Побег из Альтарьера

Глава 18

— Отвечай! — требовательно рявкнул Эрик, но фанатик продолжил молчать, хотя было видно, что это даётся ему с огромным трудом.

Кудри покрылись инеем, кожа стала бледной до синевы, его трясло от сильнейшего озноба.

— План Древнего не сработает без Синвера, — прошептала магесса. — Нужны его кровь и его земля, там всё завязано именно на этом. Альтарьеры были хранителями этого мира, но Древний постарался, и их род почти угас, Синвер — последний маг, вступиться за них некому, духи спят. Древний договорился с Синвером, и теперь у мира нет Хранителя, но скоро будет Повелитель.

— А если мы убьём Синвера?

— Древний будет в ярости. Но портал всё равно откроется, Альтарьеры как-то умели его закрывать, но никто из нас не знает, как. А Древний решил его использовать. Но портал откроется в любом случае. Если Древний не сможет им управлять, будет хуже для всех!

— Синвер может закрыть портал?

— Нет. Одного мага недостаточно. Вроде бы нужно пять Альтарьеров. Столько нет. Портал закрыть всё равно не получится, можно только им управлять.

— Давай теперь немного об остальных из вашей группы. Опиши их. Имена не называй.

— Молчи! Они всё равно нас убьют! — зашипел фанатик, обращаясь к магессе.

— Я не могу молчать! — слёзы застывали у неё на щеках полными отчаяния льдинками. — Эмпат рыжий. Целители — старуха и молодой маг, но совсем слабый, у него пять цветов. Он очень жестокий — выпивает и лечит, наблюдает, как доноры с ума сходят. Я его боюсь. Боевые маги — два брата, не похожи друг на друга совершенно, один высокий и толстый, второй среднего роста и очень худой, семёрки оба. И двое восьмёрок, один пожилой и полностью седой, глаза очень бледные, второй молодой южанин, кудрявый, глаза карие, волосы чёрные, шрам через правую бровь.

— Какие у них цвета?

— Я не помню… Я не запоминала… — простучала зубами магесса.

— Кто самый сильный?

— Южанин и эмпат. Остальные слабее. Седой — опытный, осторожный, мне кажется, он хочет уйти...

— Они будут охотиться на Амелию в случае смерти Синвера?

— Не знаю, сложно сказать, возможно, будут из-за ауры, но в частном порядке. Без Синвера развалится план с порталом, только кровь мага рода Альтарьеров может им управлять, а две девчонки Альтарьер — не магессы. Больше с их кровью никого нет.

— И детей у Синвера нет?

— Нет, он искал, но не нашёл. Да и Древний искал. Вроде бы Син упоминал, что есть проклятие, которое не позволяет рождаться Альтарьерам мужского пола. Наверное, его Древний наложил.

Я вдруг с ужасом вспомнила, как мама рассказывала, что через два года после рождения Аливии она забеременела снова, но родила мёртвого мальчика. После такого она не хотела иметь детей, боялась, что это случится снова. Неужели в этом виноват Древний?

— А Рея для чего была нужна? — продолжил допрос Эрик.

— Сину она нравилась. Он пытался её убедить присоединиться к нам, но она отказалась. Син всё ждал, что она сломается и передумает, но Рея очень упрямая. Он часто говорил, что у Реи особенная кровь, а ещё она сильная магесса. Как Карисса с её особым талантом к некромантии, — блондинка едва могла говорить от холода, язык заплетался, всю одежду покрыл иней, и мне стало её жаль.

Умом я понимала, что она пыталась убить Эрика с Итлесами и пленить меня, но чисто по-человечески было всё-таки жаль, потому что я сама недавно оказалась на её месте и знала, как вымораживает душу этот отвратительный безжалостный холод.

— У Синвера есть секретные хранилища, где он держит документы и где можно узнать больше? — задал вопрос Ийнар.

— Мне неизвестно, но кабинет Сина в Альтарьере очень тщательно охраняется, причём некоторые охранки там вешал сам Древний. А эксперименты он проводил у себя в замке.

— То есть Древний был у нас дома? Я его знаю? — я лихорадочно попыталась вспомнить всех приближённых Синвера.

— Он знает тебя, это точно.

— Как его вычислить?

— В дом его ввёл Синвер, отец твой с ним дел не имел, но знал. Твой отец был слабым магом и при этом слишком гордым. Древний ему предлагал сотрудничество, но он отказался. За что и поплатился.

Мне стало больно от её слов. Мой папа был добрым и справедливым, разве его вина, что он родился слабым магом? Зато он был хорошим человеком. Что ж, теперь точно известно, что его болезнь и смерть неслучайны.

— У нас скоро выход с Троп, нам стоит уходить, — заметил Томин, поглядывая на карманный хронометр.

— На Тропах ещё есть кто-то из вашей группы? — спросил Эрик.

— Нет, только мы. Пожалуйста, сохраните нам жизни, — взмолилась заиндевевшая магесса. — Хотя бы мне. Я вам всё рассказала. Всё, что знаю!

— Тогда зачем ты теперь нужна? — саркастично хмыкнул Томин. — Видишь ли, милая, у меня стойкая аллергия на рикосовое варенье и тех, кто пытается меня убить. Кроме того, юридически Тропы не принадлежат Даларану, следовательно, там вас нельзя будет осудить за ваши преступления ни против нас, ни против местных. А на такие штуки у меня тоже стойкая аллергия, — Итлес обернулся к младшему брату. — Я считаю, что их нельзя оставлять в живых. Но нам нужно торопиться и уходить с Троп, иначе застрянем тут неизвестно насколько. Если вытянуть их за собой, ещё не ясно, чем дело кончится. Может, они смогут подать знак своим. На их месте я бы снова попытался нас убить при первой же возможности. А сил ни у кого из нас сейчас нет, мы с братишкой потратились, ловя этих ребят. Да и потом, вспомни вчерашнюю таверну. Люди на Тропах пусть не из нашего мира, но живые. А эти любители древностей положили несколько десятков…

— Это всё Карисса! — жалобно всхлипнула магесса. — Я ничего не делала! Я просто стояла рядом... Я ни при чём!

— Это называется соучастием, — жёстко ответил Томин и потребовал: — Назови имя южанина!

— Э…

Девушка осыпалась прахом, а фанатик вдруг расхохотался и сказал:

— Вы уже проиграли, неудачники, вас всех убьёт Древний А…

Последний из приспешников Синвера превратился в пепел.

— Потрясающая защита, нет никаких всплесков магии, трансформация только за счёт ресурса носителя, причём даже не магического, — цинично восхитился Томин.

Впрочем, Ийнар и Эрик тоже не выглядели ни расстроенными, ни несогласными с ним. Меня же случившееся шокировало настолько, что я молча роняла слёзы, не в силах ничего проговорить. Умом понимала, что мужчины правы, и враги за спиной ни к чему, но чужих жизней было жаль. Особенно жаль беленькую магессу. Вдруг она ещё могла осознать всю чудовищность своих поступков и исправиться?

— Итак, что мы имеем? — Эрик задумчиво потёр покрытый отросшей щетиной подбородок и посмотрел на меня. — Древний, который бывает в твоём замке, портал, который откроется на твоей земле, твой сумасшедший кузен, который хочет поработить мир, рыжий эмпат С, целители — старуха и молодой маг-пятёрка, четыре боевых мага, братья-семёрки — толстый и тонкий, южанин Э и седой — оба восьмёрки. И твоя полная беззащитность. Фиалочка, да ты просто в эпицентре глобальных неприятностей. Поехали, сначала допросим и прикончим Синвера, а потом будем думать, что делать дальше. Не могу же я мать своих будущих детей оставить в таком затруднительном положении?

— Матерью твоих детей здесь только Карисса возжелала быть.

— Ну, то, что ты пока не возжелала, ещё не значит, что ты ею не будешь. Пойдём, нет больше смысла тут торчать, — Эрик потянул меня за руку, приобнял, вытер слёзы с лица и вывел из трактира. — Отставить расстройство. Это война, фиалочка моя. Либо выживем мы, либо выживут нас. Я предпочту первый вариант.

Сероглазый маг меня обнял, но облегчения это не принесло. Нервы были на пределе, я чувствовала, что они натянуты настолько, что сейчас лопнут, и у меня начнётся полномасштабная истерика.

Слишком много свалилось на мою голову — и Синвер, и Эрик, и все эти попытки убийств, и ответственность за семью, и страшная перспектива того, что на моих землях откроется жуткий портал, из которого полезет нечисть.

Меня трясло, а Эрик молча обнимал и гладил по голове, пока к нам не подошли Итлесы.

— Мы зачистили следы и всех разбудили. И за крышу заплатили, — сказал Томин, вдыхая свежий воздух. — Эрик, ты следующий раз мог бы на улицу выйти колдовать, а? Нет, ты не думай, я не жалуюсь, просто не люблю пустые расходы.

— Томин, заткнись, а? — беззлобно прервал Ийнар, запрыгивая в седло. — Можно подумать, ты платил.

— Нет, платил, конечно, ты… но ты же мне брат, и я экономлю твои деньги.

— А что, свои кончились? Доэкономился? — фыркнул Эрик, закутывая меня в плащ.

— Нет, просто свои все сэкономлены. И вообще, мы с Ийнаром сразу договорились, что моё участие в вашем мероприятии финансирует он. А я уже три раза понял, что продешевил. Надо было ещё сверху просить.

— И это мой старший брат! — фыркнул Ийнар. — Поддержка и опора…

— А в какой конституции прописано, что поддержка и опора должны быть бесплатными? — абсолютно искренне изумился Томин.

— На улицу я выйти не мог, мне нужно было под центром купола находиться, — сказал Эрик.

— Ну на крышу бы залез… — протянул Томин.

— Сейчас я тебя туда загоню, если не прекратишь, — осёк брата Ийнар.

Эрик усадил меня на Белодана и забрался следом. Обнял и посмотрел в лицо.

— Говори.

— Что? — не поняла я.

— Тебе плохо. Я вижу. Поговори со мной. Я хочу, чтобы тебе стало легче.

— Мне плохо оттого, что они все умерли…

Я ожидала, что Эрик напомнит про детей в сожжённой таверне или снова скажет что-то про то, что нужно выбирать сторону и не думать о смертях врагов, но он лишь кивнул.

— Понимаю. Внутри они монстры, а снаружи — люди. И тебе жалко то, что снаружи.

— Может, эта беленькая девушка ещё могла бы исправиться?

— Может, могла бы. А может, стала бы причиной ещё сотен или тысяч смертей, включая наши. Томин правильно рассудил. Он вообще крайне прагматичный парень, не смотри, что всё время хохмит. Юмор — своего рода защита от собственного цинизма. Иногда терпеть боль проще, если над ней посмеяться. А ещё проще так преодолеть страх. Знаешь, сколько скабрезных шуток про ледоходцев я знаю? Сотни. Чем страшнее враг, тем сильнее желание его высмеять.

Я вжалась в грудь Эрика, чувствуя себя разорванной на куски. Жизнь за пару дней окончательно распалась на части, и теперь казалось, что собрать её воедино уже не получится.

— Что мы будем делать, когда окажемся возле Альтарьера? — тихо спросила я.

— Изначально мы планировали сразу ринуться в атаку, но сейчас понятно, что не получится. Нам всем нужно отдохнуть и набраться сил. Поспать хотя бы несколько часов. Если в лесу будет слишком холодно, то придётся идти к ближайшему посёлку, — задумчиво проговорил маг. — Но очень не хотелось бы. Там нас легко обнаружат, если Синвер не дурак. Все планы в труху с этим куполом…

— Я так и не поблагодарила тебя. Спасибо, — я обняла Эрика за талию.

Сил злиться не осталось. Сил вообще ни на что не осталось.

— Тебе спасибо. И за то, что я теперь абсолютный маг. И за то, что ты есть. И за то, какая ты. У меня только одна просьба.

— Какая?

— Когда ты на меня злишься, говори за что.

— Я пытаюсь, а ты не слушаешь…

— Сейчас слушаю. Говори.

Белодан тоже навострил уши, даже рога теперь выглядели закрученными от любопытства.

— Ты всё переворачиваешь с ног на голову, и мне от этого плохо! Словно я неправильно живу, рассуждаю и чувствую! — с обидой вырвалось у меня. — Ты на меня давишь, и у меня ощущение, что ты хочешь меня сломать! Во всём! Подчинить себе, переделать, перекроить под свой вкус!

— Хм. Упрёк справедливый. Ты права, я чересчур резво принялся… делиться с тобой своими соображениями и взглядами на жизнь, назовём это так. Но что ты хочешь — меня разрывает на части. Я первый раз так влюбился. В голове полторы мысли, и те исключительно такого свойства, о котором ты слушать сейчас не пожелаешь. А ухаживать я не умею. Никогда не учился. Я даже стих тебе вчера хотел написать, но он вышел таким, будто нежить сожрала поэтический сборник и потом его отрыгнула.

Я замерла, прижатая к груди Эрика, с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом.

— Ты влюбился? — осторожно спросила я. — В меня?

Он чуть нахмурился и удивлённо на меня посмотрел.

— Ну да. Я же тебе говорил.

— Нет, ты совершенно точно мне этого не говорил.

— Говорил.

— Нет, не говорил!

— Я говорил, что хочу на тебе жениться и провести с тобой жизнь. И детей от тебя хочу. И Альтарьер твой отстраивать.

— Но это же не значит, что ты влюбился в меня! — шокированно прошептала я.

— А что это ещё может значить? — недоумённо спросил Эрик. — С чего бы мне во всё это ввязываться, если не из-за любви к тебе? Думаешь, мне совсем заняться нечем?

Я смотрела на него во все глаза и не могла уложить его слова в голове. Врать он не может. Неужели действительно влюбился?

На душе вдруг стало очень тепло.

— А предложение формальное с кольцом почему не сделал?

— Чтобы ты ещё десять раз отказалась? — фыркнул он. — Смысл тогда спрашивать? А так — сказал, что женюсь, значит, женюсь. А про кольцо я забыл. У меня есть очень красивое, фамильное, с голубым цветком. Тебе однозначно понравится. Но оно в семейной сокровищнице лежит, я не подумал его забрать. А надо было.

В голове звенело. Если бы Эрик меня не держал, я бы точно с кабальда свалилась от шока.

— Ты правда меня любишь? — шёпотом спросила я, заглядывая в серые глаза.

— Да. Я же не могу тебе врать, фиалочка моя. Не просто люблю, а обожаю.

— Несмотря на все проблемы?

— Проблемы не обожаю, вот честно скажу. Прямо даже ненавижу уже. Но раз ты идёшь исключительно в комплекте с ними, то пусть будут. Решим. Надень капюшон и перчатки, мы выходим с Тёмных Троп, а снаружи будет холодно.

Я молча подчинилась, оглушённая его признанием. Мне вдруг стало легче дышать, словно растворилось нечто, довлеющее надо мной с момента встречи с Эриком. А ещё глупо было отрицать, что наши ауры пришли в гармонию. Значит, сероглазый маг теперь действительно мой, хочу я того или… не сильно хочу.

Я смотрела на него снизу вверх так, словно видела в первый раз. Тяжёлая упрямая челюсть, нахальный взгляд, озорные искорки в серых глазах, отросшая за несколько дней чёрная щетина. Но при всём этом лицо красивое, притягательное, живое. Мужественное и запоминающееся. Такое, которое я не против видеть перед собой до конца жизни.

Мы вышли в метель. Из-за снежной круговерти ничего толком было не разглядеть, но мы явно оказались в лесу. Эрик оставил меня в седле, закутав в тонкий тёплый плед, что достал из сумки, помог Итлесам осмотреться и обустроить лагерь прямо там, где мы вышли, чтобы не тратить силы, понапрасну петляя по лесу в непогоду, и не оставлять за собой подозрительную цепочку следов.

За полчаса мужчины возвели укрытие из снега и палок между ближайшими стволами деревьев. Импровизированным полом стал настил из молодых хвойных ветвей, сквозь облепленные снегом стены не проникал ветер, внутри было сумрачно, несмотря на дневное время. Кабальдов распрягли, укрыли попонами, завели внутрь по одному и уложили так, чтобы рога не мешались. Маги устроились рядом с животными, положив под спины сёдла. Было тесно, но на удивление уютно. Ийнар наложил на наше убежище какое-то заклинание, заделал снегом проход изнутри и лёг с краю. Мне досталось место между ним и Эриком, последний хотел отдать мне своё одеяло, но я возразила:

— Не нужно, у меня очень тёплый плащ. Особый, я сама его сшила. Я в нём ночевала в лесу.

Мы легли на плед, постеленный поверх хвои, и прижались друг к другу. Я думала, что не усну, но тут пошевелился Томин, внезапно накатила жуткая усталость, и я провалилась в наведённый им сон.

Проснулась, когда при свете крошечной лучины мужчины тихо обсуждали письмо Реи с рисунком защитных контуров. Кабальдов из нашего убежища уже вывели, а я была накрыта одеялом Эрика и лежала на седельной сумке, даже не почувствовав её жёсткости через капюшон.

— Сколько мы спали? — потёрла я глаза.

— Несколько часов. Уже вечер. Мы решаем, когда выдвинуться, сейчас или позже, — откликнулся Эрик. — В сумке под тобой еда, поешь, пожалуйста. Мы все уже перекусили.

— Наружу можно выходить? — сонно спросила я, потому что голод меня сейчас беспокоил куда меньше, чем другая нужда.

— Да. Тут безопасно, Ийнар поставил защитный контур. Только от лагеря не отходи дальше, чем на несколько шагов, мы останемся внутри, чтобы тебя не смущать, — ответил Эрик.

— Спасибо.

Я вылезла наружу через небольшой проём, широкий в середине стены и узкий у пола. Это крутобокие кабальды оставили на нём свой отпечаток. Сверху даже осталась отметина от пары чьих-то рогов, почему-то подумалось, что это были рога Белодана.

Облепленный снегом шалаш выглядел идеальным убежищем. С расстояния десятка шагов казалось, что поваленное дерево накрыло сугробом, настолько сильно вьюга замела наше укрытие. Далеко отходить не стала. Сделала свои дела, умылась снегом и им же прополоскала рот, выбрав горсть самого нетронутого, едва выпавшего. Давно стемнело, но округлая Льика в наряде из голубого света блистала на небосводе, играя своими лучами на свежих сугробах. Тучи ушли на запад, а над нами небо было чистым и звёздным.

Вернувшись в убежище, села рядом с Эриком и принялась за нехитрый завтрак. Или ужин.

— Идти надо сейчас, — настаивал Ийнар. — Вероятно, Синвер ждёт выхода своей группы с Тёмных Троп и насторожится, если те не покажутся вовремя.

— Тогда он уже насторожился… — возразил Томин.

— Или ещё не успел. А если насторожится, то первым делом убьёт или перепрячет Рею. Зачем ему на руках доказательство похищения благородной ларды и заодно возможная свидетельница других преступлений?

— Согласен, — кивнул Эрик.

— Но сейчас вечер, никто ещё не спит. Лучше дождаться предрассветного часа, когда…

Но Ийнар перебил Томина:

— Нет. Вы как хотите, я пойду сейчас. Не хочу, чтобы Рея оставалась в плену хоть минуту дольше необходимого!

Маги синхронно обернулись на меня.

— Фто? — спросила я, хрустя сладким сухарём.

— Внешние контуры мы сможем вскрыть сами. Это будет не так тяжело. Они рассчитаны на то, чтобы задерживать большие группы людей, а не одиночек. Но в замок без твоей помощи мы не попадём. Защита внешней стены слишком хороша.

— Знаю. Но есть тайный выход с южной стороны. Снаружи его никак не обнаружить, ни специально, ни случайно. Когда дверца закрыта, то она сливается со стеной. Но я могу её открыть, если только Синвер не заколотил проход изнутри.

— Ещё один аргумент в пользу того, чтобы выдвигаться как можно быстрее! — заметил Ийнар.

— Хорошо. Тогда по кабальдам, — поднялся Эрик на ноги и помог подняться мне.

Вечерний лес блистал в лунном свете. Кабальды с недовольным фырканьем прокладывали себе путь по нетронутому снегу.

Ийнар окутал нас заклятием незаметности, и теперь я переставала замечать братьев Итлесов, стоило им только удалиться от нас на пару шагов. Эрик периодически подкладывал мне в руки то печеньку, то горсть сухофруктов, а потом нашарил в сумке свежую урушу и торжественно вручил мне — помятую с одного бока и холодную. Я очистила жёсткую кожуру, с наслаждением откусила, и во рту стоял теперь сладкий чуть кисловатый привкус. Предложила кусочек Эрику, и он взял его губами, а потом поцеловал меня, и я впервые не стала сопротивляться. Ответила на ласку и покрепче прижалась к своему магу. Ехать в седле боком не очень удобно, зато можно обниматься.

Морозец постепенно крепчал, свидетельствуя о том, что ночь вступает в свои права.

— Откуда вы знаете, куда ехать?

— Ийнар и Томин ездили на разведку, нашли реку и сориентировались по ней. Мы уже близко.

— Хорошо. Как я смогу вам помочь?

— Достаточно будет, чтобы ты просто открыла нам ту тайную дверцу, дальше мы всё сделаем сами, — сказал Эрик, нежно гладя меня по щеке. — И ещё одно: тебе лучше не присутствовать при смерти Синвера, я бы предпочёл, чтобы ты не давала показаний и не встречалась с дознавателями. Их допросы мало того, что очень болезненны, но в случае морального истощения могут закончиться потерей разума. А ты после всего случившегося должна соблюдать постельный режим. Ты меня поняла?

— Да. Спасибо, что объяснил вместо того, чтобы просто приказать, я постараюсь.

— Нет, фиалочка моя, постараться — недостаточно. Тебя там не должно быть, как и твоих мамы и сестры. Понятно?

Я кивнула, а кабальд Итлеса остановился прямо перед нами.

— Первый контур, — тихо проговорил Эрик.

В идеально прозрачном залитом серебристым светом воздухе не было видно ровным счётом ничего. Только когда Ийнар коснулся пустоты перед собой, она вдруг мелко зарябила и пошла волной. Мы быстро проскользнули в созданную им брешь, даже спешиваться не пришлось.

Второй контур оказался сложнее, с ним Ийнар и Томин возились вдвоём, а Эрик просто ждал, давая непонятные мне подсказки.

К Альтарьеру мы подошли с юго-востока, и сердце радостно и тревожно сжалось от приближения к фамильному гнезду. Эрик удивлённо вскинул брови при виде громадины замка. В серебристо-голубых лучах Льики он казался особенно величественным, словно луна специально старалась выставить его в наилучшем свете. Ни прохудившейся крыши, ни рассохшихся от времени рам, ни заколоченных в заброшенном крыле окон видно не было. Перед нами выросла монументальная, построенная на века крепость, венчающая единственный холм на относительно плоском берегу.

— Хорошо, что мы не вышли на западной стороне реки. Мост давно разрушился, пришлось бы переправляться через Аройю, — едва слышно прошептала я. — Она быстроводна, и почти никогда не замерзает, а переходить её вброд — мало удовольствия, даже верхом. Кстати, где вы оставите кабальдов?

— Вернёмся чуть назад. Видишь следы на снегу возле замковой стены? Это от патруля. Нужно спрятать животных так, чтобы их не учуяли собратья.

Маги действовали слаженно и быстро. Явно не в первый раз им приходилось вот так оставлять своих кабальдов в укрытии. Накинув на животных попоны, Ийнар обновил заклятие незаметности.

— Не шуметь, — тихо погладил Эрик Белодана по морде. — Если что, останешься с Амелией.

Кабальд важно кивнул, а у меня в душе от этих слов разгорелся пожар. В каком это смысле «если что»? Разве Эрик сомневается в успехе нашего предприятия?

Оставив животных, дальше мы пошли пешком. Ийнар — впереди, а Томин замыкал, заметая следы большой хвойной веткой и магией.

Третий контур Ийнар показал жестом. Он проходил по внешней стороне дороги и наверняка хорошо просматривался как с неё, так и с замковых стен. С ним возиться пришлось гораздо дольше, я даже продрогла, пока маги пытались сладить с магической защитой.

— Не выходит… — поднялся наконец на ноги Томин и повернулся к нам. — Разве что силой.

— Подождите, а я смогу пройти?

— Одна? Исключено, — сурово ответил мне Эрик.

— Я могу дойти до калитки и открыть её, чтобы вы…

— Нет. Расстояние слишком большое, можем не успеть добежать до замковой стены, — возразил Эрик.

— Тогда можно я просто попробую пересечь защиту сама? Это же родовая магия, она должна мне подчиняться, — прошептала я.

— Но ты не магесса. Ты разве видишь контур?

— Нет, — пришлось признать мне. — Но я хочу попробовать.

Эрик подвёл меня к месту, которое никак не выделялось. Я прикрыла глаза и попробовала почувствовать защиту Альтарьера, но не смогла. Тогда я попыталась её увидеть, как свою ауру. И тоже ничего не вышло. Я расстроенно обернулась к магам, и тут до меня дошло, что их ауры я сейчас тоже не вижу.

Тогда я сделала то, что получалось уже много раз. Начала со своей ауры. Сосредоточилась на переплетении нитей в ней, и вскоре боковым зрением увидела три разноцветных сияющих пятна. Ярче всех горел Эрик. Его аура была настолько красива, что я на секунду залюбовалась, забыв обо всём, но вовремя одёрнула себя. Контур теперь предстал передо мной во всей мощи и поражающем воображение величии. Сплетённый из тысяч силовых канатов, он, словно гигантская перевёрнутая вверх дном призрачная корзина, накрывал замерший на холме замок.

Я коснулась защитного контура, и линии обтекли меня, образуя проход. Тогда я встала ровно на его границе и махнула Эрику рукой. Пока я держала проход, маги смогли пробраться сквозь контур, тесно прижимаясь ко мне. Пройдя предпоследний круг защиты, мы рванули к потайной дверце через залитую луной снежную дорогу. Если бы не заклятие незаметности, наши тёмные фигуры сразу увидели бы дозорные, если таковые имелись.

Но нам, кажется, повезло. Я прокладывала путь, а маги следовали за мной по пятам, и вот мы оказались у стены. Притронулась к камню, служившему ручкой, и потянула его на себя.

Дверца легко поддалась, и мы вчетвером проскользнули в узкую щель.

Наконец я вернулась домой, в Альтарьер!___________________Конец первого тома, вторая часть, "Возвращение в Альтарьер" Пожалуйста, поставьте лайк и расскажите пару слов о книге)) Это очень поможет привлечь новых читателей. Спасибо!