Неправильный попаданец 3

Глава 2

Операцию я назвал: «Толик Крофт — расхититель моргов». Ибо это было нечто — авантюра чистой воды, но иного выхода просто не существовало.

Во-первых, я крался как настоящий ниндзя. Только вот причина была не в мастерстве, а в состоянии тела: каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью, ноги подкашивались, будто из них вынули кости. От стенки отойти боялся — земля под ногами качалась, норовя ударить по лицу.

Во-вторых, всё делал ночью — меньше любопытных глаз. «Вдруг им тоже захочется? Или в дурке запрут?» — проносилось в мыслях. Меня и так чуть не определили туда, когда я стал расспрашивать у дока, как попасть в морг. Его первый шутливый вариант меня категорически не устраивал — перспектива стать «жильцом на пару дней, в бледном виде». А дальше док уже потянулся за успокоительным… Я вовремя свёл всё в шутку и прикинулся ветошью.

И вот я крадусь по коридорам и лестницам больницы, ориентируясь по указателям и план-схемам. Шаг за шагом, прижимаясь к стенам, будто тень. Мне нужен морг. И желательно — свежие трупики.

Видимо, при переносе в «новое» тело его немного подшаманили — довели до более-менее сносного состояния. Но стоило мне попытаться выдавить из своих жизненных сил хоть крупицу магии — всё похерил. Хомяк, похоже, так и остался валяться на лавочке, а я за малым не отъехал. Зато меня от «Росгвардии» спрятали — укатили с мигалками на скорой.

Я очень рассчитываю на то, что в нас, в человеках с планеты Земля, есть эти страшные камни силы. Так что буду разграблять морги, пока не найду то, что мне нужно.

Хотя… боюсь, времени у меня прям в самый впритык. Если не найду в этом морге бусину — там же и останусь. «Вот санитары рады будут: такой кабан и сам пришёл, тащить не надо», — мысленно усмехаюсь, но внутри всё холодеет.

Шутки шутками, а хвост набок. Я больше часа пробирался в морг. В нормальном состоянии эту дистанцию можно было пройти за три-пять минут. Но я несколько раз сворачивал не туда, блуждал по лабиринтам коридоров, возвращался, снова искал путь.

В морге было холодно. И попахивало. Для меня — лишь лёгкий флёр, я успел нанюхаться куда более мерзких ароматов. Но моё нынешнее тело бунтовало: желудок сжимался, грозя извергнуть содержимое. Я стоически боролся с тошнотой, сжимая зубы.

Искомые объекты нашлись быстро. Пять тел лежали на кушетках, и бог его знает сколько ещё покоилось в специальных ящиках у стены. В помещении никого не было — лишь дежурное лёгкое освещение, что не могло не радовать.

Первые два тела оказались уже вскрытыми. Я покопался в них — пусто. Прям натурально пусто. Все органы выдраны, плавали в разных тазиках, видимо, в формальдегиде. Включая мозг.

Я ощупал себя — голову, тело. Ни швов, ни шрамов. Судя по тому, что док не бегал по больнице с криком «Зомби наступают!», с моим внешним видом всё относительно нормально. «Прелюбопытнейший факт, однако», — отметил я про себя.

Следующее тело тоже было вскрыто, но органы на месте. Поиски снова не увенчались успехом. Я стал откровенно унывать. Всем нутром ощущал: жить мне оставалось считаные часы. Твёрдой уверенности, что мне выдадут новую тушку, у меня не было.

Следующие тела были целые. Значит, время мясника настало. Инструменты я нашёл довольно быстро. Жаль, профессионально вскрывать я не умею. Но мне это и не важно. Люди всё равно мертвы, а кто и как их вскрыл, никто из родственников не узнает.

Первое тело, до которого добрались мои ручонки, оказалось женским. Возможно, даже красивым — если бы не бледная синюшность. От чего умерла такая юная девушка, я не знал — от медицины далёк. Взглянув на её лицо, я мысленно извинился и принялся кромсать бедолагу.

Разделал я её на британский флаг. Раскурочил до неузнаваемости, но искомого не обнаружил. Не поленился даже горло вскрыть. Когда уже собрался перейти к следующему телу, вернулся, пилой срезал полчерепа. Звуки стояли ужасающие — скрежет металла, хруст костей. Но чего не сделаешь ради восстановления былого величия? В голове было пусто. Нет, она не пустоголовая бабища — мы не знакомы. Просто в голове тоже не было бусинки.

Я перешёл к следующему телу. Мужчина, тоже синюшный, как бройлерные куры в «Шестёрке». На вид лет пятьдесят. Спортивный, подтянутый — даже кубики пресса после смерти сохранились. Стоило мне сделать надрез в области кадыка, как меня ослепил яркий блеск. В полумраке морга он для меня сиял, как свет в конце тоннеля.

Я боялся дышать и моргать, чтобы не спугнуть удачу. Аккуратно, дрожащими пальцами раздвинул края раны и второй рукой извлёк бусину. Она была самой крошечной, которую я видел за время своих скитаний. Но она была — и это прекрасно.

«Хотя непонятно: если бусины в нас, в людях присутствуют, почему их никто не находит? Или от нас всё скрывают? Этакая подпольная правительственная организация… Стал патологоанатомом — и тебе сразу спецслужбы приходят, подписываешь бумаги и сдаёшь бусины правительству?» — мысли метались в голове. Надо будет позже потрясти за грудки местных служителей морга.

Бусинка переливалась белым с едва видимыми голубыми мазками. Размер её не превышал спичечную головку. Выбора, как всегда, у меня не было. Не думая ни о чём, я закинул её себе в рот — такую, как есть, немного в крови атлетического мужика.

Первые пару секунд я думал, что всё — приплыли. Магия не усваивается. Но нет. Всё получилось. Коробило меня не сильно. Судя по ощущениям, бусина содержала в себе не более одной капли силы. Но мой резерв был вполовину меньше — так что искры из глаз сыпались.

«Это в том мире и в том теле я мог растягивать свой резервуар в три раза. А здесь это вам не тут. А тут это вам не там».

Но я-то мальчик грамотный. Всё, что заходило в резервуар, я сразу раскидывал в тело. «Японский городовой!» — вот теперь пришла она, боль. Причём я такой давненько не испытывал. Когда поженил белую и зелёную силу в «общаге», было нечто схожее. Тогда болела голова и часть души, сейчас же начало ломить тело.

Причём болели не просто кости и мышцы — болели внутренние органы. Я чувствовал, как срок моей жизни удлиняется. Но какой ценой… Хотя плевать на цену — главное жить.

Прокорчился на полу я минут пятнадцать. Боль уходила медленно. Дольше всего болело сердце и, сцука, мозг. Не голова — именно мозг и сосуды в нём. Аневризмы, узелки из сосудов, закупоренные протоки — всё приходило в норму.

Встал я, на удивление, довольно легко — насколько может легко подняться крайне упитанный человек. Тело ещё помнило тяжесть недавних испытаний, но уже откликалось на волю куда послушнее. Зато шум в ушах и пляшущие перед глазами пятна исчезли без следа. Сердечко билось ровно, размеренно, а самое главное — внутри я чувствовал магию. Да, её было жалкая крупица, едва ли пол-единички, но она была! Сильно на неё не разгуляешься, конечно, но удивить кого-то — вполне.

Последний труп я вскрывал уже без дрожи в руках и ногах. Скальпель легко скользнул по коже, вскрывая глотку старому дедушке… но там оказалось пусто. Я методично осмотрел остальное тело — безрезультатно. Мозг тоже чист.

Обидно, однако… А я уже настроился на пополнение запасов.

Я быстренько пробежался по ящичкам в стене. Почти все пустые. Редкие тела, что там нашлись, уже были вскрыты — даже осматривать не стал.

— Собственно, здесь мы закончили, — проговорил я вслух, оглядывая помещение. — Спасибо всем, кто принимал в этом участие! Я пойду. Счастливо оставаться.

Насвистывая незатейливую мелодию, я вышел из морга в коридор первого этажа и задумался: а надо ли мне возвращаться в палату? Вряд ли. Посетить другие морги города — вот это да! К тому же это был морг корпуса — тут мало «людешек». Нужен главный больничный морг, куда свозят все трупики из всех отделений. Вот где можно поживиться!

— Хе-хе, я прям как маньяк какой-то, — прошептал я, продвигаясь по коридорам к центральному выходу.

Но выйти, как оказалось, не судьба. Злая толстая тётя, дежурившая на проходной, накинулась на меня с упрёками: ночью выходить нельзя! Мои чары убеждения разбились о несокрушимый «синдром вахтёра». Так что я поплелся вглубь коридора.

Но я-то знаю: в больнице дверей — хоть жопой жуй. И всегда есть незапертые. За покупками-то бегать надо! И персонал пациентам часто шепчут, где и как можно выскользнуть из больнички до магазина. Естественно, не за красивые глазки делились тайной открытых дверей — а за шоколадки.

Однако далеко я не ушёл. Лето, окна открыты. Первый этаж. Корпус свежий, не высоко — метр максимум. Для надёжности я свесился, лёжа на подоконнике, и медленно сполз до самой земли. Прыгать такой тушей с высоты в метр мне было страшно — вдруг что-то хрустнет?

— Свобода попугаям! — прошептал я и зашагал по тропинке вокруг здания.

Освещение на дорожках имелось, хоть и редкое, но мне хватало. Вернувшись к парадному входу в «мой» корпус, я отыскал табличку с огромной картой и обозначениями. Там доступно, популярно и наглядно было изображено и подписано, где какое здание. Найдя на карте морг и сориентировавшись по направлению, я бодро засеменил пышными ляжками.

Территория оказалась очень большой — до искомого объекта я добрался лишь спустя примерно двадцать минут. Отдышка начала возвращаться, в боку закололо. Опять захотелось жрать — причём именно сладкого. «Ненасытная туша…».

Первым препятствием оказалась запертая дверь. А вторым — дежурный санитар, который открыл мне после моих настойчивых потуг войти. Он сонным, заспанным взглядом осмотрел меня и поинтересовался:

— Вы кто? Чего надо?

— Брат у меня тут у вас, — начал я. — Мы в аварию попали, он насмерть, а я вот очнулся. Мне бы увидеться с ним.

Парень ещё раз внимательно оглядел меня. Потёки крови, которые не заметила сразу вахтёрша, он воспринял нормально — особенно после моего коротенького рассказа. А вот больничную одежду, тоже в крови, воспринял скептически. Я корил себя последними словами за то, что не переоделся.

— Друг, — начал он, тщательно подбирая слова, — ты себя в порядок приведи, да и не положено. Утром приходи. Гаврилыч в восемь уже на месте будет. Вот к нему и обращайся.

Я не стал спорить — смысла нет. Парень меня не пустит, да и выгляжу я, мягко говоря, странно. Просто я взял и протянул ему руку в знак дружбы. Он пожал её — и тут же затрясся всем телом.

Оказывается, я всё ещё могу перегонять энергию из одного спектра в другой. В данный момент я собрал на ладошке всю имеющуюся силу — в фиолетовом цвете. Как итог — парня жахнул нормальный такой электрошокер.

Ни одно существо в прежних вселенных этого бы даже не почувствовало. Пол-капли — смех. А этого чуть не убил. Да и самому плохо стало: виски взорвались барабанами, уши заложило ватой, рот пересох, сердце выскакивает из груди. Осушать себя так резко нельзя.

«Надо срочно научиться делить эти мизерные порции. Хотя бы на десятые от капли. Назовём их крупицами. В меня сейчас влезает пять крупиц. Боги — я действительно жалок», — с горечью подумал я.

«Грёбаный Петруша… Он, падла, должен был у бати на штанах высохнуть. Так нет же — его отец на стену сбрызнул, а мухи его выходили, убогого», — чертыхался я, пытаясь собраться с силами и не упасть вслед за санитаром.

Того ещё потряхивало, а по волосам, выбившимся из-под колпака, бегали разряды фиолетовых молний. Придя более-менее в себя, я осознал: мне опять крайне херово. Нет, прямо сейчас я не умираю, но отсутствие силы в резервуаре крайне негативно на мне сказывается.

Я переступил через бесчувственное тельце, чуть оттащил его от входа и запер дверь изнутри. Первая часть плана расхищения морга — выполнена.

Часов на стене не было — пришлось опять шарить по карманам. Дисплей телефона показывал два часа ночи.

«Отлично! Гаврилыч придёт в восемь. Значит, у меня пять часов, чтобы вскрыть всех и свалить в закат», — пронеслось в голове с мрачным удовлетворением.

Я двинулся вглубь вонючего коридора, вдыхая тяжёлый запах формалина и разложения. Вскоре пришёл в искомое помещение. Несколько десятков тел — и все невскрытые. «Рай для маньяка…» Вооружившись скальпелем, я начал своё поисковое мероприятие.

Когда я кромсал третье тело — какой-то бабки, — по всему помещению раздался безумный звон. Я перепугался настолько, что машинально воткнул несчастной старушке скальпель промеж глаз.

«Дьявол! Нельзя же так людей пугать! Я тут с трупиками балуюсь, а тут звонок какой-то!»

Раздался второй звонок — от него я невольно подпрыгнул. А затем послышались нетерпеливые, требовательные удары в дверь.

Новое тело привезли!

«Фак! Что делать?»

Я судорожно перебирал варианты — но их, как водится, не было. Подбежав к санитару, стянул с него халат, скинул свою окровавленную одежду и попытался нацепить шмотку дежурного медбрата. Халат оказался откровенно мал. Путаясь в нём и под непрекращающийся стук в дверь, я поволок субтильного парня вглубь морга. Закинул его на первую попавшуюся каталку и бросился на поиски кабинета Гаврилыча.

Мои надежды оправдались: халат Гаврилыча был не в пример больше — но всё ещё мал. На «талии» не застёгивался. Решив, что и так пойдёт, я, потея, побежал к двери.

— Колян, ты там… — на полуслове замолчал парень, уставившись на меня в открывающейся двери. — Ты кто?

— Толик! — кивнул я. Вид у меня был превосходный: белый халат, шапочка и семейные трусы с уточками — почти как у Квага, только не шёлковые.

— А Колян где? — критически осматривал меня новый знакомый.

— Я за него! — твёрдо и уверенно ответил я, обливаясь потом. «Грёбаный жирный Сумкин…»

— Э-э… Но он тут ещё час назад был, — насупился парень.

— Позвонил, попросил подменить, — пожал я плечами. — К девчонке срочно надо.

— Катька его простила всё же? — распахнул глаза от удивления парень.

— Да, простила, — кивнул я. — Денег у меня занял, цветы побежал покупать и улетел в закат. То есть в рассвет. Слушай, у тебя двух тысяч не будет? Колян тебе потом вернёт. Мне поутру надо бежать, а он что-то на звонки не отвечает. Видимо, не до меня ему там сейчас.

— Да-да, конечно. Держи, — он протянул мне две тысячные купюры.

— Вот спасибо. Ну, бывай. Я тут отдыхаю, — собрался закрыть я дверь.

— Стой, ты чего? — остановил он дверь, а я напрягся. — Тело-то забирать будешь? Или мне его тут оставить протухать?

— Ах, тело… — вытер я рукавом пот со лба. — Завози!

Парень, имя которого я даже не знал, завёз каталку в помещение, развернулся и ушёл. Лишь кинул через плечо: «Бывай».

«Удивительные люди всегда мне попадаются. Дать две тыщи левому чуваку, которого первый раз в глаза видишь… А всё почему? Слова — страшное оружие. Он главное всё сам за меня придумал. Превосходно просто», — мысленно усмехнулся я.

Я запер дверь и прислонился к стальной поверхности спиной. Сразу стало легче. Тахикардия меня очень напрягала: в груди щемило, кровь стучала в висках. «Срочно надо найти бусинку, или я опять попаду в больницу».

Я критически осмотрел свежее тело. Женщина, опять молодая и очень красивая. Причём ещё не синюшная — явно только-только преставилась. Оттолкал каталку в зал к остальным холодным и, дабы случайно не перепутать, укатил Колю подальше от будущего места преступления.

Начать я решил со свежей дамы. Простыня слетела с тела — и я сглотнул. Это было безумно красиво, хотя и неправильно так о трупах. Всё тело в витиеватых и красивых татушках, пробитые соски и пупок. Я потряс головой — «Не хватало ещё на труп наброситься!» Но, судя по всему, это были вообще не мои мысли. Наш Фёдор Михайлович, видимо, давно не имел плотской близости и был готов сношаться даже с деревьями.

Горло вскрыл я лёгким движением — и стал свидетелем тонкого луча света. Успех! Точно такая же жемчужина, как и у атлетического мужика преклонного возраста. Не думая ни секунды, закидываю её в рот и благоразумно ложусь на пол.

На Земле всё происходит крайне странно. Нет моментального прихода. Примерно десять секунд после того, как проглотил бусинку — тогда как во всех остальных мирах стоило положить её на язык, и всё: сила сразу впитывается в тело. Так что я успел занять горизонтальное положение — лёжа на спине.

В этот раз корёжило меня не так сильно — да и я был готов. Не давая силе скапливаться, сразу отправлял её в тело, но в этот раз более адресно: две крупицы в сердце, две в мозг, а всё остальное решил оставить. Но тут возникла проблема: резервуар на пять песчинок, а мне осталось шесть.

Вот тут и пошла дикая борьба. Пот лил из меня, как из ведра, бил озноб, я мелко трясся. Душа болела и стонала, но я держался. Я эту песчинку пытался и так и сяк впихнуть туда, куда она впихиваться не хотела. Пробовал тянуть края резервуара — но он был будто ложбинка в горе. Пытался укрепить эту гору, но ничего не выходило.

И тут до меня дошло: если это ложбинка в горе, то почему не выдолбить её глубже?

Я просто вбил песчинку в резервуар — и почувствовал дикий зуд в районе грудины. Песчинка углубила резервуар-колодец, но сама испарилась. Теперь мой резерв составлял целых семь крупиц. Да, не шесть — а целых семь. Только в наличии было пять.

«Интересная математика…»

Я внимательно осмотрел тела, которые успел вскрыть, и вспомнил тех, что остались в корпусе. В старых и дряхлых телах не было ничего, в давно умерших — тоже. Бусинки находились пока лишь в двоих: спортсмен-мужик явно свеженький и миловидная татуированная подтянутая молодуха.

— Это что, получается? Чтобы восполнить силы, мне надо идти и убивать красивых и молодых? — прошептал я, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. — Пипеп…