Огненный Зверь

18 глава. Петя

Я много думала о событиях, произошедших в Яслях и о своем поведении. Я ведь уже прекрасно умела сдерживать свои эмоции, блокировать свои чувства, у меня всегда это получалось. Но, как оказалось, у меня была широкая практика по блокировке боли и саможаления, но сдерживать ярость я так и не научилась.

Мне становилось страшно при одной мысли о том, что я чуть было не погубила всех своей выходкой. А ведь там, во дворе Ясель я не чувствовала ни малейшего страха, если быть честной, я вообще ничего не чувствовала, кроме злости.

Следующую ночь я не сомкнула глаз. Думала, думала… Я проворачивала произошедшие события и так и эдак, но так и не нашла ничего, что бы помогло нам выяснить, кто такие Капюшоны. А пока мы не узнаем, кто прячется под плащами, мы не в силах ничего сделать.

Отвратительнее всего было осознавать, что они вернутся. Они жаждут обладать Огненным Зверем и не успокоятся, пока не заставят меня передать его. Я внушала себе, что не отдам Зверя ни за что и ни при каких обстоятельствах, чем бы они мне не угрожали и не шантажировали, но понимала, что обманываю саму себя. Готова ли я была рисковать жизнями тех, кого я люблю ради абстрактных миллионов?

Зверь не вмешивался в мои мучительные рассуждения. Он только сказал, что не собирается никоем образом влиять на мои решения и, как своему носителю, предоставляет полное право отдать его тогда, когда я посчитаю нужным.

Под утро я так и не уснула, все еще ворочалась на кровати, переворачиваясь то на правый, то на левый бок. Когда повернулась на левый в очередной раз, то обнаружила, что Кирилл не спит, а лежит на спине, заложив руки за голову, и смотрит в потолок.

— Ты почему не спишь? — спросила я, тут же почувствовав укол совести. — Это я тебя разбудила? — это было бы логично, мои чувства кипели.

Он покачал головой.

— К твоим внутренним мытарствам я уже привык. Соседи разбудили.

Я нахмурилась и прислушалась. Было около шести утра, люди еще не вставали, в доме царила полнейшая тишина.

— Я ничего не слышу.

— А ты и не услышишь. Они еще с вечера поссорились, пара наверху. Я чувствовал ссору. А теперь девушка ревет всю ночь в подушку, а парень сидит и злится на кухне.

Я прикусила губу, пытаясь осознать смысл услышанного. Ну, конечно же, какая же я глупая! Илона ведь рассказывала мне, что квартира Кирилла опутана специальными заклинаниями защиты, чтобы в своем доме не чувствовать чужих эмоций. А я притащила его сюда и практически привязала в себе.

Кирилл повернулся ко мне, но не успел он спросить, чем вызвано мое чувство вины, как я выпалила:

— Все, мы сегодня же переезжаем к тебе, ты не должен тут мучиться…

Я осеклась, кровь бросилась к щекам. Меня ведь никто туда не приглашал, я опять выпрыгнула впереди состава и все и за всех решила. Я смутилась окончательно.

Кирилл же рассмеялся.

— Прекрати, — мягко сказал он. — Кажется, я уже говорил, что люблю тебя, и никуда от тебя не денусь.

Но сколько бы раз я это не слышала, мне так и не удалось поверить в реальность происходящего.

Я легла ему на грудь.

— Значит, переедим? — на всякий случай уточнила я.

— Да, если ты не против. Я думал, ты любишь свою квартиру.

Я фыркнула.

— Это всего лишь стены.

Мы встали с постели в восемь часов. Я приготовила завтрак, и мы расположились на кухне. Странно, никогда не думала, что наступит время, когда я буду готовить по утрам с удовольствием, да еще и завтракать сама не через силу под уговоры Зверя.

— Какие планы на сегодня? — спросила я, наливая кофе. — В офис разбирать бумаги?

— Да, — Кирилл кивнул. — Нужно со всем разобраться. И еще, — я подняла глаза, давая понять, что я внимательно слушаю, — хочу встретиться с Петей. Я уже договорился. В обед.

Кстати, о Пете…

Я немедленно нахмурилась.

— Ты его подозреваешь?

Кирилл скривился.

— Не думаю. Он всего лишь мальчишка, тем более все, что у него есть, подарено ему стариком. Он всегда чувствовал восхищение, когда смотрел на Владимира Петровича, хотел добиться тех же высот.

— Тогда зачем? — не понимала я.

— Не знаю, — признался Кирилл. — Что-то было вчера в его чувствах… Такое… Даже не знаю, как объяснить. Смятение. Да, думаю, можно назвать это так.

Я только пожала плечами. Мне никогда не нравился мальчик Петя. Было в нем нечто гаденькое, неприятное мне, отталкивающее. Однако не настолько, чтобы обвинить мальчишку в предательстве.

— И что ты хочешь ему сказать? — спросила я.

Кирилл пожал плечами.

— Еще толком не знаю. Но старик просил приглядывать за его воспитанниками, а ведь это не только дети в Яслях. Владимир Петрович обязательно бы поговорил с Петей, если бы почувствовал что-то неладное. Вот и я попробую.

На это мне сказать было нечего. У Кирилла было очень широкое понятие долга, и вмешиваться туда я не имела права.

Леночка уже ждала нас в офисе, когда мы приехали. Выглядела она уже значительно лучше, видимо, перестала реветь ночи напролет.

Девушка встретила нас своей фирменной доброжелательной улыбкой и сообщила, что уже созванивалась с остальными. Ковров, Молотов и Андрей отправились в Ясли, чтобы быть уверенными, что они не подвергнутся нападению и, в случае чего, попытаться защитить детей. За свою старательность Леночка получила от Кирилла искреннюю благодарную улыбку.

Потом они закрылись в кабинете Золотаревского, чтобы разобрать документы. Я не пошла с ними, решив, что они оба в курсе дел старика, а я буду только путаться под ногами.

Я отправилась в конференц-зал, дабы собрать свои книги и учебные пособия. Навряд ли мне когда-либо придется еще заниматься в этом месте.

Было грустно. За какую-то неделю все изменилось. Смерть Илоны потрясла всех, но не изменила привычный ход вещей. Был офис, были собрания, был старый всезнающий кукловод… А вот его смерть изменила все.

Леночка ошибалась, когда говорила, что секретарь — это сердце офиса. Сердцем офиса всегда был именно Владимир Петрович. С его собственным остановилось и сердце офиса.

"Все будет хорошо", — сказал Зверь, почувствовав мое состояние.

Мне хотелось сказать, что ничего и никогда уже не будет хорошо, потому что мертвые не возвращаются, но прикусила себе язык. Нельзя такое говорить, даже думать. Все должно быть хорошо. В это нужно верить, а иначе жить просто не имеет смысла.

"Все обязательно будет хорошо, — ответила я. — Иначе и быть не может".

Я прошла по залу, подошла к окну. На улице бушевал ветер, люди жались в воротники и капюшоны и старались как можно быстрее передвигаться. Пасмурность за окном подстегивала грусть.

— Расскажи мне о своих прежних носителях, — попросила я вслух. Мы были одни, не имело смысла общаться мысленно, хотя уже и привыкла к такому способу вести беседы.

"Что ты хочешь узнать?"

Я пожала плечами. Если бы я знала.

— Что это были за люди? Как ты к ним попадал? Почему они тебя отдавали?

"Это были разные люди, — помолчав, ответил Зверь, его тон тоже не был веселым, видимо, моя тоска передалась и ему. — Нине Акимовой я достался случайно. Она была еще совсем девочкой, когда меня передал ей сумасшедший старик".

— Прямо-таки сумасшедший?

"Самый что ни на есть. Он совсем сбрендил от того, что слышал мой голос у себя в голове. Думал, это бесы. Ну, и я, как бес, научил его, как спастись — передать другому. Я пробыл в нем не больше полугода, только то время, которое было необходимо, чтобы он сросся со мной настолько, чтобы суметь отдать. Забавный был старикашка. Наверное, он давно умер. Нина была его соседкой, поэтому он не долго думал и вообще не выбирал".

— Но ведь ты мог подтолкнуть его, выбрать сам себе носителя, — возразила я.

"Мог, — признал Зверь. — Только какая разница? Поверь, для меня это в тот момент не имело ни малейшего значения. Меня столько раз передавали из рук в руки, что я давно потерял веру в людей и перестал видеть в них особое различие. Всего лишь люди, все они были для меня одинаковы".

— И сейчас?

"Ты же знаешь, что нет".

— Спасибо, — я решила счесть это за комплимент. — А как ты попал к старику?

"Тоже чистая случайность. Парень, у которого я был до этого, устал от меня, к мировому господству не стремился и передал меня первому встречному на улице, как только смог. Чаще всего я действительно попадал к людям случайно, как и к тебе".

— Знаешь, я уже давно считаю, что это была самая счастливая случайность в моей жизни, — сказала я.

"Потому что ты встретила Кирилла?"

— Поэтому, а еще, потому что я встретила необычных людей, большей частью хороших людей, столько всего узнала, и, самое главное, я узнала много нового о себе. Я всю жизнь искала себя и не могла найти, сдерживалась, вместо того, чтобы раскрыться. Ты просто спас меня из омута, в который погрузилась моя жизнь.

Зверь привычно хохотнул.

"Давно бы так. А то "хочу спокойной жизни", "как тебя передать", "убирайся из моей головы"…

Я закатила глаза:

— Это было давно и неправда!

"Да-да-да, — передразнил Зверь. — Ладно, прощаю. Так на чем мы остановились?"

— На пареньке перед дедом, — подсказала я.

"Ага… На десяток носителей можно пропустить, я был у них мало и ничего примечательного не произошло".

— А у знаменитых людей ты был?

"Бог миловал, — усмехнулся он. — Большинство людей держали меня в секрете, пользуясь моей силой по особым случаям. Как ни странно, носители большей частью ценили мою способность поддерживать тело, чем мой огонь. Хотя… — Зверь окончательно развеселился. — Был я у одного криминального авторитета, так, кажется, теперь это называется. Вот с ним мы повеселились! Такого шороха навели! Ух!"

— А чего он тебя отдал?

"А тут совсем прозаично и скучно. У него родилась дочь на старости лет. Первая! Он так обрадовался, что завязал с криминалом, подался в веру в Бога и избавился от меня".

— И никто не пытался с твоей помощью захватить мир? — поинтересовалась я.

"Нет, ну пытались пару раз, но это было давно. Но тогда нашлось парочка магов, которые быстро прижали хвост выскочкам и вынудили передать меня".

— И ты не привязывался к своим носителям?

"Ты знаешь, нет, ни разу. Все они воспринимали меня, как некую абстрактную силу. Ты первая назвала меня личностью".

— Не может быть! — мне стало обидно за друга.

"Да, представь себе. Ты у меня первая", — он захихикал.

— Дураки они все, — безапелляционно заявила я.

"А то!" — поддержал Зверь.

Я снова задумалась. После таких его слов я просто не имею права его отдавать, какие бы обстоятельства ни сложились. Он сделал мне столько добра…

"Хвалите меня, хвалите, да не перехваливайте, — снова вторгся Зверь в мои мысли. — Поживем, увидим, я пока что тоже совершенно не собираюсь вылезать из твоего тела, тем более оно теперь почти всегда сытое!"

Я побродила по залу, вытаскивая с книжных полок вдоль стен нужные книги и составляя их в стопки на столе.

Одна из книг выпала, оттуда высыпались фотографии, старые, еще черно-белые и новые, яркие. Я присела на корточки, собирая их с пола, потом водрузила их на стол и начала рассматривать.

На одной черно-белой фотографии с пожелтевшими кончиками был запечатлен молодой Золотаревский, гораздо младше, чем на том фото, которое я видела у него дома. На этом ему было не больше, чем сейчас Кириллу. Владимир Петрович, оказывается, был весьма недурен собой в молодости.

Я улыбалась, просматривая фото. Все они относились к разному периоду жизни Золотаревского. Вот ему уже лет сорок, вот явно под шестьдесят. Менялась его фигура, цвет волос белел, но прежним оставалось одно — пронизывающий взгляд, который ощущался даже на фотографиях.

Я нашла несколько снимков маленького Кирилла, одного и с Владимиром Петровичем, держащем его за руку. Это было так мило, это было так грустно.

Потом увидела фотографию, где Кириллу было уже лет семнадцать, он обнимал совсем еще молоденькую Илону. Они смеялись…

Я зажмурилась при воспоминании об Илоне и быстро убрала это фото.

На следующем был коллективный снимок: все члены собрания, только еще без Пети и Леночки. Фотография была сделана лет пять-семь назад. Молотов, Ковров, Андрей, Илона и Кирилл. Золотаревский в центре. Кирилл стоял в обнимку с Илоной с одной стороны и Андреем с другой, Князев приставил ему "рожки" над головой…

Как это все рухнуло? Когда Кирилл перестал искренне смеяться? Как получилось, что эти когда-то близкие люди стали проводить время вместе только по часу в день на утренних собраниях?

"Не лезь в дебри, — посоветовал Зверь. — Просто стало больше проблем и больше врагов. Так бывает".

Так бывает… Эти слова все еще крутились у меня в голове, когда вошел Кирилл.

Я вскинула голову.

— Почему грустишь? — спросил он.

— Вот, нашла старые фотографии.

— О, — он подошел ко мне. — Старик потерял их еще лет пять назад.

— Вы были такие дружные, — сказала я.

— Мы и сейчас дружные, — возразил он. Я только смотрела на него, не возражала, но мой взгляд явно выражал то, что я думаю. — Дружные, — с нажимом повторил Кирилл.

— Ты это мне или себе доказываешь? — спросила я.

Он зажмурился.

— Ты права. Этот червяк, что среди нас предатель, жрет меня изнутри.

— Поэтому ты хочешь поговорить с Петей? Чтобы убедиться, что это не он?

— Это не может быть он, — что-то я не заметила уверенности в его голосе.

— Это может быть, кто угодно, — не согласилась я. — Кто угодно, понимаешь?

— Это не Петя, — настаивал он. — Я поговорю с ним, смогу в этом убедиться и успокоиться.

— А если ты ошибаешься? — не отставала я. — Это может быть опасно, я иду с тобой!

— Нет, мы должны поговорить наедине.

— Отлично, я посижу в машине.

— Изольда, нет.

Я начала злиться. Помимо того, что я в принципе не хотела расставаться с ним даже на минуту, я на полном серьезе считала, что ему может грозить опасность.

— Почему нет? — настаивала я.

— Потому что, если ты права, это действительно может быть опасно.

— Со мной Зверь, это снижает опасность, — не согласилась я.

— Именно потому, что с тобой Зверь — то, что хотят Черные Капюшоны.

Я зарычала, не желая сдаваться. Барабанила пальцами по столу, пытаясь найти какой-нибудь весомый аргумент, чтобы заставить его взять меня с собой.

— И не пытайся, — Кирилл был непреклонен.

— А вдруг это ловушка? — мне действительно было страшно.

— Это я назначил встречу ему, а не он мне.

— Это не мешает ему привести на нее своих сообщников! — я уже почти кричала.

Кирилл прищурился.

— Значит, ты ему уже вынесла обвинительный вердикт?

Я смутилась. Я действительно обвиняла Петю, основываясь только на своей неприязни к нему и тем, что Кирилл почувствовал какое-то там смятение в его чувствах. Я вспомнила Золотаревского, он всегда утверждал, что излишне тороплюсь с выводами и обвиняю людей на пустом месте.

Я сдалась.

— Ладно, если ты уверен.

— Я уверен.

Во мне все еще клокотало раздражение.

— Отвези меня тогда сначала домой, — попросила я. — Мне нужно отвезти книги.

— Хорошо, — согласился Кирилл, довольный моей капитуляцией.

Он отвез меня домой, помог занести книги и уехал, несмотря на мои новые попытки уговорить его взять меня с собой.

— Зверь, что ты об этом думаешь? — спросила я, оставшись с ним наедине.

"Что ты излишне подозрительна".

— А если это предчувствие? Ты и раньше говорил, что я придумываю, но мое предчувствие меня ни разу не обмануло.

"Тебе снова кажется, что кто-то умрет?"

Я замолчала, прислушиваясь к своим чувствам.

— Вроде бы, нет, — признала я.

"Тогда перестань себя накручивать, он вернется через пару часов".

Перестать себя накручивать было практически невозможно. Я сидела, как на иголках. Пробовала читать, смотреть телевизор, изучать методику преподавания, даже приседать и отжиматься — ничего не помогало. Я нервничала.

Прошло три часа моих мытарств, но Кирилл так и не вернулся. Мое беспокойство начало расти до небес.

"Успокойся", — призывал Зверь к здравомыслию, пока я мерила шагами комнату.

— Я так не могу! С ним что-то случилось!

"Откуда ты знаешь? Сама придумала?"

— А если и сама?!

"Уймись, кому говорят!"

Но я не унималась. Поняв, что сейчас сойду с ума, если ничего не узнаю, я схватила телефон и набрала номер Кирилла.

— Да? — когда он взял трубку, я чуть не растеклась по полу лужицей. Живой!

— Ты как? Скоро приедешь? — задала я сразу два вопроса.

— Нормально, мне нужно еще кое-что сделать.

— Но ты видел Петю, убедился, что он не предатель?

Кирилл ответил после паузы:

— Я убедился в обратном.

— Что? Что? Что?!

— Предатель — Петя, я даже не сомневаюсь.

— Он понял, что ты знаешь? — испугалась я. — Где ты?!

— Я уже на пути в Ясли, не волнуйся, пожалуйста. Я все обсужу с остальными и приеду. Думаю, Петя не догадался. Хотя…

Я уже кричала в полный голос:

— Что — хотя?!

— Все будет хорошо, — голос Кирилла, и правда, был спокоен, но я прекрасно знала, что он умеет притворяться, если захочет. — Не переживай. Вечером буду.

— Но… — попыталась возразить я.

— Я люблю тебя, — перебил меня он. — До вечера.

В трубке раздались гудки.

Нет-нет-нет!

— Зверь! — в отчаянии заорала я.

"Ну чего ты бесишься? Он жив-здоров".

— Это Петя, — я обхватила голову руками. — Я же всерьез его никогда не подозревала. Как такое возможно? Как он мог? — последние слова я уже проскулила.

"Ну, — протянул Зверь. — У многих людей подленькая душонка. Чему ты удивляешься?"

— Но ведь старик все ему дал, вырастил, обеспечивал…

"Значит, Капюшоны предложили нечто большее".

— Что может быть больше той любви и заботы, которую давал Золотаревский? — не понимала я.

"Это для тебя, — не согласился Зверь. — А мальчишка тщеславен. Он хотел могущества без усилий, даром, как и все, что он получил в жизни. А Золотаревский учил его, ругал, проучивал. Вспомни хотя бы сцену на полигоне, когда старик позволил ему опустошить весь свой запас энергии, не предупредив".

Я все еще не понимала. Мой мозг был не способен вместить в себя эту информацию, как данность. Петя — предатель. Немыслимо. Невозможно.

— Глупый мальчишка, — простонала я. — Но почему Кирилл не заехал за мной? Мы могли бы вместе поехать в Ясли.

"Разве ты не понимаешь? Он беспокоится о тебе не меньше, чем ты о нем. Значит, он решил, что дома ты будешь в большей безопасности".

— Я его придушу, — прошипела я, а потом рванулась с места. — Я еду в Ясли!

"Кирилл просил тебя ждать его", — напомнил Зверь.

— Я не Аленушка, чтобы ждать царевича из похода!

"Успокойся", — настаивал Зверь.

— Нет!

"Успокойся! — теперь он тоже кричал. — Ты, что, не понимаешь, что это ты подвергаешь его опасности? И Ясли тоже. Капюшонам не нужны ни они, ни Кирилл. Им нужен я".

Я остановилась.

— Ты думаешь, он мог не взять меня с собой, чтобы не подвергать Ясли опасности?

"И это возможно, — ответил Зверь. — И ты не должна его за это осуждать. Парень прав. Они уже дважды угрожали Яслям из-за тебя, а там больше пятидесяти ребятишек, не считая персонала. Твой эгоизм способен сфокусироваться на этих цифрах и заткнуться?"

Мне хотелось бить посуду, кричать, топать ногами. И все это с удвоенной силой, потому что Зверь был абсолютно прав.

Я бессильно опустилась на край кровати.

— И что теперь делать?

"Ждать, — отрезал Зверь. — Но в Ясли тебе больше соваться не следует".

Я обреченно кивнула. Подвергать опасности детей я не хотела, хотя мое сердце и рвалось к Кириллу. В конце концов, Зверь прав, я не умру, если просто подожду несколько часов.

"Вот и умница", — похвалил он меня.

Я пошла на кухню, сделала себе черный-пречерный кофе без сахара и принялась ждать, то и дело поглядывая на часы.

Когда ждешь кого-то, да еще и волнуешься, время кажется бесконечным.

Я сидела на кухне, забравшись на табурет с ногами и обхватив руками колени.

Я много думала. О жизни, о верности и предательстве, о любви и ненависти. Как так выходит, что некоторые люди готовы умереть ради своих друзей, а другие могут продать ради своей собственной выгоды? Я не понимала.

У меня раньше никогда не было близких друзей, за которых я была бы готова отдать жизнь, но предать кого-то — это было для меня чем-то сродни святотатству. Нельзя предавать тех, кто тебе верит. Так нельзя. НЕЛЬЗЯ!

На улице стало темнеть, но Кирилл так и не появился и даже не позвонил. Мои нервы были на пределе, подогреваемые плохим предчувствием. Даже Зверь уже перестал утверждать, что я нагоняю панику без повода. Повод у меня как раз был.

Я не выдержала и решила снова позвонить сама. Я не понимала, почему он не звонил, знал ведь, что я места себе не нахожу.

Я решительно набрала номер, собираясь высказать ему все, что о нем думала в этот момент.

"Аппарат абонента отключен или временно находится вне зоны действия сети".

Мне захотелось биться головой об стену.

"О-о", — прокомментировал Зверь.

— Хоть ты не подливай масла в огонь, — взмолилась я. — Ладно, — пробормотала себе под нос, — сейчас позвоню Андрею.

У Князева пошли гудки вызова.

— О, Изольда? — удивился он. — Что-то случилось?

— Дай Кириллу трубку, — попросила я, — у него телефон отключен.

Последовала пауза.

— А он разве не с тобой?

Мое сердце упало куда-то вниз.

— Что значит, он разве не с тобой? — прорычала я. — Он поехал к вам три часа назад!

Снова пауза. Я слышала на заднем фоне голос Коврова, который что-то быстро и обеспокоенно говорил.

— Он не приезжал, — выдохнул Андрей.

У меня закружилась голова.

— А Петя?

— Петя? — Князев откровенно удивился, что я спрашиваю о мальчике. — Тоже не было.

— Петя — предатель! — закричала я, не справившись с эмоциями.

— Что-о?! — ответил мне хор голосов, видимо, я кричала так громко, что Ковров с Молотовым тоже меня слышали.

В трубке послышалась возня, а потом Антон отобрал у Андрея телефон.

— Говори, — приказал он.

— Петя работает на Черных Капюшонов, — мой голос упал почти до шепота, чувствуя, что все кончено, случилось страшное и непоправимое. — Кирилл выяснил это сегодня и поехал к вам…

— Это точная информация?

Конечно же, он тоже не поверил. Конечно же…

— Точная, — повторила я, — Петя — предатель.

В ответ Ковров смачно выругался трехэтажным матом.

— Так, давай спокойно, — Антон попытался взять себя в руки. — Когда ты последний раз разговаривала с Кириллом?

— Он был на полпути к вам.

— Тааак, — протянул он. — Наверное, нам стоит поехать его поискать. Может, обычная авария…

Забавно, как меняется мировоззрение. "Обычная авария" была всеобщей надеждой перед лицом куда большей опасности.

— Нет, — я заставила свой голос звучать твердо. — Это может быть ловушка, чтобы выманить вас из Ясель. Оставайтесь с детьми. Я поеду.

— Уверена?

— Да.

— Тогда будь на связи, — попросил Ковров.

— Я сообщу, если что-нибудь узнаю, — пообещала я и прервала разговор.

"Ты думаешь, он у них?" — спросил Зверь.

— Черт! Да я уверена!

"Вопрос в том, убит или будут тебя шантажировать".

Я не ответила и бросилась одеваться. Я должна была поехать по дороге, по которой собирался проехать Кирилл, я должна была убедиться. Я не знала, что это могло бы изменить, но не сидеть же и терпеливо ждать? И чего ждать? Того, что он не никогда не вернется? Меня пробил озноб от одной этой мысли.

Я завела машину с брелка и бросилась обуваться, мое сердце гулко билось в ушах. Я знала, что дорога будет пуста, я ничего не найду, знала, но не хотела в это верить. А потому пока оставалась хотя бы малейшая надежда, я предпочитала верить.

Когда я застегнула второй сапог, в моем кармане зазвенел телефон.

Я нетерпеливо вытащила мобильный. На экране высветилось: "Кирилл". О Господи!

— Кирилл! — заорала я, тут же прижав телефон к уху.

И в ответ услышала тот самый искаженный голос, который уже слышала, находясь под куполом во дворе Ясель.

Голос смеялся.

— Я же говорил, я вернусь.

— Что ты с ним сделал?! — зашипела я.

— О, пока ничего. Жив пока, даже почти здоров. И если ты будешь умницей, таким и останется.

— Что ты хочешь? — глупый вопрос, я это прекрасно понимала.

— Я хочу Огненного Зверя, — ожидаемо ответил голос. — И сегодня я настолько добр, что готов оставить и тебя, и твоего дружка в живых, если только ты отдашь мне то, что я хочу.

Я молчала, тяжело дыша. Я готова была на все ради Кирилла. Умереть, чтобы он жил — да, пожалуйста. Но отдать Зверя…

— Я так понимаю, тебе нужно время подумать? Хорошо, — великодушно согласился голос. — Ровно через две минуты я перезвоню и хочу получить ответ.

— Он действительно еще жив? — спросила я.

— О, хочешь поговорить? Ладно, убедись, — я слышала громкие шаги, гулко отражающиеся от стен. Какое-то пустое помещение. — Эй ты, скажи своей любимой, что я тебя убью, если она не отдаст мне Огненного Зверя, — глухой удар, я вздрогнула. — Живо!

Кирилл не попросил. С замиранием сердца я лишь услышала, как он ответил Капюшону: "Пошел к черту", а потом еще один глухой удар.

— Слышала? — снова заговорил мой шантажист. — Жив, но геройствует. Не бери с него пример. У тебя две минуты. Поняла? Иначе я подвергну его обычной процедуре, как вашу подружку Илону. О! Как она кричала!

— Сволочь!

— Две минуты. И не секундой больше. Поняла?

— Поняла, — выдохнула я.

— Вот и отлично, — он положил трубку.

Мне хотелось кричать, не кричать — выть! Я села на пол, обхватив голову руками. Сердце бешено билось.

Он у него, Кирилл у него, и он его убьет, непременно убьет, если я не соглашусь отдать ему Зверя. И у меня всего две минуты, чтобы принять роковое решение, которое навсегда изменит мою жизнь. Это решение будет роковым, каким оно ни было. Что бы я ни решила, это конец: я или предам друга, подвергнув опасности тысячи магов, или предам любимого, бросив его на верную смерть.

— Звеееерь! — в отчаянии закричала я.

Но мне никто не ответил. Зверь молчал, предоставив мне самой принять решение. Я осталась одна, только я и истекающие две минуты.

Мне хотелось реветь, биться в агонии, но мои глаза оставались сухими, мозг работал, как сумасшедший.

Я вспомнила Илону, красивую брюнетку с белозубой улыбкой, а потом ее посиневшее тело, мертвое, истерзанное, поломанное… Он сделает с Кириллом то же самое, он обещал. И, я не сомневалась, этот садист сдержит слово.

Я вспомнила Золотаревского, человека отдавшего жизнь, чтобы его сын жил.

Но хотел ли он, чтобы я спасла его сыну жизнь такой ценой?

Владимир Петрович положил всю свою жизнь на то, чтобы помогать людям, он никогда не жил для себя, все только ради других. И спасти Кирилла, отдав Капюшону Зверя, означало еще и предать все убеждения старика, подвергнуть опасности все то, чему он посвятил жизнь.

Если Черные Капюшоны, помимо выпитой ими силы, будут владеть еще и Огненным Зверем, это катастрофа. Они нелюди, садисты, они получают наслаждение от убийств, которые они с радостью и продолжат. Теперь я понимала, Главному Капюшону не нужен огонь Зверя, ему нужно совершенное выносливое тело, которому не страшны любые болезни и раны, которое не чувствует холода и не устает.

Впервые я понимала все настолько ясно. Наверное, это были самые долгие две минуты в моей жизни.

Я видела реки крови, которые потекут с новой силой, стоит мне передать Зверя. Видела истерзанные тела, видела слезы родных жертв, видела боль и агонию, видела адские пытки, которым Черные Капюшоны подвергают тех, кто попал к ним в руки.

Они обещали оставить этот город, но что это изменит? Они пойдут в другие города, где живут такие же люди, и эти люди станут их жертвами, потому что такие, как Капюшоны, никогда не насытятся окончательно, им всегда будет мало, они будут продолжать увеличивать свою силу за счет чужих смертей и страданий.

Они будут убивать…

Я не выдержала и закричала, отчаянно, громко.

Я была одна, только я и моя боль.

Я любила Кирилла, больше собственной жизни, больше всего на свете. За него я бы отдала все, что у меня было и добилась бы чего угодно, чего у меня пока не было…

Боль рвала меня на части, потому что я уже поняла, какой ответ дам Капюшону, потому что я изначально в глубине души знала, что выберу, и от этого было невыносимо больно.

Они будут убивать…

Я вспомнила Линку-Малинку, ее детское доверчивое личико. А ведь у нее тоже был сильный дар. Они будут убивать таких, как она, невинных детей, только чтобы возвыситься самим.

Они будут убивать…

Хотел ли Золотаревский, чтобы я спасла жизнь его сыну ТАКОЙ ценой?

Простил бы меня сам Кирилл, если бы я это сделала?

Я знала ответы на эти вопросы. Кирилл был таким же, как и его отец, он жил для других, он не думал о себе.

Как же я его любила, и как поздно мы нашли друг друга, так непоправимо поздно…

Две минуты истекли. Зазвонил телефон. Я вздрогнула от этого звука, мне хотелось спустить мобильный в унитаз, выкинуть в окно, разбить, но это ничего не решит и не изменит. Я должна дать свой ответ.

Я должна…

— Ну как? — раздался в трубке самодовольный голос. — Перестала артачиться? Определилась?

— Определилась, — мой голос был тверд.

Я действительно определилась, и, пусть я никогда не прощу себя за то решение, которое приняла сейчас, я всегда буду знать, что это решение правильное, единственно верное. Золотаревский бы одобрил… Кирилл бы понял…

— Ну и? — Капюшон еще не понял, он ликовал, упивался своей победой, предвкушая, что получит то, чего хочет.

— И иди к черту, — четко произнесла я.

Смех в трубке оборвался.

— Дура, ты хотя бы понимаешь, что подписала ему приговор?

— Прекрасно понимаю, — ответила я, возможно, если бы я не понимала, мне было бы легче.

— Он будет умирать медленно, — прошипел Капюшон.

Я закрыла глаза, но собрала всю последнюю волю в кулак, чтобы произнести свои последние слова, последние слова в приговоре Кирилла.

— Иди к черту, — твердо повторила я и нажала клавишу "отбой".

Наступила мертвая тишина.

Я заревела отчаянно, в голос, мне было тяжело дышать, я задыхалась.

Я схватила телефон и запустила им в стену, в стороны полетели осколки корпуса. Я хотела так же разбить свою голову, чтобы не думать, не чувствовать.

Как мне жить после этого? Как мне жить без него?..

"Ты приняла верное решение", — неожиданно раздался голос Зверя.

— Знаю, — простонала я. — Знаю…

"А сейчас не реви. Есть у меня одна идейка".

Надежда вспыхнула во мне так ярко, что я не поверила своим ушам и правда перестала реветь.

— Что? — переспросила я вмиг онемевшими губами.

"Говорю, есть у меня одна идейка. Но, предупреждаю, в последний раз я пытался сделать нечто подобное лет двести назад, и тогда у меня ничего не получилось".

— Что угодно, — зашептала я, — что угодно, если у него будет хотя бы шанс.

"Тогда слушай меня, — быстро заговорил Зверь. — Он еще жив, и поэтому шанс действительно есть, — я отчаянно закивала. — Кирилл — эмпат, причем очень мощный, у него открытый энергетический канал, мы можем к нему подключиться"…

— Что? — я была на грани истерики. — Я не понимаю.

"Ладно, без умных слов. Он эмпат, а ты его любишь. Для эмпата открыты все твои чувства, а ты любишь его, он любит тебя, он тоже должен быть открыт для тебя. Я могу попробовать подключить тебя к нему. И тогда ты сможешь его почувствовать и определить, где его держат"…

— Отлично! — закричала я.

"Не перебивай, — строго попросил Зверь, и я прикусила язык. — Мы сможем его найти, но мы не можем просто заявиться к Черным Капюшонам и отбить его. Они сильнее нас, мы ничего не можем сделать, сможем только ждать".

— Ждать, пока они его пытают?!

"Не ори, — никогда еще я не слышала у Зверя такого серьезного тона. — Да, ждать, пока они его пытают. Я знаю, как действует магия, которую они используют. Вместе с кровью и болью из мага выходит его дар, а они его собирают. Но если они продолжат пить силу мага, когда он умрет, смерть утащит их за собой, поэтому они должны прерваться, пока их жертва при смерти, но еще жива. Это наш шанс. Ты меня поняла? — я отчаянно закивала. — Теперь другой вопрос. Я хочу, чтобы ты поняла, Кирилл все равно может умереть, если просто пустить на самотек и ждать, пока они наиграются, он не выдержит и все равно умрет. Ты видела, что они сделали с Илоной, поэтому можешь представить. Ты должна ему помочь".

— Как? — всхлипнула я.

Я готова была на что угодно, все, что нужно, чтобы он жил.

"Ты должна разделить с ним его боль. Иначе он не выдержит. Все, что они будут делать с ним, будет в равной степени отражаться на тебе. Никаких видимых изменений, только чувства. Его боль — твоя боль. Считай, ты можешь в половину снизить его мучения, забрав их себе".

Я даже не задумывалась.

— Я готова.

"Не сомневаюсь, — с издевкой произнес Зверь. — Готова ты, потому что еще не вполне понимаешь, что тебя ждет".

— Зверь, они убьют его! — взмолилась я. — Помоги! Я готова на все!

"Хорошо, — согласился Зверь. — Но повторюсь, я пытался сделать такое когда-то давно, но эксперимент провалился, потому что, оказалось, что эти люди недостаточно сильно любили, связь прервалась на середине. Поэтому сейчас от того, насколько сильно вы любите друг друга, и зависит успех. И еще, — это "еще" прозвучало зловеще. — Если ты не выдержишь, если не сможешь, если он будет умирать, я не дам ему утащить тебя за собой. Я сам разорву контакт. Ты меня поняла?"

Я сглотнула.

— Поняла.

"Ты уверена?"

— Я справлюсь, я уверена.

"Тогда расслабься, я попробую подключиться".

Я послушалась, оперлась спиной о стену и закрыла глаза. В моем состоянии расслабиться было сложно, но я старалась, как только могла.

"Хорошо, — командовал Зверь. — Хорошо… Вот так… Еще немного… Вот так".

Мое дыхание стало ровным, сердцебиение успокоилось и тоже выровнялось.

В моем теле что-то происходило, но я не смогла бы описать эти ощущения словами, внутри будто что-то шевелилось.

Я вздрогнула от нахлынувших чужих ощущений. Вдруг почувствовала, что у меня затекли руки, словно я была подвешена за них, а в запястья врезалась веревка.

— О господи, — прошептала я.

Я чувствовала, будто бы у меня разбиты губы. Я даже дотронулась до них, чтобы проверить, настолько реальными были ощущения. Чувствовала боль в ребрах, особенно справа, такое чувство, что они были сломаны. Я никогда не ломала ребра, но по моим представлениям это должно было быть именно так.

"Как ты?" — спросил Зверь.

— Пока ничего, — ответила я. — Пока ничего страшного, все терпимо, — я потерла ноющие запястья.

"Это пока, — жестко сказал Зверь. — Не обольщайся. И я советую тебе побольше думать о том, как ты его любишь, потому что очень скоро ты его возненавидишь".

— Нет, — уверенно возразила я.

"Что ж, хорошо. Теперь нам нужно его найти. Ты знаешь, где он?"

Я задумалась. Боль в ребрах отвлекала.

— Я… — начала было я и осеклась. — Ох… — голова закружилась, будто кто-то со всей силы ударил меня по лицу.

"Все хорошо?" — забеспокоился Зверь.

— Да, — я только замотала головой, приходя в себя. Все было не хорошо, но гораздо лучше, чем могло бы быть. Кирилл еще жив, и у меня есть шанс его спасти.

"Чувствуешь, тебя куда-то тянет?"

— Да, что это?

"Это он. Не ждала же ты, что тебе покажут точный адрес? Тебя тянет туда, где он находится, по этим ощущениям мы и сможем его найти. Одевайся, пошли".

Я встала с пола, но одеваться не стала, только взяла ключи с тумбочки и сразу же вышла за дверь.

"На машине? — удивилась я, когда мы вышли во двор. — Ты же говорил, меня ждет адская боль, как я смогу вести машину?"

"Судя по твоим ощущениям, Кирилл достаточно далеко. Нужно ехать, а не идти. Не бойся, я буду твоим автопилотом, если ты сосредоточишься на ощущениях, идущих от него, и дашь мне свое тело, я смогу вести, когда ты не сможешь".

Я только ошарашено кивнула. Поверить в реальность происходящего было сложно, но не поверить и не попробовать, я не могла. Я твердо решила, что сделаю, все, что угодно, вытерплю все, лишь бы спасти Кирилла.

Я села в машину и завела двигатель. Руки слушались плохо.

Мы выехали со двора, и я направила машину в том направлении, куда меня тянуло.

Я прислушивалась к своим ощущениям. Несколько новых ударов, больно, но терпимо, пока не страшно.

На улице было совсем темно, дорога пустая. Я ехала на небольшой скорости, полностью погруженная в свои мысли и чувства.

Я вскрикнула, когда острая боль прожгла локтевой сгиб.

Это всего лишь одна вторая той боли, которая досталась бы ему, успокаивала я себя, всего лишь половина.

Я не знала, сколько длилась эта поездка, но я бы смело назвала ее Дорогой в Ад. Капюшоны не медлили. Такой физической боли я еще не чувствовала никогда в жизни, даже когда горела заживо во время вживания Зверя, даже тогда это были цветочки, легкая прелюдия.

Было ощущение, что у меня раны по всему телу, и из них льется кровь. Я начала нервно оглядывать себя.

"Спокойно, — сказал Зверь. — Да, ты чувствуешь кровь, но это не твои раны, не твоя кровь. Это только чувства, твое тело здорово и в прекрасной физической форме. Ты мне веришь?"

— Верю, — выдохнула я, вцепившись в руль мертвой хваткой. — Чееерт! — я зашипела от новой боли. — Сволочи… Ненавижу…

"Так, хватит, — решил Зверь, — отдай мне контроль, я поведу, еще врежемся куда-нибудь".

Я глубоко вздохнула, пытаясь расслабиться вопреки боли во всем теле и выпустить Зверя. Уже через несколько секунд, мои руки сами собой, переместились на руле поудобнее, плечи распрямились. Он взял под контроль мое все мое тело ниже шеи.

"Отлично, — прокомментировал Зверь. — Теперь можешь не отвлекаться".

А я бы как раз отвлеклась и с удовольствием. Боль стала почти невыносимой, я сцепила зубы. Нет, я не сдамся, ни за что не сдамся. Что знал Золотаревский, что видел благодаря своему дару, не это ли, когда просил об одном: верить в себя? Что ж, вера в себя — это все, что мне осталось, и я отчаянно верила всем своим существом.

В этот момент я любила и верила. Зверь сказал, что только наша любовь может спасти Кирилла, только она способна поддерживать эту связь, которая позволяет мне разделить с ним его страдания.

— Звееееерь! — зашипела я через крепко сжатые зубы, когда боль стала практически невыносимой.

"Что?"

— Ни… ни… ничего… Так…

"Прекратить?"

— Нет! — я испугалась, он спросил это очень серьезно. — Ни за что! Все… все нормально.

Ощущение близости усилилось, мы двигались в нужном направлении. Я чувствовала, что он уже где-то недалеко.

— Где мы? — простонала я. Глаза слезились, я уже и видела-то с трудом.

"Черт его знает, — ответил Зверь. — Опять какая-то окраина".

И вдруг я не выдержала, закричала в голос. Что это? Это было невыносимо.

"Ломают кости", — пояснил Зверь, хотя и не нуждалась в пояснениях, я сосредоточилась только на том, чтобы сделать очередной вздох.

Мое сознание стало ускользать, я поймала себя на том, что плохо понимаю, что происходит вокруг. Нет, так не пойдет, я сильная, я все выдержу!

Я крепче сжала зубы, затрясла головой, пытаясь прийти в себя. Хотелось кричать и валяться по земле, я уже толком не чувствовала ни рук, ни ног, сплошная боль по всему телу. Мне казалось, я даже чувствую настоящий запах крови.

Машина остановилась за одним из темных зданий. Зверь вернул мне контроль над моим телом полностью.

Я часто моргала, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающих строениях.

— Что это?

"Какой-то завод. Кажется, заброшенный", — отозвался Зверь.

В нашем городе действительно был консервный завод, который разорился и был закрыт несколько лет назад. Потом начались судебные тяжбы за территорию, и неизвестно, чем они закончились, и закончились ли вообще.

— Я поняла, где мы, — сказала я.

"Хорошо. Чувствуешь? Он совсем рядом".

— Чувствую… Ааа, — я прикусила себе губу до крови, сознание снова начало меркнуть. — Я больше… не могу….

"Я могу прервать связь по одному твоему слову, — напомнил Зверь. — Пока связь крепкая, но только скажи".

— Нет, — снова задохнулась, потом закашлялась. — Я… выдержу.

"Твои силы на исходе".

— Его тоже!

"О да".

— Я его не брошу. Ни за что!

"Сейчас нам остается только ждать, пока Капюшоны уберутся отсюда".

— Я дождусь, — я силой воли заставляла себя сохранять сознание. — Дождусь…

"Знаешь, мне кажется, ты его очень разозлила, он злоупотребляет даже для садиста".

— Зна. ю… — по моему лицу градом катился пот, ногти впились в ладони.

Я не сдамся, я выдержу. Я его не брошу.

"Он умирает", — вдруг жестко сказал Зверь.

Я снова задохнулась.

— Нет, — прорычала я, — он не умирает!

Я напряглась, пытаясь вобрать в себя как можно больше чужой боли.

"Ты что делаешь?!" — испугался Зверь.

— Он не умрет! Вот, что я делаю!

"Дура, твое сердце не выдержит!"

"Выдержит", — я отвечала уже мысленно, говорить сил не осталось.

"Изольда, я сейчас разорву контакт", — предупредил Зверь.

"Черта с два, ты так со мной не поступишь".

"Ты умрешь".

"Не умру. Я сильная. Я все выдержу".

Зверь на некоторое время замолчал. Я сосредоточилась на своем маленьком аду, на океане боли. Владимир Петрович верил, что все будет хорошо, если я буду достаточно сильной, он видел, он знал, а значит, так и будет.

"Уходят", — сказал Зверь.

Я вскинула голову. Мы стояли в тени, моя машина была темно-синей, поэтому люди, вышедшие из здания неподалеку от нас, в мою сторону даже не взглянули.

"Включай блокировку! — заорал Зверь. — У него дар Кирилла!"

Если бы меня спросили, как я это сделала, я не смогла бы ответить, я и сама не знала. Моя вера и моя любовь сделали это за меня. Несмотря на всю боль, терзавшую меня, блок чувств послушно включился. Возможно, это был не идеальный блок, и Кирилл бы смог почувствовать и через него, но Капюшон не Кирилл, пусть он и присвоил себе его дар. Кирилл тренировался долгие годы, чтобы управлять этим даром так, как сейчас, Капюшон не мог сориентироваться так быстро и научиться всему, дар — это всего лишь дар, способность, которую надо взращивать и тренировать, главное — это люди, которые обладают этими способностями. Это меня и спасло. Никто меня не почувствовал.

Черные фигуры вышли из здания и пошли куда-то за него, видимо, там и были припаркованы их машины. Я не ошиблась, через пару минут, оттуда выстрелил свет фар сразу нескольких автомобилей. Свет изменил направление, зашуршал гравий.

Я все еще чувствовала боль, значит, Кирилл был жив, и это было единственным, что в данный момент имело для меня значение.

"Давай, пошла", — скомандовал Зверь.

Я выбралась из своей машины. Ноги не гнулись, меня шатало, но я упрямо тянула свое полуживое тело к зданию с освещенными окнами.

"Они не выключили свет, — предупредил Зверь. — Значит, кто-то вернется прибраться, возможно, не все уехали".

"Главный точно уехал, — возразила я. — Остальных я убью".

Впервые в жизни я так спокойно и хладнокровно думала об убийстве. О да, я готова была убивать, безжалостно и беспощадно, за все, что они сделали с нами, за то, сколько людей погубили.

Я распахнула заветные двери и вскрикнула, даже моя боль показалась мне несущественной по сравнению с тем, что я увидела.

Кирилл был подвешен за руки, они были связаны веревкой и прицеплены к крюку на цепи, которая уходила в потолок. Он был раздет по пояс, а на его теле не было живого места, оно сплошь было в разрезах и ссадинах, джинсы по всей длине пропитаны кровью, внизу на полу — зловещая красная лужа.

Я бросилась к нему, подхватила за ноги, поддерживая и одновременно посылая пламя вверх, чтобы прожечь цепь.

Цепь упала с грохотом вниз, Кирилл обмяк, но я поддержала его не дав упасть, аккуратно уложила на пол. По моим щекам текли слезы бессилия.

Он был в сознании, приоткрыл заплывшие глаза. Узнал меня.

— Изольда, — прошептал он. — Это все это время была ты…

Значит, он почувствовал, он знал.

— Конечно, я, — шептала я, гладя его по лицу, — конечно же, я.

Слезы душили.

"Изольда, он умирает", — сказал Зверь.

— Нет! Он будет жить, — плакала я. — Он будет жить!

Я держала его жизнь всеми силами, которые когда-либо были во мне. Я готова была удерживать его вечно. Что бы ни случилось, я не отпущу, я не брошу, я не предам.

Я увидела на полу телефон Кирилла. Все правильно, они не оставляли улик, ничего не брали с собой. Как и с Илоной, ее телефон остался недалеко от ее тела.

Я схватила мобильный, включила. Только бы не сломан, только бы заработал…

Появилась антенна связи с оператором.

Непослушными руками нашла в телефонной книге номер Коврова.

— Кирилл?! — заорал он в трубку, увидев номер.

— Нет это я, — прохрипела я, силы оставляли, но я все еще боролась.

— Изольда, что произошло?

— Он умирает…

— Да что случилось?

— Некогда, — мой голос был скрипучим. — Мне нужно, чтобы вы телепортировались сюда с Линкой-Малинкой.

— Ты с ума сошла, это столько энергии на телепорт!

— А мне плевать! — заорала я. — Ты меня понял?! Используй энергию детей! Спляши на голове! Мне плевать! Но ты мне нужен здесь через три минуты! Иначе он умрет! Ты меня понял?!

— Понял, — голос Антона был тверд, кажется, он действительно понял. — Где вы?

— Ты можешь просто настроиться на меня или на Кирилла?

— Я сделаю, что смогу, — ответил Ковров.

— Ты сделаешь больше! — продолжала кричать я из последних сил. Кирилл уже был без сознания, мое ускользало, и я держала наши жизни одной только волей. — Ты сделаешь невозможное! Ты меня понял?

— Да, — отозвался Антон.

Я отшвырнула от себя телефон. Он сделает, он попробует, но, я понимала, он никогда этого не делал раньше, вдруг у него не получится? Или энергии не хватит? Я также понимала, что это наш единственный шанс — девочка-целитель, я не успею и не смогу довезти Кирилла до больницы, он до сих пор жив только потому, что я не отпускала его, а я больше не могла. Я чувствовала, что пара минут — мой предел. Я не хотела сдаваться, я не имела права, но сил больше не было. Пара минут, и я умру вместе с ним, или Зверь все же разорвет контакт, и Кирилл умрет один.

Пара минут. Антон обещал. Я верила.

В этот момент за спиной скрипнула дверь, кто-то вошел. Я обернулась.

Немая сцена. Передо мной стоял Петя в черном плаще, только капюшон был не на лице, а на плечах.

— Изольда? — пискнул он, его лицо побелело.

— Ты! — прорычала я.

Петя так испугался, что даже не пытался бежать, так и стоял у дверей, как вкопанный.

Я медленно встала, оставив Кирилла, все еще силой удерживая в нем жизнь.

Мальчик начал пятиться от меня.

— Я ничего этого не хотел, — затараторил он. — Так получилось…

Я не дала ему договорить. Моя рука пошла вверх.

Петя бросился бежать, но не успел сделать и шагу, из моей ладони вырвалось пламя и потоком ударило в него. Никогда еще мой огонь не был пропитан такой лютой ненавистью, он сжег все, даже кости. На пол упала лишь горка пепла — вот и все что осталось от предателя Пети.

Я не чувствовала ни жалости, ни угрызений совести. Я сделала то, что хотела, я сделала то, что должна была. За Илону, за Владимира Петровича, за Кирилла, за нас всех.

Ноги подогнулись, и я плюхнулась на колени возле Кирилла.

— Пожалуйста, только живи, — шептала я. — Только живи.

Я чувствовала, что больше не могу, больше не выдержу.

"Изольда, я разрываю контакт", — решил Зверь.

— Пожалуйста, — плакала я, — еще минутку, одну минутку, я смогу.

"Изольда".

— Умоляю!

В этот момент что-то щелкнуло, вспыхнуло, застучало.

Из последних сил я вскинула голову, глаза почти ничего не видели, только неясные силуэты.

— Изольда! — закричал Антон.

— Помогите ему, — шептала я, медленно приближаясь к полу. — Умоляю… Я больше не смогу его удерживать…

Второй силуэт был более крупным. Андрей. И третий, наоборот, совсем маленький — Линка!

Они смогли! Они это сделали!

Андрей подвел девочку за руку к Кириллу, и она присела возле него.

Это было последним, что я увидела. Я больше не могла, мое сознание померкло, перед глазами все потемнело.

Я упала на бетонный пол и отключилась.