Не подведи меня, Ким Тэ Хо 3

Глава 14

— А эта что тут делает? — выдал Тэ Гун, даже не поздоровавшись, когда мы с ним встретились у входа в парк развлечений.

— Я не «эта», я Сюэ Сюэ, — надула щеки стоящая рядом крольчиха в забавного вида безразмерном белом комбинезоне с множеством нашивок в виде зверюшек и анимешных лиц, кепке с прямым козырьком и огромных солнцезащитных очках.

— Просто не обращай на нее внимания, так надо, — сказал я, даже не думая оправдываться за то, что взял ее с собой.

— Ладно, веди давай, не стоит тянуть с той дрянью, да и у меня сегодня еще одно дело есть, — сказал он и обвел взглядом парк развлечений, точнее, вход в него.

И я его понимал, тоже смотря, как сотни семей постоянно проходят внутрь этого парка, который из себя представлял что-то по типу Диснейленда с замками, горками и всякой всячиной. И да, я бывал в Диснейленде и скажу так: повторять тот болезненный опыт у меня не было никакого желания.

А во всем была виновата Полина, да-да, та Полина, которая своим «пупсиком» омрачала мне последние дни моей прошлой жизни. И которая устроила мне целую истерику, когда я сказал, что в Диснейленд во время деловой поездки в Париж мы не пойдем. Если честно, то я ее и брать туда не хотел, в смысле, в Париж, но пришлось. Хуже времяпрепровождения я в жизни не испытывал: толпы народу, постоянные очереди. А самое главное — дети, много, много шумных детей. Хотя нет, хуже всего было: «Пупсик, я хочу туда!», «Пупсик, я хочу в туалет!», «Пупсик, пупсик, пупсик»… До сих пор передергивает от этих воспоминаний.

А еще бесконечные фото, фото, и после каждого мне еще приходилось ждать, пока она их запостит в соцсети на зависть врагам. Так что нет, все эти парки развлечений точно не про меня, и только из-за доброты душевной и желанием помочь тем, кто угодил под это чертово проклятье, я сейчас нахожусь здесь, а не занимаюсь каким-нибудь полезным делом.

— Что «веди»? Билеты надо еще купить, — сказал я.

— Это извините, но у меня денег нет, — сделала невинный вид крольчиха, засунув руки в широкие карманы своего комбинезона.

— Ладно, куплю я тебе билет, — сказал я, и так подозревая такой исход.

— И мне тоже, — выдал Тэ Гун.

— Чего, тебе тоже?

— Че непонятного? Билет. Ты так срочно меня выдернул, что я не успел оформить оперативные расходы. Нет, я, конечно, могу и так зайти, но ты же сам понимаешь, что в нашем деле лучше не привлекать внимания. А зарплата у меня еще не скоро, так что ты обязан войти в положение того, кто оберегает твой покой, — выпалил он, даже не покраснев.

— Мой покой ты точно не оберегаешь, ты его, наоборот, портишь, особенно сейчас. И вообще, что-то ты уж слишком быстро вжился в роль доблестного правоохранителя.

— А может, я всегда стремился людей защищать от таких вот, как ты. Просто возможности не было.

— Это от каких таких, как я? Это уж скорее тебя надо от общество изолировать. И вообще, лучше бы вместо тебя та молчаливая девица пришла, с ней и то проще.

— Она на другом задании, но я ей передам, что ты по ней соскучился. Ну что, купишь билет или мы тут и дальше стоять будем, пока невинные люди страдают?

Конечно, денег мне было не жалко, как-никак не бедствую. Но платить за взрослого мужика за билет в парк развлечений с карусельками и розовыми пони — это уже чересчур. Вот пиво и курицу я бы сразу оплатил, даже не думая, но это…

— Ладно, пошли уже, — буркнул я, двинувшись к длиннющей очереди, стоящей только в кассу за билетами, и в памяти сразу всплыли травматические воспоминания.

— Тебе же детский подойдет? — спросил я, когда наша очередь наконец-то подошла. Вот только почти все время я провел в ней один. Крольчиха спустя пару минут смылась, честно сказав, что ей скучно, а вот Тэ Гун, сволочь неблагодарная, сделал вид, что ему срочно надо поговорить по телефону, и скрылся. А вернулись они ровно в тот момент, когда передо мной осталась лишь одна семейка с до жути шумными четырьмя детьми, на редкость ворчливой женой и облысевшим, видимо, от такой жизни, папашей, которому на вид и тридцати не было.

Вот уверен, он тоже с радостью бы сейчас пил пиво, ел курочку. Я прямо видел в его глазах мольбу, чтобы на весь этот парк развлечений упал какой-нибудь метеорит и избавил его от этой муки. Но нет, метеорит не упал, и он, выдав кругленькую сумму за все свое большое семейство, побрел в сторону входа в парк мучений.

— Взрослый! — гордо выпалила крольчиха.

Я еще раз осмотрел ее, а потом прикинул, что иногда все не то, чем кажется, и сказал: «Три взрослых».

— А это тебе еще зачем? — спросил я, когда она вдруг начала натягивать маску на лицо.

— Как зачем? Я же знаменитость, — сказала она, после чего достала смартфон и сделала селфи напротив входных ворот.

— Это когда ты знаменитостью-то успела стать?

— А я уже. У меня аж пять сотен подписчиков на аккаунте, — гордо поведала она, тут же зачем-то продемонстрировав мне страничку своего аккаунта на смартфоне, где она на фото изображала пальцами сердечко.

— Ну, раз пятьсот, то да, лучше носи маску, — сказал я, не собираясь объяснять этому ребенку, что пять сотен подписчиков — это крайне мало для знаменитости. У той же Сэйрин подписчиков было больше миллиона, и это далеко не рекорд. Да и эти пять сотен, скорее всего, накрутило агентство, чтобы страничка не красовалась нулем.

— Дядя, а вы уже подписались? — спросила она меня.

— Нет, я этим не увлекаюсь, — честно ответил я, и правда не занимаясь своими соцсетями, хотя у Тэ Хо, скорее всего, имелся там аккаунт, но я туда даже заходить не собирался.

Отстояв еще одну до жути длинную очередь, мы наконец-то попали на территорию парка развлечений, где моментально окунулись в атмосферу суеты, детских криков и толп людей.

— Что-то мне тут как-то не по себе, вот точно проклятое место, — сказал Тэ Гун себе под нос, когда в него на полном ходу врезался какой-то пацан лет шести, а после на него за это еще и наорала мамаша отшибленного ребенка.

— Эй, что застыла? Веди быстрее, иначе мы этого точно потеряем, — сказал я крольчихе, кивнув в сторону Тэ Гуна, который уже начинал краснеть от злости.

— Я хочу, — показала она на небольшую кафешку, в которой, видимо, главной фишкой были большие бельгийские вафли, покрытые толстым слоем сливок вперемешку со всякой сладкой дрянью.

— Мы сюда не отдыхать пришли, — рявкнул я, потянув ее за руку.

— Тогда я вам ничего не покажу, — встала столбом она, что я, как ни тянул, даже на миллиметр не мог сдвинуть эту на вид хрупкую особу.

— После, — буркнул я, снова решив не спорить с детьми.

— Вы обещаете? — хитро улыбнулась крольчиха. Вот же, с виду дура дурой, а на деле — еще та лиса. Хотя нет, лисой ее даже в мыслях называть не стоит, иначе придет настоящая лиса и ненароком сожрет эту крольчиху.

В последние месяцы я даже обычным людям ничего не обещаю, а не то что представителям мира духов, для которых обещание сродни подписанному и заверенному нотариусом договору, не меньше. Хотя даже больше: любой договор можно оспорить в том же суде, а тут хочешь не хочешь, придется выполнять.

— Обещаю, — выдавил из себя я.

— А еще тут, и туда, и туда, — сразу показала на мест десять она, видимо, решив воспользоваться моментом по полной.

— Обещаю, но и ты тогда пообещай, что больше не станешь ничего просить, пока мы не закончим наши дела. Обещаешь?

После моих слов она недовольно скривилась, будто бы я ее к чему-то нехорошему склонял, но все же тихо произнесла: «Обещаю», видимо, рассчитывая, что если это сказать тихо, то можно и не исполнять обещание.

— Ну тогда все, рот на замок и веди, а после мы сходим и туда, и туда, и туда, — сказал я уже в приказном тоне.

— Хорошо, — побрела она, вот только рот свой так и не закрыла, поэтому по пути мы узнали, где она вчера выступала, как ей аплодировали и в каких местах они побывали после выступления. Короче, она рассказала обо всем в самых мельчайших подробностях. Правда, под конец ее слова окончательно превратились для меня в белый шум.

— Что-то я не понял, — посмотрел я на крольчиху, которая с довольным видом указывала на небольшую трибуну, стоявшую напротив сцены. А именно напротив той сцены, где она вчера выступала и которую мы прошли уже полчаса назад, видимо, делая полный круг по этому поистине проклятому месту. И со мной солидарен был не только Тэ Гун, но и большая часть родителей, которые ходили тут с таким видом, будто вопрошали: «За что им это все?» И не предали ли они родину в прошлой жизни?

— Да я тебя сейчас прибью, — разошелся Тэ Гун, который, видимо, окончательно потерял терпение, и я его понимал: по какой-то причине ему жутко не везло. То ребенок врежется, то вступит в какую-то дрянь, ему даже от большого плюшевого медведя досталось, когда тот ненароком сшиб его, неудачно развернувшись.

— Знаешь, я вот что подумал: тебя случайно не прокляли? — спросил я его и был я в этом полностью серьезен, как-никак, удача в мире духов — это вещь далеко не абстрактная.

— Да я даже догадываюсь кто. Чертов старик, — оскалился он в злой гримасе.

— И все нормально?

— Нормально… Да и это не проклятье, оно ко мне прицепиться просто не сможет, это, скорее всего, сглаз. Я просто потерял удачу, но с моим происхождением долго это точно не продлится. Вот только… — не закончив, он посмотрел на вход под сцену.

Ага, если ему сейчас не везет, то очищать проклятое место сейчас будет куда опаснее. И совершенно неизвестно, чем все это закончится.

— Мам, мам, смотри, у дяденьки дырка на… — показал ребенок, но его тут же отдернула, видимо, его мамаша и заставила отвернуться.

— Да где? Воот… — взревел Тэ-гун, но, поняв, что привлекает к себе много внимания, повернулся к прохожим лицом.

И да, на его брюках красовалась здоровенная, в половину мягкого места, показывая нелепый дизайн его трусов всем вокруг. И правда, где он успел? Вроде мы ничем таким не занимались.

— А я давно заметила, но просто подумала, что это у дяди-эксгибициониста такой стиль, — сказала Сюэ Сюэ.

— Вот же мелкая зараза, — зло посмотрел на крольчиху Тэ Гун.

— Ладно, жди тут, я сам разберусь, — сказал я, рассудив, что безопаснее пойти одному, чем брать с собой бомбу замедленного действия.

— Ты точно уверен? Там может быть опаснее чем в прошлый раз. Можем Хан Бону подождать, она через несколько часов освобод… Да сколько можно? — прилетел ему в голову какой-то предмет, а именно игрушка в виде пингвина, которую от злости швырнул орущий неподалеку ребенок.

— Точно. И не думай, что я из благородства, ты мне за это должен будешь. Просто не охота, чтобы в какой-то момент все пошло наперекосяк из-за твоего сглаза. Или какая там у тебя постыдная хворь. Да и на будущее, ты это, предохраняйся.

— Вот же… — впрочем, он не стал продолжать, видимо, согласившись, что сейчас это была полностью его оплошность.

Я еще раз осмотрел трибуну и бросил взгляд на сцену, где сейчас готовилось очередное представление. Рабочие как раз выставляли реквизит в виде декораций замков и деревьев.

Конечно, сама трибуна была не особо большая, но сколько раз в день она забивается детьми и их родителями. Нет, тянуть точно нельзя. Насколько я уже понял, чем дольше находиться поблизости к проклятому месту, тем больше шансов подцепить ту гадость, которая сейчас убивает Су Юн и других детей. И с учетом того, что люди находятся тут прямо над источником, то это место куда опаснее, чем в подвале того детского центра.

— Ладно, вот талисманы, но ты их не должен в руках долго держать, иначе их сила уйдет на тебя, — сказал он и положил парочку небольших листков бумаги мне в карман.

— Это еще в каком смысле уйдет в меня?

— Не бери в голову, просто быстро достал, быстро прицепил, думаю, все будет в порядке, да и не убьют они тебя, по крайней мере, не должны.

И да, от кармана куртки, которая даже не касалась моего тела, я чувствовал жар. Будто он мне туда пару кусков раскаленного угля засунул. Теперь понятно, почему он тогда отказал мне в знакомстве с человеком, который их изготовляет.

— Я тоже пойду, — выпалила крольчиха, выпятив грудь вперед.

— Никуда ты не пойдешь, а будешь ждать здесь, как мы и договорились. Иначе все, что я тебе обещал, останется лишь в обещаниях, да и я задумаюсь, не пересмотреть ли состав твоей группы. Ты же поняла, о чем я, Сюэ Сюэ? — сказал я без тени улыбки, чтобы она отнеслась серьезно к моим словам.

Не то чтобы мне было страшно за эту девчонку. Мне просто не хотелось брать на себя ответственность, если что с ней случится. А ответственность я точно понесу.

— Поняла, — ответила она, понурив голову, будто я ее лишил главного веселья.

— Все, ждите здесь, а я пошел.

— Вот, чуть не забыл, — достал Тэ Гун из кармана потрепанного вида холщовый мешок. — Положи ту дрянь сюда, после того как закончишь.

Молча взяв мешок, который с виду ничего особого из себя не представлял, я, ничего не ответив, двинулся к двери, которая, как и ожидалось, была закрыта. Впрочем, я был к этому полностью готов.

— Габу, — произнес я, вытянув руку, в которую тут же упал небольшой, но очень крепкий ломик, который я приказал взять своему слуге с собой вместе с моим клинком и небольшим мешочком уже привычной мне соли, которую я тут же высыпал себе во внутренний карман.

Подойдя к двери, я посмотрел на Тэ Гуна, который, правильно оценив ситуацию, загородил собой и крольчихой меня от взглядов прохожих, и в этот момент я резким движением выломал замок.

Честно, я ожидал куда большего сопротивления, но то ли замок оказался совсем хлипкий, то ли моя сила, уже превышающая человеческую, дала о себе знать, но дверь моментально распахнулась, и я вошел внутрь, закрыв ее за собой.

Следующий девайс, упавший мне в руку, стал фонарик, который можно было нацепить на лоб. Еще в том подвале я подумал, что если бы там не было света, то мы бы получили очень много проблем, поэтому я вместе с ломиком и прикупил эту вещичку.

Да, в темноте я видел неплохо, но все же не так хорошо, как днем, и нападение какой-нибудь потусторонней дряни из тени мог бы и пропустить.

Взяв у Габу свой изогнутый и явно необычный клинок, я скомандовал своему слуге: «Ищи». Сам же я просто осмотрелся. Все помещение было завалено какими-то коробками и всяким реквизитом.

— Твою ж налево, — выругался я, когда, повернувшись, неожиданно встретился взглядом с пингвином. Точнее, костюмом пингвина, который при свете лампочки у меня на голове выглядел до жути зловеще. А рядом с ним еще и стоял медведь, и непонятное мне существо с большой головой и чем-то похожим на антенки, видимо, это что-то типа инопланетянина.

На самом деле, тут должен был быть свет, но выключателя при входе я не заметил, так что, скорее всего, он включается где-то снаружи.

— Хозяин, Габу что-то чувствует, — произнес мой помощник откуда-то издалека.

— И где ты? — уже пройдя метров десять, на голос спросил я.

— Я тут, хозяин, — увидел я этого земноводного, стоящего у нескольких больших коробок, за которыми, видимо, и находилось то, что мы ищем.

— Ладно, будь начеку, — приказал я слуге и начал убирать одну за другой коробки, коих навалено было немало, и чем дальше я продвигался, тем сильнее мне в нос начал бить гнилостный запах протухшего мяса.

А это еще что? Убрав одну из коробок, я увидел обмотанный целлофаном сверток и какой-то странный предмет, очень сильно походивший на осколок разбитого зеркала.

Я лишь на миг бросил на него взгляд и резко отвернулся от ударившего мне в глаза света от фонаря на моей голове.

Но когда повернулся обратно, то ни осколка зеркала, ни свертка уже не было. Ничего не было, даже коробок. Я вдруг понял, что нахожусь в каком-то странном черном пространстве, которое будто бы окутывало меня.

Ловушка. Эта мысль молнией пронеслась у меня в голове. И тут же всплыли воспоминания о том болоте, куда меня когда-то затащил бывший хозяин моего слуги — Кэ Гу.

— Хозяин, вы тут? — раздался вдруг булькающий голос. От него у меня на душе неожиданно потеплело. Я и представить не мог, что когда-нибудь обрадуюсь ему.

— А ну, живо сюда! — крикнул я. И тут передо мной возник Га Бу. Но и его, и меня быстро начала пожирать тьма.