Памир. Том 2

Глава 12

— Фёдор? Это ты? — окликнула меня Софья, когда я помогал выносить тела. — Как ты здесь оказался?

— Дела, — коротко бросил я, укладывая раненного на простынь, расстеленную на скамье. Лазарет в городе был, как не быть, только на десяток коек он не рассчитан был, а половина и без того оказалась занята.

— Благодарю, мы позаботимся о них, — недвусмысленно сказал Рене, кивком указав на выход. Дальше явно должна была начаться магия, и точно не моего уровня. На удивление, Софья ждала меня в коридоре, а может, просто надеялась подглядеть, что происходит внутри.

— Это же наставник Михаэль? Что с ним? — спросила девушка, вытянувшись и заглянув мне через плечо. — Он в порядке?

— Понятия не имею, — сказал я, прикрывая дверь плотнее. — А раз ты сама не в курсе, значит, и знать тебе пока нечего.

— Ты чего такой колючий? — спросила Софья, скрестив руки под грудью. Теперь я видел, что за прошедшие недели она заметно изменилась, похудела, черты лица заострились, в глазах плясал какой-то нездоровый огонёк, а щёки горели румянцем.

— Пойдём перекусим. Заодно расскажешь, как устроилась, — уклонился я от прямого ответа. Настроение и так было паршивым, а тут ещё эта пигалица вместо того, чтобы поинтересоваться, как там мать, первым делом беспокоится о наставнике.

— Ладно, идём. А куда? В общую столовую или…

— А где вкуснее готовят? — уточнил я.

— На вкус и цвет, — пожала плечами девушка. — Но в общей стихийная еда только за деньги. А вот в нашей можно попробовать огненный перец или жгучую клюкву. Впрочем… о чём это я, тебя же в нашу башню всё равно не пустят.

— В вашу? Ну, то есть ты уже обжилась, — хмыкнул я. — Ладно, пойдём в общую. Кое-какие деньги у меня водятся.

— Да уж, с этим теперь у тебя проблем точно не будет, — фыркнула Софья. — Особенно после того, как мачеха с тобой спать начала.

— А знаешь, пожалуй, я с тобой не хочу обедать. Только аппетит испортишь, — поморщившись, сказал я. — Помолвку я разорву, можешь не беспокоиться.

— А я и не волновалась! — гордо вздёрнув носик, заявила девушка. — Я просто рядом оказалась, и всё. Мне вообще неинтересно…

— Ну вот и отлично. Тогда прощай, — кивнул я и направился к небольшому зданию между башнями.

— Ты… Ты! — донёсся мне вслед возмущённый крик Софьи. — Всё забирай! И имение! И имя! Всё! Я отказываюсь от вас! Будьте вы прокляты!

— Возьми свои слова назад, девочка, — раздался спокойный, но угрожающий голос. Обернувшись, я увидел магистра. Усталого и немного потрёпанного. — Проклятье — это не шутка. Вот только от более сильных магов они отскакивают… и возвращаются обратно.

— Он-то более сильный? Да он… — девушка захлебнулась возмущением, топнула ногой и, резко развернувшись, убежала. А Моисей Иоаннович лишь покачал головой и вздохнул ей вслед.

— Проклятья и правда существуют? Она же не сказала ничего конкретного.

— В такой форме вряд ли это будет что-то серьёзное. Девочка только начала осваивать силу стихии. Так что тебе не стоит беспокоиться, — без заминки ответил магистр, а затем внимательно посмотрел на меня. — Ты в курсе, что произошло?

— Ядвина оказалась предательницей… — коротко и без лишних деталей я пересказал начало боя и его итог. С каждым словом магистр заметно мрачнел. — А как у вас успехи? Враг… всё?

— Устроил лесной пожар и сбежал, — ответил Моисей Иоаннович. — Пойдёмте, молодой человек. Посмотрим, как дела у вашего непосредственного наставника.

Дела у Ильи оказались плохи. От печали и тоски он чуть не превратился в статую, закуклившись в собственных чувствах и стихии. Я ему был чужим человеком, а вот Магистр нашёл подходящие слова, пусть и не позволившие отпустить горе, но сумевшие отодвинуть его на второй план.

— Османы по-прежнему где-то рядом. Хоть они и лишились бомб, десанта и единого с пламенем, это не значит, что они отказались от своих планов, — пояснил он, когда все, кто имел допуск и ещё держался ногах, собрались в башне воды. — На ближайшие недели город переходит на осадное положение.

— По словам губернатора, царские войска начнут прибывать лишь через десять дней Раньше можно рассчитывать только на княжеские дружины да наёмные отряды, а их будет явно недостаточно, — поддержал мысль Рене. — К тому же губернатор и сам может оказаться предателем, так что мы отправили сообщения и по своим каналам.

— Отлично. В таком случае остаёмся на осадном положении и действуем согласно плану. Илья, на тебе укрепление восточного берега. Возьми всех адептов, чтобы ускорить процесс, — приказал Моисей Иоаннович, и наставник лишь кивнул, не поднимая взгляда. — Вас, молодой человек, это тоже касается. Чтобы сдать экзамен, придётся приложить массу усилий и получить достаточно практики.

— А как же стихия воды? — встрепенулся Рене. — Оставим её не развитой? Господин, нельзя пускать это на самотёк.

— Увы, придётся ограничиться лишь камнем. Он сейчас важнее. К тому же к прибытию царских экзаменаторов он должен быть готов, — возразил магистр.

— А если я буду заниматься рвами и каналами? — вмешался я в спор. — Буду использовать магию камня в воде.

— Может получиться, — чуть замешкавшись, ответил Жиль Рене. — Я обучу его основам, чтобы он смог начать работать со стихией.

— Это полностью на твоей совести, — кивнул магистр. — Дальше…

Они говорили около получаса, распределяя задачи и участки работ. И лишь после этого грандмастер отвёл меня в башню воды. В центре каменного строения снизу вверх, до самого потолка, бил мощный поток, который после растекался водопадами по сторонам. Магический фонтан. Адепты использовали его как лифт: подбегали, создавали вокруг себя пузырь — и взмывали на нужный им уровень. А вот ученикам приходилось ковылять ножками, по лестнице.

— За мной! — скомандовал Жиль Рене и, даже не оглянувшись, шагнул к фонтану.

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не активировать каменную форму. А то ведь могу пробкой послужить. Но грандмастер на удивление ловко создал линзу, которой подхватил нас обоих, и уже через пару мгновений мы вышли на балкон верхнего этажа.

— Это мои личные покои. Здесь нас никто не побеспокоит, — сказал преподаватель, пройдя в светлую полукруглую комнату, в которой одну из стен заменял прозрачный водопад. Я ожидал, что тут будет сыро, плесень по углам, какие-нибудь грибки, но на удивление всё оказалось максимально чисто и ухоженно.

Деревянная мебель поблёскивала лаком и масляной пропиткой, на стенах висели пейзажи и пара портретов. На одном — сам Жиль Рене, только моложе лет на десять… а может, на сто. Кто этих магов разберёт. На втором — какая-то девушка.

— Не отвлекайся, иди сюда и садись, — одёрнул меня преподаватель, заметив, что я засмотрелся. Он указал на два удобных кресла, стоящих возле круглого столика-бара. Ясно, что внутри хранились не морсы, но на скатерть он поставил большую миску, скорее даже тазик, с обычной водой. — Ты уже освоил каменную пыль?

— А вы не заметили? — искренне удивился я. — Там, во время боя.

— Извини, мне было не до того, чтобы следить за твоими успехами, — улыбнулся грандмастер. То ли с иронией, то ли вполне искренне. — Итак?

— Пыль, каменный кулак, шипы, кожа, — перечислил я. — С зыбучими песками вышла заминка, но в целом могу.

— Вот как… — удивлённо проговорил Жиль Рене и, не удержавшись, погладил свою синюю бороду. — Жаль. Значит, нам будет куда тяжелее.

— У меня и раньше было единство со стихией камня. Что это меняет?

— А может — ничего. В самом деле. Нужно пробовать! Опусти руки в воду, что чувствуешь?

— Она мокрая и прохладная, как и положено воде, — пожав плечами, ответил я.

— А так? — спросил через секунду преподаватель, но, на мой взгляд, ничего не изменилось, о чём я ему тут же и сообщил. — Плохо. Закрой глаза и сосредоточься. Не на том, что происходит вокруг, а на том, что внутри тебя. В ладонях.

— Да всё как… — я собирался сказать «обычно», но замолчал на полуслове. Ощущения и правда изменились. — Будто вода давит. Но как это возможно? Её же тут почти нет…

— Не снаружи, внутри, — повторил Жиль Рене с каким-то ангельским спокойствием.

Пришлось сосредоточиться ещё больше, пока, в определённый момент, вдруг не понял, о чём речь.

— Кровь пульсирует. И становится теплее, хотя вода холодная.

— Ну хоть что-то, — выдохнул, кажется, с облегчением Жиль Рене. — Да, в организме человека множество жидкостей. Человек вообще почти вода. Но кровь почувствовать проще всего, ведь она постоянно в движении. Теперь, когда ты это понял, попробуй ощутить её везде. Пульсацию в ушах, в висках, как сжимается сердце…

Не знаю, какое это имело отношение к магии, но подобные тренировки у меня были и не раз. Медитации, в том числе и боевые, позволяли прекрасно прочувствовать своё тело. Так что я просто сосредоточился, вспоминая уроки наставников-предателей, и вскоре ощущал не только движение крови, но и потоки воздуха. Пришлось даже отсеивать лишнее.

— Отлично, вижу, что получилось. Подними ладони, пусть они едва касаются воды, — сказал Жиль Рене. — Сконцентрируйся на том, как кровь проталкивается по сосудам в пальцы, как отдаёт кислород и возвращается. Каждая пульсация важна. У тебя есть сродство, так что просто продолжай. Не останавливайся. А теперь открой глаза. Смотри.

А первую секунду я даже не понял, что именно должен увидеть. Но когда до меня дошло, я не сумел сдержать удивлённого вздоха. Вода в миске медленно и едва заметно двигалась, будто текла вокруг водоворотов.

— Ого… — стоило мне это сказать, как концентрация сорвалась, и движение в миске стало хаотичным, а через мгновение вода и вовсе замерла. — Чёрт.

— Ничего страшного. Этого уже достаточно, чтобы признать тебя кандидатом в ученики, — отмахнулся грандмастер. — Так что не волнуйся. Теперь тебе нужна только практика. Много практики. И тогда через несколько лет…

— Я хочу кое-что попробовать. Под вашим присмотром, — попросил я, и наставник, моргнув, кивнул. Тогда я поднялся, отодвинул кресло, а затем активировал боевую форму. К счастью, пол подо мной не провалился, хотя такая опасность была. — Я должен научиться чувствовать воду и в таком виде.

— Боюсь, это невозможно. Стихийный резонанс слишком высок, ты подавил в себе всю воду, сделал её статичной, — покачал головой преподаватель. — Ничего не выйдет.

— Должно. Ведь сродство я получил, именно будучи статуей. К тому же многие камни содержат в себе влагу. Опалы, цеолиты, гипс…

— Если ты уверен, пробуй. Помогу чем смогу, — неохотно согласился Жиль Рене и положил свою руку поверх моей.

Вначале ничего не получалось, вообще. Я даже дыхания своего почти не ощущал, не то что движение крови, но затем, спустя минут тридцать, что-то почувствовал. Едва заметное, скорее даже мимолётное ощущение, которое нарастало, пока Жиль Рене не начал вливать свою силу в воду.

— Да! Есть! — довольно прогрохотал я, и наставник медленно отвёл ладони в стороны, оставляя меня наедине с миской воды. С первого раза мне удалось продержать вращение секунды три, не больше. Со второго — пять. Дальше — больше, хоть и на пару секунд. — Получается, я чувствую её не только снаружи, но и внутри!

— Удивительно… — пробормотал Жиль Рене, глядя на меня с тем выражением, с каким смотрят на удавшийся эксперимент. — Это действительно удивительно. Конечно, этого мало для сдачи экзамена даже на ученика, но ты не безнадёжен. А в этой форме… Может, магистр и прав, может, перед нами в самом деле первый за сотни лет маг, который сумеет объединить камень и воду в стихию жизни.

— Было бы неплохо.

— Ну, так далеко заглядывать не стоит, — тут же одёрнул себя грандмастер. — Но останавливаться на достигнутом нельзя ни в коем случае. Как только сумеешь ощущать воду внутри и снаружи постоянно, когда это перестанет быть осмысленным действием, попробуй не просто вращать её, а удерживать. Первое базовое заклятье — туман.

Он поднял ладонь, и капелька на её поверхности, тут же распалась на облачко, словно произошёл взрыв пара, только в очень ограниченном пространстве. А затем, увидев мою реакцию, Жиль Рене улыбнулся и щёлкнул пальцами. Комната тут же заполнилась белёсым маревом, да таким плотным, что с трудом можно было разглядеть собственный нос. Ещё один щелчок и всё вернулось в норму.

— Этого, конечно, не требую. Просто туман. А пока — тренировки с вращением. Договорились?

— Конечно, наставник, — кивнул я, и грандмастер, добродушно улыбнувшись, проводил меня к выходу из башни. Очень хотелось сигануть в фонтан бомбочкой, но я сдержался. А то, кто его знает, куда меня вынесет потоком.

Прежде чем отправляться на работы, как следует подкрепился, уточнил расположение объектов, получил металлическую пластину-передатчик, соединённую с такой же у грандмастера, и вместе с группой адептов направился на земляные работы.

Работа кипела ещё до моего появления, Илья, убитый горем, вымещал злобу на ни в чём не повинных камнях, и они трескались, распадаясь в прах, в других местах сливались в единое плато, усыпанное колючками, и поднимались к небесам толстыми монолитными стенами.

Казалось, что ему и вовсе ничья помощь не нужна, но затем я сверился с картой, оценил скорость работы и пошёл на свой участок создавать ров-канал, отделяющий левобережные укрепления от вторжения с востока.

Если строить по нормальному, нужно было бы сделать укрепления берега, осушение канала и начинать земляные работы с помощью строительной техники. Можно было даже пользоваться формулой — «два солдата и лопата, заменяют экскаватор». Нагнать несколько тысяч человек с инструментами, кирками и заставить их рыть отсюда и до обеда. Но у меня были другие приоритеты. Не столько стройка, сколько самосовершенствование.

Нет, мне не было наплевать на результат, а вот техпроцесс пришлось грубо нарушить. Мне нужно было, чтобы вода сразу попадала в канал, и я постоянно находился в ней целиком, с головой. Я заставлял камни раздвигаться, сращиваться друг с другом, уплотняясь в метровый слой отвесных стен. В результате получался канал, глубиной около пяти метров и шириной около десяти, с отвесными стенами.

Представляю, как это выглядело со стороны — будто яростный водяной змей прогрызает себе путь сквозь камень, не оставляя тому даже шанса. Ассоциации с земляным червяком привлекали меня меньше, так что пусть будет дракон.

Работа монотонная, но необходимая и по-своему увлекательная, ведь я не только контролировал землю, но и старался постоянно упорядочивать поток вокруг себя. Ну или, по крайней мере, чувствовать каждую из его волн и направлений. А ведь это тоже было нетривиальной задачей.

На третий день до меня начала доходить простая истина: я не всегда чувствовал. Был длительный период, когда после обращения в камень ощущения и боль возникали только в моменты повреждения статуи. А вот после того, как перевозивший меня корабль затонул, начались ощущения. О чём это говорило? Сложно сказать. Но есть ненулевая вероятность, что не только ритуал Милославы дал мне жизнь.

На пятые сутки, во время которых я почти не спал, проваливаясь в черноту и очухиваясь с тяжёлой и пустой головой, меня начало штормить. И вполне может быть, что именно с этим было связано то, что ощущения потоков стали куда отчётливей и живее. Мне даже начало казаться, что в непосредственной близости от меня вода слушается приказов. Не так охотно, как камень, который буквально плавился от одного моего желания, но всё же.

Ров был закончен за неделю. Не просто ров — полноценный судоходный канал с водоотведением, возможностью перекрытия и регулировки давления. При желании его даже в док можно было переоборудовать. Поставь с двух сторон шлюзы — и можно осушать.

Стены прочные, в метр-полтора толщиной, с выверенными отверстиями для грунтовых вод и дренажами, чтобы не размывало. Широкий и достаточно глубокий. Не только чтобы по нему могло пройти гружёное судно, но и чтобы любая наземная техника утонула там без следа.

Единственный мост — довольно хлипкая конструкция, которую возвели наспех. Я оставил для него колонны, но так, чтобы в будущем их можно было полностью заменить при установке подъёмного механизма.

— Хорошая работа, — похвалил магистр, инспектировавший укрепления.

— Пару недель продержится? — спросил какой-то чиновник с крупным орденом на груди и брошью-медалью.

— Простоит дольше, чем особняк губернатора, — не без гордости усмехнулся я.

— Не самое лучшее сравнение, — холодно ответил чиновник. — А что вы скажете, уважаемый магистр?

— Я полностью согласен с утверждением нашего мастера, — улыбнулся Моисей Иоаннович, и я удостоился совершенно иного взгляда.

— Мастер? В таком возрасте?

— Внешность обманчива. Но на самом деле вы правы, Фёдор Иванович только собирается защитить степень мастера перед высокой комиссией, — поправился магистр, хотя в его голосе не было ни тени сомнения. — Думаю, завтра он покажет себя в лучшем свете.

— Вот и посмотрим, — внимательнее глядя на меня, кивнул чиновник, и они удалились.

А я, наконец, отправился в гостевой дом с намерением как следует отоспаться. На неделю вперёд, не меньше. Увы, мечтам моим не суждено было сбыться, ведь стоило переступить порог увеселительного заведения, как я увидел сидящих в углу за отдельным столом соратников — Милославу, Петровича и Святодубова. Лица у них были мрачные, как перед похоронами.

— В чём дело? — с трудом скрывая усталость и раздражение, спросил я.

— Эта дурында малолетняя! — в сердцах проговорила Милослава, и добела сжала кулачки.

— Что она опять вытворила?

— Отказалась от фамилии Гаврасовых, — спокойно, насколько это возможно, ответил юрист. — Теперь в этом роду нет ни одного одарённого. А значит, он теряет право не только на княжеский титул, но и на боярский. Со всеми землями.