Огненный Зверь

12 глава. Свидание

Время снова потекло, превращая мою жизнь в один бесконечный "День Сурка".

Я вставала утром, приводила себя в порядок и отправлялась в офис, где проходило общее собрание, затем короткое занятие в кабинете Золотаревского и поездка на полигон.

Полигон стал моей ежедневной обязанностью, и, если только позволяла погода, мы со стариком отправлялись туда. Первые две недели он непременно сопровождал меня, иногда прихватывая с собой Леночку или Петю, но на третью неделю Золотаревский сообщил мне, что я больше не нуждаюсь в его надзоре, и мы со Зверем прекрасно справимся со всем сами. Он только выделял мне Степана на своем огромном авто, чтобы я, во-первых, не заблудилась на своей машине, во-вторых, не застряла на бездорожье.

Я делала успехи. Это говорил мне Зверь, и я чувствовала это сама. Два месяца моей жизни вместе с Огненным Зверем не прошли даром. Я изменилась. Я научилась расти над собой, я стала чувствовать, что развитию своих способностей не бывает границ.

Я тренировала самоконтроль до полного изнеможения, училась не только сохранять спокойное выражение на лице, когда внутри бушевала буря эмоций, но и душить их проявление у себя внутри. Я училась выравнивать пульс, успокаиваться за пару секунд. Я запрещала себе жалеть себя, отгоняла от себя дурные мысли усилием воли и вместо лежания лицом в подушку, как в прошлом месяце, я начала заниматься спортом все свое свободное время. Я занималась самозабвенно, я хотела быть сильной.

За этот месяц мои отношения с Кириллом так и не сдвинулись с мертвой точки. Пожалуй, определение "мертвая точка" было самым точным, иначе как "мертвым" это положение назвать было нельзя. Я видела теплоту в его взгляде, когда он смотрел на меня. На собраниях мы сидели рядом, и, казалось, он действительно был рад моей близости. Но собрание заканчивалось, и он снова уносился в Ясли. Каждый день, изо дня в день…

Ковров уезжал в так называемую командировку по стране, искал новых ребят в Ясли. Когда он вернулся, то привез с собой десять детишек в возрасте от пяти до десяти лет, и у Кирилла прибавилось проблем с их адаптацией. Каждый раз, когда он покидал офис, его взгляд был виноватым, он словно просил у меня прощения за то, что уходит. Каждый день, изо дня в день…

Я держала чувства в узде, скрипела зубами и наполняла себя изнутри пониманием, внушала себе, что наши чувства — это мелочь по сравнению с судьбами несчастных детей, которым Кирилл нужен гораздо больше, чем мне. Потому что я сильная, я могу пережить все, что угодно, а они нуждаются в нем.

Я не могла точно определить, замерло ли время, или, наоборот, понеслось, но все стало по-другому. Мне казалось, что за прошедшие два месяца моя жизнь настолько круто изменилась, как не менялась на протяжении всей моей жизни. С другой стороны, прошло действительно всего-навсего два месяца. Сколько это? Восемь недель? Всего-то. А мне казалось, что за это время я прожила целую жизнь. Зверь смеялся, что я драматизирую, как всегда, но я просто потерялась в происходящих событиях, я стала терять цель, знала одно, мне нужно учиться, совершенствоваться, но я больше не знала, для чего. Чтобы отдать Зверя? Этого я уж точно не хотела и не собиралась делать в ближайшее время. Порой мне казалось, что Огненный Зверь — единственное хорошее, что есть в моей пропащей жизни. Чтобы быть вместе с Кириллом? В этот исход событий я давно уже не верила. Возможно, то, что он любил меня, было правдой, но мне не было места в его жизни. С самого детства он решил жить для других, а не для себя, и любовь ко мне в его жизненный план не вписывалась. И я слишком его любила, чтобы пытаться давить.

Я потерялась, заблудилась в собственных мыслях. С каждым днем они становились все мрачнее.

— Может быть нам уехать? — спросил однажды Зверь.

Я висела на турнике за домом вниз головой и качала пресс. В последнее время я все чаще стала проводить одинокие вечера именно так. Даже кубики на животе стали появляться, благодаря Зверю, я могла без устали заниматься несколько часов.

— Куда уехать? — не поняла я.

— Подальше, — фыркнул он. — Другой город, страна…

Я никогда не думала об этом. Сейчас же эта мысль показалась мне притягательной, как никакая другая. Другое место, другое окружение, обычная человеческая жизнь, но со способностями, данными мне Зверем. Это показалось мне раем.

— Это твоя лучшая идея, — пробормотала я сквозь зубы, не прекращая тренировку.

— Я просто уже переживаю за тебя и за то, во что стала превращаться твоя жизнь.

— Зато я не переживаю, — теперь я огрызалась. — Мне плевать, во что она превратилась.

— Неправда.

— Правда-неправда. Я всегда была неудачницей, против судьбы не попрешь, — я оторвалась от турника, ушла в кувырок и приземлилась на ноги.

— Но мы можем попытаться это изменить, — не унимался Зверь.

— Мы попробуем, — пообещала я.

— Когда?

Этого вопроса я не ожидала. Действительно, когда? Когда я научусь полностью себя контролировать? Но в этот деле нет и не может быть предела совершенства. Когда я буду готова? Это вообще бред, я никогда не буду достаточно готовой и, тем более, сильной, чтобы уехать. Несмотря на то, что я трезво оценивала ситуацию и свои шансы, Кирилл держал меня, как якорь.

— Скоро, — пообещала я. — Дай мне пару дней, чтобы определиться, чего я все-таки хочу на самом деле, — выдала я самый разумный ответ из всех, просящихся на язык.

— Я напомню тебе, — пригрозил Зверь.

И угрозу он сдержал. Напоминал мне изо дня в день. И хотя я злилась на него и просила оставить меня в покое, эта идея становилась для меня все более привлекательной. И я решила поговорить с Владимиром Петровичем, посоветоваться с ним, насколько я готова, чтобы начать самостоятельную жизнь.

В тот день я ехала на работу, будучи полна решимости разорвать этот замкнутый круг, в который превратилась моя жизнь.

Я полностью погрузилась в невеселые мысли о своем будущем, лишь краем глаза следя за дорогой, когда припарковалась у офиса, еще несколько минут сидела, выпрямившись на видении и закрыв глаза. Так задумалась, что даже не сразу поняла, что у меня звонит телефон.

"Может быть, ответишь?" — прорычал Зверь.

Я скривилась и потянулась к телефону. В последнее время я пользовалась им редко, мне никто не звонил, Мартынов на некоторое время сбавил обороты и перестал мне названивать изо дня в день, мама тоже ограничила свое присутствие в моей жизни редкими звонками по выходным, потому как поняла, что я не настроена ни делиться своими переживаниями, ни жаловаться. В последний раз она даже ничего не сказала о том, что мне пора замуж. Только вздохнула, что мне не мешало бы отдохнуть.

Когда я взяла телефон в руки, на экране светилось: "Ирунчик". Час от часу не легче, вот только ее не хватало!

Вздохнув, я все же нажала зеленую клавишу.

— Привет, — сказала я достаточно сухо, чтобы дать понять, что она не вовремя и вообще некстати.

Но Ирка, как и предполагалось, намеку не вняла.

— Привет, Изочка! — пропела она в трубку. — Совсем пропала. Избегаешь? — ее тон сменился на подозрительный.

— Избегаю, — не стала я отрицать.

— Ну и почему же? — подруга сегодня догадливостью не отличалась.

— А потому, — мой голос совсем не походил на дружелюбный, — что мне до сих пор стыдно после нашей прошлой "прогулки".

— Всего-то? — похоже, Ира окончательно расслабилась. — А я уж было начала переживать. Это ерунда! Если на утро стыдно, значит, вечер прошел, как надо!

— Ир, — я была очень далека от того, чтобы согласиться с подобным высказыванием, — ты зачем звонишь мне с утра? Я сейчас на работу опоздаю.

— Ой, и правда, — спохватилась подруга, — ты же работаешь! Это я в сводном полете, — я хмыкнула, сочетание "в свободном полете" у меня ассоциировалось точно не с безработицей. — Я просто хотела тебя поймать с утра, чтобы ты спросонья не придумала план, как от меня отделаться.

Я хмыкнула еще раз. Спросонья — это точно не про меня.

— Я тебя слушаю, — поторопила я.

— Сегодня же вечер встреч! Там-тарарам! Идем?

Я скривилась. Помнится, мне как-то Мартынов говорил про это мероприятие.

— Идите без меня.

— Ну, Изольда! Ну не будь букой, — принялась уговаривать Ирка. — Давай, ты подумаешь? Ну, пожалуйста, хотя бы подумай!

Я закатила глаза, можно подумать, ей будет легче, если я откажу чуть позже.

— Окей, — пообещала я, — я подумаю.

— Я тебя обожаю! — завизжала Ира. — До вечера! — и отключилась прежде, чем я успела хоть что-нибудь возразить.

— Тьфу! — я швырнула телефон на соседнее сидение, не собираясь даже брать его с собой, пусть теперь названивает.

"А идея хороша, — вмешался Зверь. — Выпила бы, расслабилась".

— Ненавижу алкоголь!

"Ну, я рад, что ты не пьешь ежедневно, — настаивал он. — Но посмотри сама на себя, нервы, как натянутая струна, расслабиться тебе не помешает".

— Мои нервы, мне решать, — прорычала я, вышла из машины и громко хлопнула дверцей.

Холодный ветер пахнул в лицо, остужая мой пыл. Два глубоких вздоха, и я снова спокойна и рассудительна. Бог с ней с Иркой, она же хочет, как лучше.

Несмотря на то, что Ира меня задержала, я пришла первой. Что за черт? Все стали собираться все позже и позже. И как я еще первое время умудрялась опаздывать?

Я привычно включила кофеварку, взяла со столика вчерашнюю газету и плюхнулась в кресло для гостей. Хоть посмотреть, что в мире делается.

Но газета не порадовала ничем интересным. Какого-то чиновника, имя которого я не знала, арестовали за взяточничество, поймали маньяка-насильника, пьяный водитель сбил пешехода на "зебре". Похоже, слово "новости" передает всю эту информацию не в полном объеме. "Плохие новости" было бы более точным определением.

Скрипнула дверь.

Не поднимая глаз, я узнала эти шаги. Он всегда приходил рано.

Еще один глубокий вздох, и я снова спокойна, лишь улыбнулась краем губ, потому что, несмотря ни на что, мне было чертовски приятно видеть его красивое лицо.

— Привет.

Кирилл тоже улыбнулся мне.

— Привет. Ты стала рано приезжать.

Я дернула плечом.

— Превращаюсь из "совы" в "жаворонка".

Когда мы оставались наедине в офисе, между нами всегда возникала непонятная неловкость, которой не было за пределами этого здания.

Кирилл тоже почувствовал это, он покосился на кофеварку.

— Тебе налить?

Что ж, если он решил поухаживать, я была не против. Я его понимала, я бы тоже заняла руки чем-нибудь полезным, чем сидеть.

Я следила за его движениями, как он брал кружки, как подходил к столу. Мне нравилось в нем все, его лицо, его голос, его глаза, то, как он двигался.

Раньше мои чувства были порывистыми, при одном взгляде на него мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, теперь все стало иначе, я любила его спокойно, твердо уверенная в своих чувствах, без всплесков, взрывов и перепадов. Возможно, моя влюбленность переросла в нечто большее, или, может, это спокойствие появилось от осознания безысходности?

Я следила за ним и пыталась проанализировать свои чувства, получалось плохо.

Кирилл подошел ко мне, поставил передо мной кружку, сел в соседнее кресло.

Близко.

Я подняла на него глаза. Не знаю, что он увидел в них, отчаяние или просто тупую грусть, но он нахмурился. Я бы и сама не смогла точно ответить, что чувствовала в этот момент.

Он вздохнул.

— Изольда, так больше продолжаться не может.

"О! Это что-то новенькое!" — прокомментировал Зверь, я была с ним полностью согласна.

— Так продолжается уже давно, — горько сказала я, — и так будет продолжаться… Пока кто-нибудь из нас не уберется подальше отсюда, — я надеялась, он понял, кто именно должен убраться, а не подумал, что это его я пытаюсь выгнать.

Кирилл понял.

Он поднял мое лицо за подбородок.

— Ты хочешь уехать?

Мне захотелось отбросить его руку, вырваться, отбежать в другой конец помещения, а лучше вообще вон из здания. Но я сдержалась, только упрямо посмотрела в его глаза.

— Я пытаюсь найти наилучший вариант.

— И ты решила, что этот вариант будет таковым?

— Я еще думаю об этом, — призналась я, уверена, если бы хотела, у меня получилось бы соврать, но Кирилл был не тем человеком, которому бы мне хотелось лгать.

— Почему? — прямой вопрос.

Я отвернулась, говорить о своем уходе, глядя ему в глаза, было еще сложнее.

— Потому что ты прав, так больше продолжаться не может, — мой голос звучал ровно, я приложила к этому максимум усилий. — И, пожалуйста, не думай, что я тебе не верю или подозреваю в неискренности. Я верю и знаю, что я тоже для тебя много значу, но я вижу, как ты носишься, как белка в колесе, придавленный грузом своих забот. Порой тебе некогда даже поспать, твой день расписан по часам, и в этом расписании мне нет места. И я не хочу усложнять тебе жизнь. Ты родился со своим даром, и ты должен применять его во благо, помогать тем, кому можешь. В этом я помочь тебе не могу, я только все усложняю.

Тирада получилась долгой, гораздо длиннее и запутанней, чем я предполагала. Но ведь я решила быть искренне до конца, не так ли?

— Значит, ты все для себя решила? — его голос прозвучал немного резко.

— Я же сказала, я пока думаю, ищу наилучший вариант, — он, что, меня не слушал?

— То есть ты решила быть благородной и оставить меня в покое, чтобы не портить мне жизнь? Я правильно понял?

Хм, ему хорошо удалось подытожить мою речь, коротко, но самая суть.

— Да, — так же коротко ответила я, я уже достаточно высказалась.

Кирилл все еще был рядом, слишком близко, это только затянет агонию…

— А мое мнение тебе услышать и в голову не пришло?

Я удивленно уставилась на него. Разве его поведение не говорило само за себя?

— А у тебя другое мнение? — теперь мне стоило еще больших усилий сказать это спокойно.

В его серых глазах отражалось пламя моих.

— Вообще-то, когда я сказал, что так больше продолжаться не может, я предполагал другое решение проблемы.

— Придушить меня к чертовой матери? — не выдержала я.

Кирилл прищурился.

— Ну, это тоже вариант, — он, что, насмехается? Моему удивлению не было предела, я уже открыла рот, чтобы возмутиться во всю силу, но он приложил палец к моим губам, останавливая. — Вообще-то, я имел в виду, что нам нужно проводить больше времени вместе. Я все уладил в Яслях, дети под присмотром, и я могу заняться тем, чего я действительно хочу. А хочу я позвать тебя сегодня поужинать.

— Настоящее свидание? — не поверила я.

— Если ты, конечно, все еще этого хочешь.

— Шутишь?! — к черту приличия, он еще спрашивает. — Конечно же, я хочу!

Моя голова немедленно пошла кругом. Я нарисовала себя такую мрачную и безнадежную картину, что это предложение меня просто ошарашило.

Кирилл улыбнулся, так искренне, так беззащитно, и я поняла, что он действительно опасался моего отказа.

— Я очень рад, — он взял меня за руку. — Мои обязанности остаются моими обязанностями, но, что бы я ни делал, я думаю о тебе, поверь, это мешает.

— Это типа шутка? — нервно хихикнула я.

— Ну, что-то вроде, — его голос стал серьезным. — Изольда, — даже мое неуклюжее имя в его устах звучало, как музыка, — я действительно хочу, чтобы наши отношения были полноценными.

Я провела пальцем по его ладони.

— Что ж, — задумчиво протянула, — в таком случае, думаю, я никуда не собираюсь…

Я осеклась, двери распахнулись, вошел Ковров, следом за ним Молотов. Вечная парочка.

— Опять голубки милуются, — бросил Антон в нашу с Кириллом сторону и прошествовал в конференц-зал.

Я рассмеялась и уткнулась лицом Кириллу в грудь, мое лицо горело.

Собрание прошло без эксцессов. Все не спеша обсудили дела текущие, высказали свое мнение, поделились успехами. Словом, все как всегда. Только мое сердце пело в груди. Свидание! У нас будет настоящее свидание! Как у нормальных людей, два человека, любящих друг друга собираются провести вечер вместе. По-настоящему!

— Изольда! — то, что ко мне обратился Золотаревский, я расслышала со второго раза. — Изольда!

Я моргнула, вскинула голову.

— Простите, Владимир Петрович.

— Я спрашиваю, как твои дела? Какие успехи? Ты давно не выступала на собраниях.

Успехи? У меня один успех — Кирилл позвал меня на свидание. И это не просто успех, это счастье!

Я напряглась, сдерживая эмоции, и ответила спокойно:

— Я тренировалась все это время. Я вполне могу управляться с огнем без непосредственного участия Зверя. Он говорит, теперь, если бы я захотела, я смогла бы его передать. Зверь, правда, еще не рассказывал мне, как это делается, но он убежден, что я уже достигла нужного уровня.

Все смотрели на меня, хотя я, вроде бы, все уже сказала. Чего ждут? Показательных выступлений? Что ж, пожалуйста.

Я вытянула руку, без всякого усилия вызвала пламя на ладони, оно поднялось из моей руки, извиваясь тонкой змейкой, и поплыло над столом. Я слегка шевелила пальцами, и огонь повторял мои движения, вот огненная линия превратилась в узор, словно на кружеве, потом в огромный пламенный цветок, потом упало на стол, изображая траву, гнущуюся на ветру. Это было очень легко, как игра. Я чувствовала свою силу над пламенем, знала, что оно подчинится любому моему желанию.

Потом я сжала руку в кулак, и огонь растворился на крышке стола, ничуть не повредив его.

— Впечатляюще, — признал Ковров. — Если бы не чувствовал, что от тебя не исходит никакой магии, решил бы, что ты маг-иллюзионист. Сложно поверить, что так может себя вести настоящий огонь.

— Но как он мог не поджечь стол? — в свою очередь ахнул Петя.

"Как-как, — недовольно отозвался Зверь. — А еще магом называется!"

— Я не позволила, — ответила я. — Ты можешь быть весь объят пламенем, но оно не тронет тебя, пока я не отдам прямой приказ.

Мальчик поежился под моим взглядом, и не решился больше ничего сказать.

Владимир Петрович тоже меня похвалил:

— Это было очень красиво. Ты быстро учишься.

Я бы никогда не назвала свое обучение быстрым, мне казалось, что я очень долго пыталась постичь элементарные вещи, и Зверю приходилось мне все повторять по пять раз, но доброе слово и кошке приятно.

— Спасибо, — поблагодарила я, как-никак мнение Золотаревского для меня значило очень много, он всегда в меня верил, это я вечно подозреваю его во всех смертных грехах.

Собрание закончилось на приятной для меня ноте. Андрей пошутил, что теперь меня лучше не злить, а то могу сделать из зада обидчика запеканку. Я рассмеялась, хотя Петя, кажется, воспринял его слова всерьез и смотрел на меня с явным опасением. От этого мне стало еще смешнее.

Все разошлись по свои делам. Проходя мимо, Кирилл коснулся моей руки.

— До вечера, — прошептал он.

— А где?.. — начала было я.

— Я за тобой заеду.

Он ушел, а я осталась стоять и тупо улыбаться ему вслед, потом повернулась и отправилась в кабинет Золотаревского, чтобы получить новое задание.

Владимир Петрович уже расположился за своим столом и разбирал на нем какие-то бумаги.

— Ты вся светишься, — ничто не могло укрыться от его проницательных глаз.

Впрочем, я не скрывалась. Я счастлива, и пусть знает весь мир.

Я присела на подлокотник кресла, болтая ногой в воздухе.

— Хорошее утро, — призналась я.

Старик прищурился.

— И виновник — мой сын, я правильно понимаю?

Улыбка сама собой лезла на лицо.

— Вы же знаете, — не стала я отрицать.

— Я рад, что у вас все налаживается, — он тоже улыбнулся, потом посерьезнел: — Но не забывай, пожалуйста, то, о чем мы говорили когда-то.

— Что именно? — я нахмурилась, мне не понравился его тон.

— Не сделай ему больно.

— Что за чушь? Я никогда не сделаю ему больно.

Но Золотаревский был предельно серьезен.

— Девочка моя, я просто хочу оградить тебя от ошибок.

— Я… — я не понимала. — Я не понимаю.

— Дай бог, и не поймешь.

— Послушайте, — не выдержала я. — Если вам есть, что сказать, так скажите. Вы же сами можете оградить меня от ошибок, разве не так? Правда, я вообще не понимаю, о каких ошибках идет речь.

Но Владимир Петрович был непреклонен.

— Каждый должен иметь право на ошибки. Это источник опыта.

Я готова была рычать. Зачем он меня вообще пугал, если не собирался говорить ничего конкретного?

— То есть не скажете? — сделала я последнюю попытку.

Золотаревский покачал головой.

— Поверь мне, если бы твоей жизни угрожала опасность, я бы сказал.

Слабое утешение, я чувствовала, как бешенство подкатывает к горлу, но усиленно его сдерживала.

— Какое задание будет на сегодня? — спокойно спросила я.

Старик вскинул брови, удивленный, что взрыва не последовало, потом удовлетворенно кивнул.

— Полагаю, с полигоном можно повременить, — я кивнула. — Как насчет того, чтобы дать тебе дополнительный выходной? Я вижу, у тебя планы на вечер.

Мое дурное настроение тут же пропало, я вспомнила о Кирилле, об обещанном свидании, и все стало снова хорошо.

— Отличное предложение, — я расплылась в улыбке. Мне действительно нужно было собраться. Этот вечер должен стать самым лучшим в моей жизни.

— Тогда ступай, — улыбнулся в ответ старик, его улыбка была с оттенком грусти, но я снова вошла в стадию счастья и не имела ни малейшего желания пытаться разгадать его головоломки.

"Мне кажется, все это связано с его видениями", — высказался Зверь, когда мы спускались вниз на лифте.

"Ясное дело".

"Тебе стоило прислушаться".

"Зверь, — взмолилась я. — И ты туда же! Я в кои-то веки счастлива, по-настоящему счастлива. Давай оставим все загадки на потом. Хотя бы на завтра. Идет?"

"Мне не понравилась его улыбка, — не унимался Зверь. — Я думаю, он не стал бы переживать из-за ерунды".

"Да прекрати, что может случится? Я затащу его сына в постель на первом свидании? Кирилл уже взрослый мальчик, и, думаю, сам разберется".

"О! — Зверь скинул с себя серьезность. — Уже есть планы?"

Каких только планов у меня в голове не было в этот момент, но обсуждать их я не собиралась, а потому только пробормотала:

— Отстань.

Это должен был быть самый потрясающий вечер, и я не собиралась ничему и никому позволить его испортить.

— Мой ласковый и добрый зверь… — пела я себе под нос, просто летая по квартире.

За этот день я успела многое и была безумно благодарна Золотаревскому за то, что он меня отпустил.

Я сделала генеральную уборку, не упуская тот вариант, что после ужина мы можем приехать сюда. В конце концов, чем черт не шутит? Потом привела себя в полны порядок. Я уже давно в свободное время занималась своей квартирой, но конкретно собой — крайне редко, такого желания у меня не возникало давно. Маникюр, педикюр, эпиляция, всевозможные маски.

Я просто летала и чувствовала себя потрясающе.

Я бы даже не смогла вспомнить, когда в последний раз укладывала свои непослушные волосы в течение часа, а не сушила вниз головой и не завязывала в "хвост".

Также я извлекла на свет божий гору косметики, которой уже давно не пользовалась, перерыла весь гардероб в поисках подходящего платья, пока не нашла то, которое меня устроило: ярко-зеленое летящее на тонких бретелях. Потом еще час крутилась перед зеркалом, выбирая серьги.

Я чувствовала себя женщиной. Впервые за долгое время. Не носителем Огненного Зверя, а самой настоящей женщиной, счастливой и желанной.

К шести часам я была полностью готова. Даже меня саму восхитила девушка, которую я увидела в зеркале. Без ложной скромности, я выглядела потрясающе.

"Ну вот, — сказал Зверь. — Я же говорил, девушки должны носить платья!"

В этот момент я была склонна с ним согласиться. Сегодня я намеривалась быть сногсшибательной. Я безумно хотела, чтобы Кириллу понравился мой внешний вид. Какой он меня видел все это время? Джинсы, кроссовки или балетки, постоянные спортивные кофты, водолазки, свитеры — словом, ничего, в чем бы я была хоть капельку женственной. Сегодня я хотела, чтобы он увидел меня с другой стороны…

Полседьмого его все еще не было, и во мне зародился огонек паники, пока еще очень маленький, но назойливый.

— Зверь, он же не может так со мной поступить? — прошептала я. — Он же приедет?

"Конечно, приедет. Кирилл всегда держит обещания, забыла? Кроме того, мне показалось, что для него этот вечер не менее важен, чем для тебя".

Звучало успокаивающе. Но не слишком. Паника заполняла мои вены.

Я отбросила ее от себя усилием воли и отправилась на кухню, сделала себе кофе. Не хотела ничего ни есть, ни пить перед ужином, но решила, что так будет лучше, кофе меня успокаивал, а также помог бы скоротать время.

Я просидела на кухне минут сорок, медленно потягивая кофе и отгоняя от себя дурные мысли. В конце концов, просто очистила голову и перестала о чем-либо думать, этому приему научил меня Владимир Петрович, пытаясь научить меня контролировать свои эмоции.

Спустя час и три чашки кофе не раздалось ни звонка в дверь, ни на телефон.

Я подошла к окну, за которым темнело, и стала смотреть вниз. Люди уже припарковали машины на ночь, никто не въезжал во двор и не выезжал из него.

Из отражения в стекле на меня смотрела красивая девушка с печальными глазами.

— Он не мог… — начала я, но тут зазвонил телефон.

Я со всех ног бросилась в комнату, схватила трубку. На экране светилось: "Кирилл". А я, глупая, боялась, конечно же, он не мог обмануть.

— Ты приехал? — выдохнула, принимая вызов, готовая тут же мухой бежать в прихожую.

— Изольда, — от одного его голоса я поняла, что все было напрасно, он не приедет. — Изольда, прости меня, пожалуйста, тут ЧП, я не могу уехать. Все очень серьезно.

— Что случилось? — прошептала я онемевшими губами.

— Произошел серьезный конфликт между "новенькими" и "старенькими", один новый мальчишка применил свой дар против другого. Сломал ему несколько костей, — Кирилл на мгновение замолчал, и я словно воочию видела, как он устало потер переносицу. — Тут дурдом.

— Я… я понимаю, — выдавила я. Я действительно понимала, все прекрасно понимала, но почему же было так больно и хотелось реветь? Как же хорошо, что Кирилл не может услышать мои чувства через телефон.

— Изольда, прости, — продолжал извиняться он. — Ты даже не представляешь, как мне жаль.

— А уж мне-то как жаль…

— Изольда…

— Все в порядке, — я заставила свой голос звучать ровно, хотя мне хотелось всхлипнуть. — Все хорошо, правда. Делай, что должен. Мы ведь можем перенести наше свидание?

— Конечно. Ты, правда, не обижаешься?

Я еще раз поблагодарила небеса, что он не мог чувствовать меня на расстоянии.

— Правда.

— Позвоню, как смогу, — пообещал Кирилл и отключился.

Я же дошла до кровати на ватных ногах и села, опустила голову на руки. Глаза защипало.

"Нееет! — взмолился Зверь. — Ты так долго красилась и наряжалась, чтобы все это испортить слезами?"

— Какая теперь, к черту, разница?!

"А такая, ничего криминального не произошло. Кирилл тебя любит, просто он не смог вырваться. У тебя нет причин лить слезы".

Зверь был прав, причин не было, но мне было обидно до слез. Я так многое хотела сказать ему сегодня, так ждала этого вечера, так мечтала… Я знала, что Кирилл не виноват, знала, что ему действительно жаль, и если бы он мог, то приехал бы, но от этого легче не становилось.

"Тебя Ира звала провести вместе вечер, — напомнил Зверь. — Может, все-таки согласишься, раз уже собралась?"

Я не хотела идти веселиться, мне хотелось одного — реветь в одиночестве, но Зверь был прав в сто тысяч первый раз, мои сборы и приготовления не должны были пропасть напрасно. Я обещала себе быть сильной, и я буду сильной.

Я решительно набрала Иркин номер.

В трубке слышна была музыка и голоса.

— Вы где? — спросила я без приветствия.

— Решилась? — обрадовалась подруга. — Я так рада! Приезжай! — и она продиктовала мне адрес.

— Я выезжаю.

Мои одноклассники выбрали довольно большой ресторан в центре города, правда, сняли несколько столиков, которые составили вместе.

Как я и ожидала, нашлось не много желающих встретиться через столько лет. Мое появление произвело фурор, все тут же бросились обниматься, Ирка так была вообще в полном восторге. Она рассказала, что сначала они сходили в нашу родную школу, но там не нашлось ничего интересного, и они классом отправились сюда. Также Ира с горящими глазами рассказала, что встретила в школе Диму Мартынова, и как она была поражена, каким красавцем он стал после того гадкого утенка, каким был в школе. Она даже звала его с собой, но он сказал, что не пойдет, потому что я отказалась идти.

— Эх, Изка, — вздыхала он, — как жалко, что нет его телефона, мы бы его позвали, раз ты здесь.

Я же только сочувственно кивала, благоразумно умолчав, что у меня есть Димин номер.

Время в ресторане текло скучно и медленно. Я знала о своих бывших одноклассниках лишь имена и совершенно не была в курсе их жизни. А самое отвратительное, что меня ни чуточки не интересовало, где они, как они, что с ними. Мы были чужими людьми. Близкие люди часто становятся чужими, и, спустя годы, им бывает сложно найти общую тему для разговора. Когда же по прошествии многих лет встречаются люди, которые и раньше были чужими, поговорить совершенно не о чем.

Ира болтала без умолку. Прыгая от одного конца стола к другому, пытаясь обласкать своим вниманием каждого.

Я была в отвратительном настроении, и даже не пыталась вежливо улыбаться, мне было плевать на этих людей и их мнение. Я хотела одного — напиться, что я с успехом и делала.

Через два часа обильных возлияний всевозможными коктейлями мне наконец-то стало более-менее весело, я стала смеяться шуткам своих одноклассников, даже сама рассказала парочку смешных историй и громко смеялась вместе со всеми.

"Когда я говорил "выпить и расслабиться", — строго сказал Зверь, — я действительно имел в виду выпить и расслабиться, а не напиться".

"Отстань, а?" — отмахнулась я, еще нотаций мне сегодня не хватало.

"Остановись, пока можешь добраться до дома на своих двоих", — не унимался он.

"Ты мне мамочка, что ли? — разозлилась я. — Отстань, бога ради. Я отдыхаю, ты разве не этого хотел? Я расслабляюсь. Все, как ты хотел".

Зверь обиженно заурчал, но оставил меня в покое, и я продолжила развлекаться.

Я очень устала за эти два бесконечных месяца, устала от тайн, магии и волшебников, устала от своей неразделенной любви, которая вдруг оказалась "разделенной", но не менее невозможной, устала постоянно сдерживать себя, стремиться стать лучше, совершенствоваться, учиться. Я устала все время быть кому-то что-то должной. Я просто устала.

Я не любила алкоголь, ненавидела состояние, когда голова плохо контролирует тело, но я так жаждала ни о чем не думать и просто расслабиться, а спиртное прекрасно подходило для моих целей.

К часу ночи моя голова уже вообще плохо соображала, но ноги еще держали. Ресторан закрывался, и нас попросили освободить помещение. Все засобирались по домам, почти всех дома ждали маленькие дети, оставленные с бабушками или нянями.

— Ну что, продолжим? — Ирка пихнула меня локтем в бок, когда я уже надевала пальто.

Разумная часть меня, поддерживаемая Зверем хотела сказать: "Ты с ума сошла? Спать!". Но другая я, та, что до смерти устала жить по правилам, улыбнулась ей:

— Есть предложения?

— А то! — еще бы, чтобы у Иры да не было предложений. — Есть тут один клуб неподалеку.

— Заметано!

"Уймись", — взывал Зверь к моему здравомыслию.

"Отстааань!"

"Я могу силой взять твое тело под контроль", — пригрозил он.

"А вот и не можешь! — разозлилась я. — Вот попробуй!"

Зверь, и вправду, попробовал, я чувствовала его силу внутри меня, как он рвался наружу, но мой контроль был непоколебим. Да, я была чертовски пьяной, но я была настолько натренированной, что была способна держать контроль и в таком состоянии.

Зверь зарычал.

"Да ладно, когда я вырублюсь, ты сможешь взять мое тельце и доставить домой".

"Брошу там, где рухнешь!" — бесился Зверь.

"Не бросишь, Зверёк, ты же добрый… Мой ласковый… мой добрый…" — я выпила так много, что даже забыла слова песни, потом махнула сама себе рукой, посылая все и вся ко всем чертям, и направилась в обещанный Иркой клуб.

В клубе гремела музыка, стоял запах дыма, танцевали люди. Я не видела лиц, только обрывки чьих-то силуэтов в цветных огоньках.

Я танцевала самозабвенно под каждую мелодию. Ира уже не выдержала, устроилась за одним из столиков, устало подперев рукой подборок, а я все еще танцевала, мое тело ни капельки не устало, я хотела больше, я хотела еще.

— Иза, может, домой, — устало попросила Ирка. — Покуролесили и хватит. Меня это… — она пошатнулась и икнула, — меня дочка дома ждет.

— Твоя дочка давно спит! — отозвалась я, не прекращая танцевать.

— Домой надо, — не сдалась Ира, видимо, определенная ответственность у нее все же была.

— Тогда иди! — крикнула я, отдаляясь от нее. — Я еще потанцую!

— Ты пьяная, — прокричала она в ответ. — Я тебя не брошу!

Но меня нельзя было ни остановить, ни уговорить, если даже Зверь не смог, то Ирке можно было даже не пытаться.

Ира поняла это только минут через пятнадцать.

— Ну, я тогда пойду?!

— Иди! — с радостью отпустила я. Чем меньше нотаций, тем лучше. Я хотела веселиться.

Ухода Иры я даже не заметила, перед глазами все уже начинало плыть, но я не желала останавливаться, мне было хорошо, я ни о чем не думала, на меня не давил груз проблем.

Я протанцевала к барной стойке, мне хотелось выпить еще, чтобы продлить эту эйфорию. Я не думала о последствиях, Зверь позлится немного и вылечит мне на утро похмелье, а потом начнется размеренная жизнь — замкнутый круг, снова вернется боль… Завтра… А сейчас я хотела отдыхать по полной.

У барной стойки я, наконец, "припарковалась" на стул и заказала себе коктейль. По правде говоря, тыкнула пальцем в меню чисто наугад. Оказалось, полная гадость, но я выпила ее стойко, морщилась, но пила.

— Изольда?! Глазам не верю! — раздалось над ухом.

Я подпрыгнула и резко обернулась.

— Андрюшка! — я почему-то безумно обрадовалась, будто не видела его не с утра, а лет эдак пять.

Андрей тоже был пьян, он щурился, чтобы получше меня разглядеть, и слегка пошатывался.

— Ты одна? — удивился он.

— Совсем одна! А ты?

— Тоже! — мелодия сменилась, музыка стала громче, снова пришлось кричать.

— Но теперь мы вместе!

— Точно!

Андрей устроился на соседний стул и тоже заказал себе выпить.

— Будешь что-нибудь? — предложил он меня угостить.

— Неее, — я замахала руками, — я все! — я на самом деле чувствовала, что еще глоток, и я просто свалюсь замертво под стойку.

Андрей пил и смотрел на меня, я сидела, раскачиваясь в такт музыке.

— Ты красивая! — выдал он.

Я залилась смехом.

— Ты тоже ничего!

— Знаешь, я расстроился, когда ты мне отказала!

Я снова захохотала, мысли слепились в нечто склизкое и нечленораздельное.

— Так предложи еще раз!

"Изольда! Нет! — заорал Зверь в моей голове. — Одумайся!"

Но я уже была в объятиях Андрея, сильные большие руки прижимали меня к своей груди, пухлые губы впились в мои.

"Изольда! Остановись!" — надрывался Зверь, но я почти его не слышала, я вообще уже не соображала, движения на уровне инстинктов: меня обнимают, я обнимаю крепче, меня целуют, я тоже целую в ответ.

Мыслей не было, только неясные образы перед глазами.

Вот рука Андрея каким-то непонятным образом оказалась у меня под юбкой…

— Поехали ко мне, — жарко выдохнул он мне в ухо.

— Поехали…

"Да очнись же ты! — кричал на меня Зверь. — Ты идиотка! Остановись! Ты не должна с ним так поступать!".

Но я даже не соображала, с кем это с "ним", кто такой "он"? Опять загадка? Я не любила загадки. Кто-то сегодня уже загадывал мне загадки. Вот только кто?..

Откуда-то взялось такси, которое повезло нас в ночь.

"Вспомни про Кирилла! Ты его любишь, он любит тебя! Вы можете быть вместе! Не разрушай все! Андрей же его друг!"

Но все слова Зверя проходили словно сквозь меня.

Кирилл… Кирилл? Это имя мне было знакомо, оно что-то для меня значило… очень много значило… Оно имело значение там, где была боль, я не хотела туда, где боль…

Мозг включался урывками, поездку в такси я вообще не заметила, кое-как выбралась на улицу, когда Андрей потащил меня за руку, он тоже еле держался на ногах, бормотал что-то про "автопилот", который приводит его домой в любом состоянии. Я его не слушала, просто глупо смеялась.

Кое-как справившись с замком, Андрей распахнул ногой дверь, щелкнул выключателем, стало так светло и ярко, что пришлось закрыть глаза. А он уже нес меня в комнату, его ноги подгибались, но он все-таки сумел донести меня до кровати, на которую мы оба и упали.

Черные шелковые простыни… Мои руки скользили по ним, пока Андрей снимал с меня платье, они были такими холодными, словно мертвыми…

"Очнись!" — сделал последнюю попытку Зверь.

Но я не слышала его, я была уже обнажена, и непослушными руками боролась с ремнем на брюках Андрея.

"Изольда!"

Но голос Зверя потонул в моей голове, так и оставшись не услышанным.