребенке. Зачем? Скорее всего, у него давно уже есть законные наследники, честь рода спасена, а я… я и так выживу! У меня есть сестра, мои знания трав и умение лечить, даже если не сложится со Школой, я всегда заработаю себе на жизнь в землях людей.

Мари, в ответ на мой рассказ об отце, только фыркнула:

— Знаю я высокородного графа, лорда Данера Мэнсея, мужа графини Камиллы Мэнсей, в девичестве леди Камиллы Мэлоун. Ее отец герцог Мэлоун очень сильный маг из очень древнего рода, в свое время он не то, что принимал участие в заговорах против короля, но был нелоялен к короне. Герцог и сам мог бы претендовать на королевский трон, в его жилах течет кровь королей древности и по уровню Дара он не уступает Его Величеству. А вот дочь совсем не маг, так, только зачатки, на бытовом уровне, она даже в Школе не обучалась, не хватило силы. У них кажется, двое детей, по слухам лорд Мэнсей редко бывает дома, все больше на границе и в войсках, да и во дворце его тоже не часто увидишь. Ли, покажи-ка мне медальон.

Я сняла цепочку и протянула ее Мари.

— Да, это изображение родового герба рода Мэнсей: меч — служба королю, цветущая лиана — достояние поместья Мэнсей, у них огромные плантации вировника, из плодов которого получается самое изысканное вино королевства. Особенно ценится сорт, который вывел сам лорд Данер, называется «Лель». Думаю, он назвал его в честь твоей матери, Ли. Этот медальон поможет тебе подтвердить твое родство с графом, если ты, конечно, захочешь это сделать.

— Не захочу, Мари, мне не нужен человек, который бросил мою маму и не захотел знать, каковы были последствия его опрометчивого поступка, и чем ей пришлось заплатить.

— Не торопись, Ли, не надо рубить сплеча, все еще может поменяться, возможно когда-нибудь ты захочешь поговорить с ним.

— Нет, Мари, ты не понимаешь! Он ее бросил и сломал жизнь двум людям, мне и маме, я не хочу его знать, не хочу про него слушать и тем более мне не нужно от него признания меня своей дочерью!

— Знаешь, Ли, я вот сейчас понимаю, вспоминая все слухи, которые ходили про их семью, что сломал он не две жизни, а три — свою собственную он сломал тоже. Ладно, давай пока думать о насущных проблемах, о твоем отце мы подумаем, когда придет время, — она улыбнулась, подмигнула мне и удалилась готовить очередные зелья. А я засела за книги.

В конце лета Мари все-таки разобралась со всеми бабушкиными записями и, потирая руки, торжественно заявила:

— Так, тут есть много чего нужного, достаточного простого, на чем можно заработать. Тот же артефакт защиты для тех, кто не владеет магией — сколько маги бились над созданием такого артефакта, а получилось только у бабушки! Почему она не поделилась разработками с каким-нибудь магом-артефактором, ума не приложу. А что бабуле было неинтересно, то безжалостно забрасывалось. Тут нужно слегка доработать, если сделать его не одноразовым, а на несколько использований — и купцы, и наемники с руками оторвут.

Есть кое-что интересное: зелья, заклинания, есть очень перспективное направление — начальные разработки артефакта перехода, вот над этим мне бы очень хотелось поработать! Это будет такой прорыв, представь, не нужно будет неделями куда-то добираться, раз — и ты в точке переноса! — Мари восторженно закатила глаза. — И есть запретное — знания драконов и кое-какие заклинания демонов. Вот это мы трогать пока не будем. Вернусь домой, ты к тому времени уже сможешь мне помогать, да и помощь ректора будет не лишней — тогда и займемся.

Вот эта безоговорочная вера сестры в мои силы каждый раз заставала меня врасплох, мое горло сжималось от бесконечного чувства какой-то щенячьей радости — в меня верят и значит я смогу!

— А теперь послушай меня внимательно, Ли, времени осталось совсем мало. Ты будешь заниматься только магией и травами, остальное тебе поможет подтянуть тетя Элиза, когда ты доберешься до нее. Два года вам вполне хватит, чтобы все довести до нужного уровня.

Да, мы уже обсуждали и выстраивали план, куда я поеду, и где буду жить до поступления в Школу. Решили, что самое подходящее место — это поместье герцогини Арамской. Мари уверяла меня, что тете можно доверить все, она никогда не предаст и примет меня с удовольствием.

— Ли, я ее любимая и единственная племянница, ты теперь моя кровная сестра! Тетя замечательный, очень добрый человек, который живет в одиночестве, и она будет рада помочь тебе во всем, чем сможет.

Самое ужасное было то, что я не могла уехать раньше, чем мне исполнится шестнадцать. Дело в том, что мой Дар мог проснуться ориентировочно как раз, когда мне стукнет эта знаменательная дата, а Марион очень боялась, что у меня все это будет проходить иначе, чем у обычных детей магов. Нужна будет помощь сильного мага, если вдруг что-то пойдет не так, а тетя Элиза была слабой магичкой. Да и возможность того, что я смогу в это же время обернуться не прибавляла нам уверенности, что все пройдет легко. Поэтому мы строили план с учетом любых неприятностей и пытались предугадать все ситуации. Увы, неприятности не заставили нас долго ждать.

Наступила осень и в один из серых тоскливых дней, когда я приползла на кухню приготовить на всю семью завтрак, меня поймал отчим.

— А вот ты где, Элион! Сегодня к маме должна прийти Анели, подойдешь к ней, с тебя снимут мерки. Тебе нужен приличный костюм, ты едешь со мной в столицу через две недели.

— З-зачем? — это единственное, что я, заикаясь, смогла выдавить из себя.

— Я представлю тебя Совету, — отчим уже начинал порыкивать, но я не собиралась молчать, это касалось меня, и мне необходимо было понять, что происходит.

— Зачем я Совету, я не оборотень!

— Замолчи!!! Ты оборотень и моя дочь! Я сказал, ты едешь со мной! — Рев Харда был страшен. — Делай, что тебе говорят!

Топот ног, грохот захлопнувшейся двери и я, совершенно обалдевшая от происходящего. К Марион теперь не уйдешь. Нет, я могла бы плюнуть и убежать к сестре и про меня бы уже никто не вспомнил, но что-то мне подсказывало, что просто так эта ситуация не разрешится. Уж если отчим решил везти на Совет вожаков меня, меня, которую никогда никуда не брали, даже когда вся семья уезжала погостить к родственникам или в столицу на ярмарки, не учили ничему, в отличие от моего брата и сестер, то дело, видимо, очень серьезное. Так что надо ждать Анели, она обшивала всех в нашей деревне, и попытаться поговорить с мамой наедине, она наверняка хоть что-то знает.

С такими мыслями я отправилась в мамину комнату, но мамы там не оказалось. Наверное, она в детской, но нет, туда я не пойду — сестры доложат отчиму, о чем мы с ней разговаривали, да и она мне при них ничего толком не скажет. Пришлось заняться хозяйством. Потом пришла Анели и мама позвала меня к себе.

— Анели, нам срочно нужно костюм для Элион, приличный, — мама выглядела усталой и расстроенной.

Всю примерку я пыталась поймать взгляд матери, чтобы подать знак, что я хочу с ней поговорить, но мама, не глядя на меня, обсуждала с портнихой фасон, цвет и еще какие-то мелочи.

— Нет, брюки должны быть узкими, рубашка простая, без всяких воланов и вытачек, жилет до середины бедра, — перечисляла мама.

— Но Лелион, девочка и так похожа на скелет, ободранный хнурями, нужно хотя бы рубашку сделать попышнее, чтобы не так ужасно все это смотрелось, да и узкие брюки… нет, ноги у нее длинные, стройные, но эта худоба! — Анели действительно старалась, чтобы одежда меня слегка преобразила в лучшую, как она считала, сторону.

— Нет, сделай, как я сказала.

Обиженная и надутая Анели быстро сняла с меня все мерки и пообещала, что через дня три принесет готовые вещи.

— Мама, что случилось, зачем Хард тащит меня на Совет?

— Не знаю, Ли, он только приказал тебя нормально одеть и через две недели вы с ним едете в столицу.

— Мать всех зверей! Мама, я сказала ему, что я не перевертыш, но он… как всегда разорался, что я его дочь и оборотень. Что это значит?

— Видимо он не намерен отпускать тебя, Ли, он отдаст тебя в жену Расу, я уже говорила тебе, а вот зачем ты Совету… не знаю, дочь, но мне это не нравится.

А уж как не нравилось это мне, кто бы знал! После разговора с мамой я понеслась в домик, пока бежала, думала, что придется уходить сейчас? Но жить с Марион тут не получится, будут искать и обязательно найдут, слишком долго еще до дня рождения, а отчим поднимет на ноги всех, в этом я была уверена.

Ехать с ним? Бр-р… меня затошнило от страха, а еще в душе росла какая-то горькая обида на судьбу — ну почему меня не могут оставить в покое, почему я не могу просто жить с сестрой, заниматься любимым делом и ничего не бояться?

В дом к сестре я влетела, уже рыдая, так было себя жалко. Мари только всплеснула руками и кинулась ко мне.

— Что? Да не реви ты, толком расскажи, что случилось, я еще с утра чувствовала, что ты на грани паники.

— А-а-а… Он меня… на Совет, зачем… я ж не оборотень?..

— Ясно, давай-ка сначала попьем чаю, и ты наконец возьмешь себя в руки и расскажешь по порядку, кто он, на какой Совет. То, что ты оборотень мы с тобой знаем, — Мари ласково вытирала слезы с моего лица и тянула на кухню.

Всхлипывая и шмыгая носом, я торопливо рассказывала сестре, какая новость с утра привела меня в такое состояние, и заодно косилась на тарелку с пирогами — утром мне кусок в горло не полез, а сейчас почувствовала, как дико голодна. Мари заметила мои жадные взгляды и пододвинула тарелку ко мне.

— Ешь, ты и правда на скелет похожа, а скорее на умертвие: глаза впали, бледная, черные круги под глазами. Я буду думать.

Пока я поглощала пироги, Мари напряженно думала, затем резко встала и направилась к полкам с книгами.

— Иди, умойся, я тут кое-что почитаю и, думаю, я знаю, как нам выкрутиться.

Вернувшись в комнату, я обнаружила повеселевшую Мари.

— Вот, нашла! Заклинание иллюзии ауры. Ты правильно поняла, ехать придется, ведь уйти сейчас — это поставить крест на всем, что мы с тобой запланировали. Твой отчим не успокоится пока не найдет тебя, а прятать тебя долго тут не получится. Оповестят все деревни, и людские тоже, дадут твое описание, ко мне придут обязательно, и пусть я не пущу, но… А отпустить тебя к тетушке я не могу, если что с твоим пробуждением Дара пойдет не так, помочь тебе она не сможет. Придется ехать. Но, я вот что придумала. Подправим твою ауру на человеческую, на тот случай, если в город прислали мага из королевства. Перебить мою иллюзию может только маг с Даром сильнее, чем у меня, а таких в королевстве совсем не много. Браслет придется снять, а то они тебя прямо на дороге потеряют, — хихикнула Мари, — но возьмешь его с собой. В случае опасности надеваешь браслет и ко мне, а там… Надеюсь, обойдется, сдается мне, что на тебя просто хотят посмотреть.

— Зачем? Столько времени я вообще никому не была нужна, а тут целый Совет вожаков…

— Я думаю, что историю твоей мамы знает кое-кто из Совета, и видимо хотят своими глазами увидеть, что из этого всего вышло. Так что заканчивай нервничать, и давай поработаем над твоей аурой, потом обговорим, что ты будешь отвечать на вопросы, если они возникнут.

Нам казалось, мы предусмотрели все, но судьба в очередной раз преподнесла мне сюрприз.

Костюм Анели принесла, как и обещала, через три дня. Меня позвали переодеваться, и тут я поняла, что моя мама очень умная женщина. То, что я сейчас видела в зеркале — было нечто! Темно-серые добротные брюки из плотной ткани обтягивали тощие длинные ноги, болотный цвет простой, без всяких вышивок и вытачек рубашки превращал мое и без того довольно бледное лицо в серо-зеленую рожу, коричневый жакет только усугублял картинку зеленой немочи.

«Да! Теперь еще серый платок сверху и долго на меня по своей воле никто смотреть не захочет! Мама умница!»

Я старательно прятала все свои эмоции, потешаясь над недоуменным лицом портнихи.

— Спасибо, Анели, — отстраненно сказала мама, — То, что нужно. Хард заплатит тебе, сколько ты скажешь.

Анели, недоверчиво оглядываясь на мать, еще раз окинула меня взглядом, и не выдержала:

— За что Вы ее так не любите, Лелион? Хорошая же девочка выросла!

— Спасибо, Анелия, — с нажимом произнесла мама и повернулась к ней спиной.

Продолжая что-то тихо ворчать, женщина ушла.

— Костюм спрячь у себя и никому не показывай. Наденешь в дорогу.

Слишком спокойный голос мамы пробудил мои уснувшие подозрения.

— Он же взбесится, мам, тебе достанется.

— Не достанется, оборотням в большинстве случаев наплевать на одежду. Ли, ты еще маленькая, не понимаешь, запах — вот что главное у женщины, а у тебя он такой… — мать помолчала. — На совете ты будешь стоять далеко от вожаков, так что наша уловка с костюмом должна частично сработать. На Совете молчи, что бы они там не говорили, глаз не поднимай, смотри в пол, не спорь с Хардом, главное, чтобы он привез тебя обратно. Не знаю, что задумал мой муж, но просто так я не сдамся. Сапоги возьмешь у сестры, сумку я тебе соберу, там спрячу немного денег… на всякий случай. Иди, переодевайся быстрее, сейчас отец вернется, займись огородом.

Копаясь на грядках, мысленно отмечала, что мне взять с собой. Травки — это обязательно, например сон-траву, мало ли как пойдут дела, мазь от синяков — я была почти уверена, что она мне понадобится, медальон отца. Да, и не забыть бы отнести все книги, которые сейчас у меня лежали на чердаке, обратно в домик, вдруг я не вернусь. Мною овладело какое-то странное состояние полного, холодного спокойствия, эмоций не было никаких.

Но, уже вернувшись к Мари, рассказывая ей о примерке и о лице портнихи, в красках описывая, и костюм, и то, как я в нем выглядела, сначала начала хихикать сама, потом мы с Мари уже вместе заливались смехом, закончившимся потоком слез у обоих. Похоже, дикое напряжение, в котором мы прожили уже почти три года, все-таки начало сказываться на нас. Выпив успокаивающего, мы завалились спать, домой меня Мари не отпустила.

— Все равно тебя не хватятся, а мне спокойнее. И знаешь, Ли, все будет хорошо, я чувствую.

Я ей поверила, я всегда верила ей, и мне стало легче.

День отъезда наступил очень быстро. Рано-рано утром вскочила, как ужаленная — нужно еще раз проверить сумку, не забыла ли чего, спрятать браслет так чтобы не потерять, что-нибудь поесть. Я не сомневалась, что никаких остановок из-за меня отчим делать не будет, а оборотню не нужен отдых, он вполне мог не спать и не есть несколько дней. Переоделась в новый костюм, снова похихикала про себя, вспоминая какой «красавицей» я в нем выгляжу, заплела волосы, скрутила косу в узел и повязала сверху платок, надвинув его почти на брови. Подхватив сумку, спустилась вниз. Отчим завтракал на кухне, увидев меня, скривился, но промолчал. Мама посадила меня завтракать и послала брата принести мне сапожки.

— Хард, вас долго не будет? — судя по голосу, мама волновалась.

— Дня через три-четыре вернемся. Элион, — на мне остановился тяжелый взгляд отчима, — без глупостей, чтобы никаких сюрпризов, иначе…

Он не договорил, но и так было понятно, что достанется мне по первое число, да и маме потом будет плохо. Больше никто не проронил ни слова. Допив придающий бодрости настой, глава ушел с братом на улицу. Я же, торопясь, надела мягкие кожаные сапожки сестры, обняла маму и поспешила за ним.

Выйдя на крыльцо, поняла, что у судьбы плохое чувство юмора — за калиткой, гарцуя на огромном вороном жеребце, нас ждал Рас!