Памир. Том 2

Глава 21

Глава без редактуры, будет позже. Приятного чтения!

— Итак? — поторопил я, когда мы остались одни.

— Думаю никто из нас не торопится, так что позволю себе начать самого начала. — расслабленно откинувшись в кресле проговорил Миробор. — Около четырёхсот лет назад, когда Московское царство только разрасталось, мой предок Иван Пятый, создал орден царевича страстотерпца.

— Ожидаемо. — кивнул я, подтверждая, что догадывался об этом.

— Мнда. Так вот, изначально я считал, что это про умершего в младенчестве Дмитрии, якобы взявшем на себя все грехи. Или Василии Ивановиче, умершем в двухмесячном возрасте. И меня всегда удивляло что статуя не похожа ни на Грозного, ни на его супружниц. А других, с чего бы нашему роду создавать памятники и целый орден чужим наследникам. Пришлось как следует порыться в документах, чтобы выяснить правду — ты не нашего рода.

— Это очевидно. — вновь пожал я плечами. — И что?

— Легенда о том, что в камне будет спать наследник великой империи и поклонение ему, это идиотизм, с которым мы не готовы мириться. Ни я, ни мои родственники. — выпрямившись в кресле сказал царевич. — Мы распускаем орден. Он бы умер и сам, через пару десятилетий, но теперь мы это сделаем осознанно. На территории Великославии он будет вне закона. Бегите, если хотите жить…

— Ты путаешь причину и следствие. — усмехнулся я. — И бежать тут придется не мне. Я победил единого с пламенем, но вместо награды получил… что?

— Твоя победа, если можно это так назвать, привела к тому, что Сулейман Великолепный, повелитель трети суши и моря, приказал устранить тебя и всех кто с тобой связан. Османо-Персидская империя объявила джихад лично тебе. Это огромная честь, я даже не слышал о таком раньше.

— И что с того? Ну попытаются убить, один вон был, во дворе.

— О, позволь я объясню. В начале будут такие вот личности, которых заставили совершить покушение, чаще всего они вовсе не при чем. Их будут шантажировать семьёй или деньгами, ерунда в самом деле. Уверен эти попытки ты переживёшь. Дальше за тебя возьмутся ассасины-фанатики. Сильнодействующие яды будут везде, в еде, воздухе, на одежде и постельном белье.

— Неприятно, но не критично. Мне даже воздухом дышать не обязательно.

— Возможно. А что на счет твоего окружения? — махнув рукой в сторону поселка спросил царевич. — Впрочем, даже если тебе на них и в самом деле наплевать, это только начало. После ядов, в дело пойдут более агрессивные и прямые атаки. Выстрелы, когда они не сработают — нападения небольших групп. Потом больших.

— И откуда ты всё это знаешь?

— На меня работает одна из лучших разведок. Вернее, на отца. Но это не меняет сути, они уже действовали так по отношению к небольшим государствам что отказывались признавать их власть или поднимали восстания. Не сомневаюсь, что ты переживёшь групповые нападения. И тогда, только тогда они задействуют корпус братства Сулеймани. Тысячи дервишей обрушатся на область, которую будут считать твоим местом проживания, прочешут её сверху до низу, переберут по песчинкам.

— Пусть приходят. Не обещаю похоронить их рядом с Рустамом, но место найду. — пожал я плечами. — Удобрения истощенной земле точно нужны. Пару миллионов тел для этого вполне сгодится.

— Тебе придется жить в постоянном страхе. Прятаться в свою нору и жить под землёй, словно крот. Питаться подножным кормом. — продолжал пугать царевич. — а в это время все окрестные земли будут превращаться в безлюдную пустыню.

— За месяц, почему-то не было ни одного покушения, но это дело поправимое. — хмыкнул я. — Пусть приходят в центр зоны буйства стихий, я им даже тропинку оставил. Каждому желающему меня убить — добро пожаловать.

— И ты согласен так жить? В постоянном страхе, ожидая удара каждую секунду?

— Похоже, что я боюсь? Я в ярости! Те, на кого я собирался опереться, с кем я хотел дать отпор врагам оказались жалкими слизняками, не способными к самопожертвованию. Вместо славы себе и счастьем для внуков, они выбрали спокойствие здесь и сейчас. Это какой-то позор. Но я ничего не могу с этим сделать. Не сейчас.

— Но когда-то мог. — поморщился от моих слов царевич. — Только вот профукал свой шанс и упустил время, простояв его в статуе.

— Получилось, как получилось. — ответил я, пожав плечами. — Но я, по крайней мере не собираюсь сдаваться.

— А что будешь делать? Станешь маяком для врагов? Будешь в схватках расширять зону буйства стихий, пока она не займет весь континент?

— Разве что на юг. — нехорошо усмехнулся я. — Как-то так вышло, что человеколюбием я не отличаюсь. Наверное, воспитание такое получил, или психологическую травму из-за сидения в камне. Может мне понадобится ещё пять сотен лет, прежде чем сгинут все мои враги, а может я управлюсь за пару.

— Погибнут миллионы.

— Миллиарды. — кивнул я, совершенно не жалея о сказанном. — Но это будут враги, которые сами пришли в мой дом. Хотя, как ты сказал, жить как крот? Может я управлюсь и быстрее. Начну со столицы Сулеймана.

— Мне даже ответить на это нечего. — откинувшись на спинку кресла проговорил царевич и всплеснул руками. — Ты так спокойно говоришь о том, чтобы стать массовым убийцей, что у меня возникают сомнения в твоём психическом здоровье.

— Когда-то, в совсем другом мире, одна страна уничтожила несколько мегаполисов, просто чтобы остановить сопротивление маленького и уже почти сдавшегося противника. Убить миллионы, чтобы сохранить миллионы же жизней собственных солдат. Выбор между своими и чужими всегда прост.

— Это чудовищно.

— Зато это работает. — пожал я плечами. — Так что далеко не худший вариант.

— В таком случае, я знаю какой выбор сделаю. Обрадую тебя, я женюсь.

— На двенадцатилетней внучке эмира?

— Нет. На одной из правнучек Сулеймана. — выпрямившись ответил Миробор. — Великославия станет самым северным эмиратом, без потери в правах для граждан, без урезания вооруженных сил, с переводом всех согласных князей в статус младших эмиров.

— Из вас будут выкачивать соки, словно из дойной коровы, пока вы не сдохните. — теперь уже настала моя очередь морщится. — А ваших внуков сделают солдатами в вечной войне против Рима и Поднебесной.

— Только добровольцев, как было и в других эмиратах. Будут набирать постоянную армию янычар, дружины эмиров и заключать контракты. Ситуация не хуже сегодняшней, и куда лучше перспективы постоянной войны с империями за право под солнцем. Я выбираю мир, даже если цена будет высока.

— Тот, кто выбирает между войной и унижением — унижение, получает и то и другое. А хочешь мира, готовься к войне, чтобы тебя даже тронуть боялись. А потом не мешкай в применении силы. — проговорил я, глядя на царевича, и вдруг понял, что все мои слова бесполезны.

Я разговариваю не с русским. У него нет в крови даже намека на величие былых империй, на державу что держала в страхе весь мир и побеждала, доходя до океана и пируя в столицах врагов. Скорее я говорю с болгарином, через земли которого ходили монголы, османы, крестоносцы, французы, русские, фашисты и снова русские… а ему приходилось им услужливо улыбаться и кивать в обратную сторону.

Не было здесь нации победителей. Не случилось. А славяне… славяне бывают совершенно разные. Эти стали нацией приспособленцев с крайнего севера. Это вам не чукчи, с которыми русские, с которыми бог.

— А ведь когда-то у вас был шанс стать равными. — вздохнул я, по-другому глядя на царевича. Теперь я понимал, что он не был трусом. Наоборот, считал свои действия актом героизма и самоотверженности.

— Не было. — уверенно сказал Миробор. — С момента как мы стали царством, каждое поколение Рюриковичей делало всё необходимое, чтобы государство выжило и стало сильнее. Но шансов у нас никогда не было. Слишком мало одаренных, мы подбирали магов словно объедки со стола империй. Принимали даже маньяков, педофилов и убийц, лишь бы от них появились дети. И проигрывали в технологиях, находясь в постоянном отставании.

— Может ты и прав, у вас не было. — со вздохом пришлось признать мне.

Вот ведь уроды. Вместо того, чтобы сделать единое процветающее и великое государство они целый мир на вечную войну, которую может закончить только апокалипсис или вторжение легионов из столичного мира. Да, пожалуй, император сумел бы навести здесь порядок. Только вот для меня это будет полный провал. А ещё жертв будут не миллионы и даже не миллиарды. Придётся убить большую часть человечества, чтобы оставшиеся смирились и стали такими как эти славяне.

Но виноваты ли они в этом? Нет. То, что история пошла по другому пути, вина предателей, построивших нацистский Рим и гигантскую империю османов, переваривающую саму-себя. Можно ли было это предусмотреть?

Если бы у меня был шанс, в какой момент я смог бы вернуться, чтобы всё исправить и заставить идти историю другим путём?

Русские — нация воинов, первооткрывателей, покорителей крайнего севера. Выживающие в условиях, в которые другие даже не полезут, сумевшие объединить тысячи народностей в одно могучее государство, в котором правили те самые представители малых народностей. А здесь… Не случилось русских, зато осталось много славян, смешавшихся в один народ.

Если бы я мог вернуться, со всеми знаниями об этом мире, об изменившейся истории, с толикой магии, или даже со всей. То в какой момент смог бы всё изменить?

Первый пришедший на ум ответ — в момент пленения и предательства. Прикончить всех их, чтобы просто история пошла своим чередом, без вмешательства. Это не сделает мир единым. Не сделает его более справедливым или добрым. Но у него будет шанс.

Только вот останутся ещё десятки наставников, что переселятся в собственные тела по всему миру. Так что увы, этот вариант мне не подходит.

В идеале я должен вернуться раньше. Ещё раньше. Чтобы прийти на место уже готовым, с армией и силами достаточными чтобы усмирить янычар Сулеймана и легионы Рима. А может… нет, это не имеет никакого смысла. Этот мир уже испорчен нашим вмешательством, придётся изменять его снова и снова, пока он не станет единым.

И добиться этого можно только одним способом, который мне очень не нравится.

— Это всё что ты хотел сообщить? — спросил я, глядя на царевича. — Если да, тогда мне нужно в Китеж. Магистр кое-что обещал мне, перед уходом.

— Для этого тебе не придётся никуда идти. — ответил он, победно улыбнувшись, а через несколько секунд дверь в гостиную распахнулась, и я почувствовал, как в дом вошла сила. Весь малый совет Китежа, во главе с Моисеем. Дон обмелел, ведь вода ушла, собравшись над особняком и затмив небеса. Земля задрожала. Стало не хватать воздуха. И резко стало жарко.

Но все эти мелочи меня совершенно не трогали. Я спокойно смотрел как защитники Великославии заходят в комнату, один за другим.

— Пришли отдать долг? — спокойно спросил я. — За принесенный на эти земли мир и толику свободы?

— Вы совершенно правы молодой человек. — улыбнувшись ответил магистр. — А заодно раз и навсегда устранить угрозу для этого государства.

— Что же, тогда я вас обрадую. Во-первых, государства больше нет. — усмехнулся я, кивнув на царевича. — Он решил его сдать османам, со всеми жителями.

— Это не имеет значения. Пусть не государства, народы и тысячи жизней. Любая, даже рабская жизнь куда лучше смерти. А тут просто судьба бедных, но равных. — выпалил глава башни огня. — Мы же и вовсе останемся элитой.

— Кроме тех, кто бежал в страну от гнева султана. Их, конечно, казнят. — усмехнулся я, и тот поджал губы. — Продолжим. Во-вторых, я не собираюсь здесь оставаться. Как выяснилось тут нет ничего моего. Людей, фанатиков, я заберу. Остальные могут жить как жили.

— Это не худший вариант. — заметил Жиль Рене. — Избавимся и от главаря, и от смутьянов, две проблемы разом. Да ещё и не нашими руками. Может так и поступим?

— Думайте. — сказал я, поднимаясь. — Ну и в-третьих…

Земля замерла. Противоборство, которое началось между мной и Ильёй, когда он вошел в комнату, тут же закончилось, ведь камни вокруг были пропитаны моей силой. Боевая форма, каменная кожа, кокон… и вот уже весь особняк превратился в гроб без окон и дверей, медленно сжимающийся и заставляющий живых жаться друг к другу в попытках сломать мои плетения.

Магистр был силён. Никогда нельзя недооценивать мощь океана, крошащего скалы. И воды Дона обрушились на особняк с ужасающей силой. Только вот я их чувствовал, пусть и оставался лишь на уровне мастера, не выше. Но и этого хватало, чтобы подставлять под удары самые прочные соединения, создавать волнорезы, наращивать гранитные мозоли на пути режущих струй.

— Стойте! — закричал царевич, вскочив. — Так мы ничего не решим.

— А мы и не решаем. — прогрохотал я, принимая удары огня и ветра на каменную кожу. Иллюзии были против меня бесполезны, в том плане что мне было наплевать на них я давил на всех разом. Огонь скорее убил бы всех в комнате, чем меня. Камень подчинялся моей воле, а не пытавшемуся взять его под контроль Илье. И даже самого страшного оружия, воды я не боялся, ведь сейчас она в моём теле ничего не решала.

Но и сделать с противниками я тоже ничего не мог. Гранд-мастер сумел создать контур перехвативший контроль за всеми мелкими частицами в комнате, он пытался достучаться до земли снаружи и это у него почти получилось, но…

— Хватит! — изо всех сил заорал Миробор. — Вы только создадите новую зону!

— И при этом не победите. — сухо сообщил я, продолжая наращивать давление.

— Хорошо, мы сдаемся. — резко опустил руки Магистр, и я почувствовал, как воды снаружи спадают по куполу, возвращаясь в естественное русло. — Успокойтесь, здесь и сейчас нам не взять верх. Мы уходим.

— А кто вас отпускал? — искренне удивился я. — Вы мне должны, и не уйдёте отсюда пока я не получу причитающееся. Мне нужен ритуал.

— Нет. Это магия которой не должно существовать в нашем мире, она противоестественна и чудовищна по своей сути. — сжав кулаки проговорил Моисей. — За одно небольшое изменение она потребует миллиарды, даже не жизней, вырванных из потока перерождения душ!

— Меня такая цена вполне устроит. — спокойно всё обдумав, ответил я, заставив пришедших вздрогнуть. — Вот уж чего полно, так это умерших и ещё не родившихся. Каждая смерть прерывает жизнь миллионов, которые не родятся в будущем, зато открывает дорогу другим. Естественный процесс.

— Ты хочешь убить всех нас. Всех живущих сейчас, вчера, и на протяжении трёх сотен лет!

— Четырёх. — уточнил я. — Но в этом нет ничего страшного, вы ничего не почувствуете, потому что не родитесь. Ну, большинство. Возможно, сложится так удачно что ваши души найдут дорогу в этот мир, а может и нет. Но воспоминаний точно не будет.

— Мы защитим живущих! — проскрежетал в ответ Илья, единственный кто мог что-то сделать против меня внутри кокона.

— Нет. Не защитите. Обречете на вымирание и вечную войну. Я же наоборот собираюсь всё исправить. И сделаю это независимо от вашей помощи и желания. Возможно более жестокими и варварскими методами, потому что мне придётся экспериментировать, а это никогда не обходится без жертв.

— Что ж, ты за чудовище такое? — пробормотал царевич.

— Тот, кто должен был стать наместником всего этого мира. И теперь, я понимаю какой ценой это будет сделано.

— Хорошо. — голос раздался одновременно отовсюду и заставил вздрогнуть даже меня. — Найди правильное время и место. Действуй, сын.

Правильное время и место? Я уже мозг себе сломал, пытаясь понять, когда должен был начать, чтобы предотвратить кровавую бойню. Для начала мне нужно научиться брать под контроль магию воды, чтобы при перехвате контроля суметь поддерживать тело. А уже после…

— Вы все умрёте. — спокойно сказал я, посмотрев на ярившихся магов и наследника престола. — И это не угроза, это констатация факта. Правитель должен быть не только прозорлив и предусмотрителен. Он должен быть жесток к врагам и собственному народу, чтобы собирать аморфную массу и двигать её вперёд.

— Правитель должен служить своим гражданам. — упрямо сказал Миробор.

— Нет. Он должен служить их детям, внукам и правнукам. Миру. Пролить реки крови, и убедиться, что это было сделано не зря. — сказал я, и неожиданно даже для меня, в друг в голову пришла мысль, от которой я не сумел не рассмеяться. — Вот зачем нужно было всё это, горький урок.

— Что бы ты не задумал — остановись! — взмолился Моисей, подняв руку. — Не нужно!

— Ты либо поможешь мне, и всё пройдёт гладко, либо продолжишь мне мешать и тогда перед тем, как всё закончится вы будете страдать, возможно десятилетиями.

— Мы выбираем жизнь! — взревел Илья, бросившись в рукопашную.

Он был силён, чертовски, его боевая форма была совершеннее, контроль потоков энергии в камне — тоньше, опыта больше. Но он никогда не сражался с равными себе, а я только и делал что всю вторую жизнь бился за место под солнцем. Хоть и под присмотром наставников, решивших в конце меня предать.

А ещё я пошел дальше. Чуть-чуть, но этого оказалось достаточно чтобы вместо магии земли, использовать материальную магию.

Каменный кулак богатыря столкнулся с моим, и раскололся. Мой же лишь погнулся и быстро вернул форму, а я уже шагнул вперёд, ударив его снизу вверх, по подбородку. Схватка закончилась не начавшись, когда каменная голова грандмастера отлетела в сторону.

— Вы ещё можете его спасти. Я вам позволю сохранить эту иллюзию. — вместо ответа меня ударили всеми стихиями разом. и пришлось выращивать каменные шипы, которые взрывали, сносили потоками ветра, но они всё удлинялись, пока не замерли в нескольких миллиметрах от тел мужчин, которые должны были стать моими учителями. Но решили пойти против меня, предали ещё до того…

— Остановись! Я помогу тебе! — неожиданно взмолился Жиль Рене.

— Не смей! — обрушился на него магистр, но я уже получил то, что хотел. Между ними возникла каменная скорлупа, в которую ударили потоки воды, огня и воздуха.

— Прощайте. Удачно вам продать свой народ и страну. — усмехнулся я, шагнув к стене, и погружаясь в неё. Несколько секунд, и я вместе с синей бородой уже стоял снаружи гигантского каменного купола.

— Они же умрут там. — проговорил он, оглянувшись.

— Если магистр и тройка гранд-мастеров на столько слабы, что не сумеют пробить стену, туда им и дорога. — спокойно ответил я. — За мной.

— Хорошо. — кивнул Рене, засеменив следом.

— Что происходит, господин? — выбежала вперёд Милослава, когда я подошел к пристани. — Вы сражались и победили?

— Да. Но мы всё равно здесь не останемся. Собирайтесь. — приказал я. — Все, кто хотят следовать за мной, следуйте. Остальные — не мешайте, или умрёте.