Павел Повелитель Слов. Том 4

Глава 3

Их битва была эпичной. Ведь как? Заяц — это не только ценный мех и пара сотен мяса, но и мана, которой в нём было как бы не больше, чем первых два компонента.

Ираклий полыхнул антимагической энергией, которая выглядела как бесцветное искажение воздуха и выкрикнул:

— ПОДЧИНЕНИЕ!

Заяц на мгновение замер, а потом шумно зафыркал, а под конец сего действа смачно чихнул, окатив с ног до головы слюной и что у него там ещё вылетело, моего ученика.

Но горе-приручитель не сдался.

— СВЕТ АНТИМАГИИ!

Вокруг него появился небольшой ореол, отчего на мгновение заяц поморщился. В этот момент антимаг рванул на встречу гиганту. Ловко увернувшись от запоздалого взмаха огромных ушей, он сделал футбольный подкат на спине, благо она была вся в соплях, прокатился по земле, очутившись под брюхом зайца, и прикоснувшись к пушистому телу воскликнул:

— ОКОВЫ АНТИМАГИИ!

Он засветился ярче, а после заяц завизжал так, будто его резали.

Заткнув уши, я, не отрываясь, следил, как цепи сжимали мех и стягивали уши с лапами.

Спустя минуту всё было кончено, за исключением одного момента.

— Учитель, — приглушённо донеслось из-под туши зайца. — Он меня сейчас раздавит.

Ну конечно же на него упала эта туша, как иначе-то? Вздохнув, я приказал:

— ЛЕВЕТИРУЙ.

Туша поднялась в воздух.

— Спасибо, учитель, — счастливо улыбнулся освобождению Ираклий, после чего начал обдирать крупные листья кустарника, дабы обтереться.

На это я лишь махнул рукой и вызвал над ним небольшую тучку с дождём. Можно было и магией его почистить, но тогда урока не получится.

Спустя десять минут мы уже шагали с ним по направлению к центру леса.

— Скажи мне, Ираклий, — решил уточнить я у своего ученика. — Зачем ты решил подчинить зверя, о котором даже понятия не имеешь? Ты его изучил? Что ты вообще знаешь о кроликах?

— Это заяц, — сконфуженно поправил он меня, после чего опустил глаза в землю: — Извините, учитель. Я просто видел, как вы это делаете и решил тоже попробовать.

— Это моя вина, — кивнул я. — Отныне, будем чаще заниматься. С тобой и Джорджем, а то тот в последнее время больше в городе пропадает, чем учится и сражается.

— Эту работу тоже нужно делать, — заметил Ираклий.

— Нужно, — вздохнул я. Нужно срочно принимать кадетов в ученики, во всяком случае самую первую партию.

Больше нам никто не попался на пути, видимо здесь только воздух жёстко контролировался местными обитателями. Хотя, если здесь живут какие-нибудь волки или не приведи создатель, медведи… Будет проблематично.

Заяц всё так же скованный плыл следом за Ираклием, а я обучал ученика магии, прежде всего запихивая в него теорию, по возможности подтверждая её правильность на практике.

Ираклий шёл, усердно кивая и старательно повторяя за мной, а потом из-за одного толстого ствола практически лишённого веток дерева показалась поляна, в которой пульсировал огонь источника. Я не стал его полностью перекидывать на себя, оставив часть силы на поддержание этого уникального места.

Оглядевшись, нашёл то, что искал и, улыбнувшись, двинулся к своей цели.

— А сейчас, — бросил я за спину своему «охраннику», — приготовься.

— К чему? — уточнил он, активно вертя головой.

— Кто знает? — хмыкнул я, остановившись у одного дерева.

Оно тоже было очень высоким, как и остальные, но помимо этого я ощущал в нём наиболее выраженную способность к переработке маны, что идеально сможет мне заменить зеленоухих.

— А вы знаете, — задрав голову, неожиданно заговорил Ираклий. — Деревья способны общаться друг с другом, и даже обмениваться питательными веществами через корни. А ещё, они могут вызывать…

Я слушал его, уже приложив к прохладному стволу руку и не обратил внимание на то, что он не закончил предложение.

— … дождь, — шумно сглотнул он, и я поднял глаза в небо. Там, вокруг ствола формировалась угольно-чёрная туча, в которой уже начали мелькать разряды молний.

— Какие ещё у деревьев есть способности, говоришь? — не отрывая взгляда от тучи готовящейся прорваться, и судя по магическому наполнению, совсем не простым дождём.

— Деревья разные, есть те, которые используют насекомых для защиты, другие и вовсе полностью ядовитые. Другие могут улавливать запахи, чтобы определять степень зрелости своих плодов и хищных насекомых поблизости, — на автомате пробубнил Ираклий.

— Не ожидал от здоровяка Орангутанга, — с удивлением всё же глянул на него я.

— Так я не всегда же был бандитом, — виновато пожал он плечами. Всё же не любит он вспоминать своё хулиганское прошлое, и его нельзя в этом винить.

— Что делать будешь? — перевёл я тему.

— В смысле? — он в недоумении посмотрел на меня.

— Ну, ты же мой охранник, — озвучил я очевидное. — Значит и с деревом воевать тебе, пока я занимаюсь пересадкой.

Ираклий посмотрел сначала на меня, затем оценивающим взглядом окинул габариты дерева, а после вновь сосредоточился на туче:

— РАЗВЕЙСЯ!

Вот интересный он человек. Большинство моих учеников, как и полагается всем нормальным магам, сначала изучили простые заклинания, а вот Ираклию почему-то проще давались именно Слова, и тяжело — интуитивно простые заклятия. При этом его уровень силы и владения был ниже, чем у того же Григория, который всё-таки занимался по большей части артефакторикой. Хотя, потенциал был, несомненно, выше.

Секунду ничего не происходило, а потом облако начало развеиваться, постепенно светлеть.

— Знай наш… — кого именно нужно знать, я не услышал, поскольку фраза застряла у него в горле, а туча мгновенно налилась ещё большей чернотой и в ученика ударила молния, за которой последовал раскат грома.

Бесцветная личная защита спасла его от немедленного поджаривания, а сам Ираклий успел лишь ойкнуть.

— Не отвлекайся! — я покачал головой, при этом постепенно окутывая корни дерева своей маной, дабы вырывание прошло максимально безболезненно для растения.

На это он ничего не ответил, продолжая бросать слабенькие слова в сторону тучи. Та развеивалась, затем собиралась вновь, изредка огрызаясь молнией. После чего всё начиналось заново. Они будто соревновались в выносливости, и что-то мне подсказывало, что у дерева есть все шансы на победу, причём безоговорочную. Как минимум потому, что это дерево питают ещё с десяток, прямо сейчас подавая ману по корням.

Надо же как, а ведь по словам Ираклия, обычные деревья тоже способны на многое. Поразительно!

Когда я ощутил, что моя мана полностью охватила всю корневую систему, изрядно выпив из меня силы, дерево что-то заподозрило и туча всё же прорвалась, проигнорировав очередную попытку своего рассеивания.

— ЗОНТ! — воскликнул Ираклий и над нами появился небольшой прозрачный купол, в который ударился кислотный поток. К этой, явно ядовитой жидкости, присоединились листья, что начали падать сверху, сливаясь с зелёным потоком, ускоряясь и врезаясь в наш зонт будто ножи.

— Я выдержу, — прорычал Ираклий, вливая всё больше маны в зонт.

— Я в тебя верю, — подбодрил его я, с любопытством разглядывая дерево в магическом плане и думая, выживет ли оно в одиночестве в городе или придётся сделать несколько ходок?

Фёдор Тютчев с Маргаритой прогуливались по городскому парку. Погода выдалась чудной, возможно из-за того, что был выходной, первый после вероломного нападения европейцев.

С неба падал невесомый снег, красиво кружась под еле ощутимыми порывами ветра. Настоящий покой, что всегда за собой ведёт гармонию.

— Хорошо здесь, — мелодично проворковала Маргарита.

— Да, — согласно качнул головой Фёдор. — Здесь просто здорово.

— Даже как будто летом запахло и теплом повеяло.

— Верно. Я тоже что-то такое ощущаю, — на автомате ответил Фёдор, а в следующий миг резко замер. Да так что его спутница чуть не упала, споткнувшись о его ногу.

Фёдор напряжённо прислушивался к своим ощущениям и медленно, будто боясь увидеть там нечто ужасное, повернулся в том направлении откуда явственно веяло теплом.

— Ты чего? — Маргарита никогда не возмущалась на Фёдора, а потому это было скорее любопытство, нежели претензия.

Но Фёдор ничего не ответил, лишь пристально пялился в одну сторону.

Проследив за направлением его взгляда, Маргарита тоже остолбенела.

Перед ними предстала фантастическая картина. В сотне метрах от них в пространстве зияла золотая трещина высотой в несколько десятков этажей. Секунду ничего не происходило, а потом разрыв в пространстве начал увеличиваться, раздвигая реальность, заменяя её жёлтой бездной.

Молодые люди застыли не в силах даже пошевелиться, как и сотни других людей, что тоже оказались в парке.

Секунды растянулись в вечность, и Фёдор ощутил, как по его виску стекла капля пота. Маргарита всё сильнее сжимала его ладонь, причиняя уже боль, на которую, впрочем, он и внимания не обратил. Ибо ТРЕЩИНА обратилась в высоченные ворота, а золотая бездна окрасилась в зелёный.

— Дерево? — прошептала Маргарита.

Действительно, из волшебных врат медленно выползало, будто огромный монстр, существо больше всего похожее на дерево с летней кроной. Когда показался светло коричневый ствол, Фёдор зачем-то кивнул и прошептал:

— И правда, дерево.

За деревом показался смутно знакомый человек бандитско-бугайской наружности, за которым по воздуху плыл громадный, величиной со слона, заяц или кролик, издалека не было понятно.

Последним вышел Павел.

И в этот миг у Фёдора отлегло на душе, а ноги после пережитого стресса предательски задрожали.

— Павел! — воскликнула Маргарита, и потянула Фёдора за собой к их другу.

Даже если бы Фёдор хотел, то у него банально не хватило бы сил на сопротивление. А он и не хотел сопротивляться, он сам поспешил к человеку, которого не так уж и давно нашёл в древних развалинах.

Подойдя к Павлу, они поздоровались.

— О, ребятки, — широко улыбнулся Повелитель Слов. — Рад вас видеть! А я вот, — он кивнул на громадное дерево, висящее в воздухе, — занимаюсь городским озеленением.

— Озеленением… — как-то подавлено повторил Фёдор, наблюдая за тем, как потеющий ученик Павла бандитско-бугайской наружности, кажется Орангутангом его звали, отчаянно пытается магией вырыть яму.

— КОПАЙ! КОПАЙ! КОПАЙ! — бросал он Слова, и после каждого часть промёрзшей земли со снегом откидывалась в сторону.

— Долго он так будет, — обратил внимание Павла, Фёдор.

Тот, повернувшись, оценивающе оглядел своего воспитанника и махнул рукой:

— Всё равно сейчас мои гвардейцы демонтируют клетки с «чурами», после чего и посажу деревце. А Ираклию полезно, пусть тренируется.

— Деревце… Я бы иначе назвала этого исполина, — заворожённо глядя на массивный ствол, восхищённо выдохнула Маргарита.

— Поделись, — с любопытством улыбнулся Павел.

— Иггдрасиль, — она сделала паузу и добавила: — Древо миров, что пронзает своими корнями всё сущее.

— Звучит красиво, — хмыкнул Павел и подошёл к стволу, что в ширину был не меньше трёх метров, и превосходил Павла если не вдвое, то где-то рядом. Положив руку на кору, он громогласно объявил: — ОТНЫНЕ И ВОВЕКИ ВЕКОВ ТЫ ИГГДРАССИЛЬ, ТОТ, ЧЬЯ СУДЬБА ПРОНИЗЫВАТЬ ВСЁ СУЩЕЕ. Я — ПАВЕЛ ПОВЕЛИТЕЛЬ СЛОВ ДАЮ ТЕБЕ ИМЯ И ДЕЛЮСЬ СВОЕЙ СИЛОЙ.

То, что произошло дальше, поразило меня до глубины души.

Представьте себе, скажем врача, который всю жизнь борется с раком. Он знает о нём абсолютно всё, и уже ничто не может его удивить. И тут внезапно у больного просто рассасываются все метастазы, которые у него были в каждом органе и даже костях.

Вот и я сейчас находился в крайней степени растерянности. После моих слов из меня будто душу вынули.

Иггдрасиль выпил сначала всю мою личную энергию, затем переключился на мои источники, как природные, так и антиэнергии с эгрегором.

Последний, к слову, зажёгся надо мной и я услышал, как мои верующие усиленно молятся, где бы они ни были сейчас. Скорее всего они, будучи частью моей силы, остро почувствовали в этом необходимость, без всякой видимой причины.

Я глубоко дыша, не отрывал взгляда от древа. И было на что посмотреть. В его центре формировалось нечто, перекручивая и переваривая всю поступающую энергию.

И тут я услышал голос, не имеющий оттенков половой принадлежности:

— Мало.

А потом пришёл голод.

Люди в парке попадали, и краем глаза я заметил, как их разумы начали покидать тела. Ещё секунду и они начнут жрать друг друга.

Сплюнув, я собрал волю и одним рывком провалился в состояние работы с душами, которому меня научил мой учитель — Первый Повелитель Слов Джек Ланд.

Открыв глаза повторно, но уже в виде бесплотного духа, я увидел, как формируется новая сущность. На секунду я залюбовался этим процессом, а затем стряхнул с себя наваждение, будто пёс воду. Красиво и очень познавательно, но если не обуздать это, то не только парк, а весь город поглотит первая эмоция новорождённого Иггдрасиля.

Потянувшись к переливающейся субстанции, которая ежесекундно меняла форму и расцветку, я сконцентрировался на одной простой мысли:

«Создай энергию внутри себя».

Твердя это будто мантру, я попутно представлял как это возможно, передавая новорождённой душе заклинания, благодаря которым возможно прожить и при остром дефиците маны, максимально экономия и множа энергию. Ведь человеческий источник — это не только хранилище, но и генератор, и ускорение его работы вполне возможно без вреда для здоровья.

Несколько мгновений ничего не происходило. И я уже начал думать, что ничего не вышло, и придётся уничтожить новорождённого, как бы это жестоко не звучало, но город с людьми мне дороже непонятного, хоть и интересного дерева.

А потом душа стабилизировалась, обретя форму себя самого в миниатюре. Ничего, пройдёт время, и душа подрастёт.

Открыв глаза в реальности, я огляделся. Ощущение голода исчезло, а люди в недоумении оглядывались.

— Что это было? — несмело спросила спутница Тютчева, кажется её звали Маргаритой.

— Иггдрасиль родился, — ответил я и движением руки посадил дерево в ту небольшую ямку, что успел выкопать ученик.

Дерево мгновенно вонзило свои корни в почву и самостоятельно закопалось. Немного жутковато это, особенно если учитывать его исполинские размеры, но в целом всё вышло просто отлично.

— Ты знаешь, что делать, — с нежностью погладил я ствол дерева.

Ответом мне была перехваченная энергия и вливание огромного потока силы в защитный купол, а само дерево засветилось золотым тёплым светом. Теперь вряд ли смогли бы пробить стену ребятки из Карающего меча.

Сэр Ланселот, первый рыцарь короля Артура, второй меч империи после Арториуса, прямой ученик его королевского величества, летел на личном джете, который мог спокойно передвигаться на скорости звука и в своей конструкции имел стелс режим маго-технического характера.

Поэтому он, благодаря артефактам, без всяких проблем без дозаправок добрался до Павловска. Сделав несколько кругов над городом, Ланселот поморщился. Как чёрт возьми Карающий меч вообще смогли попасть внутрь? Этот купол невероятно мощный!

Пришлось приземлится невдалеке от города и прогуляться по заснеженной пустыни пешком.

В целом несмотря на то, что Ланселот постоянно жил во дворце правителя, он всегда был привычным и к аскетизму, и даже к вынужденным лишениям. Ланселот был силен, иногда высокомерен, немного жаден и подчас не сдержан, но никогда не слыл капризным.

Подойдя к пункту прохода, Ланселот с любопытством осмотрелся. Небольшая гостиница, несколько магазинчиков, даже торговый центр строится.

Хмыкнув, Ланселот оглядел длинную очередь из терпеливо ожидающих людей и зашагал мимо них, напрямую к небольшому домику, где он ощущал несколько человек, включая одного неопытного слабенького мага. Но что примечательно, не обычного одарённого с простой и понятной энергетикой, а именно чародея, практикующего священное искусство — магию.

Подойдя к двери, из которой только что вышел неприметный мужчина, Ланселот освободил свою энергию и все, кто стояли в очереди, включая служащих КПП, попадали, кто в обморок, а кто покрепче, лишь припали к земле.

Он зашёл в каморку и слегка ослабил давление на окружающих. И презрительно бросил:

— Я требую аудиенции с Павлом.