(Не)возможная невеста

Глава десятая, в которой горят камни и плавится песок

Диана

Я больше не хочу никаких преград между нами. Меня тянет к этому дракону настолько сильно, что не могу с этим совладать. Если я сейчас же не прикоснусь к его коже, то умру. Сгорю в собственном огне, который уже растёкся по моим жилам.

Вожусь с пуговицами рубашки, пальцы не слушаются, дело идёт мучительно медленно.

- Надоело! – дёргаю ткань, отправляя пуговицы катиться к дьяволу.

Туда им и дорога, ведь они мне так мешают.

Прикасаюсь к бронзовой коже, она горяча, обжигает ладони и в то же время невозможно от неё оторваться. Бездумно вожу руками то вверх, то вниз, поруганная рубашка соскальзывает с могучих плеч, зацепляется за руки, которые столь же нетерпеливо пытаются снять с меня платье. Но там молния, и дракон совершенно не понимает, как её расстегнуть, да и где вообще искать застёжку.

Надо помочь ему, но я не в силах оторваться от его груди. Пальцы повторяют мужественные рельефы, пересчитывают кубики пресса, скользят вдоль шрамов. Самый широкий ведёт вниз, туда, где под брюками бугрится плоть, на которую мне безумно любопытно взглянуть.

Не буду лукавить, художник во мне сейчас спит беспробудным сном, эстетика мало волнует, потому что хочется совсем другого. Оценить красоту рельефов я смогу потом, а сейчас… Сейчас время единения во всех смыслах этого слова, и пусть у меня никогда не было мужчины, я прекрасно знаю, чего хочу. Моё тело недвусмысленно намекает о своих потребностях, а проснувшаяся ещё несколько дней назад смелость, которую окончательно разбудил этот странный чернокожий бог, подталкивает к очень неприличным действиям. Смелым, порывистым.

Пальцы повторяют линию шрама, опускаются ниже, и… была – не – была! – тянут завязку на брюках. Ох, я пьянею от собственной смелости, от его горячих ласк, ведь в отличие от меня, его руки давно не стесняются. Они рвут шёлк моего платья, изрядно потрёпанный, он трещит и легко поддаётся.

- Боже! – выдыхаю, когда он распахивает полы платья, а его горячие руки прикасаются к моей обнажённой коже.

Непередаваемые ощущения!

- Я люблю тебя, - шепчет Аман прямо в губы, сминает их, покусывает, руки при этом ласкают самым бесстыдным образом, отчего я начинаю мелко-мелко дрожать. – Ты не представляешь, как долго я ждал…

И в этом «ждал» столько смыслов слилось! Я их все ощущаю, словно через поцелуй мне передаётся часть его мыслей. Изначально он ждал встречи с Айрой в Мирале, потом я, несмотря на драконью стойкость, умудрилась покорить его сердце, и он боролся с тягой ко мне, Диане. Жаждал, мучился, но хранил верность. Мне… от меня. С ума можно сойти!

Я чувствую нашу связанность, тяга настолько сильна, что не остаётся сомнений: мы – истинная пара, что бы это ни значило. Лично я ощущаю это как цельность. Нашу общую цельность. Друг без друга мы – песчинки, а вместе – звезда, внутри которой проходит реакция термоядерного синтеза. Возможно, я преувеличиваю, но ощущения примерно такие.

Ткань брюк скользит вдоль тела, обнажая его мужественность. Он небрежным пинком отправляет их в свободный полёт, срывает с кистей застрявшую рубашку, которую я не смогла сразу снять – его руки были слишком заняты. Мной. Я тоже не теряю времени даром, избавляюсь от ошмётков платья и белья, потому что даже краткая разлука кажется мукой.

Мы глядим друг другу в глаза и не можем насмотреться. Руки уже вернулись обратно, они гладят, сминают, трепещут от долгожданной близости, от того, что могут наконец-то позволить себе всё!

Я не помню, как и куда он меня уложил, я помню только наслаждение от нашего соития. Сначала бережного, аккуратного, потом обжигающего и неистового. Боль? Нет, не помню. Может, и была вначале, но незначительная, её перекрыла волна взаимного наслаждения, ведь мы стали единым целым. С общими чувствами, общим ритмом, общими порывами.

Мое тело звенит. Каждое его прикосновение вызывает волну удовольствия, от которой всё во мне поёт. Невыносимо. И мало. Кажется, что больше чувствовать, чем я ощущаю сейчас, уже нельзя – настолько сильно реагирую, но хочется ещё больше. Чтобы это не кончалось, длилось, возносило к небесам, позволило летать там, среди облаков, даже не имея крыльев.

Кстати, о крыльях:

- Что теперь со мной будет после всего этого? – обвожу рукой круг, имея в виду и манипуляции чернокожего бога с моей аурой, и наше соединение.

- Я и сам не знаю, - его голос низок как никогда. В нём слышатся отзвуки только что пережитой страсти. – Мне всё равно. Я люблю тебя любой. Не имеет значения, обретешь ты вторую ипостась или нет, я никогда тебя не оставлю и не дам никому в обиду.

Я растворяюсь в его взгляде, словах, эмоциях. Да, это – мой мужчина. Подсознание всегда об этом знало, и не обращало внимания на других. Оно ждало нашей невероятной встречи, не разменивалось по мелочам.

- Я тоже тебя люблю, - отзываюсь на его признание. – Больше жизни, больше всего на свете!

Наши губы вновь соединяются, скрепляя слова. Сердца стучат в унисон, нити связи опутывают нас крепче любых верёвок, я это чувствую всей своей сущностью!

Аман

«Боже, дай мне сил сдержаться и не наброситься на неё слишком резко!» - неистово молюсь, хотя, говорят, Асхан чем-то сильно занят.

Настолько сильно, что моя ситуация, оказывается, прошла мимо его внимания! А я-то себе надумал кару за неповиновение… Всё оказалось совсем не так, как я предполагал. Каким глупцом я сейчас себя чувствую, и только прекрасная Диана отвлекает от горьких мыслей. И хвала Асхану! Она так нежна, трепетна, прекрасна, а ещё хрупка и невинна. Нет, нельзя на неё переносить воспоминания об Айре, потому что сейчас она другая. С ней надо по-другому обращаться – бережно, аккуратно, без драконьих особенностей.

Ага, попробуй тут, сдержись, когда эта невозможная пара такое со мной вытворяет! Порвала мою рубашку – кто бы мог подумать? Да, у меня железная воля, да, драконья сила, но вот сила воли… Только не с ней!

Как назло, вновь вспоминается фраза о других мужчинах. Никогда! Этому не бывать никогда! Понимаю, что сам придумал – сам обиделся, точнее, возмутился, но ничего не могу с собой поделать. Клеймлю её поцелуями, овладеваю ртом, пытаюсь охватить каждую частичку её тела, оставить на ней свой запах, отметить, чтобы никто даже не подумал смотреть в её сторону! Насчёт самой Дианы я не волнуюсь – знаю, что она не предаст, но ничего не могу сделать со своей ревностью. Разве что переплавить её в страсть.

Где у неё это платье расстёгивается? Как его вообще снять? Пытаюсь взять себя в руки и попросить о помощи, но она в это время делает то, что окончательно лишает меня разума – развязывает верёвку на штанах. К шварку! К шварку все эти танцы с бубном! Рву ткань, обнажаю её прекрасное тело, любуюсь белоснежной кожей, необычным бельём, которое лишь подчёркивает её прелести.

Определённо, стоит его повторить, например, в красном цвете. Попозже, не сейчас, но рвать его всё же не стоит.

- Я люблю тебя, - шепчу я известную нам обоим истину. – Ты не представляешь, как долго я ждал…

В который раз поражаюсь её отклику на мои прикосновения. Она настолько остро реагирует, что мне всё сложнее держать себя в узде, а ведь её ещё невинности лишать. Второй раз, между прочим, а помнится, в первый я наворотил дел. Молод бы, горяч и неопытен в вопросах дефлорации. Правда, сейчас, несмотря на то, что уже далеко не юн и более чем опытен, меня распирает, как подростка.

Держись, шкура! Надо отвлечься, например, на то, куда её положить. Одеяло, где-то было одеяло.

Кое-как нахожу, что подстелить под спину любимой, погружаюсь в омут её затуманенных от страсти глаз и… кое-как сдерживаюсь, чтобы не наделать глупостей. А она дурманит, затягивает, манит своей прелестью, попробуй тут удержись от резких телодвижений. Дрожу, как щегол в период первого вылета. Лоб покрыла испарина, мышцы напряглись, сердце готово выскочить из груди.

Любуюсь её хрупким, но таким соблазнительным телом. Тонкой шеей, маленькой, но идеальной по форме грудью, точёной талией, округлыми бёдрами, безумно длинными ногами. Они приглашающе раскрыты для меня, между ними сердцевина, зовущая прикоснуться, познать её мягкость, нежность, глубину.

Предельно аккуратно, максимально медленно начинаю входить, еле держусь, чтобы не сорваться, и лишь то, что наши души и тела настроились друг на друга, помогает мне сделать всё правильно. Ослабить там, где слишком, усилить, где недостаточно. Да! Я так долго этого ждал! Помыслить не мог, что всё произойдёт именно так, но более чем рад такому исходу.

Любому исходу, приведшему к нашему воссоединению.

Мы

Мы засыпаем, не заботясь ни о чём. Зачем, когда нам так хорошо? Холод нас не волнует – хватает жара тел, а утром мы вновь возвращаемся к самому приятному процессу на свете – любви.

Счастье окутывает нас приятным коконом, хочется бесконечно целовать свою пару, искупаться в океане, а потом снова…, но боги сказали утром уходить. Вдобавок есть захотелось, а запасы подошли к концу. В принципе, ничего страшного, ведь у нас есть крылья и штаны с рубашкой на двоих. Почему-то этот факт нас невероятно смешит и делает ещё ближе.

- Тебе же без разницы, в чём человеческая ипостась, пока ты крыльями машешь, - смеётся половинка души по имени Диана.

- Смотри, не утони в них, - подшучивает над ней вторая половинка души по имени Аман.

Мы смеёмся, стягиваем штаны на талии Дианы, подворачиваем брючины раз эдак пять, рубашку завязываем узлом на животе. Пуговицы пришивать нереально: во-первых, их лень искать в траве, во-вторых, всё равно нет ни иголки, ни ниток. Магии тоже минимально, несмотря на наше воссоединение. Ничего не возвращается по щелчку пальцев, кроме любви. Друг к другу и к жизни. С остальным придётся пока жить так, а там посмотрим.

- Куда летим? – спрашивает Диана.

- Сейчас позову элементаля, спрошу, где здесь поблизости суша, - Аман заправляет её непокорные локоны за уши.

- Кстати, у вас тут такое классное мыло, - Диана крутит прядку вокруг пальчика. – У меня волосы даже без кондиционера и прочих средств по уходу такие мягкие и блестящие.

- Рад, что тебе понравилось, - Аман в который раз целует свою пару, не в силах устоять от притяжения.

Впрочем, зачем ему сопротивляться? Нет в этом никакого смысла. Разве что улетать пора, пока боги не покарали за непослушание.

Аман оборачивается в сторону берега, пронзительно свистит.

- Так быстро? – элементаль прилетает спустя несколько секунд, видит Диану и начинает усиленно рябить. – Отлично! Рад, что вы разобрались во всём.

- Ты знал? – оба мы изумлены, а Аман и вовсе начинает сердиться.

- Подробностей – нет, просто видел, что вы едины, - от греха подальше элементаль отлетает в сторону воды.

- Но почему не сказал? – Диана, в отличие от стиснувшего зубы Амана способна говорить.

Он же еле держится, чтобы не зарычать. Потому что через такую боль пришлось нам пройти…

- А ты бы меня тогда послушал? – в словах элементаля много правды, вот только признавать её ой как неприятно.

- Ладно, - Аман разжимает челюсти и идёт на попятный. – Где здесь ближайшая суша, желательно с людьми, чтобы купить Диане одежду, ну и поохотится.

- В половине дня твоего лёта есть материк, там живут люди. Ты их язык вряд ли знаешь, а вот Диане без разницы – она любой понимает.

- Почему? – Диана знать не знает о таких нюансах, как и её вторая половина.

- Ты же попаданка, а в статуе, через которую ты сюда прибыла, есть набор свойств, предназначенный для облегчения твоей адаптации. Языки, устойчивость к болезням и прочее.

- Надо же, а я ведь даже не задумалась над тем, почему понимаю местную речь, - Диана качает головой, только сейчас осознавая свою рассеянность.

Впрочем, это простительно, ведь у неё было такое специфическое попадание, которое она до сих пор не может вспомнить.

- Вот и отлично! – Аман надевает на себя сбрую, в человеческом обличье она выглядит простым ворохом ремней, в которых он будто бы запутался, оборачивается драконом, выставляет крыло для своей пары.

- Что, уже? – Диана без какой-либо опаски взбирается на спину, усаживается, поглаживает шею своего ненаглядного.

У неё мелькает задорная мысль о пользе такого мужа в хозяйстве, мол, и мужик в доме, и транспортное средство. Хихикает, пристёгивается ремнём безопасности и игриво теребит чешуйку.

- Что ты там смеёшься? – Аман взлетает.

Ему безумно приятно ловить пусть пока не особо восторженные, но хотя бы положительные эмоции пары относительно процесса полёта. Ну и, конечно же, очень любопытно, от чего она развеселилась перед стартом.

- Только не обижайся, - предупреждает Диана. – Это просто такая шутка из того мира, где я родилась. Хорошо иметь мужа кентавра: и мужик в доме, и скотина в хозяйстве.

- А кто такой кентавр? – кажется, Аман не понял смысла.

- Мифическое существо: голова и торс человеческий, а вот нижняя часть от коня, - Диана продолжает глупо хихикать. – Ну а ты у меня полноценный экземпляр: отдельно человек, отдельно дракон. В смысле формы, не содержания, конечно.

- У-у, женщина! – рычит Аман, с одной стороны возмущённый, что его сравнили с домашним скотом, в частности, ездовым, с другой счастливый от того невероятного ощущения, которое его охватывает от искрящихся эмоций его истинной пары.

Так, хихикая и перебрасываясь шутками, мы долетаем до большой земли. Это совершенно точно не остров – линия побережья уходит вдаль, скрываясь за горизонтом, как и сама земля. Она полна лесов, сверху виднеется широкая лента реки, впадающая в океан. Обилие зелени и ярких вкраплений экзотических цветов радует глаз. На берегу резвятся дети, ловят волны и даже плавают на небольших узких лодках, соревнуясь в ловкости. Недолго, ибо когда они видят подлетающих нас, бросаются врассыпную, оглашая окрестности истошными визгами.

- Пожалуй, приземлимся в стороне, чтобы нормально перекинуться, - хмыкает Диана.

- Зачем, так нам быстрее дадут всё, что нам нужно, - Аману не хочется долго церемониться.

У него другие планы, например, взять всё нужное и уединиться с любимой где-нибудь в укромном месте. Поохотится, пожарить мясо, вновь вспомнить, как сладки её уста, гладка кожа и прекрасен голос, когда она стонет от страсти.