Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются

Двадцать восьмая неприятность, знаменующая последнюю попытку (28)

Четырнадцатое сентабреля. Полночь

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Проспав весь день и вечер, я проснулась ближе полуночи, взбудораженная очередным сном о Мелене. Как же они меня измучили!

Дверь в гостиную была закрыта, а в самой бане стояла тишина. Неужели все ушли?

Оказалось, нет. На покрытых шкурами лавках развалилась Кайра, читающая книгу.

— Проснулась? Как себя чувствуешь? Тебя осмотреть? — тут же посыпались её вопросы.

— Чувствую себя нормально, а где все?

— Мальчики ушли готовить государственную измену, — невозмутимо ответила Кайра. — А меня оставили тебя сторожить. Сказали, что из нас четверых косы лучше всех получается плести у меня, а выводить из строя стратегические объекты — у них.

— Попахивает дискриминацией по половому признаку.

— Однозначно! — деловито кивнула Кайра: — Они отбрехались тем, что Мелч им нужен как стратег и планировщик, а Эрер и Десар не могут надолго оставаться наедине с такой красивой девушкой, потому что женаты. Десару ещё хватило наглости добавить, что у него жена ревнивая.

— А ты ревнивая?

— Нет. Я никаких скандалов устраивать не буду, нервы трепать, следить и что-то вызнавать тоже. Но если вдруг узнаю, то прикончу сразу, потому что я из-за него стала Блайнер, а такое не прощается, — безапелляционным тоном заявила Кайра.

Я села рядом и спросила:

— Чем займёмся?

— Есть хочешь? Я тебе кое-что оставила, хотя скоро уже ужин.

— Я вчера столько съела, что ужин не осилю.

— А придётся. Нельзя же разочаровывать будущую свекровь, — насмешливо сказала Кайра. — Но не волнуйся, я буду тебе помогать. Есть поменьше, чтобы ты на моём фоне смотрелась выигрышнее.

Отчего-то её слова меня согрели.

— Ты не знаешь, когда вернутся наши мальчики?

— Они планируют что-то взорвать, поэтому вряд ли скоро. Ты бы видела их лица, когда они уходили! Мелен аж на месте подскакивал от нетерпения и восторга.

— Давно ничего не взрывал, медвежонок мой северный, — улыбнулась я. — Почти три месяца.

— Ужас. Ни секса, ни дебошей, ни взрывов. Как он ещё держится-то?

— Секс у него был, — тут же растеряла хорошее настроение я.

— Поверь мне, перекус одной посредственной печенькой голода не утолит, только раззадорит. Ну это я по Десару сужу.

Я внимательно посмотрела на Кайру и потребовала:

— Ты обязана меня научить.

— Чему? — поперхнулась она.

— Искусству соблазнения мужчин.

Кайра отложила книжку, уставилась на меня удивлённо, а потом сказала:

— Валери, ты максимально не по адресу обратилась. У меня опыт ограничивается Десаром, а его соблазнять не надо, от него надо отбиваться… В общем, нашла кого спросить.

— Нашла. Больше мне спрашивать некого.

Будущая подруга явно такого напора не ожидала, но закрываться и отмахиваться от меня всё же не стала.

Выслушала. Посочувствовала. Дала парочку советов.

Разговор получился ужасно личным, мы перемыли Мелену не только все косточки, но и каждый волосок! Разобрали по пунктам каждый его поступок, каждое слово, каждый жест. Кайра приводила примеры реакций и поведения других знакомых парней, в том числе и брата, и вскоре мы поняли, что ничего не поняли.

Кайра подробно рассказала, как за ней ухаживал Десар, как делал ей шуточный торт из грязи, потому что под рукой ничего, кроме грязи, не было, а она хотела торт. И даже как полез к ночным пчёлам, чтобы добыть немного мёда.

Если честно, стало ужасно обидно. Нет, я не завидовала Кайре, была за неё рада, но для себя хотелось чего-то похожего. Чтобы добивались, а не отбивались.

С другой стороны, у них с Десаром ситуация совершенно иная, а меня согревало и побуждало к действиям ощущение, что Мелену я всё же нравлюсь, и нравлюсь сильно, просто не хватает какого-то толчка. Словно он стоит по другую сторону стеклянной стены от меня, и она уже вся в трещинах и прогалах, кажется — ещё чуть-чуть и рассыплется, не хватает лишь небольшого импульса. А я раз за разом бьюсь в эту стену, режусь об острые осколки, но и отказаться от этого не могу. Разве можно вот так взять и отказаться от своего счастья? Разве можно сдаться и не бороться за него?

Наконец Кайра предложила зайти с другой стороны и впечатлить его боевыми навыками.

Эта мысль мне понравилась, и она показала несколько заковыристых заклинаний, используемых целителями, а также парочку взрывных, подходящих для дара света.

Через три часа после полуночи заботливая мамо принесла нам ужин и немного посидела, расспрашивая Кайру о работе Мелена и о том, регулярно ли он питается и что подают в служебной столовой. Кайра горячо заверила, что отныне будет внимательно следить за тем, чтобы наш мохнатый мальчик кушал вовремя и вдоволь.

Получив обещание подруги, мамо переключилась на меня и принялась долго перечислять, что он любит и не любит есть. Даже несколько написанных от руки рецептов дала, чем окончательно растрогала. Я не стала её расстраивать и рассказывать, что в реальной жизни он не так уж привередлив — и скатов ел, и осьминогов с картошкой, и тушёнку слегка просроченную, и сыр прошлогодней свежести, а в пещере был в целом согласен даже на тараканов. Вместо этого обязалась взять питание Мелена на контроль, заранее предвкушая его реакцию.

По просьбе Кайры мамо показала, как разжигать котёл в парной, и оставила нас вдвоём. Мы распрощались с ней, довольные друг другом и результатами беседы.

Весь остаток ночи мы с Кайрой учили боевые заклинания, парились, наводили красоту, расчёсывали и заплетали мою косу, а потом укорачивали её стрижку. Она показала мне заклинание, избавляющее от волос, и я воспользовалась им на полную катушку.

К моменту возвращения мужчин мы были чистенькими, сытыми и находились в неприлично игривом настроении, совершенно не соответствующем предстоящей миссии. Десар это, кажется, сразу понял. Забрал жену и пообещал зайти за нами вечером, а пока настало время отдыха. Всё же изменять государству надо со свежими силами, иначе обязательно лажа какая-нибудь получится.

Пока Мелен сосредоточенно ел рассветник, я молча наблюдала за ним и думала, что нам предстоит последний день вместе вне зависимости от успеха задуманной ими операции. Мой герой либо погибнет, либо вернёт меня отцу, и не ясно, когда и при каких обстоятельствах мы увидимся снова.

Эта мысль не давала покоя, снова и снова возвращаясь, толкая на более решительные действия. Предстоящая разлука разрывала сердце, зато все страхи наконец отступили. Появилась смелость сделать последнюю, самую отчаянную попытку изменить наши отношения.

Да, я хотела быть с Меленом. Хотела, чтобы он стал моим первым мужчиной. Хотела, чтобы он меня касался. Только он. Больше никто.

Пусть он не согласен на отношения — дракон с ними. Но один день? Можно же просто забыться и принадлежать друг другу на один день?

Времени оставалось совсем мало, и необходимо было действовать.

Сейчас или никогда — кажется, так говорят…

Пока Мелен мылся, ушла в спальню, взяла из рюкзака ароматное масло и нанесла на тело поглаживающими движениями, а затем достала приготовленный на особый случай наборчик. Фыркнула, представляя лицо Мелена, когда он увидит его в деле, а закончив, надела провокационный атласный комплект для сна. Кричаще розовый и абсолютно бесстыдный.

Я решила идти ва-банк.

Рассеянный утренний свет едва пробивался сквозь закрытые ставни, создавая мягкий, романтичный полумрак. Я расстелила постель, а затем принялась перебирать вещи в рюкзаке, стоящем на полу. Спиной ко входу, разумеется.

Когда скрипнула дверь, невозмутимо продолжила, почти физически ощущая, как по обнажённым ногам прошёлся горячий взгляд.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил Мелен, и уже по одному тембру голоса стало понятно, что он не остался равнодушным к увиденному.

Я плавно распрямилась и обернулась:

— Думаю, что надеть завтра. У меня остались только брюки. Это не помешает твоим планам?

— Нет. Не помешает, — ответил он, зафиксировавшись взглядом на моей груди, а потом поднял его к лицу: — Ты издеваешься?

— Нет. Я чувствую себя как дома, — насмешливо ответила я и направилась к постели. — Тебе что-то не нравится?

Мелен двинулся наперерез и перехватил меня за запястье до того, как я успела лечь.

— Что это за наряд?

— Я купила его на особый случай, а теперь подумала, что глупо было бы ни разу его не надеть. Вдруг завтра всё пойдёт не по плану, и особого случая не будет? Возможно, никакого не будет? Не тот момент, чтобы откладывать исполнение желаний. Как считаешь?

Он молчал, впиваясь в моё лицо голодным, алчущим взглядом, от которого внизу живота сладко заныло. Когда напряжение стало почти невыносимым, я спросила:

— Что-то не так, товарищ Мелен?

Получилось в меру иронично и одновременно дразняще.

— Ты меня провоцируешь, — тихо проговорил он, притягивая к себе.

Я охотно поддалась и обвила его шею свободной рукой, прижимаясь к его телу и каждой клеточкой ощущая его возбуждение, от которого разум просто отключался.

— Однозначно. Всё же это наш последний совместный день, так? — я смотрела на него снизу вверх, ощущая, как ускоряется биение его сердца.

— К чему ты клонишь?

— Не клоню, а склоняю. Тебя. К сексу, — я начала гладить его плечо и поцеловала туда, куда дотянулась — в подбородок.

— Ты же знаешь ответ, — одновременно сердито и возбуждённо выдохнул он, прижимая к себе ещё теснее.

— Я же не прошу на мне жениться. Просто немного ласки… — мои руки добрались до выреза его рубашки и принялись её расстёгивать.

Для сопротивляющегося он был подозрительно неподвижен, и я расстегнула все пуговицы, а потом прошлась ладонями по его груди.

— Нам не следует, — наконец проговорил он, но меня не остановил, скользнул руками по талии до поясницы, потом ниже… и умопомрачительно сладко сжал ягодицы сильными ладонями.

Я задохнулась от новизны этого ощущения, окончательно теряя голову.

Мелен сделал несколько шагов к постели, повалил меня и навис сверху, глядя в глаза. Я пылала от предвкушения и потянулась за поцелуем, но он меня остановил:

— Это очень плохая идея.

— Пусть так. Но…

— Без «но», — перебил он. — Ложись спать.

Завернул меня в одеяло и отвернул лицом к стене, а потом взял другое и накрылся сам.

Всё это время я кусала губы, не зная, как вести себя дальше. Это было просто невыносимо! Он же тоже хотел меня! Я это чувствовала и… видела!

В чём дело?

Я всё ещё билась в стеклянную стену, уже целиком покрытую трещинами, держащуюся… на чём? Она давно должна была рухнуть, но у меня никак не получалось попасть в то самое единственное слабое место.

Ладно, попробуем по-другому.

Когда Мелен наконец закончил возиться, я с лёгкой досадой посетовала:

— Как хочешь… Жаль, конечно, что между нами ничего не вышло. Зря я так старалась и сделала всё там по последней терранской моде…

Расстроенно вздохнула, с трудом сдерживая улыбку. Если не работает влечение, то сработает хотя бы любопытство.

Пять… четыре… три… два…

— Где «там»? — заинтересованно спросил Мелч.

Я его не видела, но знала, что он недоверчиво прищурился.

— Ну… там. В том самом месте, где у тебя есть индикатор, а у меня нет, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от смеха.

Дразнить его было ужасно весело, и я испытывала капельку злорадства.

Так ему и надо!

— И что за мода? Что такого там можно сделать? — мой упрямец приподнялся на локте и попытался заглянуть в лицо, обдав щёку горячим дыханием, но я даже не подумала обернуться, лежала с прикрытыми глазами и сталась не засмеяться в голос.

Пожала плечом и даже головы не повернула.

Настала тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Мелча.

— Валю-ю-юх… — позвал он. — Ну что там такое может быть?

— А ты разве не видел в фильмах для взрослых? — невинно поинтересовалась я.

— Это в каких? — нахмурился Мелен.

— Ну в тех, где во всех подробностях показывают, как люди занимаются сексом, — нарочито спокойно пояснила я, зная, что сейчас как бомбанёт…

— ЧТО⁈ — взревел Мелч. — Есть такие фильмы⁈ Почему ты не сказала⁈

— А ты не спрашивал, — невозмутимо ответила я. — Так как от интима со мной ты категорически отказался, я не стала тебе показывать, чтобы не смущать… Так и смотрела… в одиночестве…

Удар пришёлся в цель. Мелен задышал ещё тяжелее, а потом нетерпеливо развернул меня к себе и уставился в лицо:

— То есть существуют фильмы, в которых люди… во всех подробностях…

— И крупным планом, — услужливо подсказала я. — А что, надо было показать? Ну прости, я же не знала, что тебя такие вещи интересуют. Ты так старательно отказывался от любой формы близости…

Мелен уставился мне в лицо, щурясь всё сильнее.

— Всё-то ты знала и понимала… Это твоя месть, да?

— За что? — делано изумилась я. — Мы же уже выяснили, что ты не обязан меня любить… И сексом заниматься со мной не обязан. Жаль, конечно, но что поделаешь. А что до терранской моды, так я всё равно не уверена, что тебе понравилось бы. Слишком… вызывающе, наверное…

Я томно вздохнула и снова отвернулась от Мелена, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу даже не смех, а хохот. Играть на чувствах других жестоко, но до чего же упоительно!

Кажется, в тишине спальни слышался звон трескающегося стекла.

Давай же, любимый, давай! Поддайся моему коварству, позволь завлечь себя в ловушку, из которой ты сам не захочешь выбираться. Ты так неистово сопротивляешься именно потому, что знаешь: ты почти пропал. Одного поцелуя хватит, чтобы твоя эфемерная холостяцкая свобода потеряла ценность и утратила вкус.

Мелен напряжённо застыл у меня за спиной, а потом наклонился и шепнул на ухо:

— Ничего особенного у тебя там нет. Ты просто дразнишься.

— Как скажешь, — не стала спорить я. — Тебе, конечно, виднее.

Его рука скользнула под одеяло и забралась под тонкий атлас, прошлась по моему животу прямо под грудь, горячим прессом ложась на рёбра. Щёки снова коснулось жаркое дыхание, которое мне безумно хотелось разделить с ним на двоих.

— Ну и что там может быть?

— Ну… в Доваре такого точно нет. Кайра о подобном даже не слышала… Олеанна тоже, — продолжила я заманивать его в капкан любопытства. — Она, кстати, один раз осмелилась, и Андрею очень понравилось. Собственно, от неё я и узнала, поэтому и решилась…

Мелен снова замер, явно прокручивая в голове варианты.

— Да что там такого может быть?

Я не ответила, ожидая, когда он наконец сдастся и стеклянная стена рухнет с громким звоном, а между нами останутся только чувства и желания.

— Валюх, покажи, а? Я ж теперь не усну…

В то, что Мелен теперь не уснёт, я верила вполне охотно, но на достигнутом останавливаться не собиралась. Это была моя маленькая, мелочная месть за то, что он так долго и методично меня отвергал.

— Ты что, мы же товарищи! — возмутилась я. — Такое только любовнику можно показать, да и то не каждому. Лишь тому, кто не станет трепаться.

Боги, каких сил стоило не заржать в романтическом полумраке спальни!

Когда Мелен прижался теснее, я отчётливо ощутила, насколько он возбуждён, и по телу прошлась пьянящая волна ответного возбуждения. Он её поймал и не смог противостоять. Его рука начала гладить мой живот, а губы коснулись уха:

— Покажи мне, пожалуйста.

— Нет.

— Хотя бы расскажи, что там такого.

— Нет. Это слишком личное, — хрипло ответила я. — Кроме того, я не уверена, что тебе понравится. Возможно, ты сочтёшь это… слишком фривольным.

— Не сочту, — столь же хрипло заверил он.

— Но проверять мы не станем. Не будем же мы рушить нашу священную дружбу из-за такой ерунды?

— У нас просто будет дружба с привилегиями. Ну хочешь… я тебе тоже свой индикатор покажу.

— Спасибо, обойдусь, — чуть насмешливо ответила я. — Какой в этом смысл, только зря распаляться… А я от этого устала, если честно. Уже измучилась из-за всех этих непрошенных желаний и фантазий.

— Ладно, чего ты хочешь взамен?

Я осторожно повернулась к нему и легла на спину так, чтобы он нависал надо мной. В сумраке комнаты его глаза казались почти чёрными и смотрели неотрывно, припечатывая к постели. Провела пальцами по его могучей шее, очертив кадык, и призналась:

— Чтобы ты поцеловал меня… туда. Доставил удовольствие губами и языком. Я видела такое в кино для взрослых, и это… очень возбуждает.

Он изумлённо выгнул светлую бровь:

— Никогда не делал подобного.

Настала моя очередь изумляться:

— Ты серьёзно? Ни разу?

— Ну… как-то не возникало желания.

— А тебе делали?.. — осторожно спросила я и прошлась пальцами по вздыбленной ширинке.

— Я предпочитаю классический секс, но ответ на твой вопрос — да.

— Понравилось? — я ногтями провела по внушительному бугру на его штанах, дразня и провоцируя наклониться ко мне и наконец поцеловать.

Дыхание сбилось от предвкушения, а возбуждение стало таким сильным, что казалось, будто ещё секунда — и я кончу от одного напряжения.

— Да, — ответил он, но я уже забыла, что спрашивала. — Так ты покажешь?

— А ты согласен на мои условия?

— Нет.

— Тогда не покажу.

— Жестокая!

— Иди пожалуйся деду на то, что тебя обижают, — нахально улыбнулась я. — Может, он тебе частушку утешительную споёт. Заодно вместе и погадаете, что же такое делают девушки на Терре, чтобы разжечь интерес в своих мужчинах.

— Маленькая венценосная нахалка…

Я дала себе волю — снова с упоением коснулась его тренированного, сильного тела, скользя ладонями по тугим мышцам.

— Поцелуй меня, — голос дрожал от волнения.

Мелен долго смотрел на меня, тяжело дышал и колебался. И это задело очень глубоко, словно новый кинжал вонзился в старую, не успевающую зажить рану.

— Нет. Это всё ещё плохая идея.

Слова причинили почти физическую боль, прошлись тупыми лезвиями по сердцу и оставили кровоточащие надрезы.

Возбуждение почти схлынуло, раздавленное обидой.

Почему всё так сложно? И что мне делать с этими невыносимо короткими последними часами рядом с ним? И как жить с этой мучительной и никому не нужной любовью дальше?

Как найти в себе силы перешагнуть и отступить? Или как найти силы не отступать и не сдаваться?

Я больше не знала, что правильно, а что нет. Мне хотелось одновременно и уколоть Мелена, и показать ему, как сильно я его люблю. Это противоречия сжигало меня изнутри, отравляя разум и лишая ориентиров.

Мне стоило уйти? Или прогнать его? Или молча плакать в подушку до вечерней зари, слушая, как он дышит, и зная, что завтра его дыхание может остановиться навсегда?

Я же видела это будущее! Видела, но отказывалась в него верить, а теперь оно подкрадывалось к нам, лавируя между солнечными лучами и прячась в утреннем пении птиц.

Если Мелен не останется со мной, он погибнет. И тогда его смерть станет моей точкой невозврата. Местом слома. Критическим пределом, за которыми останется лишь выжженная дотла, перегоревшая душа.

Я дико боялась — за него и за себя, за то светлое, что могло между нами быть. За наших ещё не рождённых детей, за каждый не случившийся поцелуй, за все пока не сказанные слова.

И этот страх был сильнее гордости, сильнее воспитания, сильнее отчаяния.

Но что мне оставалось делать? Я перепробовала почти всё. Всё, кроме самого разрушительного и безумного оружия — ревности. Закусила губу и решила нанести последний удар по стеклянной стене.

Стараясь не выдать жгучего разочарования, прошептала:

— Жаль, что я не настолько привлекательна для тебя, как… подавальщица.

— Не говори ерунды. Ты потрясающе красива.

— Думаешь, я могу понравиться другому мужчине? — нарочито робко спросила его, заглядывая в глаза цвета чернёного серебра.

— Абсолютно в этом уверен.

— Ты, кстати, обещал мне помочь с выбором.

— Обязательно помогу. Когда-нибудь потом, — ощутимо напрягся он, но меня уже несло:

— Потом может не настать. Я не хочу снова откладывать жизнь на потом, Мелен. Как думаешь, к кому из твоих братьев мне лучше сейчас пойти? К Йареку или Крайзу?

— Что? — поперхнулся он.

Посмотрела на него прямо и уверенно:

— Я устала от бесконечного целибата и от твоих отказов. Возможно, завтра мы все погибнем, а я не хочу умирать девственницей, Мелен. Хочу ощутить себя желанной хотя бы на несколько часов. К твоим братьям у меня нет чувств, как и у них ко мне. Никто не пострадает в процессе, ничьи эмоции не будут задеты. Даже если завтра всё пройдёт гладко, я хочу глотнуть немного свободы до того, как вернусь во дворец, где меня начнёт беспрестанно контролировать отец. Я мечтала, что моим первым мужчиной станешь ты, но ты не хочешь. Не хочешь — и ладно! Ты сейчас снова распалил меня этим разговором, и я собираюсь дать выход накопившемуся возбуждению. Так к кому из твоих братьев мне лучше пойти?

Лицо Мелча мгновенно стало холодным и собранным.

— Ты никуда не пойдёшь, — тихо пророкотал он, и в этом рокоте слышались звериные, собственнические нотки.

— Это ещё почему? Единственный любовник, которого ты можешь запретить мне иметь — это ты сам. Остальное не в твоей власти, Мелен.

Я смотрела на него с насмешкой и вызовом, готовая и упасть в его объятия, и мучить дальше. Даже не знаю, чего мне хотелось сильнее — заставить его беситься и ревновать или наконец ощутить вкус нашего первого поцелуя.

Пожалуй, и того и другого — в равной степени.

Мне хотелось увидеть, что я не безразлична Мелену, и хотелось, чтобы он наконец это признал.

— Я никуда тебя не отпущу. Ты будешь со мной. Весь день, — жёстко проговорил он, прижимая меня к постели.

— А смысл? Или ты как лесной леопард в кустах багряники — и сам не ешь, и другим не даёшь?

— Ты под моей защитой и ответственностью.

— Именно поэтому я спрашиваю, кто из твоих братьев подойдёт мне лучше? Йарек? У него такие очаровательно пухлые губы, а ещё он очень похож на тебя, только младше и не такой замороченный. Или отдать предпочтение Крайзу? У него, наверное, больше опыта, раз он старше и уже отучился в академии. Как считаешь, кого мне лучше выбрать?

Мелен разозлился настолько, что эмоции были видны даже под маской тупого равнодушия, которую он так любил нацеплять. Кипенная, первобытная злость, обжигающе горячая и в то же время дающая жизнь новому — как лучи Солара.

— Ты никуда не пойдёшь!

— Почему? Назови мне хоть одну логичную и разумную причину. Ты же сам столько раз говорил, что секс — это всего лишь секс. Способ удовлетворить потребности тела, ничего более.

Наши взгляды спаялись и переплавились в невидимые цепи, приковывающие нас друг к другу. Мы оба бурлили от раздражения, страсти и ярости на судьбу, поставившую нас в эти мучительные обстоятельства.

Почему я принцесса? Почему он не принц? Почему наши судьбы сплетены кевредовыми канатами, но могут осыпаться ржавой пылью от одного неверного шага?

— Ты никуда не пойдёшь, Валерианелла, — низко и властно проговорил он, впервые обращаясь ко мне по полному имени. — Я несу ответственность за тебя, твоё здоровье и состояние, поэтому ничего подобного не позволю.

— Просто признай уже наконец: тебе невыносима мысль о том, что я буду целовать и обнимать другого, — вкрадчиво прошептала я.

Ответ читался в свинцово-серых глазах, но так и остался невысказанным.

Пусть! Не важно, что он говорит, важно лишь то, что чувствует.

— Ты же понимаешь, что если мне приспичит, я приглашу одного из твоих братьев ко двору и всё равно добьюсь своего?

— Ты не посмеешь, — угрожающе пророкотал Мелен.

— А почему бы и нет? Не думаю, что они сочтут моё предложение оскорбительным. Судя по их взглядам, они будут очень даже не против его принять.

— Ты этого не сделаешь, — зло процедил он.

— Сделаю. Почему бы и нет? Я же тебе не жена и никогда ею не буду. Следовательно, я не обязана хранить тебе верность, — вернула ему его же слова, причинившие мне столько боли. — Это работает в обе стороны, Мелен.

— Иногда ты просто невыносима! — взорвался он. — Ты видишь всё наперёд и думаешь, что люди в твоей картине мира лишь куклы, которые должны стоять и двигаться так, как тебе хочется, потому что ты уже выбрала будущее, которое тебе нравится!

— Неправда! — воскликнула я.

— Правда! Ты просто хочешь того, что не можешь получить, а когда тебе отказывают, даже не воспринимаешь это всерьёз. Уверен, что если бы я поддался на твои провокации, то надоел бы тебе через пару месяцев.

— Нет, — сипло ответила я.

— Откуда тебе знать?

— Действительно, откуда ясновидящей знать будущее? — вопрос сочился злым сарказмом. — А может, дело не во мне, а в том, что ты боишься хоть чуть-чуть привязаться к женщине? Боишься хоть что-то к ней почувствовать и оказаться немного уязвимым?

— Прекрасное предположение, давай на нём и остановимся, — гневно хмыкнул он. — На том, что я просто трус.

— Я не это имела в виду! Страхи есть у всех, и храбрость — это не отсутствие страха, а способность его преодолеть. Человек, идущий по мосту над пропастью, несмотря на боязнь высоты, храбрее, чем тот, который её не испытывает.

— Тебе не приходило в голову, что я просто не хочу отношений? Что мне нравится моя свобода? Что мне нравится всё решать самому, ни под кого не подстраиваться, ни перед кем не отчитываться? И одна из причин, по которой я не хочу отношений, — это отсутствие желания их выяснять! Вот как сейчас! Боги, мы даже не пара, а ты перекрутила мне все мозги, будто мы сто лет женаты!

— Естественно, виновата я, а кто же ещё? — прошипела я, отодвигаясь от него. — Я же посмела иметь желания и говорить о них вслух! Какая же я гадина!

Резко сев, слетела с постели и вскочила на ноги.

— Никуда ты не пойдёшь! — пророкотал Мелч, ловя меня в захват.

Я резко вывернулась и швырнула магией. Он уклонился и хищно сощурился. В небольшой комнате у него было огромное преимущество — он в два шага настиг бы меня в любом её конце.

— Оставь меня в покое и не смей трогать! — захлёбываясь эмоциями, воскликнула я.

— Ты уж определись, трогать тебя или нет, — злым эхом отозвался он.

Кожей чувствовала его бешенство, но мне было всё равно, потому что я испытывала то же самое. Захотелось ударить его побольнее, и эта мысль внезапно отрезвила. Я опустила руки и отступила, уперевшись бедром в изножье кровати.

— Оставь меня, пожалуйста, одну. Можешь запереть комнату, если хочешь.

— Как мы уже выяснили, это тебя не остановит, — всё ещё бушевал он.

— Уходи, я больше не могу тебя видеть.

Отвернувшись, обхватила себя за плечи и изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы позорно не разрыдаться прямо при нём. Отец такого точно не одобрил бы. Он ввернул бы что-нибудь едкое и ироничное, а затем изобразил бы, что ему плевать на собеседника, но я этого сделать не могла — сердце снова разрывалось в клочья, и я дико пожалела, что мы с Меленом вообще знакомы и что я выжила в череде бабкиных ритуалов, среди ледяного океана боли.

— Прости, я должен был промолчать, — он шагнул ко мне и обнял поверх моих рук.

Когда он притянул меня к себе, я тривиальнейшим образом разревелась вместо того, чтобы сопротивляться, бить магией или что-то говорить.

— Прости, — погладил он меня по спине. — Я сам начал. Последние дни такое ощущение, будто у меня раздвоение личности, я схожу с ума и совершенно теряю контроль над происходящим.

— А потерять контроль — это так страшно? Так страшно довериться? — я подняла на него полные слёз глаза.

— Очень. Я не хочу, чтобы решали за меня, а в отношениях это неизбежно.

— Зависит от того, как их выстроить.

— Нет. Это слишком сложно и утомительно, чтобы имело хоть какой-то смысл.

— Но я ведь даже не этого хотела…

— Этого. Не обманывай себя.

Я ткнулась лбом в его ключицу, окончательно опустошённая этой непрошеной ссорой.

— Знаешь, что обидно? Я никогда не видела ни одного нашего скандала. Ни одного плохого момента. Только хорошее… Наверное, поэтому мне так мучительно больно. Из меня словно душу заживо вынимают, а я не знаю, как бороться и как сопротивляться. Всё неправильно. Всё совсем не так, как должно было случиться. Мы оба останемся несчастны, а ты погибнешь.

— Откуда столько пессимизма? Вот доберёмся до дворца, ты окажешься в кругу семьи, и сразу станет легче. Потом найдёшь себе другого парня в сто раз лучше меня. А сейчас давай спать.

Мелен ошибался, но у меня не осталось сил с ним спорить. Одно я поняла очень чётко: раня его, я ранила себя, поэтому мстить ему за то, что он не хочет быть со мной, оказалось отвратительной затеей, а я почувствовала себя стервой и дурой. Окончательно отвергнутой дурой.

— Скажи только честно: ты всё нарочно придумала? Никакой особой моды на самом деле нет?

— Есть, — я вдруг залилась краской так, что запекло щёки. — Наверное, это очень глупо. А вдруг бы ты меня раздел и заржал? Я бы умерла от стыда.

— Я бы никогда не стал ржать в такой ситуации, но теперь я буду бесконечно мучиться в догадках.

— Мучайся, — милостиво разрешила я. — Потому что я тебе всё равно ничего не покажу.

— Злыдня венценосная, — почти весело припечатал он, утаскивая меня обратно в постель и снова крепко обнимая.

Я, кажется, всё же рехнулась окончательно, потому что всей сущностью чувствовала любовь Мелена, но каким-то пугающим образом этого оказалось недостаточно, чтобы быть вместе. Рядом с ним было настолько пронзительно хорошо и настолько нестерпимо плохо, что я не выдержала и сдалась — пусть дальше он всё решает сам. Я сделала свой выбор, но не могу выбирать за него.

Нарисовала у себя на коже усыпляющее заклинание, а потом закрыла глаза и несколько мгновений спустя провалилась в вещий сон.