Новая надежда

Глава 8

Неделю спустя в «Новой надежде» произошло событие, диаметрально противоположное предыдущему: умер первый человек. Всего через семь месяцев после катастрофы. И это был не старик с неизлечимой болезнью, а молодая женщина, не справившаяся с депрессией. Грустное событие, особенно учитывая, что нас всего тысяча. Теперь — девятьсот девяносто девять.

Кстати, когда я лежала в медцентре, большинство пациентов были спонсоры. Им тяжело давалась утрата их прежнего мира. Женщина, покончившая с собой, тоже была из богатых, женой одного из олигархов.

Черная полоса началась с сообщения о бунте во втором убежище, «Восточная заря». Мальцева сухо зачитала сообщение:

— Вчера по спутниковой связи пришло сообщение о захвате власти в «Заре» студентами. Они сместили руководителя бункера Василия Васильевича, заперли спонсоров в секторах, активировав этажные замки. Погибло двадцать человек. Студенты провели голосование и выбрали руководителем Михаила Иванова из Бурятского университета. Мы налаживаем связь между бункерами. Главное — чтобы больше никто не погиб. Нас и так мало.

Мальцева продолжила после небольшой паузы:

— Из двухсот известных нам подземных бункеров с нами связались сто двадцать. Они расположены в центральной Европе, Азии, Африке и Канаде. Молчат Южная, Северная Америка и Австралия.

«Неудивительно, — подумала я, — именно в ту сторону упала комета».

— В среднем, в каждом бункере от тысячи до двух тысяч человек.

«Значит, — подсчитала я, — сто двадцать бункеров — это сто двадцать-двести сорок тысяч выживших. Плюс те, кто улетел на орбиту. Достаточно… Цивилизация не угаснет».

Мальцева закончила собрание и попрощалась.

Позже Макс дополнил ее слова. Восточным бункером руководил ректор Забайкальского университета. Наверное, он был мягче Мальцевой, так как у них не было наказаний за драки или издевательства. Все делали, что хотели. В «Новой Надежде» строгий устав, Мальцева больше похожа на робота, зато в ее маленьком королевстве порядок и дисциплина.

Северинов рассказал причину бунта: мажор изнасиловал студентку. И это был не первый случай конфликта между спонсорами и безбилетниками. Инцидент хотели замять, но друзья девушки избили мерзавца. Спонсоры потребовали наказать студентов, считая себя властителями мира, ведь они оплачивали строительство.

«Где-то я это уже слышала», — подумала я, вспомнив Ивана.

Мы сидели в гостиной Севериновых, пили чай. Дети спали. Было десять вечера. Время в бункере оставили старое, с поверхности.

— Все хотела спросить, — я задумчиво смотрела, как на дне чашки кружатся чаинки. — Что вы делаете целыми днями? Мы работаем, а вы? Это ужас, столько месяцев безделья…

Макс хмыкнул:

— Не знаю, как другие спонсоры, а я работаю…

— Где? — удивилась я.

— В сокровищнице, — ответил он. — Отец собирал ее без меня. Напихал всего, что ему показалось важным. Несколько месяцев я делал инвентаризацию. Раскладывал вещи по темам. Что понадобится в первую очередь, что в последнюю. Потом составлял план…

— И что там? — перебила я. — Коллекционные Порше и Бугатти? Да Винчи, Моне, золото, бриллианты?

— Какие Порше? — хмыкнул Максим. — Для них нужно топливо, где его взять? До постройки нефтеперерабатывающих заводов и нефтяных вышек очень далеко. В основном оружие.

— Зачем? — я нахмурилась.

— Чтобы защитить остальное, — ответил Макс. — А остальное… знания, книги, накопители, компьютеры…

Я хотела спросить про электричество, но промолчала. Догадалась.

— Да, — сказал он, понимая мой взгляд. — Ультрасовременные солнечные батареи, способные улавливать фотоны даже без прямого солнечного света, ветряки, аккумуляторы, кабели, другое оборудование. Все это занимает меньше места, чем один нефтеперерабатывающий завод в разобранном виде.

Гениально! Какую энергию можно быстро и легко получить? Природную.

— И да, несколько андроидов-строителей. Они вдвоем смогут вырыть котлован или построить дом.

— Это огромные пауки с десятью манипуляторами? — вспомнила я папину работу. Люди давно не строили сами, все делали роботы.

— Они самые, — кивнул Макс.

Я задумалась, в памяти всплыли его первые слова о сокровищнице, и меня передернуло.

— Думаешь, оно понадобится? Оружие? А вдруг наверху никого? Вдруг мы единственные, кто выжил? Тогда на всю планету плотность населения будет десять человек на миллионы квадратных километров. Какие тут войны? С кем?

— Не с кем, а за что, — поправил Макс. — Хотелось бы, чтобы оно не понадобилось, но нужно быть готовым ко всему. Сам бункер — самая выгодная сокровищница. Он поддержит жизнь много сотен лет. Но только для нескольких тысяч. А основная цель — восстановить популяцию. Жить в бункере постоянно невозможно. Нужно осваивать поверхность.

— И рожать детей, — добавила я.

Макс посмотрел на меня прямо:

— Я бы хотел, чтобы ты рожала их от меня.

Для него слова прозвучали буднично, для меня же стали громом среди ясного неба. Я поставила чашку на столик, встала и произнесла дрожащим от гнева голосом:

— Думаю, мне пора.

Зря я думала, что мы друзья. Как-то быстро забылись подколки, двусмысленные намеки. Макс вел себя спокойно, и я расслабилась.

— Подожди, — Северинов схватил меня за руку и усадил рядом. — Что ты такая пугливая? Послушай меня.

Я процедила сквозь зубы:

— Слушаю.

Некоторое время Макс молчал, собираясь с мыслями. И когда я хотела вырвать руку — не дал этого сделать.

— Ты в курсе, что женщин в бункере втрое больше, чем мужчин?

— В курсе. И что?

— На складах хранится замороженный биоматериал, мужской и женский. Догадываешься зачем?

Понятно зачем — разнообразить ДНК. Но мне не нравилось, к чему он ведет.

— Я не хотел тебе говорить, но рассматривались варианты будущего. От гарема до насильного оплодотворения. Рожать нужно много и часто, чтобы восстановить численность людей.

— Не собираюсь рожать много и часто, — отрезала я.

Еще совсем недавно, я планировала свою жизнь отдать науке. Замужество и дети казались чем-то далеким и необязательным. Окончить университет, потом аспирантуру, защитить докторскую (и это лишь в ближайшее десятилетие), получить признание в научном сообществе — вот что действительно вдохновляло меня. Я представляла себя на конференциях, делящейся своими открытиями с коллегами, получающей награды за вклад в науку. Комета огненным росчерком перечеркнула мои мечты.

— Поэтому тебе нужен защитник, — добавил Макс.

— Себя предлагаешь? — спросила я с презрением. Терпеть не могу, когда меня загоняют в угол.

— Что ты как маленькая? — Северинов усмехнулся. В его улыбке мне почудилась насмешка взрослого дяденьки перед малолеткой. — Почти все уже выбрали пару. Мальцева пообещала, что тех, кто женится в бункере, исключат из плана по оплодотворению.

Знаю. Настя ночует у Димы. Катя тоже встречается с кем-то из третьего сектора. Аня вообще показательно вышла замуж. Накатило раздражение. Не хочу думать о будущем, тут бы с прошлым и настоящем разобраться. Только-только вылезла из депрессии, как опять новые потрясения.

— А ты, значит, спасти хочешь? Типа, рыцарь на белом коне? Мне раздеваться? — я вскочила и рванула замок комбинезона вниз, распахивая ворот почти до пояса, открывая тонкую маечку, надетую на голое тело. Руки тряслись от злости.

В глазах Северинова мелькнуло что-то страшное. Довела… Он перехватил мою руку, завел ее за спину и крепко сжал. Склонил голову к моему животу, тяжело дыша. Неровно, шумно, с хрипом, словно не меня сейчас смертельно оскорбили, а его. Я дернулась, пытаясь вырваться. Пальцы Макса впились в бедра, удерживая на месте. Еще раз глубоко вздохнул, отодвинулся. Взялся за язычок бегунка молнии и одним движением застегнул замок до горла.

— Прости, — выдохнул он почти спокойно.

Я отвернулась. Пора прекращать наши посиделки. Матвей и Лиза, конечно, расстроятся. Значит, пусть приходят ко мне. Заодно увидят, как живут безбилетники. Мне будет, чем их заинтересовать, даже без плазмы со встроенным искусственным интеллектом.

— Мои родители были однолюбами, — вдруг заговорил Максим. — Я надеялся, что меня минует чаша сия. Но как только увидел тощую малолетку с сияющим личиком, меня перемкнуло. Ждал почти два года, чтобы подкатить. Пока тебе не стукнуло семнадцать.

— Ты знал мой возраст? Откуда? — все, что смогла выдавить. Сердце билось с перебоями, горло перехватило. Если это не признание в любви, то я — колония актиномицетов.

А ведь действительно, за неделю до того, когда я «впервые» его увидела, у меня был день рождения. Двадцатого апреля, если быть точной. Я еще тогда шутила — все нормальные люди в этом возрасте поступают в вуз, а я заканчиваю второй курс.

— Я знал о тебе все, — вздохнул Макс. — Выцарапал в деканате твой паспорт и анкету. Тогда ты не повелась. Любая бы прыгнула в кабриолет. Любая, но не ты. Я сглупил. Решил замутить так, как привык с другими. И сейчас делаю те же ошибки, что и раньше. Я безнадежен.

— Если ты способен критиковать себя, ты не безнадежен, — ответила тихо.

Мы не смотрели друг на друга. Разговаривать подобным образом было проще. Не видеть глаз, мимики, выражение лица. Не задумываться о собственном. Слышать лишь голос, интонацию, дыхание.

— Не закрывайся от меня, — краем глаза я заметила, как Северинов вскинул голову, — не хочу, чтобы снова смотрела на меня как на пустое место.

Он что — телепат? Действительно, чего я разозлилась? На самом деле, Макс мне уже достаточно сильно нравился, чтобы простить его промах. И его фраза «хочу, чтобы дети были от тебя» уже не казалась такой обидной.

— Я пять лет крутился перед тобой, как дворняжка, — Северинов скривился, изобразив умильную рожицу.

— Скорее как породистый щеночек, звеня медальками, — пробурчала я в сторону. Губы дрожали. Я изо всех сил силилась не рассмеяться.

— Мир? — протянул он руку.

— Мир, — улыбнулась я. — Проводишь?

— Само собой.

Я вложила свою руку в его. Широкая ладонь Макса обхватила мои пальцы и сжала, полностью пряча их внутри. Я на секунду замерла, прислушиваясь к ощущениям. Уютно, удобно, тепло… Мне часто говорили, что я категорична и сурова. К себе, к другим. Пора становиться мягче.

— Зря я завел этот разговор, — сказал Северинов, когда мы вышли на лестницу. — План Мальцевой, скорее всего, будет корректироваться. Выжило достаточное количество людей. Сто-двести тысяч даже при минимальных прикидках способны восстановить популяцию. Тем более, в некоторых бункерах, например в азиатских, мужчин больше, чем женщин.

«Ага, будем ходить друг другу в гости, — мысленно улыбнулась в сторону. — Выбирать себе мужей и жен, как в одном древнем сериале». Догадываюсь, зачем завел разговор. Хотел подтолкнуть к себе. Следующей фразой была бы — оставайся ночевать, перевози вещи, или тому подобное.

— И какие у тебя планы на дальнейшую жизнь? — спросил Макс, дойдя со мной до моего этажа.

— Выйти отсюда. Помочь ученым восстановить биосферу. Я же химик.

— Если хочешь, я попрошу включить тебя в группу исследователей. Скоро, после получения данных со спутников, начнут разрабатывать стратегию выхода.

Я с надеждой посмотрела на Макса. Он кивнул:

— Химики будут точно нужны.