Памир. Том 2

Глава 17

Стоило врагу обрушить на меня поток пламени, как я использовал заготовку. Каменная кожа поверх боевой формы приняла на себя первый удар, а затем я провалился в яму, которую подготовил в самом центре и к которой так уверенно шёл. На моём месте осталась только оболочка, превратившаяся в скорлупу каменная кожа, которую я тут же начал заполнять изнутри. Опыт в возведении укреплений пригодился и здесь. Пара секунд, и я опустился ещё глубже, так что пламя меня вовсе не доставало.

А дервиш не унимался — словно обезумев, он обрушивал на приманку потоки пламени, пожарище, огненные стрелы и шары. И как бы я ни поддерживал единство формы, камень начал сдавать. Минута, другая — я боролся до последнего, сражался за каждый сантиметр, и всё же статуя потеряла свою монолитность и раскололась.

Но и этого Рустаму показалось мало, он продолжал давить, жарить и плавить, пока от моей приманки не осталось даже лужи. Такой целеустремлённости я не ожидал, честное слово. Как-то не по себе стало. Немного. И всё же он выдохся. Подошёл к оплавленной горке и с силой ударил по ней каблуком, раскалывая. Если теперь дать ему время, он отдохнёт, и схватка начнётся по новой. Ну уж нет.

— Закончил? — не дал я расслабиться дервишу. Он вздрогнул, резко заозирался по сторонам. — Теперь моя очередь.

Тонкая стеклянная корка не выдержала, когда я убрал подпорки, и дервиш рухнул в ту же яму, которую я готовил для себя. Провалился по пояс, успев зацепиться за край — но это уже ничего не решало. Стенки схлопнулись, намертво блокируя доспех в ловушке. Как мне казалось, ведь взвыв моторами и вбивая пальцы в обсидиан, он начал подниматься.

— Э нет, дорогой, ты никуда не пойдёшь. Я же обещал тебе два метра нашей земли? — усмехнулся я, поднимаясь над поверхностью и закрывая саркофаг сверху. Шипы пробились сквозь чуждую, выжженную корку и ударили в стальную броню со всех сторон. Стены ямы начали опускаться, утягивая за собой врага.

— Сдохни римлянин! — взревел дервиш, обрушивая на меня новые потоки пламени, словно и не выдохся за предыдущие минуты.

Жар накатил мгновенной волной — такой, что мысли начинали плавиться, и каменная кожа не помогала, а лишь служила фольгой для запекания. Пришлось отпустить единство со стихией ещё дальше, почти теряя любую чувствительность. Но главное — я сумел сохранить концентрацию и продолжил давить, затягивая врага под землю. И теперь то, что он плавил поверхность, играло против него.

Осыпая меня заклятьями, дервиш ворочался в наполняющейся жидким стеклом яме, словно зверь в трясине, каждую секунду погружаясь всё глубже. Цеплялся пальцами, загребая на себя лаву и пытаясь сбросить её во всё увеличивающуюся яму под собой.

Рустам, как муравей, попавший в ловушку жука, грёб изо всех сил, но при этом сам продолжал жарить и давить огнём, делая стены ловушки. Стоило ему чуть отпустить пламя, перестать наносить удары, и я вмиг заключил бы его в каменный саркофаг. Но если бы он хоть немного увеличил напор, стекло стало бы совершенно жидким, и он сам, за счёт силы тяжести, утонул бы в нём.

С другой стороны, чего я стесняюсь?

— Давай помогу, — сказал я и, создав несколько толстых шипов, подошёл по ним к утопающему в песке и со всей дури вмазал ему каменной ногой по шлему.

От пинка дервиш ушёл в раскалённое стекло с головой. А потом вынырнул — и снова начал тонуть, с криком и матами. Хоть я и не понимал его языка, явно это были не воззвания к моей совести и хвала богам.

Чтобы не провалиться самому, приходилось постоянно создавать под собой каменные шипы, восстанавливая структуру. Заодно я методично вдавливал врага вниз, углубляя яму, которая была уже метров пять. Ещё немного, и он точно провалится, оказавшись погребённым заживо. И, похоже, он сам это понял.

Взревел так, что медведь бы позавидовал. Убрал одну руку с края и что-то сделал с бронёй, в следующий миг она взорвалась, выбросив вверх пятиметровый столб огня. Жар был такой, что даже меня проняло. Отшатнувшись на несколько шагов, я посмотрел на то место, где был враг.

От моторизированного доспеха осталась только покорёженная разорванная изнутри железяка, в которой было пусто. Что не удивительно, такой взрыв никто не мог бы пережить. Даже я, окажись в эпицентре. И не спасла бы ни каменная кожа, ни боевая форма. А враг такими заклятьями не обладал.

Но не успел я расслабиться, как в меня прилетело сразу несколько огненных шаров, буквально срывая всю защиту. По телу пошли трещины, и даже сквозь каменную форму ввинтилась нестерпимая боль. Отскочить я не успевал, поэтому просто рухнул на расплавленную землю и накрыл себя саркофагом, который готовил для врага.

Первая мысль была — эмир вмешался, ударили артиллерией или магией, увидев, что я побеждаю. Увы, вторая мысль была одновременно верной — дервиш оставался жив, если то вопящее, кружащее над полем боя огненным стервятником существо ещё можно было называть Рустамом. Дервиш стал ифритом.

Носясь на высоте десяти-пятнадцати метров, фигура из перекрученных потоков пламени осыпала заклятьями моё укрытие. Взрывы сотрясали землю, огненные струи прожигали в нём дыры, давящий пожар плавил его вместе со всем окружающим.

Но хуже всего было не это, а то, что у монстра будто открылось второе дыхание. Все заклятья многократно усилились. И словно этого мало, у меня почти не было вариантов, как его достать.

— Да замри ты на месте… — зло выдохнул я, когда очередная порция каменных пуль пролетела мимо цели. Песчаное облако за мгновение стало стеклом, потеряв форму и связь со стихией земли. Любые мои заклинания оказывались бесполезны. Я был просто слишком медленным для новой формы противника, у которого пропали все слабые стороны. И единственное, что меня ещё спасало — стихия вокруг.

Очередной взрыв расколол купол, под которым я скрывался, и в трещину тут же влетело десяток огненных стрел, сметая один слой каменной кожи за другим. Я успел сдвинуться в сторону, и создать новую защиту, когда луч пламени прошил ослабевшую скорлупу насквозь и выпарил тридцатисантиметровую ямку у меня возле ног.

Не расплавил, не пробил, выпарил! Камень! От такого я даже завис на мгновение, правда, действовать не перестал. Новый слой скорлупы, каменная кожа — и толщина защитного купола стала уже под полметра.

Но вместе с единством со стихией пришло и спокойствие. Чего мне не хватает? В чём моя сила и его слабости? Кажется, их нет, но это не так.

Враг сильнее, опытней, быстрее и искуснее в магии. Ни одна физическая атака ему не вредит, даже если я попадаю шипом — тот проходит насквозь. Дервиш неделю готовил это поле боя, выжигал всё, напитывал своей стихией, а потому держится до сих пор. Но он тратится, и подпитываться ему, кроме как из заготовок, неоткуда.

Я же хоть и выступаю в роли боксёрской груши, но нахожусь в своей исходной стихии, её вокруг полно, и ещё больше в глубине. Убить меня он не в состоянии, и с каждой прошедшей минутой весы медленно склоняются в мою сторону. А раз время играет за меня, нужно этим воспользоваться.

Из земли вырвался шип, но не полетел во врага, а начал быстро расти и расширяться, пока не поднялся на высоту врага. Тот, безумно хохоча, снёс острую верхушку взрывом огненного шара. И даже сделал издевательский круг в воздухе, показывая насколько бесполезны мои попытки. Но в это время я запустил второй сталактит. А затем, дождавшись, когда он доберётся до нужной высоты — третий.

Рустам взлетел ещё выше, чтобы не пересекаться с каменными столбами. Легко маневрируя и явно действуя по отработанной схеме, он менял угол атаки, не позволяя моим шипам загородить себе прицел. Бил наверняка, стараясь разом уничтожить и убежище, и каменную кожу, и мою боевую форму. И у него это почти получалось. Почти.

Но вот выросла пятая колонна. Седьмая. Десятая. Я всё возводил и возводил их, делал толще, и теперь дервишу приходилось либо маневрировать между ними, либо зависать почти прямо над убежищем, чтобы продолжать наносить удары. И в тот момент, когда он завис в зените, прямо по центру, я заставил верхушки ближайших колонн взорваться градом осколков и пыли.

— Идиот! Я бессмертен! — проревел ифрит, взмыв к небесам и ослабив своё давление. То, чего я и добивался последние минуты. Крохотный перерыв, который позволит мне сосредоточиться. Ведь предстояла сложная и кропотливая работа, большую часть которой я сделал ещё вчера.

Нет, предусмотреть, что враг начнёт летать, я не мог, это для меня показалось слишком, но я вполне допускал, что он окажется в разы сильнее, как и случилось. И чтобы нивелировать его преимущество, сделал одну заготовку. Маленькую, можно даже сказать скромную.

Укрепление и труд. Я старался до последнего не реагировать на взрывы. Враг сносил одну колонну за другой, видно, догадался, что я собираюсь сотворить какую-то пакость. Но он даже не подозревал, какую именно. Решив покончить со мной одним ударом, Рустам снёс боковые колонны, мешающие обзору. А затем создал огненный шар размером с себя.

Ядро врезалось в моё укрепление и начало погружаться, прожигая себе путь. Нетерпеливый враг давил, добавляя к шару струи пламени. Стараясь покончить со мной как можно скорее, чтобы восстановить магический резерв, он слишком увлёкся, за что поплатился мгновенно.

Огненный шар провалился в скорлупу защиты и взорвался, разметав камень изнутри. Вместе с гигантским облаком пара, закрывшем всё вокруг. Рустам заметался в тумане, выжигая его, но при этом теряя силы и концентрацию. А в это время вершины колонн развалились и из них ударили струи воды, орошая всё вокруг словно фонтаны высокого давления. Струи распылялись в высоте, и водяная пыль медленно опускалась, образуя вместе с паром — туман, сквозь который ничего не было видно. Разве что дервиша, носившегося в небесах и сияющего словно мощный прожектор.

Но даже он начал быстро тускнеть, из ослепительно-белого пламени стал вначале жёлтым, потом оранжевым…

— Ты умрёшь сегодня! Умрёшь, слышишь, тварь⁈ — взревел Рустам, окончательно теряя контроль.

То, что должно было стать лёгкой победой, его путём к самоотвержению, к восстановлению статуса реального лидера, наоборот, превращалось в трагедию.

Я же продолжал выкачивать воду из подземной реки, давлением выталкивая её вверх. Получалось даже красиво — серебристая взвесь почти невидимых капель заполняла всё пространство. Но главное — я не тратил на это силы, а те крохи, что пришлось, тут же восстанавливал.

Минуты через две, когда противник достаточно выдохся и притух, я сделал следующий шаг. И при влёте в морось по врагу ударили тысячи охлаждённых мокрых песчинок. Словно очень мелкая дробь, они не могли нанести большого вреда, но это и не было целью. Волна за волной, я остужал дервиша и окрестности.

Он выл. Пытался подниматься выше. Обрушивал с небес десятки заклятий, но всё это было уже совершенно бесполезно. Рустам не мог разглядеть меня в плотном тумане, я же видел его прекрасно. Теперь мы оба передвигались по полю боя, но я создал себе свободу манёвра, в то время как противник тратил последние силы.

И когда он, петляя между столбами, активировал очередной огненный шар, ему навстречу ударил гейзер. Самый обыкновенный, вода плюс давление, вот только это была стихия антипод, и Рустам, использовавший единение, взвыл от боли. Ведь вода не только пробила его насквозь, но и остудила, выбрасывая сотни литров перегретого пара.

Дервиша отбросило, он закружился, ударился спиной о колонну. Не пролетел насквозь, не обогнул, а вмазался на полной скорости. От удара такой силы колонна пошатнулась и треснула, выбросив через щель тонкие сильные струи, добавившие Рустаму боли.

Он взвыл, вскочил, пытаясь улететь, но в то же время я закончил с очередным плетением. Из ближайшей к врагу колонны вылетели несколько шипов. И они не принесли никакого результата, если бы не были направлены в почерневшую от воды область на боку монстра.

Стоило первому колу проткнуть врага, как я ударил ещё раз, и ещё, одновременно поливая водой, пока наконец урод не начал напоминать подушечку для иголок. Он висел на сталактитах, не в силах сдвинуться с места. Его глаза ещё пылали яростью, но так было даже лучше. Не уверен, что смог бы хладнокровно добить сдавшегося врага.

А тут мне лишь оставалось закончить начатое. Один из шипов, торчащих у него в животе, стал расширяться. Дервиш взвыл, задёргался, пытаясь проплавить шип насквозь, но в этот момент я пустил по трубе воду. Живот Рустама мгновенно надулся, через раны вырывались струйки вместе с кровью.

Но я не садист, я не собирался мучать его до последнего, как и не собирался оставлять в живых. Подойдя, я выдержал несколько отчаянных атак. Огненный шар, пущенный прямо в лицо, почти не нанёс вреда каменной коже. А затем я просто и без затей ударил его кулаком. Костяшки вошли в район переносицы и вышли из затылка.

— Не будем рисковать, — пробормотал я, помня, как в первую нашу встречу Рустам в последний миг активировал огненную форму и избежал смерти.

Шипы медленно стащили тело дервиша в яму, заполненную водой, а затем я свёл ладони и его раздавило, перемешав в однородную кашицу. Без всякого удовольствия, но с чувством глубокого внутреннего удовлетворения я погрузил могилу урода на глубину метров двадцати, и смешал его с каменной породой. Теперь, даже если его будут искать и всё тут перероют, найдут лишь рыжие камни.

Постоял несколько минут. Не для того, чтобы отдышаться, я вообще не дышал во время схватки. И уж точно не затем, чтобы почтить память врага. Просто нужно было собраться с мыслями и подготовиться. А после медленно пошёл в сторону стоящих на границе ритуальной площадки машин.

— Что ты сделал? — мрачно спросил эмир, когда я приблизился.

— То же, что уверен, он сделал бы для меня, обеспечил достойное, надёжное погребение, — ответил я, создавая из камня кресло и рухнув на него. Ещё ничего не кончилось, так что развеивать боевую форму было глупо.

— Ты должен был победить его, а не убивать, — чуть резче, чем стоило для сохранения дружеского образа, сказал принц. — Он один из сыновей Сулеймана. Герой множества войн и весомая сила. А теперь…

— Вы сами определили свою судьбу, — бросил эмир, поднявшись с кресла и, не прощаясь и не оборачиваясь, быстрым шагом направился к своему бронепоезду.

— Не советую пытаться стрелять. Это закончится для вас самоубийством, — бросил я ему в спину, и правитель Северных Гор даже замер на мгновение, но затем зашагал дальше и вскоре скрылся в головном вагоне.

— Я вам водички принёс, — создав ключик на поверхности, сказал я Моисею, когда тот тщательно собирал каждую каплю, даже недопитый чай, чтобы сформировать купол.

— Вовремя, — буркнул магистр, и я почувствовал, как вся вода в трубе, которую я вёл от места дуэли, вся скопившаяся в резервуаре, и всё, что было в подземной реке, разом подчиняются неистовой воле главы Китежа.

Бронепоезд дёрнулся, его стволы демонстративно смотрели вверх, а пушки не поворачивались, пока махина не сделала разворот. Но, когда начало казаться, что всё обойдётся, один из броневиков сопровождения резко нацелился на нас и жахнул. Не будь мы готовы, погибли бы все и разом.

Снаряд ударил в прозрачную преграду, которую я незаметно для врагов и друзей поднимал всё это время. Толстый хрусталь разлетелся вдребезги, но этого хватило, чтобы отклонить основной заряд и замедлить его до такой степени, что вода просто вымела струю пламени в сторону.

В тот же миг ударили пушки на авто ликвидаторов. Алхимические снаряды действовали почти как пороховые, того же калибра. Прошили насквозь обшивку врага, котёл, кого-то из членов экипажа и разлетелся на мелкие осколки. Два других броневика тоже открыли огонь, но исход уже был решён.

Магистр накопил довольно массы, и под его управлением вода обрела контуры гигантских щупалец. Схватив раздробленные куски моей защиты, они раскрутили обломки хрусталя и закинули их один за другим прямо в технику. Перестрелка продлилась не больше трёх минут. Я успел накрыться вторым контуром брони и обеспечить нашу технику двухметровым рвом.

Возможно, я слишком много на себя беру, но, на мой взгляд, именно это оказалось решающим в противостоянии. Вражеские снаряды вязли в нашей защите, а вот артиллеристы принца не подвели. Два броневика подбили, один лишили гусениц и заставили замереть.

Увы, большая часть свиты вместе с эмиром успела сбежать. Но это не имело никакого значения. Здесь и сейчас мы победили. А будет ли рассказывать эмир историю моей победы, или мы бы его убили и прикопали, заставив мстить уже за его смерть — без разницы. Так или иначе, дуэль закончилась. Османы потеряли не только предводителя, но и существенную боевую силу. Жаль, неприятности на этом и не подумали заканчиваться.