Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются

Тридцать девятая неприятность, вызванная расцветкой вазонов (39)

Двадцать второе сентабреля. На рассвете

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Я задохнулась от счастья и мгновенно опьянела от вкуса губ Мелена, целующего уверенно и жадно. Он тесно прижал меня к себе одной рукой, а другой принялся гладить плечи и спину. Когда он прервал поцелуй, я чуть не застонала от досады и протестующе притянула его к себе.

— Можно я останусь на день? — спросил он. — Мы не зайдём дальше поцелуев, если ты не хочешь… Я просто хочу спать рядом с тобой, обнимать тебя и слышать твоё дыхание.

— А если я хочу зайти дальше поцелуев и не хочу спать? — с вызовом посмотрела я на Мелена.

— Я — лишь покорный верноподданный и исполню любое желание моей принцессы, — зашептал он мне на ухо, окончательно сводя с ума.

— Покорный, как же!

— Покорный и изнывающий от любопытства, что там за терранская мода.

— Так вот истинная причина твоего возвращения? Любопытство?

— Дикое, безудержное, сводящее с ума желание… знать, что ты имела в виду. Признай: с твоей стороны было жестоко так надо мной поиздеваться.

— Не призна́ю, — дерзко ответила ему и добавила: — Все издевательства ты заслужил.

— Выражаю вотум несогласия, но предлагаю к этому острополемическому вопросу вернуться чуть позже.

Он продолжил целовать меня, постепенно становясь всё более настойчивым. Я охотно откликалась и ни капли не возражала, когда он принялся расстёгивать моё домашнее платье, под которым была лишь возмутительно прозрачная сорочка.

В конце концов, я ждала возвращения своего героя.

Когда платье соскользнуло к ногам, я помогла Мелену снять рубашку и прижалась к горячему сильному телу, обвивая шею руками.

— И, кстати, ещё кое-что. Не знаю, как отреагируют другие страны, но герой должен предупредить принцессу, что он изменил свою политическую позицию касательно эксклюзивности отношений.

— И что же заставило его столь кардинально изменить взгляды? — едва сохраняя остатки самообладания, спросила я.

— Он влюбился в принцессу, как последний дурак.

— Почему «дурак»?

— Потому что принцесса слишком хороша, чтобы быть правдой. В реальной жизни так не бывает.

— Возможно… Но если у нас есть принцесса и герой, то может быть, у нас всё же сказка? Политическая сказка для взрослых? Такие же бывают?

— Если нет, то их обязательно нужно придумать. А теперь скажи, какая из этих дверей ведёт в ванную. Мне однозначно стоит смыть с себя пыль, прежде чем к тебе прикасаться.

— Вон та, — бездумно указала я.

Правда, выяснилось, что это гардеробная, но это нас не особо смутило, потому что в ней мы раздели Мелена, попутно уронив с вешалки несколько платьев. Ванную мы нашли перебором, открывая все двери подряд, при этом не переставая жадно целоваться, отчего у меня горели губы и всё тело налилось томительным предвкушением куда более откровенных ласк. Внизу живота зарождалось тянущая, волнующая потребность близости, подталкивающая прижаться теснее, обнять крепче, целовать жарче.

Мелен включил душ и хотел быстро ополоснуться, но я не позволила. Взяла мыло и принялась медленно, дразняще намыливать его спину, отчего волоски на его теле забавно вставали дыбом от удовольствия. Пена текла по рукам, полупрозрачная сорочка мгновенно намокла, и Мелен втянул меня в душевую, придерживая косу так, чтобы не намочить.

От этой крошечной, вроде бы ничего не значащей детали мне стало так легко, словно я могла взлететь.

Всё же любовь — это действительно железные башмаки. Но с крыльями. Если она взаимна, то неудобство теряет значение, и можно взмыть ввысь, взлететь выше всех облаков и купаться в чистом, согретом луной счастье.

— Ты покажешь, что там за терранская мода?

Я смутилась, но стянула мокрую сорочку и показала приклеенные к идеально гладкой коже стразики.

— О… о таком я даже подумать не мог, — удивлённо протянул Мелен, провёл пальцами по изгибам и впадинкам, лаская бёдра, а потом принялся целовать…

Струи воды падали на его широкую спину, обдавая меня тёплыми брызгами. Крошечные капельки словно нарочно били по нервным окончаниям, делая кожу неимоверно восприимчивой к любым прикосновениям. Я прислонилась к стене и вцепилась в крепкие плечи Мелена, чтобы не рухнуть от сводящего с ума наслаждения. Крупные, шершавые ладони заскользили по моему телу, то сдавливая, то касаясь с обескураживающей нежностью, а умелые губы уверенно разжигали во мне пожар.

Когда я со стоном достигла пика, Мелен унёс меня в постель, где продолжил ласкать так, что сами собой закрывались глаза и кружилась голова.

— Боги, какая же ты… волшебная… — он зарылся лицом между моих грудей и замер. — Я не знаю, как продолжать. Не хочу делать тебе больно. Просто не хочу. Даже один раз. У меня не очень подходящий размер для девственницы.

Погладила его по волосам и нежно прошлась пальцами от шеи до паха, признавая, что размер индикатора соответствует прочим габаритам.

— Я использую целительский дар. Мне не будет больно.

— Тогда ты ничего не почувствуешь, это тоже нечестно.

— Нечестно — отказывать мне в том, чего я столько лет ждала.

Притянула его к себе и поцеловала сама, шалея от своей смелости и разрешая себе поверить в то, что происходящее — реально. Вплавляясь в пророчество, виденное столько раз, и при этом восторженно замирая от новизны нашей первой близости, растянутой на сотни дней и ночей, на долгие пять лет.

Я знала каждое движение Мелена, каждый вдох, каждый поцелуй… и всё равно не могла насытиться ими. Растворялась в реальности и нереальности происходящего, словно наконец всё встало на свои места, и будущее — оплаканное, выстраданное, выпестованное и долгожданное — стало именно таким, каким я его ждала.

Мелен целовал моё лицо, полные слёз глаза, дрожащие губы и любил так, как мог только он один — одновременно бережно и исступляюще алчно.

Так, словно этот день — наш последний. Словно других быть просто не может.

Я наконец ощутила себя любимой, бесконечно нужной и ценной.

Мы не отрывались друг от друга несколько часов, никак не способные насытиться новыми ощущениями.

— Моя Валюша… — прошептал он, гладя меня по лицу.

— Уже не Валюха?

— Нет… Валюха — это просто товарищ, а ласковая, нежная, любимая невеста — Валюша, — улыбнулся он. — Если ты не против, конечно.

— Почему не Валери?

— Потому что Валери — для всех, а я хочу называть тебя по-особенному. Так, как не будет называть никто другой.

— Мне не верится. Не верится, что ты приехал, что ты скучал, что ты меня действительно любишь.

— Люблю. Люблю твою доброту, смелость, щедрость, заботу, великодушие. А ещё люблю твою улыбку, твой шикарный кливидж и твою обалденно красивую сочную задницу. Ты не просто световая граната, ты — бомба, подорвавшая мою жизненную парадигму и разметавшая на осколки все мои убеждения и планы, — Мелен прижал меня к себе теснее и принялся целовать плечи. — Ты — почти совершенна. Есть только один недостаток, правда, очень существенный.

— Это какой? — сощурилась я, слегка впиваясь коготками ему в грудь, чтобы не расслаблялся.

— Вкус на мужчин у тебя паршивый, в остальном — ты просто идеал, — насмешливо ответил он.

— Если бы не мой паршивый вкус, у тебя не было бы ни шанса, — я потёрлась щекой о его шерстистую грудь и замерла, онемев от счастья.

Теперь я точно знала, что герой всё-таки сдастся и женится на принцессе, хотя пока не знала, как это случится и когда. А ещё не знала, как он отреагирует, если узнает о моём замысле.

Задрёмывая в руках Мелена, пообещала себе обо всём рассказать ему завтра. На сытый желудок и после бурного секса, когда он будет максимально благодушен.

Когда элегантно обставленная гостиная моих покоев окрасилась золотом закатных лучей Солара, слуги принесли обильный вечерник. К тому моменту все закуски, имевшиеся в буфете, уже были уничтожены, а треть ведра с ягодами съедена и частично сцелована с губ друг друга.

Отец наверняка выделил Мелену отдельные покои и вот-вот объявит о помолвке, но приличия всё же стоило соблюдать, иначе слухи разлетятся со скоростью ураганного ветра.

Мы тихонько подождали, пока комнаты опустеют, а затем накинулись на еду, как оголодавшие звери.

— Я никуда этой ночью не пойду. И следующей тоже, — заявила я, закрывая глаза от наслаждения.

Свежие, начинённые ещё горячим сыром булочки таяли во рту.

— И я не пойду. Даже если выгонять меня будешь, всё равно не уйду, — жуя, заявил Мелен. — Вы теперь от меня не избавитесь, Ваше Косичество.

— Я и не планировала, Ваше Мохначество, — промурлыкала ему в ухо, чувствуя себя абсолютно счастливой.

— Валюш, ответь мне на вопрос: что за чрезмерная реакция с косой? Обычно ты себя так не ведёшь. Тебя настолько доконали здесь? — он посмотрел на меня серьёзно и с той проницательностью, к которой я успела привыкнуть.

Как же приятно, что хоть он и видит меня насквозь, а всё равно любит. Я прижалась к своему уже жениху потеснее и пояснила:

— Нет, просто у нас с отцом был сложный разговор, в котором он пообещал не препятствовать нашим с тобой отношениям, но только в случае, если ты сам чётко проявишь интерес. Когда ты прислал зов, я отправилась к парадному входу, и стражник сказал, что тебя уже проводили к отцу. А ещё он сказал, что в прошлые разы тебе хватало воспитания уйти, не устраивая сцен. Не этими словами, но смысл в этом, да ещё и с намёком на происхождение. Меня раздраконило, что какие-то посторонние стражники вообще позволяют себе говорить о моём госте в таком тоне. Я им высказала всё, что думала. Присовокупила то, что многие лардоны и нобларды из дворцовой гвардии в подмётки тебе не годятся. Они выслушали с каменными лицами, отчего я почувствовала себя истеричкой, орущей в стену. Пока шла к тронному залу, ещё подумала, что ты уже приходил, а я даже не знала. Отец ничего не сказал. Никто ничего не сказал. Будто меня за человека не держат! И это раздраконило ещё сильнее. А когда стражники меня ещё и в тронный зал не пустили, я окончательно из себя вышла. Если честно, никогда в жизни не чувствовала себя настолько злой и обманутой! Отец не имел права скрывать от меня твои визиты! — я снова рассердилась, растеряв весь аппетит.

Мелен обнял меня тяжёлой рукой, положив её на плечи, и успокаивающе проговорил:

— Он, конечно, должен был рассказать, однако лично я ему даже благодарен за то, что меня не пускали. Это, знаешь ли, помогло быстрее осознать и принять мои чувства к тебе. Неизвестно, сколько я бы ещё таскался во дворец без соли и чётких намерений, если бы меня пустили сразу. А так — ты не представляешь, насколько меня задел и практически оскорбил отказ от двора. Я ни о чём другом думать не мог. Так что твой батя по-своему прав. Если бы ты знала о моём приходе и не вышла, это было бы некрасиво. Я бы воспринял это как попытку играть на моих чувствах и манипулировать. А если б вышла, то я бы так и продолжал козла в грязи валять. Император наш хоть и махровый интриган, но всё правильно сделал: подтолкнул нас ближе друг к другу, а не наоборот.

Мелен даже кусок копчёной рыбы отложил — ждал моей реакции.

— Это всё равно обидно, когда собственный отец держит от тебя в секрете такие вещи!

— Возможно. Я, наверное, просто привык, что мне батя ничего и никогда не рассказывал. Он вообще молчун, из него только мать и может пару слов вытянуть.

Мелен крепко обнимал меня, а я смотрела то на ведро соли, то на музыкальную шкатулку, и на душе было так странно — и радостно, и грустно одновременно.

— Я ужасно скучала, — уткнулась ему в плечо. — Тут все такие чужие! Даже отец! Видно, что он и рад мне, и не знает, куда меня девать. Понимаешь, я в его глазах ещё ребёнок несмышлёный! Он не хочет принимать то, что я выросла!

— Валюш, все родители такие. Я когда предыдущий раз домой приезжал, мне мать подзатыльник дала за то, что зимой без шапки хожу. А я боевой маг, офицер и взрослый мужик, вообще-то. И категорический противник насилия матери над детьми. Так ей и сказал. Она пригрозила мне язык отрезать, чтоб много не болтал. Вот и вся дискуссия на тему неприемлемости физических наказаний.

Я улыбнулась:

— У тебя хорошая семья. Крепкая и любящая.

— У тебя, судя по всему, тоже. Валюш, если бы отец тебя не любил, он бы не позволил нам видеться и уж тем более заключить помолвку. Наш союз — мезальянс, как ни крути.

— Не говори так! — расстроенно попросила я. — Меня волнуют твои личные качества, а не титул.

— Валюш, это правда. И от замалчивания она не изменится. Меня в целом мало трогают пересуды, но идя к тебе с солью, я понимал, что они будут. И что в глазах окружающих я всегда буду выглядеть как жиголо. Кстати, я тебе ещё денег за одёжки должен, не успел отдать.

— Не надо.

— Хорошо, купим тебе что-нибудь красивое. Не в этом дело. А в том, что глупо и недальновидно заниматься отрицанием реальности. Мы с тобой знаем, как обстоят дела на самом деле, однако окружающие всегда будут строить предположения самого нелестного толка, и мы должны это принять. А теперь рассказывай, о чём ты договорилась с отцом и какие твои просьбы он выполнил. Чует моя задница, что меня это тоже касается.

— Ну… — замялась я, не зная, как он отреагирует.

Моё намерение поселиться по соседству и устроиться к нему на службу действительно попахивало клиникой и сталкингом, если уж так рассудить.

— Валю-ю-юш? — вопросительно протянул он.

— Обещай не злиться, — окончательно стушевалась я.

— Всё настолько плохо?

— Ну… зависит от точки зрения, наверное.

— Хорошо. Тогда я хочу услышать твою точку зрения.

— Я очень скучала по тебе и по Кайре, поэтому попросила отца устроить меня на службу в СИБ штатной провидицей, — сконфуженно проговорила я. — Поверь, я не стала бы навязываться, просто хотела быть рядом. По-товарищески, если других вариантов нет. Не только с тобой, с Кайрой тоже. И Десар с Эрером — приятные парни. Мне кажется, мой дар может быть вам всем полезен, — последнее я проговорила почти шёпотом.

Вместо того, чтобы сердиться, Мелен широко улыбнулся и похвалил:

— Умница! Просто умница! Как же мне повезло!

Стиснул меня в объятии и принялся щекотно целовать в шею.

— Ты правда не злишься?

— Нет, конечно! Смотрю на Десара с Кайрой и думаю, что работать вместе с любимым человеком — это потрясающе! Делить не только постель, но и другие интересы. Я очень рад. Ясновидящая — это же аналитическая должность? Не предполагает выезды на операции? — озабоченно уточнил он.

— Разве что для планирования. Отец очень чётко дал понять, что никакой оперативной работы не будет, только кабинетная.

— Знаешь, я с каждым часом всё больше проникаюсь симпатией к твоему бате! Толковый он всё-таки мужик. И когда ты приступишь?

— Не знаю, — пожала плечами я. — У вас с Кайрой отпуск, а одна я в ваш СИБ точно не сунусь. С Бавура Руза ещё станется меня как-нибудь разыграть.

— Об этом не волнуйся, я ему быстро бороду прорежу, если он посмеет на тебя посмотреть неуважительно. Никому никогда не позволю обижать мою малышку, — он усадил меня к себе на колени и стиснул в медвежьем объятии, от которого я не просто растаяла — расплавилась.

— Есть ещё кое-что.

— Слушаю.

— Я попросила отца купить квартиру в безопасном доме рядом со зданием СИБа, чтобы мне не пришлось каждый раз во дворец ездить. Я же не умею мобиль водить…

— Так. А ещё?

— А ещё я сказала ему, что если ты захочешь вернуться в Нортбранну и взять меня с собой, то я поеду, — тихо проговорила я.

— Ты серьёзно? — изумился он, пытливо глядя на меня широко распахнутыми серыми глазами.

— Конечно. Куда ты, туда и я.

Мелен молчал так долго, что я уже начала нервничать, но потом поцеловал и признался:

— Это лучшие слова, которые только может услышать мужчина. Я даже не знаю, как выразить свои чувства. Я действительно думал в какой-то момент вернуться в Нортбранну, потому что северная ячейка СИБа явно ерундой занимается, а не работой. Ни за что не поверю, будто они проворонили заговор.

— А префект?

— Префект ещё больший жучила — я бы ему на месте твоего отца не доверял. Он там свою воду мутит, пусть и отдельно от Йеннеков, но не менее сомнительную.

— Нужно, чтобы кто-то этим всем занялся… — вздохнула я и вкрадчиво добавила: — Кто-то, кому папа сможет доверять.

Мелен вгляделся в моё лицо и нахмурился, а потом выдал:

— Только не говори, что ты просила отца назначить меня префектом или начальником нортбраннского СИБа. У меня почти нет опыта руководства, плюс я совершенно не ориентируюсь во многих аспектах работы префекта.

— Просила, но папа отказался, — честно призналась я.

— Слава Луноликой! А теперь пообещай мне, что ты больше никогда ничего подобного делать не будешь. Я понимаю, что должен соответствовать твоему статусу, но не лишай меня, пожалуйста, возможности хоть чего-то достичь самому! — Мелен смотрел на меня прямо и строго, даже не ввернув ни одной шуточки про дерьмо. — Мне не нужны ничьи подачки. И меньше всего я бы хотел, чтобы твой отец потерял ко мне уважение. Валюша, ты как его дочь можешь просить его о чём угодно и принимать любые подарки. Но не я!

— То есть если твоя семья захочет сделать мне подарок, то я должна буду отказаться?

— Нет. Это другое.

— Очень интересно, каким же образом это другое? — с вызовом посмотрела я на жениха.

— Таким, что я мужчина, и моя задача — обеспечить свою семью. Я не буду брать деньги твоего отца и не хочу пользоваться его протекцией.

— Ну и не пользуйся. Пусть в это время Нортбранной управляет префект, который не в состоянии построить тоннель, нормальные школы и вторую академию, да ещё и заговорам потворствует! — надулась я. — Пусть там ничего не меняется!

Мы замерли, напряжённо глядя друг на друга.

— Знаешь, Валюша, мы должны действовать, как команда. Как звезда, — наконец проговорил Мелен. — А в звезде задача каждого не проявить себя, а работать сообща, чтобы выполнить задание. Ты вмешалась из лучших побуждений, это очевидно. Но я не готов к такой высокой должности, это тоже очевидно. Что сказал твой отец?

— Что если я буду способна разобраться в нортбраннских отчётах и начну учить язык, то через несколько месяцев мы вернёмся к этому разговору.

— Прекрасно. Значит, сейчас мы ложимся спать, а потом занимаемся отчётами.

— Папа приставил ко мне секретаря и преподавательницу нортского. Они придут во второй половине ночи.

— Знаешь, я бы ещё и Десара позвал, — задумчиво протянул Мелен. — Уж кто однозначно заинтересуется возможностью взяться за новую задачу и продвинуться по службе в СИБе, так это он. А ещё он умеет видеть в отчётах реальные факты прямо между строк.

Так мы и сделали. Сначала отправили весточку Десару и Кайре, а потом завалились досыпать, однако выспаться не удалось: сознанием почти сразу овладело пронзительно яркое видение.

Я сидела на постели, смотрела на Мелена и не могла перестать смеяться. Он возмущённо вопрошал:

— Где они⁈ Ты же знаешь, где они!

— Знаю, — признала я сквозь хохот. — Но тебе не скажу! Ой, не могу, сейчас рожу!

Я схватилась за непривычно огромный живот, чувствуя, как от неудержимого смеха он напрягается и начинаются схватки. Огромная пятнистая кошка, лежавшая рядом, вскинула морду и уставилась на меня. Отчего-то в видении я её совершенно не боялась.

— Ты же сама говорила, что пока рано! — забеспокоился Мелен, посерьёзнев.

С учётом наполовину обритой головы стало только смешнее.

Дети днём отомстили за связанные узлами рукава и штанины — обезволосили половину Мелена, причём не верхнюю или нижнюю, а левую.

Я утирала слёзы и не могла перестать смеяться, хотя смех скорее был похож на конвульсии — мне от него было одновременно хорошо и плохо.

— Сейчас точно рожу-у-у, — простонала я. — Уйди, пожалуйста!

— Целителя позвать?

— Не надо. Иди уже!

— Я пойду их искать!

— Только сначала сбрей остальное, — я протянула руку и провела по богатому меху на его груди, сиротливо курчавившемуся на одной половине. Вторая была провокационно голой.

— Как только найду этих малолетних засранцев, всыплю им по первое число! — грозно пообещал Мелен, а я заметила, что левую бровь они ему тоже сбрили и затряслась в новом приступе хохота.

— Ты сам виноват. Ты первый вынес их… их… ха-ха… кровати во двор, пока они спали, — попыталась я урезонить мужа, но ничего не вышло, он всё ещё пылал обритым гневом:

— Потому что нечего по ночам спать! И вообще… Это нормальные мужские шутки, не хватало ещё, чтобы у меня выросли кисейные барышни!

— Ой, не могу-у-у, — снова простонала я, просыпаясь под звуки собственного хохота.

Мелен почти сразу сгрёб меня в объятия и задумчиво проговорил:

— Валюш, я всё же не понимаю! Я даже не буду спрашивать, что делает в нашей постели лесной леопард, хотя откуда бы ему взяться? Меня больше волнует вопрос, откуда у нас дети, если у меня не может их быть⁈

Отсмеявшись, я прижалась к нему, подумав, что даже с половиной волос он чудо как хорош собой. Вырисовала внизу его живота новое диагностическое заклинание из справочника и сказала:

— Не можешь. Из-за проклятия все твои пловцы… в некоем стазисе находятся. Сам по себе детей ты иметь действительно не можешь, но я маг жизни Высшего порядка, Мелен. Думаю, у меня получится вдохнуть немного жизни в то, что кажется мёртвым, хотя на самом деле таковым не является. Возможно, не с первого раза, однако получится.

Мелен щекотно потёрся носом о мой висок:

— Знаешь, это закономерно, что с тобой у меня может быть всё то, чего не может быть с другими женщинами. Ты моя волшебная принцесса.

Я счастливо улыбнулась, тая под его наполненным восхищением взглядом.

— А ты мой волшебный герой, — прошептала ему в ухо, пальцами зарываясь в густой мех на груди.

Надо купить для него специальную расчёсочку и вычёсывать. Вот некоторые вычёсывают котов, а я буду вычёсывать мужа.

— Если тебя раздражают мои волосы, я могу их удалить. Десар, к примеру, бороду с усами у целителя убрал, они у него теперь не растут.

— Даже не вздумай! — строго сказала я. — Люблю тебя таким, какой ты есть. Моё мохнатое чудовище.

— Вообще, не настолько уж я и мохнатый! Ты ещё деда не видела. А прадед, говорят, вообще недалеко от медведя ушёл. Правда, я его не застал.

— Как скажешь, моё не настолько уж мохнатое чудовище, — покладисто согласилась я, притягивая его к себе и мурлыча: — Скоро придёт секретарь, поэтому если мы хотим успеть взлохматить твой мех до его появления, то стоит поторопиться. Тебе ещё нужно будет сделать вид, что ты только что пришёл.

Дважды уговаривать не пришлось — Мелен накинулся на меня с таким жаром, что я даже чуть-чуть струсила, но только в самом начале, а потом целиком растворилась в чистом, концентрированном удовольствии.

Именно поэтому вставать с постели, приводить себя в порядок и заниматься делами не очень хотелось. Однако я прекрасно понимала, что задуманное не терпит отлагательств, а общее дело лишь укрепит нашу с Меленом связь, поэтому, когда в кабинете за стеной открылась дверь и раздалось тактичное покашливание секретаря, мы уже были одеты и собраны.

— Есть хочешь? — шёпотом спросила я.

— Конечно, — заговорщически ответил будущий муж. — Я уже часа три не ел. Всегда тяжело переношу такие вынужденные периоды голодания.

— Ты спал, — беззвучно рассмеялась я.

— Это не оправдание голоданию, — весомо заметил он.

Приставленный ко мне пожилой секретарь уже ожидал.

К седым волосам и лихо подкрученным усам необыкновенно хорошо подошло бы пенсне, без него образ почему-то казался неполным, хотя о существовании пенсне и очков я узнала только на Терре — в Доваре с проблемами зрения прекрасно справлялись целители.

— Ваше Высочество, Его Величество выделил вам персональный кабинет с собственной приёмной и совещательной комнатой, где вы сможете проводить встречи. Если вы не возражаете, я перенесу туда все ваши документы. Вашей аудиенции ожидает чета Блайнеров, с вашего позволения я провожу их в вашу приёмную и предложу им напитки.

— Большое спасибо, это очень учтиво с вашей стороны, — кивнула я. — А где именно находится новый кабинет?

— По соседству с рабочим кабинетом Её Величества.

— Прекрасно. Я приду туда, как только буду готова.

Секретарь чопорно кивнул и ушёл, а вернее с достоинством удалился.

Мелен вышел из спальни, оглядел гостиную и сказал:

— Мне нравится твоя идея уехать из дворца, потому что его великолепие действует на меня несколько угнетающе. Всё вокруг такое роскошное, что становится страшно это трогать моими плебейскими руками.

— Моими тоже, — призналась я. — Мы с этим обязательно разберёмся и надолго здесь не задержимся. Особенно вот эти горшки странные, — я указала на огромные вазоны из натурального белого камня с коричневыми прожилками.

— Ага, такие… с продрисью, — нелестно припечатал Мелен дворцовую красоту. — Так распорядись, чтобы их убрали. Ты же принцесса. Привыкай к своему статусу. Попроси заменить их на розовые. Или лиловые.

— А знаешь, возьму и попрошу, — уставилась я на будущего мужа.

Осознание того, что я много лет плыла по течению своих видений даже в мелочах, обрушилось с невероятной силой. Я даже пошатнулась.

Несколько дней смотрела на эти дурацкие вазоны, напоминающие унитазы, и ничего не предпринимала, а ведь действительно могла распорядиться их унести. Оглядела комнату и поняла, что сама приняла её такой, какой она была. Ничего не попыталась изменить! Хотя это моя жизнь! Моя новая, прекрасная, чудесная жизнь, в которой есть всё, чего я хотела — Мелен, родители, свобода, братья, Кайра. А я зачем-то мирюсь с дурацкими унитазными вазонами в коричневых разводах!

— Знаешь что⁈ Я больше не буду это терпеть! — воинственно воскликнула я и посмотрела на своё домашнее платье, заботливо выделенное мне из гардероба матери.

Приличное, подобающее и отделанное зелёным бархатом, а я вообще-то не люблю зелёный цвет. И зачем я сама его надела?

Я стащила его с себя и бросила на кровать, пока Мелен недоумённо выгнул бровь.

— В целом, мне нравится концепция ходить в одном белье, Ваше Бунтарчество. Только если вы будете расхаживать в таком виде, я вас поймаю и верну в постель, потому что очень уж соблазнительно вы выглядите, а я никак не могу насытиться близостью с вами.

Он даже шагнул в мою сторону, но я отступила к рюкзаку и торжественно достала из него помятые розовые джинсы.

— Вот! Я не буду больше терпеть вазоны с продрисью! И зелёные платья! — я натянула джинсы, надела любимый свитер цвета фуксии, разгладила руками складки и торжественно объявила: — Больше ни ждать, ни терпеть, ни превозмогать не собираюсь! А ну-ка, идём поедим и начнём приводить в порядок эту твою Нортбранну!