Новая надежда

Глава 7

— Одну запеканку с яблоками, одну с творогом, сметану отдельно, — у прилавка стоял Максим и улыбался, — и двойной эспрессо. Капучино терпеть не могу.

Я с трудом сдержала улыбку в ответ. Значит, заказывал капучино, чтобы меня позлить?

— Всегда знала, что у мажоров семь пятниц на неделе, — ответила я, протягивая ему кофе.

— Мы такие, — согласился Северинов и отошел.

Ивана не наблюдалось. Бедняга, наверное, тяжело пережил три дня на хлебе и воде. Теперь пару недель будет приходить в себя наверху. И, слава богу. Видеть его побитую физиономию не хотелось.

Странный разговор на дне рождения Ани я постаралась забыть. Это было не признание в любви, а скорее в одержимости. Макс следил за мной пять лет, а я его просто не замечала. Ну и что? Теперь вижу. Трудно не заметить, если он постоянно перед глазами, а в бункере народу немного.

— Почему ты не приходишь к моим племянникам? — спросил Северинов на следующий день. — Они ждут.

Я смутилась. Матвей и Лиза мне понравились. Мой младший брат был лишь немного старше Матвея. Я боялась лишь того, что Макс опять будет приставать, а мне придется как-то реагировать. И все выльется в ссору.

— Могу принести ужин, — сказала я, ставя перед ним неизменный эспрессо. — Только закажи по сети.

— Закажу, — Макс улыбнулся и отодвинулся, пропуская следующего.

Странный какой-то. Раньше он проводил гораздо больше времени у раздачи, а теперь берет еду и уходит. Словно боится лишнего слова. Неужели сделал выводы? И мне больше не нужно опасаться его насмешек?

Вечера у меня проходили одинаково: я доставала из старого рюкзака записи и тетради и принималась за расчеты, пытаясь найти ошибку в проекте. Жаль, что распечатку диплома я оставила в тот день дома. Она бы мне пригодилась.

Работы не хватало. Точнее, не хватало работы для мозга. Я привыкла много учиться, а сейчас только расправляю скатерти и раскладываю еду по тарелкам.

На экране в глубине кухни появился список комнат, куда нужно отнести завтрак. В каждом апартаменте в коридоре висел сенсорный экран, подключенный к локальной сети бункера. На нем высвечивались расписание, место работы, время приема пищи (для нас, студентов). Спонсоры могли через него выбрать меню и заказать доставку. Других услуг не было. Доставка еды, скорее всего, нужна была пожилым и маленьким детям. Это я поняла недавно. Раньше думала, что так они заставляют нас прислуживать. Иван об этом не раз говорил.

Через планшет можно было вызвать врача, охранника, сообщить о драке, воровстве, вандализме и так далее. Сегодня, например, утром на моем экране висело объявление об очередном собрании. Таких собраний было шесть, по одному в месяц. На двух нас поздравили с Женским днем и Днем России. На других просто показывали данные со спутника и заверяли в нашем счастливом будущем и прекрасном настоящем. Контрастом, так сказать.

Я ненавидела подобные сборища. Фотографии вгоняли меня в депрессию на несколько дней. Вулканы погасли, лава остыла. Землю перестало штормить. Только пыль и пепел висели в атмосфере, закрывая солнце свинцовыми тучами. Поверхности не было видно, неизвестно, что там и как. Остались ли города, выжили ли люди, сохранились ли животные и растения?

— Начну с радостного события, — после приветствия сказала Вероника Сергеевна.

Все население бункера, кроме нескольких десятков (маленькие дети и старики-спонсоры), находилось в фойе на первом этаже, там, где мы впервые вошли в бункер, там, где навсегда остановились лифты с поверхности. Как всегда, студенты стояли справа, мажоры — слева. Более семи месяцев прошло, а обещанная Вадимом ассимиляция так и не произошла.

— Сегодня состоится первая свадьба в «Новой надежде», — продолжала Мальцева. Я чуть не хлопнула себя по лбу. Конечно! Как я могла забыть! — Это не только создание новой ячейки нашего общества, но и первая ласточка новой жизни. Новой надежды! Надежды на будущее, на счастье…

— Слишком высокопарно, — пробурчал Павел, стоящий рядом.

— Политики всегда этим грешили, — согласился Дима.

Мы все — Катя, Лиза, Маша, Зоя, Дмитрий, Павел и я — стояли вместе. Только Ани не было. Она была с женихом.

— Я приглашаю молодоженов подняться сюда, на трибуну, — Мальцева подозвала Вадима и Аню. На невесте было красивое белое платье, на женихе — черный смокинг.

Первую свадьбу в бункере решили обставить пафосно. Наряды, кольца, цветы… даже музыка звучала соответствующая. Рядом насмешливо фыркал Павел, я же любовалась. Только сейчас поняла, как соскучилась по праздникам, красоте, смеху.

— Согласна?.. Согласен?.. — звучали риторические вопросы.

На лицах и студентов, и мажоров расцветали улыбки. Все смотрели на трибуну и умилялись. Пусть эта показательная свадьба была задумана руководством, как акт объединения двух лагерей — безбилетников и спонсоров, — задумка работала. Надежда — главное в жизни. И если я в первые дни насмехалась над названием убежища, то теперь понимала — лучшего не придумаешь. Несмотря на все трудности, если мы еще способны радоваться, смеяться, создавать праздники, даже если они проходят в глубоком бункере, вдали от привычного мира, надежда есть.

Почувствовав взгляд, я обернулась. Максим Северинов смотрел на меня. Мы синхронно улыбнулись и одновременно сделали шаг навстречу. Павел схватил меня за руку, останавливая.

— Куда? — Он проследил за моим взглядом и скривился. — Тоже мажора выбрала? Только второй первой свадьбы уже не будет, лавры первопроходца у Ани. Ты опоздала. И вряд ли он женится. Если бы не Мальцева с ее объединением, Красницкий бы тоже не женился.

— Не неси бред, — мне стало обидно. За Аню, за себя.

— Они не нашего круга. Мы разных видов. Не смей к нему идти.

Откуда такая ненависть? Мажор отбил любимую? Или перешел дорогу, как той рыдающей девушке на лавочке, отобрав место в университете?

Я молча выдернула руку, отвернулась и пошла к центру зала. Злой взгляд Павла долго буравил мне спину. С Максом мы встретились посередине.

— Красивая церемония, — сказал он. — Жениху повезло — Мальцева согласилась открыть кухню и столовую на пару часов, чтобы отметить свадьбу фуршетом.

Я кивнула. Знаю, нам уже объявили. Сейчас «Мультиповар» готовит закуски, выпечку, напитки. Мы с девчонками поможем разложить все по тарелкам. Хорошо хоть спиртного нет. Драк можно не опасаться.

— Будьте счастливы! — закончила Вероника Сергеевна, передавая молодоженам символическое свидетельство о браке. — Любите и берегите друг друга!

Аня с Вадимом сошли с трибуны. Раздались аплодисменты, крики, шутки насчет помощи жениху в первую брачную ночь. Почти как на настоящей свадьбе.

Мальцева улыбалась, глядя сверху. Помню, как я ее ненавидела. За холодность, безучастность к судьбам погибших наверху. За то, что она ведет себя как бездушный робот. Потом поняла, что только так можно руководить. Отрешившись от эмоций, чувств, сострадания. На ее лице всегда легкая улыбка, в глазах — холодный расчет. Даже чужую любовь она использовала в своих целях.

А есть ли она, любовь? Слова Павла запали мне в душу. Вадим — дипломат, будущий политик, он может убедительно изобразить что угодно. Аня… Не знаю. Могла ли она ради великой цели пожертвовать личным счастьем? Думаю, да. Она разумная, трезво смотрит на жизнь.

Увы, я этого никогда не узнаю.

— Давай возьмем вкусненького и навестим твоих племянников? — вдруг предложила я. — Мороженое и шоколад с орехами!

— Не хватает триптофана? — понимающе усмехнулся Северинов.

Я кивнула, смущенно отворачиваясь. Почему я раньше считала его глупцом? Все знают о гормоне радости, но что эта аминокислота называется триптофан — единицы.

В столовой мы столкнулись с еще одной традицией. Мажоры дарили молодоженам подарки. Кто что. Кто-то — постельное белье, кто-то — плед, кто-то — посуду, кто-то даже золотые украшения. Для студентов это опять стало проблемой. Пусть Аня и предупредила, чтобы мы не заморачивались, но Маша с Зоей быстро съездили на пятый этаж, в оранжерею, где работали, и принесли горшок с халапеньо. Это был наш подарок. Макс подарил коллекционную бутылку вина, в шутку приказав распить ее, закрывшись в спальне, подальше от камер.

Поставив на поднос пирожные и мороженое, мы отправились к детям. Представляю, как им скучно сидеть целыми днями в комнате. Пусть Макс говорил, что для них Марьяна (искусственный интеллект) придумывает развлечения, игры, учит, но живое общение она не заменит.

Весь вечер мы смотрели образовательные программы о строении Земли, я и Макс объясняли, если что-то было непонятно. Матвею было интересно, нанесла ли комета непоправимые повреждения планете и сможем ли мы на ней жить дальше. Я успокоила — сможем. Даже астероид, погубивший динозавров, диаметром около десяти километров, не смог ее разрушить, а наша комета всего на несколько километров больше.

— Сейчас на Земле вулканическая зима, — добавил Максим, — но пыль и пепел скоро опустятся, и небо очистится. Еще месяц-два и все. Со спутника передадут фотографии, данные о химическом составе атмосферы, и мы сможем точно определить дату выхода на поверхность.

— И встретим маму? — спросила Лиза, внимательно нас слушая. — Она нас ждет? Там, наверху?

Мы с Максом переглянулись. Матвей, понимающий, что нас ждет, коротко выдохнул.

— Скорее всего, она потерялась, — медленно произнес он, подбирая слова. — Помнишь, как ты в торговом центре? Но мы будем ее искать…

Лиза заговорила — это хорошо, но обманывать… Я гордилась тем, что за всю жизнь не солгала ни разу… А сейчас устыдилась. Сообщить ребенку, что ее мать мертва или жива — одинаково мерзко. За меня эту обязанность взял на себя ее брат.