Огненный Зверь

11 глава. Полигон

Проснувшись утром, я обнаружила в телефоне три пропущенных звонка от Димы Мартынова. Поставив мобильный в режим "без звука" на время похорон, я, естественно, потом забыла его выключить. И телефон провалялся в моей сумке до следующего утра.

По правде говоря, я искала мобильник в надежде обнаружить там звонок от Кирилла, и немного расстроилась, обнаружив, что прошлым вечером обо мне вспоминал лишь Мартынов. Конечно же, я знала, что расстраиваться по этому поводу глупо, и вчера Кириллу было не до меня, но ничего не могла с собой поделать.

Я швырнула телефон на кровать и направилась в ванную.

"Может быть, все-таки перезвонишь бедному парню? — вступился за Диму Зверь. — Он, наверняка, переживает за тебя. Когда он видел тебя в последний раз, состояние у тебя было то еще, а потом заявился твой принц на белом… пардон, на черном коне и увез тебя, толком ничего не объяснив".

Я задумалась. Мы хорошо общались с Мартыновым весь последний месяц, и, возможно, Зверь был прав, он не заслуживал такого отношения. Но…

— Зверь, почему так? — высказала я свои сомнения. — Всякий раз, как я думаю о Диме, я не хочу его видеть и не скучаю по нему, соглашаюсь встретиться с непременной неохотой. Но как только эта встреча происходит, я ему рада.

"Ну-у, — протянул мой друг. — Может быть, у парня природное обаяние, которое через телефон не передается?"

Приняв душ и переодевшись, я все еще думала об этом.

Налила себе кофе, устроилась на табурете на кухне и взяла телефон в руки. Вздохнула, принимая окончательное решение, что ж, наверное, Зверь прав, Дима не заслуживает к себе плохого отношения.

Я набрала номер.

— Изольда! — в его голосе было такое облегчение, что мне стало стыдно за то, что я так долго колебалась прежде, чем позвонить.

— Привет, — только сейчас я посмотрела на часы: восемь утра. — О, прости, я тебя не разбудила?

— Конечно, нет, — тут же отмахнулся он.

— Просто ты звонил вчера. Я звук на телефоне выключила. Не слышала.

— Конечно, я звонил! Как ты?

— Жива, — я только в последний момент перефразировала: "Я-то жива".

— Мне так жаль, что я не уделил тебе должного внимания в тот день, — начал извиняться Дима. — Тебе было плохо, а я бросил тебя там в машине…

Я поморщилась. В последнее время у всех появилась мода брать всю вину на себя.

— Прекрати, — попросила я. — Ты был на работе, а я была не в себе. В твои служебные обязанности не входит утешать друзей жертв, убийства которых ты расследуешь.

— Но тебе было плохо, — не согласился он.

— Со мной уже все нормально, я выплакалась, поспала и пришла в себя.

— А этот парень? — спросил Дима, я тут же напряглась. — Кирилл Золотаревский. Кто он?

— Разве он не сказал? — мой голос перестал быть дружелюбным. — Мы работали вместе с Илоной. Я позвонила ему, и он приехал.

— Я спрашивал не это, — тон Мартынова тоже сделался напряженным.

— Тогда выражайся яснее, я не умею читать мысли! — теперь я уже шипела.

— Как угодно. Кто он тебе?

Я выпустила воздух через сжатые зубы. Появилось желание что-нибудь разбить, желательно об Димкину голову.

"Спокойно", — предостерегающе сказал Зверь.

Вовремя сказал, потому что с моего языка чуть было не сорвались слова, о которых я бы потом горько сожалела.

— Он мой коллега, — как можно более сдержанно ответила я. — Я ведь уже сказала.

— И он не твой парень?

Тьфу ты, черт, он, что, специально нарывается?

— Нет, он не мой парень, — процедила я. "И мне чертовски жаль, что это не так". — Но возникает вопрос, какое тебе до этого дело?

Мартынов помялся пару секунд.

— Я переживаю за тебя, — ответил он. — Не понравился мне этот Золотаревский. Слишком уж самоуверенный.

Мне очень захотелось ляпнуть, что он понравился Кириллу еще меньше, но сдержалась.

— Тебе не о чем беспокоиться, — заверила я и предупредила: — Продолжишь меня с этим доставать, я положу трубку. Да и вообще, уже поздно, мы оба опоздаем на работу.

— Окей, — подозрительно быстро согласился он, — тогда до встречи там.

"О-па", — прокомментировал Зверь.

— Где — там? — не поняла я.

— На твоей работе, конечно. Я приеду, нужно опросить твоих коллег об Илоне Кожуховой.

Я напряглась. Нужно немедленно предупредить старика!

— Понятно, — сказала я, будто бы совершенно равнодушно. — И когда тебя ждать?

— Да вот прямо сейчас и поеду, — не обрадовал он. — У вас же рабочий день с девяти?

— Д-да, — я запнулась и разозлилась еще больше, но на этот раз на себя. — Ты адрес знаешь?

— Нет, как раз у тебя и хотел спросить.

Мне захотелось отправить его в другой конец города, соврать, сделать что угодно, лишь бы оградить своих "коллег" от интереса полиции. Но сделать нечто подобное было бы глупо и по-детски и вызвало бы куда больше подозрений.

Я покорно назвала адрес, думая, что можно предпринять, ведь наш офис не походил на другие. Кабинет начальника и конференц-зал. Естественно возникнет вопрос, что мы там обсуждаем и для каких целей собираемся. Да и вообще, мне захотелось стукнуть себя за подобную оплошность, я ведь никогда не интересовалась легендой, чем мы занимаемся.

Едва Мартынов положил трубку, я немедленно набрала Кирилла. Возможно, по этому вопросу следовало бы позвонить Владимиру Петровичу, но я подумала об этом, только когда уже пошел вызов.

— Я слушаю тебя, — Кирилл взял трубку после второго гудка, его голос был спокойным, похоже, на этот раз он моему звонку не удивился.

— Мартынов звонил, — быстро сказала я без приветствия, — он сейчас выезжает и направляется к нам офис…

Я не успела еще договорить, когда Кирилл ответил:

— Понял. Приезжай, все будет готово.

— Но…

— Некогда. Как подъедешь, позвони, постарайся перехватить его у входа.

Я успела сказать только "угу", а он уже положил трубку.

— И как ему удается сохранять спокойствие? — пробормотала я.

"И как тебе удается так нагнетать панику?" — в тон мне ответил Зверь.

Я быстро доехала до офиса, бессовестно гнала всю дорогу, объезжала участки пробок дворами.

Когда припарковалась, сразу же внимательно осмотрелась, машины Мартынова нигде не было. Уф-ф, значит, все-таки опередила.

Я достала телефон и, как и обещала, набрала Кирилла.

На этот раз он взял трубку практически мгновенно.

— Вижу тебя в окно, — все тем же спокойным тоном сказал он. — Подожди в машине, как только подъедет, сделай вид, что вы приехали одновременно, и ты только собираешься заходить.

— Что мне ему сказать?

— Заговори зубы, — попросил Кирилл. — Если дашь лишние пять минут, скажу тебе спасибо.

Мое сердце застучало громче.

— Хорошо, — пообещала я, и тут увидела автомобиль Мартынова, выруливший из-за угла. — Все, я пошла.

— Удачи, — в его голосе была теплота. Никаких лишних слов, разговор только о деле, но его тон говорил о том, что наше сближение в последние дни мне не приснилось.

Я убрала телефон в карман куртки, глупо улыбаясь, вздохнула и вышла из машины. Мартынов уже успел припарковаться и тоже выйти.

— Изольда! — махнул он мне рукой. На его лице была радость.

— Привет еще раз, — кивнула я.

Дима смотрел на меня с обожанием.

— Отлично выглядишь!

Мне захотелось скривиться. Видок у меня был тот еще. Я не успела высушить волосы, а потому закрутила еще влажные в пучок, почти полное отсутствие косметики на лице, затертые джинсы, первые попавшие с утра под руку — словом, та еще красавица.

Но помня, что обещала Кириллу задержать Мартынова, я заставила себя улыбнуться.

— Спасибо, — судя по его вспыхнувшим глазам, моя улыбка получилась вполне искренней. — А что именно ты хочешь узнать? — начала я тянуть время. — Сомневаюсь, что кто-то из наших владеет какой-либо информацией, связанной со смертью Илоны.

Дима пожал плечами.

— Как знать. Меня интересует все, когда ее видели в последний раз, куда она собиралась, как себя вела, опасалась ли чего-нибудь в последнее время, были ли у нее враги. Тут все может быть важно, любая мелочь. Никогда не знаешь, что может быть ключом к раскрытию преступления.

Он поставил машину на сигнализацию и направился к зданию. Слишком быстро!

— Это я видела Илону последней! — выпалила я, не зная, как еще его задержать.

Мартынов остановился, повернулся ко мне. Его лицо приняло озадаченное выражение.

— Почему сразу не сказала?

Интересно, когда я должна была ему это рассказать? Когда билась в истерике в его машине? Или сегодня по телефону, когда он допытывался, кем мне приходится Кирилл?

— Не думала, что это важно, — соврала я.

— Это важно.

— Прости, — как я ни старалась, мое "прости" вышло неестественным. — Что мне тебе рассказать?

— Ну для начала, расскажи, откуда у тебя такое везение, что ты второй раз умудряешься оказаться последней, кто видел жертву живой?

Я пожала плечами.

— Может, правда везение?

Он хмыкнул:

— Ну, это как посмотреть. И когда же ты ее видела в последний раз?

Слава богу, тут мне врать было не зачем.

— Вечером в пятницу, — рассказала я чистую правду. — Мы после работы отправились с ней попить кофе в кафе, поболтали. Быстро потемнело, пошел дождь. Она уехала домой, я тоже.

Мартынов прожигал меня взглядом.

— Не сходится, — выдал он через минуту.

— Что не сходится? — не поняла я. Уж на этот раз я даже чуть-чуть не приврала.

— Ты сказала, что поехала домой. Когда же ты умудрилась промочить свой телефон? В машине была течь?

Вот и влипла. Он все-таки не просто мой приятель, он в первую очередь следователь, и забывать об этом не следует.

Я решила сыграть в дурочку.

— Ты меня в чем-то подозреваешь?

— При чем тут это?

Не "конечно, не подозреваю", а "при чем тут это"…

Что ж, мне пришлось защищаться. Обидевшись на его подозрения, мне даже не пришлось напрягаться, чтобы соврать, ложь полилась легко и естественно:

— Я, кажется, говорила, что люблю дождь. Я доехала до дома, поставила машину и пошла прогуляться. Тогда и промокла. А если ты мне не веришь, давай, надевай на меня наручники и повесь все убийства на меня. Глядишь, капитаном станешь!

Боже, ну и чушь я несла. Если бы Дима знал меня лучше, он бы сразу понял, что все мои слова полная чушь. Но все же мы были знакомы не настолько близко и общались недолго. Он поверил.

— Не обижайся, — на его лице появилось виноватое выражение. Он протянул ко мне руку, желая коснуться плеча.

Я шарахнулась от него. Движение было не инсценировкой, мне действительно не хотелось, чтобы он меня трогал, но получилось то, что доктор прописал. Вид Мартынова стал еще более виноватым.

Он поспешил перевести тему, сделал неопределенный жест рукой, будто просто разминал ее, а не пытался коснуться меня:

— И больше ты ее не видела?

— Нет, — я замотала головой. — Мы разъехались вечером в пятницу. В субботу я вспомнила, что мы не решили с ней кое-какие вопросы, попробовала позвонить, но телефон в это время уже был в твоих руках.

— И могу я узнать, о чем вы говорили в последний раз? — не отставал Мартынов, только делал это с мукой на лице, демонстрируя, что все эти серьезные разговоры ему нравятся не больше, чем мне.

— О мужчинах, — с вызовом ответила я. Вот теперь посмотрим, хватит ли у него смелости выспрашивать подробности.

Не хватило.

— И ее ничего не беспокоило? — спросил он. — Она никуда не собиралась?

— Она собиралась домой, — ответила я, сделав ударение на последнем слове, а потом добавила: — Знай я, кто ее убил, задушила бы, а не скрывала.

Дима кивнул и снова извинился:

— Прости, если расстроил.

— Разозлил, — честно сказала я.

— Пойдем, поговорим с твоими коллегами, возможно, кому-то из них известно больше, — и он, не ожидая моего согласия, направился к дверям в здание.

"Зверь, как думаешь, что Кирилл имел в виду, когда сказал, что все будет готово? Что они там делают?"

"Перепланировку?" — ехидно предположил Зверь.

"Ну, спасибо за мнение!"

"А чего ты бесишься? — разумно возразил он. — Кирилл сказал, что все будет готово, значит, он в этом уверен. Уж ему-то ты доверяешь?"

Кириллу я доверяла, боялась только, что у него было недостаточно времени, чтобы все устроить.

Терзаемая сомнениями и страхами, я побежала за Мартыновым.

Поездка в лифте показалась очень долгой, мне было неуютно под взглядом Димы, притом, что он только что высказал подозрения в мой адрес, обожание в его глазах было мне непонятно.

Наконец-то мы вышли из лифта, и я указала на двери нашего офиса. А потом сама удивленно распахнула глаза: на дверях, на которых до этого ничего не было, красовалась табличка: "ИП Золотаревский В.П. Агентство переводов".

"Вот-те на! — хохотнул Зверь. — Ребята с фантазией!"

Мне было не до смеха, я только сглотнула, пряча удивление на своем лице.

— Ты не говорила, что работаешь в агентстве переводов, — отметил Мартынов, тоже обратив внимание на вывеску.

Не говорила, можно подумать, я сама была в курсе…

— Проходи! — преувеличенно громко пригласила я и толкнула дверь.

— Доброе утро, — встретила нас Леночка, она уже была своем месте, как всегда в безупречно белой рубашке и мини-юбке, только серьезнее, чем обычно, без улыбки, вид деловой.

— Доброе, — отозвалась я и представила Диму. — Это старший лейтенант Мартынов. Он хотел бы задать несколько вопросов об Илоне.

— Конечно, — Леночка все еще была в образе, ничего общего со знакомой мне смешливой девчонкой. — Елена Скворцова, — она подошла и протянула Мартынову руку. — Присаживайтесь, пожалуйста. Может быть, кофе, чай?

— Чай, — попросил Дима. — Если можно, зеленый.

— Конечно, — кивнула Леночка.

— У вас большой коллектив? — спросил меня Мартынов.

Сначала я мысленно начала считать, но потом спохватилась, кто знает, кого решат познакомить с полицией, а кого нет.

— Не очень большой, — пространно ответила я.

— Тогда, может быть, я сначала поздороваюсь с остальными? Не хотелось бы свалиться, как снег на голову, — предложил он.

Я опасливо покосилась на Леночку, но она и глазом не моргнула.

— Уже все в сборе, — сказала она. — Не стесняйтесь, проходите, — девушка указала на двери конференц-зала.

Туда? О чем они только думают? Это же самое подозрительное место нашего офиса! Я начала паниковать, но потом вспомнила о Кирилле. Если он был уверен, что все будет хорошо, значит, я должна ему довериться.

— А Владимира Петровича я сейчас предупрежу, — и она подняла телефонную трубку.

Мартынов же, не дожидаясь повторного приглашения, направился в указанном направлении. Я замерла, когда он открывал дверь, потом бросилась за ним.

Как можно было переделать конференц-зал за какие-то полчаса, для меня осталось загадкой. Но вместо пустого помещения с огромным столом посередине, нас встретил обычный рабочий кабинет. Отдельные столы, по два в три ряда, на каждом настольная лампа, компьютер, подставка для карандашей и стопки бумаг. Вдоль стен стеллажи со всевозможными словарями (Бог ты мой, откуда?!).

Три из шести столов были заняты. На своих якобы рабочих местах были Кирилл, которому я улыбнулась уголком губ, и получила в ответ едва заметный кивок, Молотов и Ковров. Не было Андрея и Пети. Что ж, разумное решение. Князев с его габаритами смотрелся бы за столом с документами инородным предметом и точно бы вызвал подозрения. А Петя, как ни крути, маленький мальчик, его присутствие было бы вообще необъяснимо. Курьер? Разносчик пиццы?

— А, старший лейтенант! — Кирилл поднялся из-за стола и тут же перехватил инициативу. — Доброе утро.

— Доброе утро, — Дима стушевался, потом все же взял себя в руки и обратился к Молотову и Коврову, с которыми был незнаком. — Позвольте представиться, старший лейтенант Мартынов, я веду дело о убийстве Кожуховой Илоны Леонидовны. Я прошу вас отвлечься от работы и уделить мне немного времени.

— Ну, только если немного, — Ковров был в своем репертуаре.

— О большем не прошу, — кивнул Мартынов. — Я вас приглашу по одному, как только поговорю с вашим директором, — и выскользнул обратно в приемную.

— Придурок, — высказался Ковров.

Молотов, сидящий впереди него, обернулся:

— Брось, Антон, парень очень мил.

— Все равно ничего не найдет, толку с ним лясы точить! — не унимался Ковров.

— Еще громче об этом крикни, — шикнул на него Кирилл и подошел ко мне. — Как он ничего не заподозрил?

Я пожала плечами. Хотелось обнять его.

— Ну разве что меня. Сначала Акимова, теперь Илона.

— Не волнуйся, — его голос был спокойным и уверенным, хотелось ему верить.

Мы вместе вышли в приемную, но там обнаружилась только Леночка.

— Куда он делся? — удивилась я.

— Старик позвал его к себе, — пояснила она, — потом обещал освободить ему кабинет, чтобы он спокойно со всеми побеседовал. Владимир Петрович был оч-чень мил, — она хихикнула, как прежня Леночка, а потом опять вытянулась, как по струнке, и приняла строгий вид, взяла со стола кружку. — Я как раз несу ему чай.

Я посмотрела на Кирилла, он хмурился и смотрел в сторону кабинета Золотаревского.

— Что он чувствует? — прошептала я.

— Интерес, — казалось, Кирилл сам удивляется тому, что слышит. — Чистый интерес, больше никаких эмоций.

— Хм, — мне нечего было сказать, по-моему, это вполне логично, так и должно быть, пришел следователь расспросить потенциальных свидетелей, почему он должен испытывать что-то, кроме интереса?

— А вот тут ты не права, — Кирилл уловил мои сомнения. — Когда он увидел меня, он почувствовал ненависть.

Ну, тут-то удивляться было нечему — соперник. Ну, вернее, это Мартынов думал, что Кирилл его конкурент, на самом деле соперников у Кирилла не было.

Мартынов провел в кабинете Золотаревского не меньше двадцати минут, потом Владимир Петрович вышел к нам, а Дима побеседовал с остальными, особенно долго у него была Леночка, видимо, он тоже считал, что секретарь — это сердце офиса, как она сама говорила.

Естественно, не узнав ничего нового, Мартынов ушел. Я вышла проводить его до лифта.

— Не обижаешься? — спросил он, уже нажав кнопку вызова.

Я покачала головой.

— Я понимаю, это твоя работа.

— Хорошо, — кивнул он, впиваясь в меня взглядом. — Тогда, может быть, сходим куда-нибудь на днях?

— Дим, давай, я не буду ничего обещать? — честно сказала я, лгать я смысла не видела.

— Это из-за него? — кто такой этот "он", можно было не уточнять.

— Дим, это из-за меня, — и это тоже была чистейшая правда. — Просто я такая.

Двери лифта распахнулись.

— Я позвоню, — все еще не сдаваясь, сказал он, заходя внутрь кабины.

— Звони, — разрешила я.

Когда он уехал, я вздохнула с облегчением. Что ж, Мартынов ничего не заподозрил, поверив в нашу легенду с агентством переводом, и это уже чертовски хорошо.

Агентство переводов? Я ничего не поняла, когда обернулась и не обнаружила на двери никакой таблички. Испарилась она, что ли? Я даже потрогала дверь в том месте, где всего лишь час назад находилась вывеска. Ни-че-го. Как такое может быть?

"Иллюзия", — подсказал Зверь.

"Чего-чего?"

"Ну они же не просто так называют себя магами, — пояснил он. — У них есть сила в классическом понимании слова "магия", просто она очень слабая, в отличие от индивидуальных способностей. Так как у них под рукой не было мага-иллюзиониста, думаю, что они использовали преобразователя Молотова, плюс общую энергию для создания идеальной иллюзии. Уверен, когда мы зайдем в конференц-зал, там все будет по-прежнему".

"Чертовщина", — высказалась я.

"Магия, — не согласился Зверь. — Могла бы уже привыкнуть".

Я определенно не привыкла к подобному.

Двери лифта снова распахнулись, и из него вышли Андрей и Петя.

— Привет! — Князев тут же заключил меня в объятия. — Маскарад окончен? Поверил?

— Черт, да я поверила! Гадала, откуда в конференц-зале столы за полчаса!

— Здорово, правда? — встрял Петя. — Тут все на самом деле просто. Если взять за основу силу Василия Аркадьевича, но добавить туда общей энергии, то его преобразование становится устойчивым, тут важно выдержать процентное соотношение…

— Петь, не надо подробностей, — попросила я. Мальчик обиженно засопел. — Пойдемте. Хочу кофе.

Встречу с Мартыновым обсуждали еще не меньше часа, потом говорили о других делах насущных, много о проблемах в Яслях. Владимир Петрович даже пытался уговорить Петю пожить в приюте, чтобы там находился кто-то, кого дети не будут воспринимать, как взрослого, а как одного из них. После получасового спора Петя так и не согласился, доказывал, что это для него унизительно и что он давно не ребенок.

Я слушала в пол-уха. Сидела рядом с Кириллом, положив ему голову на плечо. Еще когда мы вошли в снова прежний конференц-зал, он позвал меня сесть не напротив него, как обычно, а рядом. На новом месте все было не так, я уже привыкла проводить собрания, видя глаза Кирилла, но в новом положении я нашла один существенный плюс, заскучав и устав слушать пререкания Пети с Владимиром Петровичем, я положила голову ему на плечо, так сразу стало хорошо и спокойно. Кирилл возражений не выразил.

Я сидела и думала об Илоне. После того, как ушел Мартынов, о ней больше не вспоминали. Будто и не было, ни ее, ни ее смерти, ни вчерашних похорон, Андрей был весел, как всегда, как будто это не он вчера плакал, как ребенок, Ковров язвителен, а Молотов улыбчив. Все встало на свои места, только без нее.

Я думала о жизни и смерти, о том, как уходят люди, о любви и скорби. Ведь нельзя сказать, что ее не любили, но она ушла, а жизнь потекла дальше, преподнося всем новые проблемы, которые нужно было решать.

Когда собрание закончилось, я вздохнула с облегчением. Мое мнение о Пете значительно ухудшилось, конечно же, я понимала, что ему еще слишком мало лет, и в нем играют гормоны и юношеский максимализм, но от человека с его способностями я ждала большей ответственности.

— Изольда, Петя, Андрей и Леночка, я приглашаю вас на полигон, — провозгласил Золотаревский в конце собрания, я даже подняла голову от неожиданности, о загадочном полигоне я только слышала, но бывать на нем мне еще не доводилось. — Андрей, тебе не помешает потренироваться, остальным поучиться.

Все согласно закивали, я воздержалась. Настроение после всего было скверное.

Собрание завершилось, Ковров и Молотов ушли, Кирилл тоже встал.

— А ты не поедешь на полигон? — с надеждой спросила я.

— Что мне там делать? — ответил он. — Быть Андрею мишенью?

— Ну да, — я почувствовала себя глупо, о чем я только думала, задавая такой вопрос. — Ты в Ясли?

— Да, как всегда, — потом почувствовал мою грусть, приподнял мое лицо за подбородок. — Эй, я туда не на год.

Я выдавила из себя улыбку, хотя это было глупо, он все равно знал все, что я чувствую.

— Будь осторожен, — попросила я, вспомнив о Черных Капюшонах.

— Буду, — пообещал он, и ушел.

Я сдержалась, чтобы не посмотреть ему вслед, вздохнула. Теперь наши отношения стали еще более непонятными. Вроде бы он и не отрицал, что испытывает ко мне чувства больше дружеских, но в то же время продолжал сохранять дистанцию.

"Дай ему время", — просила Илона. Что ж, мне нужно было набраться сил и последовать ее совету.

Полигон оказался гигантской огороженной площадкой далеко за городом. Покуда хватало глаз, расстилалось огромное поле, кое-где холмистое, с уже пожухлой травой, местами эта трава была выжжена, местами вырвана с корнем. Забор вокруг полигона в высоту достигал два человеческих роста, и, как объяснил Владимир Петрович, был опутан специальными заклинаниями защиты, чтобы магия не выходила за его пределы.

Мы приехали впятером: я, Золотаревский, Андрей, Петя и Леночка. Девушка успела переодеться в спортивный костюм и удобную обувь. Я никогда раньше не видела Леночку без каблуков, и была удивлена, какого маленького роста она оказалась — едва доставала мне до плеча.

Погода выдалась хорошей, солнце, хоть уже и по-осеннему, но светило ярко, ветра почти не было. Я сняла куртку и оставила ее в машине.

— Ну, хоть с погодой угадали, — сказал Андрей в тон моим мыслям, тоже раздевшись и оставшись в одной майке.

Владимир Петрович только хмыкнул на его слова, ясное же дело, что об "угадали" не могло идти и речи, старик всегда знал все наперед.

— Ну-ка, Андрей, — обратился он к здоровяку, — покажи Изольде, для чего нам на самом деле нужен полигон.

Я с опаской покосилась на Андрея, который с готовностью начал играть мускулами. Он и без всякой магии выглядел устрашающе.

— Заметано! — усмехнулся он, его голливудская улыбка сделалась самодовольной. — Смотрите и восхищайтесь.

— Показушник, — фыркнула Леночка.

Я пропустила ее слова мимо ушей и во все глаза следила за Андреем. Действительно, я ведь еще ни разу не видела магии как таковой. Князева называли боевым магом, но я могла лишь примерно представить, что это может значить.

Андрей отошел от нас на добрые сто метров. Обернулся, еще раз лучезарно улыбнулся и вскинул руку. На его ладони материализовался огромный огненный шар, пересекаемы молниями вдоль и поперек, размером с мою голову. Я ахнула, такого я уж точно никогда не видела. Несмотря на то, что я была носителем Огненного Зверя, наше с ним пламя срывалось с ладони, а не собиралось в сгусток размером с баскетбольный мяч.

Андрей размахнулся, как метатель ядра, и запустил свое творение далеко вперед, мне показалось, метров на пятьсот, как минимум. Шар с грохотом упал на землю, взметнулись обрывки травы, земля затряслась.

— Господи, — ахнула я, — а правительство не решит, что начался обстрел с космоса?

Золотаревский усмехнулся.

— А ты думала, для чего тут забор? Он не пропускает не только магию, как таковую, но и звук.

Что ж, звучало обнадеживающе.

Я сорвалась с места и побежала к месту падения "снаряда". На месте, где он упал, образовалась воронка внушительных размеров, уходящая в глубину метров на пять.

"Ого! — высказался Зверь. — Да наш Андрюша крут!"

В данном случае я была склонна с ним согласиться. Показательное выступление удалось.

— Класс, да?! — радовался Князев. — Это я еще в полсилы!

К нам подошли Золотаревский и Леночка.

— И не надо в полную, — серьезно сказал старик, — и так теперь полдня закапывать яму.

— Зато как жахнуло! — не унимался наш великан. — Трах-бабах!

Я смотрела на Андрея с улыбкой, он радовался, как ребенок. Конечно же, в городе ему не часто удавалось разрядить свой пыл так, как сейчас, потеря контроля над своим даром могла стоить сотни жизней. Я даже зауважала Андрея, я-то считала его вообще весельчаком-простачком, но то, как он управлялся с по-настоящему смертоносной силой, не могло не вызвать уважения.

— Ну что, Петя, — обратился Золотаревский к мальчику, — поможешь Андрею и спасешь его от многочасового махания лопатой?

Мальчишка нахмурился, по его взгляду было видно, что он, как раз наоборот, с радостью заставил бы Князева попотеть, но просьбу старика проигнорировать он не мог.

— Отойдите подальше, — попросил он. — Я попробую.

— Надо не пробовать, а делать, — не удержался Андрей, чтобы не поддеть младшего товарища.

В глазах Пети мелькнул нехороший блеск. Его обидели эти слова.

— Отойди, когда работает Повелитель Стихий! — если бы я не видела, что эти слова произнес худенький маленький Петя, я бы не поверила. Его голос был подобен грому, властный, громкий и совсем не детский.

Все безропотно отошли. Не знаю уж, почему замолчали все остальные, но я была просто шокирована переменой в поведении мальчишки. Его глаза блестели, как от лихорадки, воздух вокруг стал уплотняться, превращаясь в вихри и потрескивать. Выглядело это жутко, его волосы развевались на ветру. Он вскинул руки над головой, между ними по дуге пробежал электрический разряд, в воздухе что-то грохнуло. Вихри увеличивались, и вот три огромных смерча окружили мальчишку. Он сделал взмах рукой, указывая направление, и смерчи, словно ручные собачонки, кинулись к тому месту, где упал огненный шар Андрея. Они кружили, собирая разлетевшуюся в стороны землю и поднимая ее в воздух.

Вскоре вся разлетевшаяся земля была собрана и поднята, смерчи стали черными и еще более устрашающими.

"Зверь, ты видел когда-нибудь нечто подобное?" — спросила я, заворожено глядя на Петю.

"Как работает стихийный маг? — в отличие от меня, в голосе Зверя не было восхищения. — Естественно. Только когда этот дурачок закончит, ему мало не покажется".

"Почему?" — не поняла я, по мне, так все, что он делал, было просто великолепно.

"А потому, что делает он это не вдумчиво, а только чтобы утереть нос Андрею, ну заодно и перед вами покрасоваться. Ну или самому себе что-то доказать, черт его знает, что там у него в голове творится. Но Повелители Стихий работают не так. То, что делает этот пацан, показушничество, фиглярство, отнимающее энергию. Эффектно — да, эффективно — нет. Он мог выполнить просьбу Золотаревского за пару секунд, а он уже третью минуту тянет кота за хвост и красуется. Вот увидишь, чем это кончится".

В этот момент Петя хлопнул в ладоши над головой, смерчи на мгновение замерли, а потом послушно устремились к яме, а, нырнув в нее, исчезли.

Все стихло, на месте воронки был ровный пласт земли. С исчезновением последнего ветерка Петя охнул и повалился на жухлую траву, как подкошенный.

"Видела? — жестко сказал Зверь. — Недоучка, а красуется. На месте Золотаревского я бы его выпорол, так ведь и загнать себя до смерти не далеко".

Петя лежал на земле и не шевелился, его лицо было мертвенно бледным.

— Ну и что это было? — строго произнес Владимир Петрович.

— Простите, — белыми губами выдохнул Петя.

— Не я должен тебя прощать, а ты должен думать и учиться на своих ошибках.

Петя только мученически закатил глаза. Я была уверена, что никакого урока мальчишка не извлек, только злился, что у него опять не получилось никому ничего доказать.

"Глупо", — высказался Зверь, и я была полностью с ним согласна.

— Ничего, — беззлобно сказал Андрей, подошел и взвалил Петю себе на плечо. — Я тоже поначалу так делал, что только ни вытворял, чуть ли не до смерти себя выматывал, со мной даже Кирилл ездил на тренировки, чтобы уберечь меня от меня же самого и моей глупости. Но ничего, научился же.

— Я могу научиться сам, без надсмотрщика, — огрызнулся Петя, но вырваться не пытался.

— Пошли, горе луковое, отлежишься, — отозвался Андрей и потащил Петю к машине.

Владимир Петрович повернулся к нам с Леночкой.

— Все извлекли урок? — спросил он.

Леночка закивала, как китайский болванчик. Я же, как всегда сделала свои выводы.

— Вы же заранее знали, что он это сделает! — накинулась я на Золотаревского. — Вы могли его заранее предупредить, дать совет. Как долго он теперь будет приходить в себя?

— Дня два, — равнодушно ответил старик.

— Два дня? — вскинулась я. — Забавная у вас методика преподавания.

Но Золотаревский и не думал обижаться на мой резкий тон, хотя я видела, как сжалась Леночка, ожидая его реакции.

— Каждый должен учиться сам, — спокойно сказал он. — И только на своем горьком опыте. Как ты думаешь, как Петя может узнать свой предел, ни разу не дойдя до него?

— Вы могли предупредить, — сказала я, но сбавив обороты, определенный смысл в его словах был, этого я не могла не признать.

— Я могу лишь направлять, — ответил Золотаревский, — а не дергать за ниточки… — Как он точно подметил — "дергать за ниточки" ведь именно кукловодом я его и считала. — А Петя очень тщеславен, это надо искоренять, так или иначе.

— Так или иначе, — зло вполголоса пробормотала я.

— Что? — то ли правда не расслышал, то ли притворился старик.

— Ничего, — на этот раз громко ответила я. — Я говорю, останемся при своем.

Старик улыбнулся так, будто он одержал победу в этом споре. Я так не считала, но дискуссию продолжать не стала. В конце концов, я приехала сюда не баталии разводить.

Леночка тем временем начала свою тренировку. Покосившись на наш разрастающийся спор, она благоразумно отошла в сторону, подняла с земли булыжник силой мысли и начала перемещать его с места на место. Девушка переплетала пальцы, и камень подчинялся ее движениям. Она была напряжена, и то ли булыжник был слишком тяжел, то ли она еще недостаточно практиковалась в своем мастерстве, но через минуту таких испытаний, ее лоб покрылся испариной, рука совершила неверное движение, и камень с грохотом свалился на траву. Леночка тихонько выругалась, о чем я догадалась лишь по движению губ, и подняла его снова. Все началось сначала.

— Видишь разницу? — спросил Владимир Петрович, проследив за моим взглядом.

Я кивнула и улыбнулась:

— Она молодец.

— Вот именно. Сила Пети велика, ее же посредственна. Но посмотри, как тщательно она тренируется, и какие успехи делает, и как импульсивно ведет себя он, на показ, а не для себя. А ведь Леночка занимается меньше года, а Петя с самого детства.

— Вы думаете, он не научится? — спросила я, повернувшись к Золотаревскому.

Старик покачал головой.

— Ну, почему же? Обязательно научится. Как только вырастет и найдет себя. У него сейчас переходный возраст, когда все взрослые плохие и ничего не понимают, а он сам не знает, кто он и чего хочет от жизни. Когда этот период пройдет, и он станет уверен сам в себе, его дар тут же станет ручным.

Звучало многообещающе, хотя и невероятно. Сколько еще шишек набьет себе мальчик Петя в попытке совладать со своим даром? Шишек и синяков не в переносном смысле, а в самом прямом, если он каждый раз будет падать, как подкошенный, от энергетического истощения?

— Может быть, и ты попробуешь потренироваться?

Я вздрогнула, так как совершенно ушла в свои мысли и не ожидала, что очередь дойдет и до меня. По правде говоря, я думала, меня сюда позвали как на экскурсию и только.

— Я?

— А чего ты так удивляешься? Ты уже достаточно училась за закрытыми дверьми. И когда ты находишься в моем кабинете, ты уже хорошо владеешь собой, но как быть с реальными ситуациями? Нужно расти над собой.

— И что вы предлагаете? — все еще не понимала я.

— Пойдем, — он поманил меня за собой, и мы пошли в противоположную от Леночки сторону. — Расскажи, как вы со Зверем сожгли твоих похитителей.

Я внутренне сжалась. Это был один из тех моментов, которые мне вообще не хотелось бы вспоминать.

— Зверь взял контроль над моим телом, — не хотя ответила я.

— То-то и оно.

— Я не понимаю, к чему вы ведете.

— Сейчас увидишь.

Мы остановились. Поверхность была неровная, и потому раньше я не видела, что находилось за холмом. Теперь перед нами предстало два десятка соломенных чучел, расположенных в расстоянии не больше метра друг от друга.

"Эхе! — засмеялся Зверь. — Поиграем!"

Я же его веселья не разделяла.

— И? — я уперлась взглядом в Золотаревского. Что этот сумасшедший кукловод задумал?

— Подожги одно из чучел, — он указал на стройные ряды соломенных фигур.

И только? От этого странного задания я удивилась еще больше. Поджечь чучело и все? В чем-то определенно был подвох, но где именно я пока не понимала.

Что ж, пока поиграем по его правилам.

"Зверь", — мысленно попросила я.

"Как скажешь", — отозвался голос в моей голове.

Я почувствовала толчок изнутри, меня словно ударило током, а потом я перестала ощущать свое тело. Почти забытое ощущение. Зверь обещал, что не будет брать мое тело под контроль без спроса и держал слово, мое тело весь последний месяц было только моим, и именно я решала, что ему делать, а что нет. И вот я превратилась в стороннего наблюдателя.

Мои ноги сами встали на ширину плеч, рука вскинулась вверх, с ладони сорвалось пламя, точно направленное на цель. Одно из чучел запылало.

В то же мгновение, последовал еще один внутренний толчок, Зверь возвращал мне контроль. Я даже пошатнулась от неожиданности.

— М-да, — протянул Золотаревский, будто я провалила экзамен. Я, не понимая, уставилась на него. — Зверь знает свое дело, и он хорошо вжился в твое тело, чтобы мгновенно брать его под свой полный контроль. Но как быть с тобой?

— Или вы перестанете говорить загадками, или я ухожу, — не выдержала я.

— Хорошо, — спокойно кивнул Владимир Петрович. — Говорю прямо, я хочу, чтобы ты подожгла эти чучела сама, не передавая контроль Зверю.

Я выпучила глаза:

— Да вы с ума сошли! Как я, по-вашему, это сделаю? Зажигалкой?!

В отличие от меня, старик самообладания не терял. Его голос был по-прежнему спокоен и серьезен:

— Это твое тело, и ты должна четко это осознавать. Так же, как Огненный Зверь может использовать ресурсы твоего тела, ты можешь использовать его ресурсы. Так же, как он может управлять тобой, ты можешь управлять им. Все очень просто.

Я все еще не понимала, не могла понять. Все это шло вразрез с тем, что я знала и к чему привыкла.

"Зверь?! — мысленно заорала я. — Это правда?"

"Ну, да", — весело ответил тот.

И чего, спрашивается, веселился?

"И ты это всегда знал?"

"Естественно. Когда мы с носителем полностью сживаемся, он может управлять мной точно так же, как и я им".

Какая прелесть, я почувствовала себя одураченной. И почему никто не счел нужным мне это сообщить?

"Прости дорогая, — Зверю все еще было смешно, но он старательно сделал свой голос серьезнее, настолько старательно, что это было неестественно и заметно, — я даже не знал, что ты это не поняла. Мы просто это не обсуждали. Почему же, ты думаешь, Черные Капюшоны хотят овладеть мной? Не для того же, чтобы это я ими управлял?"

— Вот черт! — выругалась я уже вслух.

— Зверь объяснил тебе? — поинтересовался Владимир Петрович.

— Более-менее, — прорычала я и вернулась взглядом к чучелам. Подожженное Зверем уже догорало. — И как, черт возьми, я должна его поджечь? Силой мысли? Или произнести волшебную абру-кадабру?

— О, тут я тебе не советчик, — Золотаревский даже отступил на пару шагов. — Это дело твое и Зверя. Мое — поставить задачу, а ваше найти решение, — он поднял руки ладонями вверх в знак капитуляции, сделал несколько шагов задом наперед, потом развернулся и зашагал по направлению к Леночке.

— Чертов кукловод, — пробурчала я.

"На этот раз он прав, — не согласился со мной Зверь. — Только научившись использовать мою силу, ты сможешь передать меня другому".

"А может, я не хочу тебя никому передавать?!"

"Рано или поздно… Рано или поздно…"

Это прозвучало грустно, и потому так реально. Зверь был прав, рано или поздно, поздно или рано, но мне придется его передать кому-то более достойному, более подготовленному, чем я.

Я вздохнула, признавая то, что выбора у меня не осталось.

"Ну, с чего начнем?"

"Попробуй согреть свои руки".

"Чего-чего?"

"Вытяни руки вперед, — я послушалась. — Поверни ладонями вверх, — я сделала и это. — А теперь закрой глаза. Попробуй сосредоточиться на руках. Что ты чувствуешь?"

"Свои руки".

"Хорошо, почувствуй в них тепло".

Ха, у меня создалось впечатление, что сегодня надо мной все издевались. Легко сказать — почувствуй тепло. Как, хотела бы я знать? Представить, что они горят?

"Не открывай глаз! — прикрикнул на меня Зверь. — Расслабься!"

"Но…"

"Без "но"! Ты уже умеешь это делать. Расслабься… Вот так… Еще… — честное слово, я старалась, я хотела быть сильной, хотела быть достойной, Кирилл считал меня сильной, и я очень хотела соответствовать этому званию. — А теперь представь пламя на своих ладонях. Ничего не пытайся сделать, не напрягайся, просто представь! — я попыталась, представила, будто у меня в руках появились два маленьких огонька, не больше, чем на фитиле свечки, они горели ровным желтым цветом. — А теперь пусть пламя растет! — огоньки стали разгораться, в них переплелись оттенки желтого и красного. — Вот так, вот так, — повторял Зверь, его голос звучал ласково и умиротворяюще. — Пламя растет, растет… — и пламя в моем воображении действительно росло с каждым его словом. — Пламя растет!"

Изменение его тона меня испугало, я потеряла самоконтроль, шарахнулась, открывая глаза, успела открыть их как раз вовремя, чтобы увидеть, как с моих ладоней в воздух взметнулось два огненных столпа.

— Черт! — я пригнулась, накрывая голову руками, с неба сыпались искры.

"Спокойно, огонь тебя не тронет", — пообещал Зверь, но от этого спокойнее мне не стало, я вообще слабо понимала, что произошло.

Ко мне подбежал Золотаревский, и откуда у старика нашлось столько прыти? Даже не запыхался.

— Ты как? — заботливо спросил он, видимо, видок у меня был тот еще.

Я, наконец, убрала руки от головы, ощупала волосы, вроде бы, и вправду, без подпалин.

— Жива, — пробормотала я.

— Вот это пламя ты создала. Я надеялся, что у тебя получится, но я даже не рассчитывал на то, что у тебя выйдет всего через пять минут! — в его голосе было восхищение.

Вот теперь я по-настоящему разозлилась.

— Всего через пять минут, — передразнила я. — Да мне за эти пять минут показалось, что небо падает мне на голову!

"Тпру, — вступился за старика Зверь. — Притормози!"

Притормози, легко сказать. Я по-настоящему испугалась, сердце колотилось с бешеной скоростью и не желало успокаиваться.

"Вот, прекрасный повод потренироваться в самоконтроле, — не унимался Зверь. — Вдох-выдох, позитив!"

Я взяла себя в руки просто титаническим усилием воли.

— Простите за грубость, — пробормотала я. — Я просто испугалась.

Как ни странно, но Владимир Петрович не обиделся, он почему-то вообще на меня не обижался, хотя я в последнее время только и пыталась обвинить его во всех смертных грехах.

Он по-отечески потрепал меня по плечу.

— Для первого раза это было замечательно. А теперь попробуй поджечь куклу.

Я посмотрела на свои ладони, целехоньки, будто бы и не с них пару минут назад сорвался нечеловеческий огонь. Я снова ощутила себя монстром.

— Отойдите, пожалуйста, — попросила я. Не хватало еще покалечить старика, этого Кирилл мне точно не простит, да я и сама себе…

Владимир Петрович кивнул и отошел на десяток шагов. Конечно же, я понимала, что это была глупая предосторожность, и, если понадобится, пламя Зверя перодолеет расстояние в тысячу метров за пару секунд, но так мне было спокойнее.

Я снова посмотрела на свои руки. Руки как руки, тонкие кисти, белая кожа…

Я снова попыталась расслабиться, как учил Зверь, только на этот раз он молчал. Расслабиться и представить пламя, но уже не закрывая глаз… Я могу… Я способна на это…

Посреди ладони появился слабый огонек, я вытаскивала его на поверхность кожи усилием воли, мысленно заговаривала его, чтобы не гас, заставляла расти.

Не знаю, сколько прошло времени, оно субъективно замедлилось. Даже Зверь не вмешивался. Только я и пламя. Огонь и я…

Когда пламя в моих руках выросло на двадцать сантиметров, я прицелилась и швырнула его вперед.

Промазала. У чучела подпалилось лишь пара соломинок.

Я прикусила губу. Краем глаза заметила, как замер Золотаревский, наблюдая за мной.

Я чувствовала разочарование, хотелось все бросить и убежать. Но ведь этот всезнающий старик не зря сначала показал мне Петю и Леночку, их пример был олицетворением силы и слабости, мастерства и глупой самоуверенности.

Я собрала остатки самообладания в кулак и снова призвала пламя. На этот раз это получилось быстрее, конечно же, мне было еще далеко до автоматизма, но, по крайней мере, я уже знала, что делать и чего ждать.

Второй бросок был более точным, чучело запылало под моим огнем, солома затрещала, осыпаясь пеплом на траву.

Это был восторг. Моя первая маленькая победа! Я запрыгала на месте, что-то крича, наверное, это выглядело глупо, но в тот момент я была по-настоящему счастлива. Я могу! Я способна на это!

Не позволяя своему телу забыть успех, я повторила опыт, призвала огонь снова и подожгла еще одно чучело, прицелилась, размахнулась, бросила…

Через несколько минут все мои мишени пылали. А мне хотелось смеяться, впервые я чувствовала себя победителем, а не проигравшей, впервые я чувствовала себя по-настоящему сильной.