Первый поход (СИ)

Глава 17 Живой портрет

Слово Дхивал всегда ассоциировалось у меня с экзотическими пряностями и густыми, непролазными джунглями. Но реальность оказалась несколько иной. Нет, экзотических пряностей тут хватает, да и густых джунглей немало. Но большая часть того же Талхала это залитые водой бесконечные квадраты рисовых полей.

По крайней мере, наш путь на север сопровождался по большей части именно этой картиной. Густые джунгли жались к предгорьям, став лишь зеленой полоской на западе. А справа и слева от отличной, мощёной потемневшим от времени камнем дороги лежали эти проклятые рисовые поля. Изредка их меняли небольшие озера, речки, да редкие бамбуковые рощи.

Выдвинув вперед и отправив в стороны конные разъезды, наша странная армия быстро, но осторожно шла на север.

Я и раньше знал, что Талхал огромен. Карты обманчивы, и дают слабые представления о расстоянии. На карте оно всего лишь безликая линия маршрута. А вот когда сам, на своих двоих идёшь, отмахивая километр за километром, день идёшь, второй идешь, приходит понимания размеров острова.

Ладно, насчёт своих двоих — это пустой трёп. Я всё же рыцарь, а не какой-то латник.

— Воздух! У нас гости!

Возглас Бахала заставил меня резко вспомнить о том, что нужно присматривать за небом. Невысоко, но на приличном расстоянии, обходя нас по широкой дуге, плыл небольшой дирижабль.

Компания начала выходить из спячки и взялась за дело всерьёз, решив осмотреться на вверенных её территориях.

— Руян, твои маги могут его достать? — поинтересовался я, не прекращая движение.

Десяток амулетов-связи пришлось отдать князю и его людям. Мог бы и продать, но в этот раз решил сделать широкий жест и просто подарил. Да и Руян Сухарат обещал отдариться при случае. Так же князю ушел трофейный оруженосец. У меня всё равно нет на него пилота. А держать его про запас неразумно. Да и где? В Гиоле? Есть риск, что однажды ночью он бесследно исчезнет, как уничтоженные перед мостом рыцари.

— Нет, слишком далеко, — признал Руян, прикинув расстояние.

— Тогда пусть смотрит, — милостиво разрешил я, словно от моих слов что-то зависело. — Далеко ещё до этого вашего входа в долину Гейзеров?

— Мы почти на месте, скоро будем сворачивать к горам, — обнадёжил меня князь.

Впереди на дороге показался всадник, нахлёстывавший коня в нашу сторону, он мчался вдоль змеёй растянувшейся по дороге колонны.

Как умные люди. Мы с Руяном не стали лезть в передовой отряд. Это только в книжках полководцы важно следуют во главе своей армии, в реальности никто так не поступает. И дело не в какой-то там эфемерной опасности. Любая армия растягивается в длинную колонну, контролировать которую лучше из её центра, а не из головы или хвоста.

Не долетев до меня, всадник доскакал до ехавшего впереди Руяна, с какой-то змеиной ловкостью выскользнул из седла и припал на одно колено перед князем, низко склонив голову.

Жаль, что в рыцаре я мало что могу услышать. С другой стороны, он же всё равно небось на дхивальском лепечет, как и большая часть армии. Странные эти дхивальцы — не хотят нормальный язык выучить.

Закончив доклад, гонец дождался разрешения, вскочил на ноги и лихо запрыгнул в седло, чтобы умчаться обратно.

Руян полуобернулся в седле, махнув рукой моему рыцарю.

— Один из дальних конных разъездов столкнулся с таким же разъездом Компании, — сообщил он, поглаживая пальцами висевший на груди амулет.

Слегка придержав коня, он выровнялся с моим «Черным драконом» и поехал чуть в стороне. Разумно выдерживая дистанцию, чтобы не путаться под ногами тяжелой машины.

Не привык ещё, что амулеты-связи позволяют общаться на приличном расстоянии и идти рядом с собеседником не требуется. Да и беседа с пилотом рыцаря, когда он в кабине движущегося меха, так себе затея. Но об этом я упоминал выше.

— И чем закончилась эта встреча дневных дозоров? — спросил я, слегка сбавив скорость.

Лошадь у знатная Руяна. Наверняка с воистину княжеской родословной. Но к паро-магическим големам не привыкла — вон как испуганно косится.

— Немного постреляли друг в друга, да разбежались по своим делам, — отмахнулся он.

— А затем в воздухе появился наш небесный гость, — задумчиво добавил я, прикинув расстояние и время, которое понадобилось гонцу, чтобы сообщить нам новость о стычке.

Или дирижабль отправили раньше? В любом случае, в Сонгале теперь точно знают, что мы идём. А с воздуха они ещё и выяснят про нашу численность. Пересчитают каждого оруженосца и рыцаря, каждую пушку. Разве что про магов могут только догадываться. Но не думаю, что число магов в свите племянника князя является каким-то страшно охраняемым секретом.

Так что будем исходить из того, что они знают о нас практически всё и факт внезапности утерян полностью. За эти дни мы и так совершили неплохой марш, доведя армию от Гиола практически до стен Сонгаля.

Но силы Компании явно вышли из спячки и реально оценили угрозу — теперь война пойдёт всерьез.

Помимо суши действия развивались и на море. Оставив для прикрытия Гиола пару фрегатов, остальные боевые корабли Руяна ушли кошмарить восточное побережье Талхала от Гиола до Кована.

Блокада не блокада, а присмотреть за морем не мешает. Корабли князя заставят Компанию держаться подальше от побережья. По крайней мерее до тех пор, пока не удастся собрать равную по силам эскадру. А с этим будут проблемы. Боевые корабли нужны в Лазурном море, прикрывать высадившиеся на архипелаге Змей основные силы Компании.

После гибели лучшей части флота ситуация с этим архипелагом у Компании грустная. Основные боевые действия закончены, столицы местных княжеств захвачены. Но на островах хватает недобитых войск разгромленных князей. И давить очаги сопротивления придётся долго.

Да и князья Салвала и Хонгала с плотоядным интересом с двух сторон поглядывают на расположенный между ними острова. А они не чета мелким князькам архипелага Змей. Это раньше они были сосредоточены на защите своего побережья. А сейчас только и ждут, когда Компания покажет слабину, чтобы воспользоваться моментом. А там и князь всех князей может присоединиться.

Вот и выходит, что держаться за архипелаг Змей Компании Южных морей опасно, а бросить — жалко. Остаётся выискивать силы и средства для защиты Талхала среди оставшихся куцых резервов. Ну или идти на поклон к метрополии. А для правления Компании ещё неизвестно, что хуже. Делиться ведь придётся! Своим куском делиться, что самое обидное!

Да и время. Не стоит забывать про время! Флот собрать, армию снарядить, а затем всё это перевезти через океан — это время и деньги. Причём немалые!

Есть ещё возможность перебросить в тот же Сонгаль подкрепления по воздуху. Но дирижаблей у Компании не так много — серьёзные силы в короткий срок доставить не получится.

Так что по эту сторону гор нет силы, способной нам противостоять. Но долго это счастье не продлится — нужно действовать. Встав в долине Гейзеров, мы кровь из носа должны выманить гарнизон Сонгаля в поле. Разбить его, а затем взять город. Нельзя оставлять в тылу такой крупный и удобный для высадки порт.

Да и про трофеи забывать не стоит, потрошить склады Компании мне понравилось.

— Новости расходятся по предгорьям, словно пожар, — недовольно сообщил Намхол.

Присев на расстеленный прямо на земле и давно потерявший былой блеск ковер, он с сомнением посмотрел в пиалу, заботливо поданную ему ученицей. Понюхал содержимое и скривился.

— А есть нормальный чай, а не лекарственные травы?

— Мои лекарственные травы полезны твоему старому сердцу, — напомнила Дивия и требовательно спросила: — Так что там с новостями?

— Наши люди волнуются. Спрашивают, чего мы ждём? — поморщился Намхол. Увы, в последние годы к «Непримиримым» примкнуло слишком много вчерашних крестьян. Их вооружили и научили сражаться, но настоящими воинами они не стали. — Многие верят, что вот он наш шанс вышвырнуть Компанию с Талхала, — добавил он, всё же сделав глоток из пиалы.

— А так ли они неправы? — внешне равнодушно, но с явным намёком поинтересовалась Дивия.

Намхол одним глотком допил содержимое пиалы. Этот хитрый взгляд и вкрадчивый тон был ему слишком хорошо знаком. Теперь понятно, откуда такая забота о его старом сердце и почему слухи изобилуют точными подробностями.

— Союз с дхивальскими предателями — это очень плохой выбор! — медленно протянул он.

— Я понимаю твои чувства, старый ворчун, но разве у нас есть иной? — тяжело вздохнув, отметила Дивия. — Мы проигрываем… Стой! — вздёрнула ладонь девушка. — Не нужно громких слов. Даже наши самые удачные удары для Компании не более чем болезненные уколы. Ты и сам это отлично понимаешь. И именно поэтому мы всё ещё существуем. Урон, который наносят «Непримиримые», несопоставим с тем временем, силами и тратами, на которые Компании придется пойти ради нашего полного уничтожения.

— Не всё так плохо… — попытался возразить Намхол. Понял, что его голос звучит слишком неуверенно, и замолк.

Умом он понимал правоту слов Дивии, но сердце… это проклятое, старое и слишком гордое сердце сжималось от ярости при одной только мысли о союзе с предателями.

Предатель один раз — предатель навсегда. И тот факт, что в Дхивале с того времени сменился князь всех князей, дела не меняет. Сын недалеко ушел от отца!

— Возможно, всё не так плохо, — не стала спорить княгиня. — Но ты видишь путь к победе? Нашей полной, окончательной победе? Без помощи извне? А если такого пути нет, то стоит ли отказываться от помощи князя всех князей? Не ты ли мне много раз говорил, что главная беда княжеств — их разобщённость и старые обиды, через которые мы не можем переступить даже ради будущего?

— Да… — замялся старый сахсар, пытаясь найти нужные слова, способные укрепить его непримиримую позицию и не находил их. Кто живёт только прошлым — рискует остаться без будущего. — Но князь всех князей, — почти простонал он, а затем вспомнил о долге и собрался.

Сахсары не обсуждают приказы князей, а выполняют их!

— Хорошо, когда ты планируешь показаться перед этими… этими… нашими новыми союзниками, — помедлив, с трудом выдавил он из себя.

— Не сейчас, — признала Дивия. — Сильный не заключает равный договор со слабым. А мы слабы. Пока что мы будем делать то, что у нас так хорошо получается — прятаться, наблюдать и ждать удобного момента. Пусть дхивальцы и Компания дерутся, ослабляя друг друга. Эта война не нескольких дней и даже не нескольких месяцев. Рано или поздно настанет момент, когда для перевеса чаши весов в нужную сторону понадобится каждая соломинка. Тогда и настанет наше время! Если я пойду к дхивальцам, то сделаю это с гордо поднятой головой. Не как проситель, а как ценный союзник, доказавший свою полезность!

— Это сработает, только если дхивальцам вообще понадобится наша помощь, — проворчал Намхол, слова княгини слегка успокоили бушевавшую в нем горькую ярость.

Последний потомок княжеского дома Ховрана не должен быть просителем на своей земле. Тем более просителем у мерзких дхивальских предателей, уничтоживших руками великогартцев главного конкурента за титул князя всех князей.

— Ты же знаешь Компанию — заметила Дивия, — вторжение на Талхал они воспримут как вызов. Пока что они просто не понимают, что происходит. Слишком привыкли к постоянным победам. Уверились в непобедимости. За что и поплатились. К тому же у Великогартии появился новый стимул, чтобы действовать.

— Какой стимул? — не понял Намхол.

— Гарн Вельк! Если хотя бы половина слухов про этого нового маркграфа правдива, то Великогартия очень хочет получить его голову. Причём отдельно от тела! — улыбнулась Дивия и тут же посерьёзнела: — Передай всем отрядам мой строгий приказ. Мы прекращаем любые действия против Компании. Только наблюдаем, готовимся и ждём!

Марш к долине гейзеров Амалия запомнила плохо.

Давно ей не приходилось часами трястись в седле. Жизнь при дворе князя всех князей была беспокойной, но продолжительных, долгих разъездов не предполагала. Да и огонь былого авантюрного азарта, некогда загнавший её так далеко от Эдана, давно превратился лишь в угли костра.

Амалия никогда не жаловалась на свою память. Более того, гордилась ей ничуть не меньше, чем магическим даром. Тем более, дар у неё посредственный, а память практически идеальная.

Но после встречи с маркграфом Вольной марки эта идеальная память впервые дала сбой, поселив в душе крохи сомнений.

Исподволь разглядывая сидевшего у костра Гарна Велька, Амалия не могла отделаться от мысли, что его лицо кажется очень знакомым.

Они никогда не встречались. Это Амалия знала точно. Но ощущение смутного узнавания не проходило, заставляя пытливый ум искать ответ. Она явно знала или когда-то видела похожего человека, скорее всего, родственника молодого маркграфа.

Но где и когда эта встреча произошла?

— Ласса, вы смотрите на меня так пристально и долго, что скоро ваш супруг начнёт ревновать, — заметил небрежно помешивавший палочкой угли костра маркграф, поднимая взгляд.

— Пусть только попробует, — усмехнулась Амалия, покосившись в сторону возвышающегося над лагерем шатра, в котором можно было разместить дюжину человек… или одного князя.

Даже в походе Руян не изменил своим привычкам, а тяга к роскоши у него в крови. Да и что дурного в тяге к роскоши, которую ты можешь себе позволить?

— И всё же, — продолжил допытываться Гарн Вельк, — откуда такой интерес? Надеюсь, вы не станете утверждать, что моя потерянная мать? Прекрасная ласса слишком молода для этого.

— Надейтесь, — улыбнулась этой шутке Амалия и внезапно замерла. Осознала, что молодой маркграф может быть не так далёк от истины — определённые родственные связи между ними всё же имеются.

У первого железного маркграфа было такое количество потомков разной степени дальности, что отследить их всех просто невозможно. Это законные, признанные потомки младших и старших ветвей получали довольно странные явно не эданские имена: Константин, Александр, Виктория, Ольга и другие. Но непризнанным бастардам или же детям бастардов, таким как она, редких имён не досталось. Да и кто таких «потомков» считал или хотя бы искал? Даже она — исключение, потому что не только смогла пробудить магический дар, но и вовремя попалась на глаза одному из «черных».

Не сойдись два этих фактора вместе, то она осталась бы в неведении относительно своей причастности, пусть и весьма отдалённой, к роду Ранк.

Сделай она иной выбор, могла бы претендовать на двойную фамилию, став очередной младшей ветвью правящего рода Железной марки. Да и сейчас может, если решит вернуться в Эдан — маги везде ценятся.

Но зачем?

Мысли о возвращении давно уже не приходили в ёе голову. Что её там ждёт? Признание, титул и… скука. А последнего живой характер Амалии не переносил. Да и как оставить Руяна? Смотревший на неё с обожанием нескладный подросток сумел пробудить ответные чувства и вырос в красивого юношу. Как давно и как недавно всё это было…

Пусть те чувства давно потеряли былую остроту, но осталась взаимная привязанность, что с годами стала крепче любого любовного дурмана.

Дхивал не был её родным домом, но стал им. И менять его она не собиралась. А маркграф Гарн Вельк — просто небольшой привет из прошлого. Пример того, какой причудливый узор складывается из нитей разных судеб.

— Что с вами, ласса? Вы как-то побледнели, словно призрака увидели?

Голос Гарна Велька вывел Амалию из ступора, заставив вспомнить, что всегда нужно «держать лицо». Навык при дворе князя всех князей незаменимый, а то и необходимый.

— Всё в порядке, — она постаралась придать голосу толику усталости, благо это было несложно. — Дорога вышло утомительной, а я давно не ездила верхом.

Одна верная догадка, словно путеводная нить, потянула за собой новую, наконец-то позволив вспомнить, где она видела похожее лицо.

В кабинете Александра Ранка Амалия бывала нечасто. В последний раз это случилось много лет тому назад, незадолго до того, как она позволила дхивальским вербовщикам заключить контракт с подающей надежды, но не имеющей связей молодой магичкой. При общей скромности убранства кабинета правителя Железной марки одна вещь всегда сразу же бросалась в глаза — огромное полотно, висевшее на стене слева между окнами. На нём молодой, не похожий на свои парадные портреты Стан Ранк стоял в окружении нескольких девушек.

И теперь черты одной из них явственно угадывались в лице нового маркграфа Вольной марки.

Случайность — мало ли в мире похожих людей? А много ли в мире похожих людей, за один год взлетевших к самым вершинам власти?

Кто именно был изображен на полотне вместе с первым железным маркграфом, Амалия не знала: наверное, знаменитое «железное копьё» и кто-то ещё. Но чувствовала, что здесь скрыта какая-то любопытная тайна. А бывшая «черная» очень любила тайны. Да и «чёрные» бывшими не бывают.