(Не)возможная невеста

Глава восьмая, в которой тайное становится явным

Диана

Я ничего не понимаю. Моя голова скоро взорвётся от того количества мыслей, что в ней теснится. Что там на самом деле произошло в небесах, пока я, зажмурившись, боялась свалиться в пропасть и разбиться? Можно только гадать. Вот только всё равно было неприятно, что со мной обращаются, как с куклой.

Взяли и сбросили без предупреждения!

Точнее сбросил – тут основные претензии к отшельнику. Дракон, правда, до этого тоже отличился – то в воду холодную меня бросал, чтобы привести в чувство, то, оказывается, кровью меня своей лечил, отчего я чуть не свихнулась из-за боли. Правда, стоит признать, без этой меры я вообще перестала бы существовать, но всё равно обидно.

Обидно, что слабая, обидно, что носятся со мной, как с писаной торбой, а с мнением особо не считаются. Может, я вообще хочу сначала этот мир посмотреть, а потом уже возвращаться! Набраться впечатлений, посмотреть на каких-нибудь существ, помимо драконов. Сфотографировать их. Только для начала решить вопрос зарядки батареи, в конце концов, маги они тут, или кто?

Но Аман упорно хочет сплавить меня домой. Видите ли, боится за мою жизнь. Не знаю, судя по последней фразе, которую я услышала от Магнуса, можно поставить на меня защиту и не беспокоится. Меня вполне устроит этот вариант! Всё равно я свадьбу уже пропустила.

Ой, меня же родители, наверное, ищут. И Катька.

Странно, вроде бы меня должно охватить чувство тревоги, желания поскорее вернуться, но… почему-то не охватывает. Да, я очень люблю их всех: маму, папу, бабушку, Катюху, и, конечно же, Петербург, но… такое чувство, будто это не самое главное. То есть, конечно, я туда обязательно вернусь, обниму их крепко-крепко, но сначала…

А что сначала?

Узнать получше Амана? Он не особо разговорчив, но познавать ведь можно по-другому: наблюдать за ним, запомнить каждую чёрточку, каждый оттенок, каждую деталь. Чтобы потом рисовать, рисовать и всю жизнь вспоминать. Нет. Я, конечно, интроверт и зачастую затворница, но почему-то именно сейчас хочется большего. Чего? Я и сама не знаю.

Хотя кому я вру? Хочу повторить тот поцелуй, который мне то ли пригрезился, то ли вправду произошёл. Заодно проверю. Если будет похоже, то… можно и продолжить. В конце концов, я не монашка, просто никто не нравился, а тут… Тут не то, что нравится, тут колени подгибаются, тело охватывает неконтролируемая дрожь, а губы сами приоткрываются в попытке поймать то чувство, которое ты уже испытала. Пусть даже и во сне.

Ловлю себя на мысли, что прямо сейчас, лёжа на одеяле, я вновь дрожу, а губы шевелятся в поисках чужих губ. Но их нет, и это совершенно несправедливо!

Нет, я не хочу быть слабой! Всегда была деликатной, меня этому учили мама и бабушка – не навязываться. Блюсти свои интересы – да, делать то, что искренне хочешь – тоже да, но не лезть на рожон, не выглядеть вульгарной.

«Всегда есть другой путь, - говорила мама, - Если тебе суждено что-то, ты этого достигнешь. Рано или поздно. Не стоит быть чересчур наглой, это отталкивает».

«Ты из высокого круга, дворянка по происхождению, о тебе всё равно уже знают нужные люди и имеют в виду в первую очередь, - наставляла бабушка. - Пусть пробиваются те, у кого нет того, что дано тебе с рождения. Да и не твоё это».

И я соглашалась с ними. Была в их словах определённая логика, но порой было так обидно, что та же Машка Иванова – выскочка и забияка – имела множество поклонников, нравилась учителям и в то же время рисовала значительно хуже, чем я. Но ей это прощали: подсказывали, поправляли, на что-то закрывали глаза. Потому что она была обаятельной и энергичной. А я – интроверт. Талантливый, кропотливый, порой занудный интроверт. И только Катька почему-то продолжает со мной дружить все эти годы, тянуть в свою компанию, где большинство считает меня как минимум странной.

А здесь я чувствую себя другой. Рядом с Аманом во мне просыпается что-то новое, ранее неизвестное. Я чувствую, что меняюсь, становлюсь смелее, вон, даже не умерла от разрыва сердца из-за полёта на драконе. Подумаешь, несколько раз вчера упала в обморок и постоянно верещу, но я чувствую себя… живой. Словно просыпаюсь после долгого сна. Пока я не вошла в силу – надо протереть глаза, потянуться, размять мышцы и…

И встать, наконец-то, с кровати по имени адаптация и начать исследовать. Амана, мир, себя.

С этими мыслями я решительно поднимаюсь с одеяла, сворачиваю его, чтобы не надуло мусора, и спускаюсь обратно к Аману и Магнусу. Чтобы сказать им о своих намерениях, о том, чего я действительно хочу. А там… там такое! Нечто невообразимое: эфемерная фигура очертаниями напоминающая невысокого парня в длинном балахоне. Прозрачная и в то же время зримая. Текучая, меняющая нюансы каждую секунду.

Вот это да! Решено, окончательно и бесповоротно, надо задержаться!

- О, какая красавица, - шелестит прозрачный незнакомец, - тебе несказанно повезло, Аман!

- Ты только что говорил, что у конунга Архельдора большие проблемы, - раздаётся хриплый голос дракона, от которого я в который раз покрываюсь мурашками.

Я не совсем понимаю, о чём речь, но мне так хорошо от голоса и вида Амана, что я мешкаю с уточнением. Да и настрой у меня сейчас несколько иной. Я подхожу к отшельнику, забираю у него фотоаппарат и щёлкаю человека ветра.

Точно, это же антропоморфный ветер!

Смотрю получившиеся снимки – смазано. Нужно поставить режим движения. Делаю, что надо, заодно отмечаю, что батарея полна.

- О, вы смогли зарядить батарею? – радостно смотрю на отшельника.

Это явно его рук дело.

- Да, это оказалось достаточно легко, - кивает Магнус. – Когда понадобится повторить – обращайся.

- Спасибо! – на радостях я принимаюсь фотографировать, как сумасшедшая.

Странное существо, которое мне в процессе представили, как элементаля, Магнуса и, конечно же, дракона. Только и успеваю, что менять режимы и выбраковывать неудачные кадры после каждой серии снимков.

- Эка как разошлась, - ухмыляется Магнус. – Ей тут явно нравится.

- Да! – я вновь ставлю режим фиксации движущихся объектов и хохочу от выходок элементаля.

Он вихрится, принимает невообразимые формы, а ещё играет с моими волосами и постоянно подначивает Амана, да так, что у меня пылают щёки. Но я не замыкаюсь, как обычно, нет, я хохочу и продолжаю фотографировать. Чудесно! Как же чудесно чувствовать эту внутреннюю свободу и смелость!

- Всё, посмеялись и хватит! – в какой-то момент дракон грозно взрыкивает и прекращает веселье. – Надо отдохнуть, а завтра на рассвете отправляться в путь.

- Куда? – несмотря на грозный рык (кажется, я к нему совсем привыкла), я искренне надеюсь, что меня повезут в какое-нибудь интересное место.

- На остров, с которого ты отправишься домой, - отрезает дракон.

Разворачивается и идёт в сторону пещеры. Эх, а так всё хорошо начиналось…

Аман

Безответственная девчонка! Боже, как манит её запах, лицо, фигура… Ветер совсем обнаглел – намеренно заигрывает с ней, вызывая во мне бурю ревности. Но нет! Я – кремень! У кого железная воля? Правильно, у меня, а то бы давно свихнулся.

- Стой! – бесстрашная девчонка догоняет меня, хватает за руку, заглядывает в глаза. – Подожди! Я не хочу пока домой. Давай ты сначала покажешь мне свой мир.

Её глаза сияют, губы приоткрыты, в теле – порыв. Она хочет остаться? Со мной?

- Здесь так всё необычно, - продолжает она. – С защитой Магнуса мне ничего не будет страшно, а с тобой и вовсе интересно! Я согласна даже на полёты, только верёвками к тебе примотаюсь, и вперёд.

Кровь вскипает от одной мысли, что она будет привязана ко мне и не сможет никуда деться. Воображение рисует непристойные картины одну краше другой: вот она лежит на мне, обнажённая, привязанная (не важно, что речь шла о драконьей ипостаси), такая нежная. И я глажу её прозрачную кожу, сминаю губы, проникаю в рот и…

- Нет! – рычу я сам себе и ей заодно. – Это невозможно! Я не выдержу!

- То есть? – она искренне не понимает.

Стоит, смотрит своим изумлённым взором и ничегошеньки не разумеет. Глупышка.

- То и есть! Ты – моё испытание! – кажется, я перестаю себя контролировать и начинаю болтать лишнее. – Мой соблазн. Мне нельзя, я должен помнить об Айре, она ждёт меня в Мирале, а ты – последнее препятствие на пути к ней. Как только я с тобой разберусь, обрету истинное счастье, - мой голос срывается, становится тише. – И покой.

Последнее слово я произношу уже не на крике, но с такой болью, что не выдерживаю и возвращаюсь в озеро. Ныряю, успокаиваюсь, выхожу на берег и вижу упрёк в глазах Магнуса, к нему примешивается что-то вроде «ну, ты и дурак», элементаль любопытничает, а Диана… Диана плачет.

Шварк, только этого не хватало!

- Прости, что накричал, - еле выдавливаю из себя слова, но считаю нужным извиниться. – Ты не виновата, это всё – игры богов.

- Каких богов? – она глотает слёзы, и я еле сдерживаюсь, чтобы не начать сцеловывать их.

- Бога, - поправляюсь. – Драконьего. Я проклял его, когда моя жена погибла, а он взамен послал мне бессмертие, заставив прочувствовать всю свою вину. Сама видишь, регенерирую я так себе – шрамы остаются, но я не могу уйти к своей паре. Она ждёт меня там – в Мирале, когда я с ней воссоединюсь.

Молчание. Ужасное томительное молчание. Диана даже плакать перестала от шока, просто стоит столбом и смотрит в никуда. Магнус тоже позабыл и о порицании, и о ехидстве. И лишь элементаль что-то там колышется, правда, чуть медленнее, чем обычно.

- Пойдём, - машу рукой в сторону пещеры. – Надо подкрепиться и поспать. На рассвете отправляемся. Элементаль поможет – будет дуть в крылья в нужном направлении.

Диана продолжает стоять столбом. Её глаза не двигаются, губы молчат, а тело задеревенело. Протягиваю руку, беру её за локоть, тяну в нужную сторону. Она запинается и падает. Точнее не успевает – я подхватываю на руки и чувствую… пустоту. Она стала легче. Правда! Словно что-то ушло из неё. И вместе с тем она ощущается какой-то жёсткой: её тело неподатливо, нет былой мягкости, лишь слабое дыхание да раскрытые глаза говорят, что она не умерла.

- Что с ней? – обращаюсь к Магнусу – он у нас специалист по людям.

- Не знаю, - пожимает он плечами, подходит ближе, всматривается в мёртвый взгляд. – Ушла.

- Куда? – неужели она может астрально путешествовать?

- В себя, - отшельник водит перед её лицом рукой. – Не реагирует.

- О, боже, только этого мне не хватало, - закатываю глаза и размышляю: может, опять бросить её в озеро? В прошлый раз помогло.

Так и быть – нам некогда сейчас терять время. Разворачиваюсь и иду в сторону берега.

- Ты куда? – элементаль преграждает мне путь.

- Привести её в чувство, - киваю на воду. – Топить не собираюсь.

- А, ну иди, иди, - соглашается дух.

Реакции ноль. Она просто тонет, шварк её подери! Даже руками-ногами не шевелит и глаза не прикрыла. Единственное, что у неё движется – это волосы. Красное золото в голубой воде. Красиво, аж сердце замирает.

Вылавливаю обратно, бегу в сторону пещеры, укутываю в одеяло, кладу на землю и развожу около неё большой костёр.

- Вот и что с ней делать? – вопрошаю я окружающих.

Мне откровенно страшно. Я никогда такого не видел. Хотя нет, я вру сам себе. Я сам когда-то лежал так же и не обращал внимания ни на что вокруг. Сто семь лет назад.

- Понятия не имею, - пожимает плечами Магнус. – Я не менталист.

- Может, стоит отправиться к той предсказательнице, которая иномирянка? – подаёт разумное решение элементаль.

- Отличная мысль! – кивает Магнус. – Уж она точно сможет с этим разобраться.

- Я не выдержу, мужики, - слова сами рвутся наружу, вываливая мои страхи напоказ. – Я хочу её. Серьёзно. Я просто свихнусь, если пробуду с ней чуть дольше, чем требуется.

- Требуется для чего? – вскидывается Магнус. – Для того чтобы отправить её шварк знает куда? Где она окажется после перехода? Мы не знаем! Выбросит её где-нибудь далеко от дома, и как она до него доберётся, если в ступоре?

- Не ори на меня! - взрыкиваю я. – Я пойду с ней. Доставлю в целости и сохранности и уйду обратно.

- Ты-то куда лезешь? – Магнус вытирает выступившую испарину со лба. – Там, судя по эманациям фотоаппарата, вообще магии нет, либо она совсем другая.

- Мне-то что? – не понимаю, что его не устраивает. – Я тоже без магии. Обернусь, долечу до острова и вернусь. У Дианы узнаю, где он находится – она ведь через него сюда попала.

Диана

Я думала, что начала меняться? Стала смелей, захотела вылезти из своей раковины и сделать шаг навстречу? Как жестоко я ошибалась. Всё вернулось на круги своя, стоило Аману обрушить на меня всю подоплёку ситуации.

Оказывается я – всего лишь испытание. Какой-то драконий бог что-то там устроил Аману, а он должен преодолеть. Меня преодолеть. Прекрасно! Я – спортивный снаряд на пути к воссоединению любящей пары. Трамплин, от которого он оттолкнётся и полетит навстречу какой-то Айре.

Больно. Как же безумно больно осознавать, что все твои порывы бессмысленны. Ты сама – ничто, чья-то пешка, которую надо вернуть назад. Бинго! Тогда будет большое Бинго для Амана, чтоб его… Хотя, он тут не причём, он – такая же жертва, как и я, только ему больнее – он уже любит. А я? Любовь ли это, или просто влечение к удивительному человеку? Может, я просто очарована, разве это сравнимо с настоящей любовью?

В любом случае я ушла. Закрылась обратно в свою скорлупу и не знаю, как мне теперь быть. Вода могла бы быть моим спасением – я даже приготовилась умереть, но мне не позволили. Зачем? Я здесь лишняя. Препятствие, его ведь можно по-разному преодолеть. Я согласна на такой исход – лишь бы не было так больно.

Они что-то обсуждают, но я не слышу их. Мне всё равно. Главное я уже услышала – мне здесь не рады. Я мучаю его, соблазняю, тогда как нужна ему лишь Айра. Такое упорство достойно восхищения, и будь я на месте его второй половины, то радовалась бы за то, какой стойкий у меня возлюбленный, но… Я – это я. А значит, мне надо подвинуться, желательно в сторону своего мира. Почему бы и нет? Там меня ждут родители, академия и множество холстов, которые я все покрою им. Да, возможно, ничего кроме него я не смогу больше писать, по крайней мере, первое время, зато исцелюсь. Можно было бы начать сейчас, но у меня нет для этого ничего. Только песок, каменная стена, около которой я лежу и угли.

Хм, вон тот уголёк, выпавший из костра, похоже, остыл.

Встаю, выпутываюсь из одеяла, подбираю уголёк, подхожу к ближайшей скале и начинаю рисовать. Сначала медленно, вспоминая каково это – двигать рукой, потом быстрее. Широкими взмахами наношу на гранитную твердь любимый лик. Глаза, смотрящие исподлобья, нос, упрямый подбородок, жёсткую линию губ и шармы. Шрамы на лице, вторящие шрамам на сердце – их видно через взгляд, которым он смотрит на этот мир. Судя по всему, весьма жестокий мир, раз боги в нём играют болью своих подданных.

Нарисовав Амана-человека, приступаю к Аману-дракону. Он прекрасен, величественен, вот только мне не хватает роста, чтобы полноценно написать всю его фигуру. Нет, я не пытаюсь изобразить его в полном размере, но и мельчить не могу – слишком сильно захлёстывают эмоции. Застываю перед скалой, не зная, как быть, и тут чувствую, как кто-то поднимает меня вверх! Воздух? Нет, он слишком нестабилен. Чьи-то руки держат мои ноги, я сама сижу на чьих-то плечах, и мне страшно смотреть вниз, чтобы узнать, кто это. Ведь если это Аман, я могу сорваться, а если Магнус, ещё больше уйти в себя, потому что… Потому что не нужна ему. Тому единственному мужчине, который смог проникнуть в мою душу, покорить сердце и… ранить его.

Продолжаю рисовать, но тут, как назло, заканчивается уголь. Растерянно смотрю на испачканные пальцы. Пустые пальцы. Кто-то подаёт мне новый уголёк, ещё тёплый, но уже не обжигающий. Молча беру, потому что губы, в отличие от рук, пока не способны на какие-либо движения, и продолжаю работу. Рисую крылья, штрихую перепонки, наполненные воздухом – то ветер дует им навстречу, мешая лететь. Божественный ветер, ведь именно Драконий Бог не хочет, чтобы Аман куда-то там попал. Забыла слово.

Зачем ему это надо, в смысле богу, непонятно. Впрочем, не мне судить, я – мелкая песчинка, досадная, ненужная, натирающая пятку, поскольку посмела попасть в сапог большому человеку. Иногда он летает в небесах, иногда ходит по земле, а сейчас он стоит подо мной и держит меня за ноги.

Мне не нужно зрение, чтобы всё-таки понять, кто поднял меня вверх. Да, тело одеревенело, да, говорить я не могу, но средоточие моей женственности горит. Оно чувствует жар от шеи, к которой прикасается самым откровенным образом. Тонкий влажный шёлк не является препятствием. Боже, как сладко и в то же время больно. Больно от того, что всё это – не моё. Не для меня.

Последний штрих – пламя, исторгаемое драконом, и рисунок готов. Я не знаю, что делать дальше. Слезть с его плеч? Не хочу. Рисовать что-то ещё? Почему бы и нет, только отойти в сторону. Двигаю бёдрами в сторону, мол, пошли туда, и чувствую, как острое желание пронзает моё тело. Это что-то новенькое, раньше во время ступора такого никогда не происходило. Обычно я ничего не чувствую, кроме боли в груди.

Аман послушно двигается в сторону свободной части скалы, чтобы я смогла продолжить. Уголь опять кончился, и опять кто-то подаёт мне новый кусок. Я не знаю, откуда, но перед моим внутренним взором встаёт лицо. Красивое, породистое, так и просится на холст. Учитывая местные реалии, на скалу. Пишу, прорисовывая каждую деталь, старательно вывожу линии, что непросто, учитывая шершавую поверхность. Получается! Вот только голове нужно тело, а его рисовать лучше с земли. Нехотя слажу с широких горячих плеч, стараясь не испачкать Амана угольными пальцами, продолжаю рисовать. Просторное платье, округлый живот… она беременна? Наверное, я не знаю, так мне привиделось. Полная грудь, струящийся подол, поясок, разделяющий их. Всё. Я закончила. Вытираю руки о траву, растущую неподалёку, ухожу обратно к одеялу и засыпаю. И пусть весь мир подождёт.

Аман

Я смотрю на Айру и не знаю, как это всё понимать. Откуда Диана узнала, как та выглядела? Невозможно, попросту невозможно. И это лишнее подтверждение игры Драконьего Бога, иначе как она смогла нарисовать мою пару? Я видел её ауру – она светилась каким-то совершенно невероятным оттенком фиолетового с серебристым отливом. Такое чувство, будто она вошла в транс.

Поначалу я испугался, когда Диана неожиданно встала и полезла к костру, дёрнулся, чтобы остановить – мало ли – но она просто взяла остывший уголёк, а потом… потом началось что-то выше моего понимания. А я многое повидал на своём веку.

Движения, походка – всё не её, какое-то угловатое, неплавное, как обычно. Как я привык. Движения резкие, судорожные и в то же время точные – ни один штрих рисунка не кажется неправильным или лишним. Такое ощущение, словно ей, как марионеткой, кто-то пользуется, передавая нам информацию. Но никакого стороннего воздействия или присутствия я не ощущаю. Вопросительно смотрю на Магнуса.

- Что ты видишь?

- Это какое-то состояние, - он чешет бороду, наклоняет голову, словно это позволит увидеть что-то, что незаметно прямым взглядом. – Похоже на транс, но с особенностями.

Магнус подходит к ней поближе, смотрит, как она рисует, проводит рукой вдоль спины, не касаясь тела.

- Она сама собой управляет, изнутри. Её второе я. Первое и основное ушло на глубину.

Я выражаюсь более чем неприлично. Так, что даже такой прожжённый шварк, как Магнус удивлённо хмыкает.

- Надо запомнить формулировку, - бормочет он ветру.

Тот одобрительно шуршит, заодно выдувая угольки из костра и остужая их. Продуманный. Потому что, закончив мой портрет, на который я не могу нормально смотреть – настолько он пронзительный, Диана приступает к изображению моей второй ипостаси. И у неё возникает проблема – не хватает роста. Засунув поглубже свои страхи, я подхожу, сажу её к себе на плечи и подаю новый уголёк. У меня их полная горсть – Магнус принёс. Они ещё горячие, самый остывший я даю Диане, но они не жгут меня, а вот её попка… от неё по всему телу расползается жар.

Зачем? Зачем я посадил её к себе на шею? Чтобы стоять, как дурак, по стойке смирно и сгорать во внутреннем огне желания? Видимо, именно для этого. Нравится мне страдать, так уж повелось. Сарказм, если что.

Но все мои муки ничто по сравнению с тем шоком, который охватывает меня, когда Диана рисует Айру. Сначала лицо, волосы, шею, потом она спускается с меня и добивает меня состоянием моей пары. Невозможно. Это просто невозможно настолько точно изобразить взгляд, которым смотрит на меня любимая, словно не было этого столетия. Будто я вчера простился с ней перед охотой, а Диана это увидела и сейчас передала с мельчайшими нюансами. Вплоть до объёма живота.

А потом она идёт спать. В смысле Диана. Словно ничего такого не сделала. Словно не вывернула сейчас всю мою застарелую боль наизнанку, не показала мою слабость Магнусу и элементалю. Шварк, что вообще происходит?

- Ладно, я пойду, наверное, - Магнус кивает ветру, тот открывает ему воздушный путь, благодаря которому он уже через минуту прибывает к себе в хижину. Бросив меня наедине с этой невозможной девицей.

Почти наедине.

- Я вернусь утром, - шелестит ветер. – Если ты не передумаешь, помогу добраться до острова истуканов. Если нет, обижаться не стану.

- Хорошо, - еле выдавливаю из себя и сажусь около Дианы.

Смотрю на неё до рези в глазах, пока не отрубаюсь. Что будет утром – не знаю, потому что в голове полный сумбур, на душе раздрай, а в чреслах огонь. Как тут не тронуться умом?

Видимо, тронулся, потому что под утро ко мне пришла Айра. Долго смотрела на меня, гладила свой живот и укоризненно вздыхала. Потом подошла к Диане, погладила её рыжие кудри, поцеловала в лоб и растворилась в рассветном мареве. Что, шварк меня раздери, происходит? Она меня что, благословляет на соитие с Дианой? Быть такого не может! Айра всегда была ревнивой собственницей, не переносившей даже намёки на каких-либо других дам. Бред.

Просыпаюсь с чугунной головой, еле продираю глаза. Кажется, сейчас не помешает освежающая ванна. Шварк, как-то слишком часто мне стало требоваться окунуться. Не то чтобы я не любитель, но не в ледяную же воду по несколько раз на день соваться.

Возвращаюсь мокрый, посвежевший и очень голодный. Взлетаю, ловлю поблизости первую попавшуюся зверушку, свежую и поджариваю. Да, без травы и прочего, но не до изысков сейчас. От запаха жареного мяса просыпается Диана. Потягивается, садится и протягивает руку за едой.

- Ты как? – хрипло спрашиваю, подавая самый вкусный кусок.

- Кхм, - кашляет она, пытаясь прочистить горло. – Кхм! Пойдёт.

Она впивается зубами в мясо так, словно настоящая драконица. Раньше она ела деликатней.

- Я не знаю, что с тобой делать, - развожу руками, потому что действительно ничего не понимаю. – Ты вчера нарисовала меня и мою погибшую жену. Ты помнишь, как это делала?

Диана задумчиво жуёт, потом встаёт с одеяла, подходит к скале, с интересом разглядывает свои вчерашние художества и мрачнеет.

- Это твоя Айра? – указывает на мою пару.

- Да, - отвечаю односложно – спазм сдавливает горло.

- Красивая. Беременная.

- Да.

- Что с ней случилось? – Диана поворачивается, ловит мой взгляд полный боли и тушуется. – Можешь не рассказывать.

- Её убил мой брат, - почему-то именно ей хочется всё рассказать. – Думал, что я уйду вслед за ней и нашим не родившимся ребёнком, освобожу ему место первого наследника, но я выжил. И убил его. А потом не смог умереть.

- То есть как? – она не понимает.

Её сочувствие бьёт по нервам. Оно во всём: голосе, взгляде, позе.

- Когда дракон теряет истинную пару, он сгорает в собственном огне. Мы уходим в Мираль – мир, где наши души соединяются в единое целое. Что происходит дальше – мы не знаем.

- А те, кто умер до того, как обрёл свою вторую половинку? – её голос дрогнул. – Куда они попадают?

- На перерождение.

- А ты не думаешь…

Она не успевает сказать – я её перебиваю:

- Нет, она не могла, так как обрела пару. Мы заключили союз, объединили души, просто я задержался. Не по своей воле – просто не могу умереть.

- Это ужасно, - она принимается раскачиваться из стороны в сторону. – Почему твой бог так жесток?

- Я проклял его, когда нашёл её тело, - я не собираюсь приукрашивать свой и без того потрёпанный образ. – Она лежала на дне ущелья вся изломанная, её последним словом было: брат. У неё были одни сёстры, так что сомнений, о ком она говорила, не возникло. Я не мог уйти вслед за ней, оставив эту ситуацию не выясненной. И не отомщённой.

- Господи, сколько боли, - Диана не выдерживает, делает шаг ко мне навстречу.

Несмело, боясь вызвать моё недовольство, она протягивает руку. Я молчаливо закрываю глаза. От неё идёт мягкое тепло. Свет, дарящий успокоение. Лёгкое, поверхностное, на иное ни у кого не хватит сил, но такое приятное.

- Я безумно тебя хочу, - открываю глаз и смотрю на неё в упор. – До дрожи, до изнеможения. Еле держусь.

Диана вздрагивает, отдёргивает руку, делает шаг назад. Заливается румянцем.

- Ты даже не представляешь силу моего желания. И в то же время я каждый раз себя проклинаю за эти чувства. Потому что они неправильные. Их не должно быть! Но они есть, шварк меня раздери!

- Я… я тебя поняла, - она возвращается обратно на одеяло, собирается с духом и поднимает свой бездонный взгляд. – Нам надо как можно скорее добраться до острова и отправить меня домой. Думаю, это действительно очень жестокое испытание, которое ты должен пройти, не запятнав чести.

- Спасибо, - мой голос дрожит. – Спасибо, что поняла.

- По…пожалуйста, - она отворачивается, что-то ищет. – Где мой фотоаппарат?

Диана

Если вчера боль была неожиданная и острая, то сегодня она тупая и безысходная.

Безумно жаль Амана, ещё сильнее жаль его жену и не родившегося ребёнка. Как я умудрилась нарисовать Айру? Понятия не имею! Я вообще плохо помню, как это делала.

А ещё мне жаль себя. Гораздо меньше драконов, но все равно очень. В груди поселилась тупая игла, которая, вроде бы и колет не сильно, но и не даёт нормально дышать.

Что я ещё могла ему сказать, какое решение принять? Конечно, мне надо уходить. Его взгляд, с одной стороны полный страсти, с другой, невероятной боли от осознания того, что он предаёт любимую, пусть и давно погибшую. Он выворачивает душу.

Как же сложно этим драконам! Кто придумал такое издевательство, что когда умирает один из супругов, за ним сгорает второй? А, точно, Драконий Бог, чтоб его черти драли! И ведь именно он использовал меня вслепую, чтобы насолить Аману, а на меня наваждение наводил, точнее, наводит до сих пор, потому что, несмотря на всё я…

Нет, прочь эти мысли! Они лишние! Надо взять себя в руки, долететь до острова и уйти отсюда. Да, потом я буду очень долго зализывать свои раны, но так будет правильно, так будет честно. Осталось только фотоаппарат найти, и я готова.

- Он должен быть в пещере на камне – я вчера прибрал, чтобы не повредить, - Аман вскакивает, идёт за камерой.

Не могу глаз от него отвести. Пусть, хотя бы так, напоследок, пока он не видит. Он ведь в этом не участвует? Значит, никого не предаёт. А я никому ничего не должна. Так-то!

Собираю одеяло, надеваю на шею шнур – Аман уже принёс камеру, делаю вид, что всё нормально. Тут же, словно только того и ждал, появляется элементаль.

- Вижу, вы уже готовы, - он вновь поражает моё воображение своей немыслимой формой.

- Да, пора выдвигаться, - киваю я. – Только нужны верёвки, чтобы я не упала.

- Лучше ремни, - элементаль швыряет на землю целый ворох кожаных ремней, похоже, это снаряжение, которым пользуются наездники драконов. Совершенно не понятно ни откуда он это вытащил, ни где вообще мог взять столь специфический предмет. – Магнус в закромах нашёл, просил передать, если понадобится.

От последних слов Аман сплёвывает и идёт в пещеру. Видимо, чтобы остыть от намёка на то, что могло бы быть другое решение.

Нет, уж я-то точно знаю, что оно невозможно. А если и возможно, то в корне неверно.

Ирония в том, что я очень ценю эту его стойкость. Она говорит, что он – дракон слова и чести. Он не хочет предавать свою пару, какие бы соблазны не подкидывали ему Боги. Точнее Бог. Да, мне безумно больно расставаться с ним, но… будь я на месте Айры, я бы им гордилась. И любила бы до скончания времён.

Задумавшись, не замечаю, как Аман выходит из пещеры и протягивает мне горсть драгоценных камней.

- Вот, хочу отдать их тебе.

- Зачем? – отшатываюсь, глубоко задетая за живое. – Я похожа?..

- Стоп! – Он берёт меня за плечи и слегка встряхивает. – Я не знаю, что ты там себе подумала, но это не так. Я просто хочу отдать их тебе, потому что они мне не нужны. Я с ними скоротал время, пока шлифовал – не более.

Я ничего не могу с собой поделать. Знаю, что нельзя, но впитываю в себя его прикосновения, ловя моменты блаженства. Короткие, но такие горячие. После такого даже драгоценные камни воспринимаются как-то проще. Хочет подарить? Пусть его, буду на них любоваться.

- Ладно, только мне их некуда положить пока.

- Тогда позже отдам, - убирает их в карман. Перекидывается.

Ремни ложатся на него, как так и были. Он морщится, шевелит крыльями, приноравливаясь, ему явно не нравятся ощущения.

- Только ради тебя я готов это терпеть, - выдаёт он, наконец. – Забирайся.

И вытягивает крыло на манер трапа.

Я всегда боялась высоты. Я и сейчас её боюсь, но как-то по-другому. Нет выхода, поэтому и настраиваться легче. Да и после последних потрясений всё кажется нипочём, лишь бы это помогло решить проблему.

Забираюсь, сажусь туда же, куда вчера садился Магнус, застёгиваю пряжку страховочного ремня – в ней довольно просто разобраться – и выдыхаю.

- Полетели.