Побег из Альтарьера

Глава 13

Спустя несколько ударов сердца ничего не произошло. Я открыла глаза. Топор завис сверху на расстоянии пяди от моих рук и не двигался. Я даже потрогала его, чтобы убедиться в реальности происходящего. А дальше посмотрела на Эрика, и он был очень зол. Взгляд, полный ярости, сжатые челюсти, крылья носа хищно подрагивают при дыхании.

— Эрик, она, кажется, тебя прикрывала, — попытался вступиться за меня Томин.

— Я вижу! — лард Кравер не говорил, а рычал, и мне почему-то стало очень страшно и обидно одновременно. — Уважаемая эрцегиня Альтарьер, я, к сожалению, не смогу держать всех в заморозке вечно, поэтому могли бы вы быть так любезны, собрать свои драгоценные нити и покинуть сие крайне гостеприимное заведение?

Я в шоке дёрнулась в сторону и быстро пошла по рядам. Люди, замершие в атакующих позах, выглядели живыми, но их ауры были идентичны аурам нежити, и нити тоже удалось собрать в основном только чёрные, красные и коричневые, других попадалось мало. Руки саднило от напряжения, но я действовала максимально быстро и грубо. Не смогла только прикоснуться к аурам детей, от мысли, что они уже мертвы, ком встал в горле, и я едва сдержала слёзы.

— Ты закончила?

— Да.

Я метнулась к выходу, где уже ждал Ийнар, и в его компании торопливо вышла на улицу из страшной таверны. Следом за нами спустя несколько минут вышли Эрик и Томин, а дом за их спинами занялся жёлтым огнём.

Лард Кравер всё ещё был дико зол и шёл, не отрывая от меня взгляда, печатая шаг и сжимая кулаки. Подойдя, он навис сверху и, приподняв мой подбородок пальцем так, чтобы я смотрела ему в глаза, заговорил. Не кричал, но его страшный ледяной тон заставил меня задрожать.

— Никогда больше не смей так делать!

— Как? — всхлипнула я, а из глаз против воли хлынули слёзы.

— Никогда не смей рисковать собой. Никогда не смей больше меня защищать!

— Но он...

— И что было бы дальше?

— Амулет...

— Мы уже выяснили в прошлый раз, что твой амулет не работает здесь!

— Но он метил в затылок, а ты не видел... — мне хотелось объясниться, но сил хватало только на лепетания.

— Хорошо, он метил мне в затылок, и ты решила что? Поймать удар лицом? Знаешь, в чём разница между моим затылком и твоим лицом? Есть идеи? — Эрик прожигал меня взглядом, в котором кипел металл, я сжалась и отрицательно замотала головой. — В том, что у меня магией усиленные кости, ускоренная регенерация, повышенная сопротивляемость боли, и я умею инстинктивно уходить от таких ударов. А знаешь почему? Потому что меня с детства на это натаскивали. И если какой-то деревенский дровосек вдруг сможет запросто проломить затылок боевому магу, то значит, это не особо умный затылок не особо ценного и не особо боевого мага. Я полностью контролировал ситуацию до тех пор, пока ты не решила подставиться под этот тонтеров топор! — он схватил меня за плечи и мягко встряхнул.

Я отчаянно посмотрела на Итлесов в поисках поддержки, но они оба явно были солидарны с Кравером. Слёзы текли по лицу, и мне было жутко, до ужаса обидно и из-за того, что Эрик прав, и из-за того, что я вообще кинулась спасать этого неблагодарного тирана! О чём я только думала? Вернее, почему я ни о чём не думала в тот момент?

— А теперь давай предположим, что случилось бы дальше? — рычал лард Кравер. — Если мои раны можно перетянуть, и даже Томин может наложить что-то останавливающее кровь, а после мой организм, скорее всего, справится сам, то у тебя мы бы имели две отсеченные или покалеченные руки и шрам через всё лицо, и это в лучшем случае, а в худшем — истёкший кровью труп, потому что с Тёмных Троп экстренного выхода нет, а нам ехать ещё ночь и половину дня! И целителя среди нас нет! Я сказал тебе не слезать с кабальда, я сказал не вставать с лавки! Это был приказ! Вне зависимости от того, почему ты это сделала, ты его нарушила и будешь наказана.

Жалко всхлипнув, я кивнула. Эрик закинул меня на плечо и понёс к кабальду, как нашкодившего ребёнка. А я могла лишь глотать слёзы и смотреть, как жёлтое пламя сравнивает с землёй остатки таверны.

— Это была ловушка, рассчитанная на то, что после стычки с нежитью мы будем с выработанным ресурсом. Есть идеи? — спросил Эрик, усадив меня на седло боком.

— Очень сильный некромант, — задумчиво проговорил Ийнар, хмуро глядя на горящий дом. — Собственно, и в первую стычку нежити было чересчур много. Насколько мне известно, никто на Тропах с таким не сталкивался уже лет десять.

— Томин?

— Людей убили за пару часов до нашего прихода, скорее всего, уже после нашей стычки с нежитью. Собственно, поэтому мы ничего не заподозрили, изменений во внешности ещё не было, а считывать ауры в простой таверне сразу после боя было слишком расточительно. Ресурс не бесконечен. Некромант неплохо всё рассчитал и, возможно, следил за нами.

— Синвер баловался некромантией? — спросил Ийнар.

— Нет, насколько мне известно, — ответил Эрик. — Но все нужные цвета у него есть.

— Это кем нужно быть, чтобы провернуть такое на Тропах? Ты бы смог? — обратился к нему Томин.

— Нет, но я и не некромант. Хотя ты прав, Тропы пьют много сил. Если бы… — Кравер запнулся, глядя на меня, — если бы мой ресурс не восстановился так быстро, то мы неплохо там посеклись бы..

— И, возможно, полегли бы … — тихо добавил Томин.

— Ийнар, едешь первым, периодически запускай небольшие поисковые импульсы, ориентируйся на магию, но не выкладывайся, предупреди, чтобы я тебя сменил. Томин, идёшь вторым, постарайся вздремнуть и восстановиться. Я тоже постараюсь набраться сил, компания Амелии мне в этом очень сильно поможет.

Наши спутники молча запрыгнули на кабальдов, а Эрик устало уткнулся лицом в мои колени. Рассеянно погладив его по волосам, я уже хотела начать извиняться, но он меня опередил.

— Меня бесит мысль, что ты могла сегодня погибнуть, причём уже дважды. Меня бесят твоя беспечность и нежелание подчиняться в опасных ситуациях! Но ещё сильнее бесит, что ты считаешь, будто я нуждаюсь в твоей защите!

Он взлетел в седло и тесно прижал меня к себе. Я ожидала продолжения выговора, но Эрик надолго замолчал, а когда заговорил, то удивил просьбой:

— Расскажи, пожалуйста, про своего отца.

— Что? — растерялась я. — Что именно рассказать?

— Вы были близки?

— Да. У меня был очень хороший папа. Весёлый, добрый, внимательный. Он часто брал нас с Аливией на прогулки, дарил нам подарочки. Мы обсуждали книги, которые читали. А ещё он любил рассказывать нам сказки. Такие истории всегда придумывал, просто заслушаешься. Мы с сестрой уговорили его написать книгу. Правда, закончить он не успел. Заболел. Мне было пятнадцать. Это случилось сразу после того, как ко мне посватался лард Альтар.

— Разве у тебя к тому моменту уже сформировалась аура, чтобы выходить замуж?

— Нет, конечно. Синвер просто хотел заключить помолвку, но отец был категорически против. И через несколько недель после отказа он резко ослабел и слёг, — я не могла сдержать слёзы, они катились по щекам.

Эрик прижал меня к груди и погладил по волосам.

— Его проверяли на проклятия и яды?

— Разумеется! Первым делом. Вызывали целителей, в том числе самых дорогих, хотя с деньгами у нас всегда было сложно. Но толку не было. Папа угасал на глазах, причём не столько физически, сколько ментально. Стал капризным, забывчивым, но при этом злопамятным. Отказывался принимать лекарства, считал, что мы хотим его отравить. А потом перестал пускать к себе сначала нас с Аливией, а после и маму. И перестал нас узнавать. Через два месяца после этого он умер.

Я на секунду замолчала, а потом продолжила, чтобы не останавливаться мыслями на том моменте:

— Сестра за время папиной болезни прониклась интересом к знахарству и целительству, у неё открылся дар, но мы пока сами не поняли её возможностей. Аливия варит настойки, шикарные снадобья, лечит людей в замке понемногу. Ей бы учиться, но денег на преподавателя у нас нет, а она не магесса, ей общий курс не подойдёт. Нужен кто-то, кто разбирается именно в дарах.

— А почему после смерти отца вашим опекуном стал карон Альтар, а не мама?

— Пока папа болел, мама держалась очень стойко. Не позволяла нам раскисать, старалась заниматься делами, искала целителей, читала о разных болезнях. Но папина смерть… надломила её. Она так и не оправилась. Не хочет вставать с постели, моется и даже ест через силу, приходится ей напоминать и уговаривать. Всё время плачет. Когда после смерти папы приехал наместник императора, чтобы подписать опекунство, она к нему даже не вышла. И опекуном назначили Синвера.

— Ясно.

Мой спутник смотрел строго вперёд, раздумывая над моими словами, а я боялась издать лишний звук, потому что он обещал наказание, и мне было страшно даже думать о том, каким оно будет. Ведь я действительно нарушила приказ, а сейчас ещё и нахожусь в полной власти Эрика. И интуиция подсказывала, что наказание мне не понравится.

— А кто наказывал вас с сестрой в детстве? — спросил вдруг Эрик.

Я нахмурилась и подняла на него заплаканное лицо.

— Мама. Почему ты спрашиваешь?

— Пытаюсь понять, откуда у тебя стремление защищать мужчину, — задумчиво ответил он. — Сколько у вас земель?

— Точно не знаю.

— Примерно? Сотня акров? Две? Три?

— Сотни тысяч, — тихо ответила я.

— Что?! — поперхнулся Эрик и ошеломлённо на меня посмотрел. — Как вы могли нуждаться, живя на сотнях тысяч акров земли? И это на юге, где климат куда мягче.

— Урожаи с каждым годом всё хуже. Сплошные напасти. То оровья лихоманка, то птичий мор. Даже рыбы в реках нет! Ливовый сад пять лет назад пришлось вырубить, деревья просто засохли без причины. Новые саженцы не прижились… Беды одна за другой. То засуха, то паводок.

— И когда отец заболел, этим всем занималась ты? В пятнадцать-шестнадцать лет?

— Я помогала маме, насколько могла.

— Ясно, — Эрик погладил меня по спине, утешая. — Многое стало понятнее.

У меня сложилось впечатление, что он понял совсем не то, что я пыталась объяснить, но сил выяснять уже не осталось. Да и какое это имеет значение? Нам придётся провести рядом хорошо если пару дней.

Мы ехали молча несколько минут, а потом лард Кравер внезапно заговорил:

— Мне нравится, насколько ты великодушна. Не винишь отца и мать, не сердишься на их бессилие, что было бы вполне естественно, а прощаешь им их слабости. Любишь семью и хочешь защитить. Даже о Рее пытаешься заботиться. Жаль, что тебе пришлось так много на себя взвалить в столь юном возрасте. Но с этим мы разберёмся. Всё будет хорошо, фиалочка моя. Мы приедем в Альтарьер и постепенно решим все проблемы. А сейчас тебе надо поесть.

Эрик достал из седельной сумки несколько сухарей, сыр, пеммикан и термос с горячим сладким отваром. Мы перекусили. На десерт он протянул мне горсть орехов и сушёной эшни, приятно кислившей во рту.

— Если бы доктор Альс узнал, насколько плохо я о тебе забочусь, он бы меня отстегал и был бы прав. Ни покоя, ни сытной еды, ни сна. Вместо этого я потащил тебя в поход.

— Нам нужно в Альтарьер. У нас нет возможности ждать рыбы у реки.

— Знаю. Как только вернёмся и разберёмся с Синвером, я обеспечу тебе постельный режим недели на две.

Прозвучало немного угрожающе и двусмысленно, но спорить сил не было. Доев, пригрелась у Эрика на груди, обнимая, и мы долго ехали в тишине.

— Ты же на самом не будешь меня наказывать? — тихо спросила я, когда окончательно успокоилась.

— Обязательно буду, — серьёзно ответил Эрик. — Раз обещал, то обязан. Иначе чего стоят мои обещания? И потом, у нас есть проблема с тем, что ты не исполняешь приказы, всё делаешь наперекор и постоянно споришь.

— Я не делаю наперекор! — возмутилась я.

— Скажи ещё, что не споришь, — хмыкнул сероглазый маг в ответ.

— Спорю, потому что ты ведёшь себя неприлично!

— Неприлично? — коварно улыбнулся Эрик. — Давай посмотрим, что такое неприлично, и заодно потренируем навык подчиняться моим указаниям. Начнём прямо сейчас с того, что ты ласково пообещаешь впредь со мной не спорить.

— Что? — нахмурилась я, встретившись взглядом с озорно блеснувшими глазами цвета дождливого неба. — Ничего такого обещать я не собираюсь!

— Чем больше ты споришь, тем суровее будет наказание, фиалочка моя. Так что советую просто подчиниться. Будешь пререкаться — станет хуже.

Я возмущённо уставилась на весёлое, полное азартной решимости лицо Эрика. С другой стороны — что он мне такого страшного сделает здесь, в лесу, в компании Итлесов? Поцелует, наверное. Ну и пусть. Зато отвяжется со своим наказанием, а впредь я буду умнее. Будет лететь ему в голову топор? Просто посочувствую издалека. Топору, разумеется, потому что от встречи с такой чугунной головой ничего хорошего ему не светит.

— Хорошо. И в чём заключается наказание?

— В том, чтобы ты подчинялась. Молча.

Делать этого мне отчаянно не хотелось, но в то же время… ну что такого в поцелуях?

Так как я сидела боком, Эрик притянул меня к себе за талию, прижал к своему торсу и жарко прошептал на ухо:

— Я обещал наказание, но оно будет приятным. По крайней мере, для меня. А твоё наказание будет заключаться в том, чтобы молчать. Иначе обернётся Томин.

— Просто молчать? — едва слышно проговорила я, не понимая, к чему он ведёт. — Хорошо. Я согласна.

От внезапно нахлынувшего волнения по телу прокатилась дрожь. Эрик перехватил мои запястья и завёл их мне за спину, придерживая одной рукой. Второй обхватил мой затылок, вынуждая подставить лицо под поцелуй. От этой позы стало жарко, внутри всё затрепетало, особенно когда он прижал меня к себе ещё теснее, практически пересаживая меня с седла на себя. Я внезапно ощутила, насколько он возбуждён. Глаза сами собой широко распахнулись от удивления. Продолжая удерживать оба моих запястья у поясницы, Эрик захватил мои губы в плен, подчиняя и подавляя любое сопротивление.

Поцелуй был ошеломляюще жадным, страстным и требовательным. Совершенно не таким, как я ожидала. Он разбудил во мне инстинкты, о которых я и не подозревала. По телу разлилось томное тепло, тягучее и сладкое, как горячая карамель. Язык Эрика и его губы начали незнакомую чувственную игру, и я неумело отвечала на эти ласки, хотя умом понимала, что поступаю неправильно. Не стоило поощрять такое! Но оторваться от своего первого настоящего поцелуя я просто не смогла.

Я практически задыхалась в сильных руках, сердце забилось с неимоверной скоростью, щёки и губы запылали. Я даже не заметила, в какой момент Эрик отпустил мои руки, а когда заметила, несколько секунд разрывалась между тем, чтобы оттолкнуть его или обнять.

Возможно оттолкнула бы, если бы не слияние аур. Внезапно накатила волна силы, и я прочувствовала каждую ниточку в ауре Эрика. Это было ни на что непохоже и невообразимо прекрасно.

Моим оправданием стало то, что я помогала сероглазому магу восстановить ресурс. В конце концов, это необходимо для нашего совместного выживания. Так, силой мысли передвинув себя из категории падших женщин, поправших моральные устои, в категорию спасительниц, я беззастенчиво отдалась грубой ласке, скользнула рукой под кожаную куртку Эрика и погладила его спину через тунику, подставляя шею под горячие губы и тая в сильных объятиях. Моё тело вдруг стало очень тяжёлым и словно тягучим, мне казалось, что я растекаюсь по Эрику, обволакивая его своей аурой.

— Моя страстная, горячая, непослушная фиалочка. А теперь проверим, как ты будешь слушаться и молчать, пока я не разрешу говорить.

Едва слышные хриплые слова разлились по телу горячим мёдом, низ живота наполнился истомой. Эрик положил руку мне на колено, медленно провёл ладонью по внутренней стороне бедра, забравшись под подол. От откровенного прикосновения и тесного контакта с возбуждённым магом внутри всё пылало, а мужская рука ласкала всё настойчивее, и слишком тонкая ткань моих брюк не служила преградой. И я никак не могла и не хотела останавливать Эрика, поэтому молчала. От каждого такого прикосновения — бесстыдного, неприличного и до невозможности волнующего — всё тело сжималось в тугую пружину удовольствия, пока наконец она не распрямилась. Всё моё естество взорвалось в диком экстазе. Я подавила стон, изо всех сил стиснув челюсти, чтобы не проронить ни звука. Если бы кто-то сейчас нас увидел, я бы умерла от стыда, но, кажется, от этой мысли удовольствие становилось только острее.

Эрик целовал меня, не позволяя отодвинуться, не разрывая жаркого контакта, которому не помешала даже одежда. Мне показалось, что он чувствует моё наслаждение даже сквозь слои ткани, словно я сижу перед ним полностью обнаженная.

Моя рука забралась под тунику и гладила мага по спине, то ли лаская горячую гладкую кожу, то ли наслаждаясь прикосновением к ней. Эрик смотрел на меня полным обожания взглядом и медленно, очень нежно гладил большим пальцем по щеке.

— Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна и насколько сильно я тебя хочу. Не могу дождаться, когда мы окажемся в спокойном месте вдвоём.

И в эту минуту на меня накатило осознание произошедшего, весь ужас и стыд моего положения. Но сказать я всё ещё ничего не могла!

Боги, какой позор! Я едва не отдалась малознакомому мужчине прямо в седле! Встретила его сутки назад и позволила так меня касаться! Видимо, эти эмоции отразились на моём лице, потому что Эрик нахмурился, и его взгляд стал растерянным.

— Что не так, фиалочка? Скажи мне.

— Как вы посмели?.. — неверяще прошептала я.

— Амелия, успокойся, мы просто целовались.

— Целовались? И то… и то, как вы… и вы…

— И то, что ты оказалась такой чувственной? Это сводит меня с ума. Когда ты станешь моей женой, мы будем проводить очень долгие и полные бесконечного удовольствия вечера в спальне, моя фиалочка.

Он наклонился ко мне для очередного поцелуя, но я отпрянула назад и свалилась бы с Белодана, если бы Эрик меня не поддержал.

— То, что ты смогла так легко достичь пика удовольствия, означает только одно.

— Что? — я растерянно посмотрела ему в глаза.

— Что я тебе очень нравлюсь.

Я вспыхнула, намереваясь ответить, что это совершенно не так, что он меня дико злит и что он мне совершенно, ни капли не нравится, но в этот момент Томин громко крикнул:

— Впереди ещё один трактир.

И Эрику пришлось убрать руку из-под моего подола, а мне — сосредоточиться на том, чтобы расправить юбку и вернуть хоть какой-то контроль над дрожащим телом. Я даже представить не могла, что кто-то может вызывать во мне такую бурю чувств. Да, лард Кравер красив, даже очень. Да, он наполняет пространство вокруг себя силой и уверенностью, а его без сомнения умелые поцелуи безусловно приятны. Но я не хочу выходить замуж! Разумом я понимаю, что это будет концом моей свободы, что буду вынуждена делать только то, что мне скажет или разрешит муж. Тем более — учитывая его властность и привычку командовать.

Мысли и ощущения вошли в полнейший диссонанс. Меня раздирало от противоречивых эмоций и разочарования в себе. Как я могла пасть настолько низко? Тереться о чужого жениха! Сладко дрожать в руках абсолютного незнакомца, млея от наслаждения! Хватать руками и прижимать к себе чужого мужчину, как разнузданная гулящая девка…

От шока у меня даже в глазах помутилось. Я хватала ртом холодный воздух, пытаясь продышаться от забившегося в ноздри и пропитавшего всё вокруг запаха хвои и морской мяты, который источал Эрик.

Когда мы подъехали к большому трёхэтажному дому с увитым виноградом фасадом, я едва пришла в себя. Окна приятно светились жёлтым светом, из таверны доносились звуки музыки и смех. Лард Кравер спешился, стянул меня с кабальда, излишне долго прижимая к себе, чем вызвал вторую удушливую волну стыда и негодования.

— Прекратите!

— И не подумаю. Теперь я в курсе, что тебе понравилось, и прекращать не планирую, — нахально ответил самодовольный маг.

— Вы — чудовище!

— А ты красавица. Всё как в сказке. Амелия, на что ты злишься? Я же чувствую, что тебе нравятся мои поцелуи и прикосновения.

— Возможно, но я не хочу становиться вашей женой, и меня тошнит от мысли провести остаток жизни в чьём-то подчинении!

— Подчинении? Ты шутишь?

— Я достаточно времени провела рядом с Синвером и прекрасно отдаю себе отчёт в том, насколько бесправна женщина в браке! — последние слова я практически кричала Эрику в лицо.

— Бесправна в браке, говоришь? — усмехнулся он. — Зависит от того, что к тебе испытывает муж и как ты поведёшь себя сама. Есть браки, в которых мужья ловят каждое слово своих жён и стремятся исполнить любую прихоть, — маг прижал меня к себе чуть теснее и продолжил: — У меня есть друг, мы вместе бились с ледоходцами какое-то время, а потом он встретил девушку и влюбился. Сначала просто ходил с глупой улыбкой, а потом и вовсе ушёл со службы, когда она забеременела. В одном из увольнений я случайно встретил его ночью в порту, в компании жены. Ладно я, хмельной и гудящий с сослуживцами. А что там в это время делали они? Оказалось, что во время беременности его возлюбленной нравилось нюхать воду в порту. Но только по ночам, когда было прохладно. Лето выдалось слишком жаркое, и днём ей становилось нехорошо. Поэтому каждую ночь, с трёх до пяти утра, он стоял на пирсе, бережно поддерживая её под локоток. Как ты считаешь, Амелия, хотел ли он нюхать по ночам рыбные потроха, помои и пот матросов в самом злачном порту Таргарога?

— Не знаю!

— Я тебя уверяю, что нет, не хотел. И ночью в предрассветные часы, как любой нормальный человек, он в первую очередь хотел бы спать, а не стоять на пирсе, не нюхать миазмы и не являться мишенью для нашего остроумия, а мы, дорогая, иногда даже караулили его там, будучи, мягко говоря, нетрезвыми и охочими до развлечений. Но на все наши подначивания он реагировал улыбкой и был особо счастлив в дни, когда портовая вода воняла особенно сильно. Потому что это нравилось его маленькой беременной жене. И каждую ночь, когда я его видел, мне до ужаса хотелось быть на его месте, стоять рядом с беременной женой и нюхать омерзительную воду, ощущая себя при этом абсолютно счастливым, — Эрик нежно погладил мою щёку, лишая остатков негодования. — До вчерашнего дня я думал, что для меня это невозможно. А потом появилась ты и за несколько часов перевернула всю мою жизнь. И нравится тебе это или нет, но я намерен сделать тебя своей.

После этих слов он накрыл мои губы новым поцелуем, топя в нежности и тепле, в своей ласке, поддерживая меня одной рукой и лаская другой. И во мне снова одновременно закипели страсть и злость, желание прекратить это безобразие и физическая потребность продолжать ещё и ещё.

— А не хочешь ты замуж по одной простой причине: ты просто не умеешь мириться с мужским авторитетом. Ты привыкла ухаживать за отцом, заботиться об окружающих мужчинах или противостоять им, как Синверу. Ты совершенно не понимаешь, что такое довериться мужчине и позволить ему принимать решения. Тебе некомфортно и плохо от одной мысли об этом, потому что твой отец не смог стать для тебя надёжной опорой. И поэтому во мне ты видишь угрозу своей эфемерной свободе. Но ты ошибаешься, фиалочка. Тебе станет легче, когда ты переложишь на меня хотя бы часть своих тревог и забот. А ещё ты поймёшь, что роль, которую ты так отчаянно пытаешься исполнять, тебе не подходит. Есть стальные женщины, способные мечи взглядом плавить. Но ты не такая. Это не значит, что ты слабая. Просто твоя сила в другом. В живости ума, в женственности, искренности и нежности. Оттолкнув меня, встав в одиночку во главе Альтарьера, выбрав в пару слабого мужчину, готового лишь только смотреть тебе в рот, ты через десяток лет обнаружишь себя совершенно несчастной и разбитой.

В глазах у меня снова стояли слёзы, и я не знала, что ответить внимательно глядящему на меня Эрику. Чувствовала, что он прав и ошибается одновременно, но не могла понять, в чём именно.