Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются

Тридцать третья неприятность, никак не связанная с ревностью (33)

Шестнадцатое сентабреля. На закате

Мелен Роделлек

Скоуэр-младший фамильярно обвил талию принцессы рукой и посмотрел на Мелена:

— Благодарю за возвращение Валери домой. Мы все этого очень ждали. Я лично ходатайствую перед дядей Пеннаром и дедом о том, чтобы вас достойно вознаградили, офицер Роделлек.

И присовокупил к словам такую снисходительно-одобрительную улыбочку, что Мелену до зуда в кулаках захотелось отсовокупить её обратно.

— Я не терплю вмешательства в мои дела, поэтому не стоит утруждаться, — громыхнул он, с трудом сдерживаясь, чтобы не подлететь к этому Скейну и не оторвать его загребущие ручонки. Сначала от принцессы, а потом — от тела. — Единственное, что я от вас приму — вызов на поединок по эмгану. Если вы, конечно, не боитесь испортить причёску.

Глаза принцессы и Скейна синхронно округлились, а потом эти двое переглянулись, и это взбесило Мелена ещё сильнее.

— Ах, простите. Это в высшем обществе принято сотрудничать, договариваться и оказывать взаимные услуги, а в кустах за баней взаимодействие действительно складывается из череды мордобоев. Покорно прошу извинить мою оплошность, — насмешливо ответил Скейн, прижав к себе принцессу ещё теснее. — Валери, драгоценный мой котёночек, должен выразить своё глубочайшее восхищение твоим терпением. Наверняка время, проведённое в компании офицера Роделлека, нельзя назвать простым.

Котёночек? Котёночек⁈ Да какого дракона этот лощёный хлыщ себе позволяет?!?

У него голову стянуло от переизбытка укладочных средств? Или пудры нанюхался?

— Действительно, череду наших с… Валерианеллой приключений назвать простым временем нельзя. Погони, перестрелки, раскрытие заговоров… Вы вряд ли представляете, что это такое, хотя наверняка об этом читали. На бумаге.

— Да-да, в отчётах офицеров всегда подробно расписана и выставлена в максимально приглядном свете каждая мелочь. Как руководитель одного из ключевых в Империи силовых подразделений, я регулярно их читаю, — оскалился Скейн Скоуэр.

— Простите, я забыл уточнить: а каким именно ключевым силовым подразделением вы руководите? Охраной императорского будуара? — саркастично спросил Мелен, делая шаг к зарвавшемуся хлыщу.

Скейн, конечно, хороший мальчик и наверняка отлично выполняет все команды императора, но… бесит. Интересно, золотистый ошейничек с бирочкой у него тоже есть? И даже личная подушечка у ног Пеннара Первого?

— Неосведомлённость вам вполне простительна, офицер Роделлек, — елейным голосом ответил Скейн Скоуэр. — В конце концов, никто не обязан уведомлять простых служащих о кадровых перестановках во дворце.

— Неужели помимо будуара вам доверили ещё и гардеробную? — восторженно уточнил Мелен. — Какая честь!

Валюха ошарашенно хлопала глазами, переводя взгляд с одного на другого.

— Котёночек, ты, наверное, устала, — нарочито ласково проговорил Скейн. — Давай я провожу тебя в твои покои, и ты мне всё-всё расскажешь о том, как нелегко тебе пришлось. Кстати, не удивляйся. Я получил официальное разрешение твоего отца ухаживать за тобой и намерен воспользоваться им в полной мере. Если ты, конечно, не возражаешь.

Принцесса, всё ещё пребывающая в ошеломлении от их перепалки, снова хлопнула глазами, а потом выдавила:

— Это очень неожиданно, Скейн.

— Брось, Валери. Ты всегда была исключительно умной и хорошенькой, но теперь выросла в настоящую красавицу. Я же не дурак, чтобы упустить свой шанс, — он улыбнулся ещё шире, и принцесса завороженно уставилась на эту улыбку.

Та самая кипенная, первобытная ярость вспыхнула в Мелене с новой силой, и захотелось разорвать этого наглого, беспардонного хлыща на много маленьких хлыщиков — как раз по количеству тщательно уложенных позолоченных кудряшек. Он аж засветился от ярости.

Принцесса отодвинулась от напыщенного засранца и шагнула к нему.

— Не переживай, мы со Скейном знакомы всю жизнь, он — лучший друг моего старшего брата Ардана. С ним я в безопасности, он меня не обидит. Ты можешь спокойно уйти. Я знаю, как сильно ты устал.

— Я не устал, — сердито отрезал Мелен, понимая, что любая попытка остаться рядом с принцессой будет выглядеть как сцена ревности, а он никогда до такого не опускался.

Да и полковник Скоуэр недвусмысленно дал понять, что ждёт его возле угнанного маголёта.

— Тем не менее. Спасибо за всё, Мелен, — с нежностью сказала она. — Я безумно благодарна тебе за каждое проявление заботы, за каждый добрый жест, за каждый разговор. Я знаю, что тебе было со мной сложно. Иди, Мелен. У меня только одна просьба: не возвращайся из одного лишь чувства долга. Мне это не нужно. Думаю, мне вообще лучше побыть одной какое-то время. Ты остался верен себе, и я бесконечно это уважаю, — принцесса коснулась его заросшего щетиной лица и улыбнулась, прощаясь взглядом.

Он на несколько последних мгновений утонул в зелени её глаз, затем кивнул, развернулся и ушёл, печатая шаг.

Ушёл, потому что не собирался разговаривать с ней при Скейне и в настолько паршивом настроении, да и совесть требовала его присутствия в Нортбранне. Там, где он нужен, там, где он может принести реальную пользу и не просто разглагольствовать о своих идеалах, а соответствовать им на деле.

И вот что забавно — Мелен знал очень много разных слов, но слова, способного описать его эмоции в тот момент, просто не существовало.

Вот такая, мать её, алекситимия!

К моменту, когда Мелен присоединился к Скоуэру, тот уже осмотрел маголёт.

— Скажи, Роделлек, как это всё понимать?

— Как то, что в юности я придерживался иных политических взглядов, — буркнул он.

Понимал, что выволочку ему устраивают за дело, но приятнее от этого процесс не становился. Бессменный руководитель столичного СИБа посверлил его проницательным взглядом и спросил:

— А с принцессой у тебя что?

— Ничего. Мы боевые товарищи.

— Слушай, только не надо вешать мне на уши лапшу! Скажи как есть, я хотя бы буду знать, как вести себя с Пеннаром дальше.

— В интимном смысле между нами ничего нет, — открыто и прямо посмотрел на начальника Мелен. — Потому что я не дебил.

— Позволь не согласиться, — ехидно ответил полковник.

— Ладно, не конченый дебил.

— Как же мне везёт с подчинёнными — сплошные дебилы, но зато не конченые! — саркастично хмыкнул Скоуэр и двинулся обратно в сторону дворца: — Насчёт звания майора я не шутил. Рассказанного принцессой достаточно, чтобы убрать Йеннеков из Синклита. Насчёт Норталей — поглядим.

— Да, поглядим.

Скоуэр повёл его в подвалы дворца, о которых Мелен не знал, но подозревал. Какой приличный дворец обойдётся без собственного каземата и небольшой, уютно обставленной дыбами пыточной?

Йеннеков уже допрашивали на основании отчёта Десара, тот приземлился в ближайшем к Нортбранне лоарельском городе и успел обо всём доложить. Все же второй маголёт пришёлся к месту.

Мелен в который раз восхитился умением друга всё своевременно задокументировать, выставить собственные косяки как обстоятельства непреодолимой силы, а заслуги — как результат невероятнейших умственных и боевых усилий, потом оформить всё это в красивый доклад и сдать руководству прежде, чем то начнёт задавать неудобные вопросы.

Сам Мелен такое умел, но не любил, и как только приходилось садиться за бумаги, сразу чувствовал острейшую потребность кого-нибудь прибить или хотя бы что-нибудь взорвать.

Мелен не знал, позволили бы ему сесть на лужайке перед дворцом, если бы не доклад Десара, и теперь был слегка разочарован. Зачем бесил и без того дико злого на него императора? Он и сам не знал. Вероятно, из чувства противоречия и мальчишеского желания оставить за собой хоть какое-то слово. Вряд ли в дворцовом парке хоть раз сажали маголёт до него.

В случае официальных претензий он будет отбиваться тем, что у принцессы болит лодыжка, и ей нельзя много ходить. Кроме того, территория императорской резиденции огорожена и хорошо охраняется, а ему необходимо было доставить Валерианеллу в самое безопасное место. Куда ещё ему было садиться? Не на крышу же?

Кстати, это интересно. Такое хоть кто-нибудь делал раньше? А что если…

Прерывая мысли Мелена, лязгнула дверь. Они со Скоуэром вошли в мрачное помещение с увешанными инструментами пыток стенами. Шикарный антураж, сразу настраивает на нужный лад.

Оказалось, пилот уже раскололся и выложил всё, что знал. Жаль, от сошки толку было не так уж много. Йеннек же пока молчал, стиснув тяжёлые челюсти и играя желваками.

Мелен сел напротив и сказал на нортском:

— Они и так всё узнают, не от тебя, так от твоих клевретов.

— Предатель!

— Я? Или ты, пытавшийся ввергнуть Нортбранну в голодный хаос и отсталость?

— Ты грязь из-под ногтей лоарельцев! И однажды ты это поймёшь! Это сейчас ты их верный пёс, но жди предательства от них.

— Можно подумать, ты меня не предал, Йеннек, — ухмыльнулся Мелен. — Думаешь, я не знаю, что ты собирался отдать мой труп Эстренскому королю в обмен на награду? Или это другое?

Тот скривился и отвернулся.

— Мне жаль, что не удалось этого сделать!

— Как видишь, мы оба предатели, оба норты, оба хотим для Нортбранны лишь лучшего. Сколько между нами общего-то, оказывается!

Йеннек ничего не ответил, тогда в беседу вступил Скоуэр:

— Если ты не хочешь, чтобы твой род истребили целиком, лучше начинай говорить. У тебя есть полчаса, чтобы назвать мне имена тех, кто участвовал в заговоре. Если ты начнёшь сотрудничать, то Йеннеки отделаются не казнью, а наказанием. И поверь, император не пожалеет твоих детей, потому что ты его дочку жалеть не собирался. Думай. Время пошло.

После этих слов настала напряжённая тишина, отдававшая во рту металлическим привкусом.

Йеннек всё же сломался.

Не сразу, но выдал имена, и вместе с этим списком безопасники снова загрузились в его маголёт — на этот раз для возвращения в Нортбранну. Посовещавшись со Скоуэром, они решили, что у личного маголёта Йеннека больше шансов благополучно сесть в центре северной столицы, несмотря на косметические повреждения фюзеляжа.

Скоуэр возжелал отправиться на Север вместе с группой, взял с собой десяток проверенных агентов и команду офицеров из личной гвардии императора, а также свеженького, отдохнувшего пилота с неразбитой рожей.

В маголёт они набились, как рыбки в консервную банку, но это не помешало единственному северянину проспать весь путь до Нортбранны в полнейшей отключке.

Когда маголёт начал гаситься перед посадкой, заболтало так немилосердно, что Мелч наконец проснулся. Глубоко вздохнул и потянулся, вспоминая, что это называется пандикуляцией. Огляделся, но лица окружающих как-то не располагали к тому, чтобы делиться знаниями, и он благоразумно оставил их при себе.

— Неужели проснулась наша спящая-храпящая красавица? — умильным голосом спросил майор Моаль и швырнул в Мелча приготовленным комплектом брони.

Настроение оставалось паршивым, а поводов сдерживаться не было.

— О, Лысаль, и ты тут! А я тебя как-то даже не заметил. Нигде не сверкало. Ты в шапке, что ли, был? — задиристо откликнулся Мелч, прекрасно зная, что сослуживца дико раздражает эта кличка. — Знаешь, как я рад тебя видеть? Сверхмерно! Вот только думаю: ну чего ты ходишь лысиной блестишь? В другом мире давно освоили метод пересадки волос. Хочешь, я тебе пожертвую? С задницы, они у меня там густые и хорошо вьются.

Майор Моаль хмыкнул:

— То, что с тебя взять нечего, кроме волос с задницы, всем давно известно. Лучше расскажи про другой мир. Какой он?

— Знаешь, чем-то тебя напоминает, — зевнул Мелен, когда шасси наконец коснулись земли и тряхнуло последний раз. — Докучливый, бедный на магию и растительность островок посреди ледяного океана скуки.

— И что, ты как последний неудачник на одном островке два месяца куковал?

— Так не один же. С принцессой, — хмыкнул его сослуживец, и Мелен отреагировал мгновенно:

— Значит, так. Между мной и принцессой ничего не было. Она — достойнейшая из нобларин, посему если кто-то хоть заикнётся на эту тему — получит в морду. Сразу. Без разговоров.

— Неужто наконец-то нашлась девица, которая тебе не дала? — расхохотался Лысаль.

— Нашлась и не дала, — угрюмо признал Мелен. — Сказала, что я рожей не вышел.

Маголёт грянул от хохота так, что затрещала обшивка.

Скоуэр одобрительно хмыкнул и, когда маголёт окончательно остановился, скомандовал:

— Чего расселись? На выход!

Нортбраннская ночь была именно такой, какой должна быть — обалденно прохладной, чуть влажноватой и оставляющей сладкий вкус свободы на языке.

Мелен подумал: а что его вообще держит на юге? Может, попросить о переводе в местный СИБ? Операции тут, конечно, не такие интересные, зато есть перспектива карьерного роста и гарантия подковёрных интриг.

Звезду свою покидать, конечно, жалко, но раз оба засранца женились, то обстоятельства всё равно поменяются. И нет, он не против Кайры в качестве новой напарницы, она ему искренне симпатична, просто… маховик перемен уже запущен, а Мелен не из тех, кто будет изо всех сил цепляться за прошлое.

И к семье поближе. Йарек, вон, растёт оболтусом, даже в академию не поступил. Явно нуждается в братских затрещинах.

Хотя прямо сейчас решать что-либо рано. Надо сначала закончить дела, убедиться, что Валюха хорошо адаптируется, потихоньку продать всю недвижимость, потом присмотреть что-нибудь подходящее в долине. Где-то в пригороде столицы купить землички, открыть заводик по производству какой-нибудь жутко ценной ерунды…

— Роделлек, держи твой список на задержание, — голос Скоуэра разогнал приятные мысли и вернул в реальность.

Список получился ёмким — сплошные Йеннеки, хватай любого, не промахнёшься.

А дальше — обычная работа. Сначала непродолжительный бой с охранниками частного авиадрома в поместье Йеннеков. Потом — короткими перебежками к зданию, где забаррикадировались сепаратисты.

Взрывы, арбалетные очереди, грохот. Заклинания, щиты, вспышки магии. Ругань, крики, команды.

Мелен целиком растворился в бою, чувствуя себя в своей стихии. Никаких тяжёлых мыслей, только действия. Пригнуться, выждать, увернуться от атаки, улучить момент и атаковать в ответ. Швырнуть обманкой, а затем ударить всей силой или наоборот — чтобы запутать противника. Подбежать ближе, разбить окно, забраться внутрь. Затаиться, выжидая. Выбить дверь, краем глаза отметить тень и садануть по ней боевым заклинанием. Перекатиться в сторону, переждать ответку, оглушить и ослепить напавшего. Обездвижить, обезоружить, парализовать, скрутить, повязать. Забрать накопители и впитать в себя дармовую силу. Под грохот речитативом зачитать обвинение в госизмене. Пронумеровать прямо на лбу своим именем и цифрой. Спелёнутого выкинуть из окна наружу, в подарок для группы тактической поддержки.

И так — до самого рассвета.

А на рассвете подсчитать пленных, сгрузить их в маголёт, отправить в Кербенн и двинуться к зданию префектуры, некогда бывшему собственным дворцом уничтоженного полтора века назад древнего рода нортов. Тогдашний император оставил в живых только женщин — чтобы фамилия Колле́тов навсегда канула в прошлое. Она и канула. А построенный ими дворец в традиционном нортском стиле остался.

В кабинет префекта они со Скоуэром направились вдвоём. Переводчик полковнику не требовался, однако Мелен не хотел оставлять его одного, хотя и выглядел не шибко презентабельно — весь покрытый пылью, кровью и копотью, в драной форме и с хищным оскалом разбуженного посреди зимы медведя.

Встретивший их префект Диска́р был похож на огромного сытого кота, сидящего на заборе и наблюдающего за дракой с высоты, раздумывая, к какой бы стороне присоединиться. Попытаться разбить ослабленных победителей или разделить их лавры, вступив в бой в самый последний, уже ничего не решающий момент?

— Какая честь принимать у себя самого знаменитого полковника Скоуэра, — префект указал посетителям на кресла для гостей и изобразил приветливую улыбку.

— Рад видеть вас в добром здравии, а не в списках сепаратистов, ноблард Дискар.

— Что вы, ноблард Скоуэр, я для этого слишком умён и осторожен, — ответил тот, не покривив душой против истины.

Наверняка в заговоре он не участвовал, но все его подробности знал, а также… не препятствовал, вот в чём главная загвоздка.

— Позвольте представить вам майора Роделлека. Героя всех новостных сводок последних дней.

— Наслышан, — дежурно улыбнулся префект, оценивающе разглядывая ворвавшегося в чужие выверенные планы норта. — Рад знакомству. Лазхет Дискар.

— Мелен Роделлек, — представился он, оглядывая собеседника и его кабинет.

Кто бы что ни говорил, а рабочая обстановка многое способна сообщить о мужчине. В данном случае всё указывало на нейтральность префекта: вроде и нортские книги на полках, но исключительно по соседству с украшенным императорским гербом вымпелом. И всё вокруг не столько безликое, сколько… не вызывающее лишних вопросов.

— Я слышал, этой ночью в городе прошёл ряд арестов, — проговорил префект. — Право, я удивлён. Неужели по каждому есть доказательная база? В это верится очень смутно…

— Доказательная база кевредовая, не переживайте. Расследование курирую лично я, а в моей работе осечек, как вы знаете, не было уже много лет, — скучающе заявил Скоуэр. — Думается, Нортбранну ждут серьёзные кадровые перестановки. Создаётся впечатление, что вы как руководитель недостаточно хорошо справляетесь с контролем над происходящим в долине. Пропустить такой масштабный заговор… — полковник демонстративно поцокал.

— Заговоры случаются, и с их последствиями мы обязательно разберёмся, однако я всегда был лоялен к императорской власти, и даже вы, полковник, не сможете найти доказательств обратному, так как их не существует.

— Его Величество хотел бы побеседовать с вами лично, и эта беседа будет продолжительной и малоприятной. На данный момент лучшее, что вы можете сделать, — содействовать мне и майору Роделлеку. Он займётся логистическими вопросами доставки арестованных и мобилизованных магов в столицу. И если по какой-то причине ему или возложенным на него задачам будет кто-то угрожать или противостоять, то государь спросит лично с вас. Видите ли, он крайне признателен майору за возвращение в лоно семьи Валерианеллы Лоарельской.

— Могу представить. Храбрый и рискованный поступок, — префект смерил Роделлека нечитаемым взглядом и заверил: — Разумеется, вы можете рассчитывать на мою безоговорочную поддержку.

Мелен коротко кивнул, анализируя мимику собеседника.

Действительно ли он решил содействовать лоарельцам или лишь притворяется? С одной стороны, никакого организованного противостояния на улицах они не встретили — это говорит в пользу префекта. Среди семей Севера тоже идёт борьба за власть, и Дискарам выгодно, чтобы другие семьи теряли влияние.

Или же префект просто не успел сориентироваться?

Хотя этот кот — успел. И он, кажется, решил занять выжидательную позицию. По-прежнему остаться на заборе, с верхотуры заверяя победителя в лояльности.

Мудро. С этим, в принципе, можно работать.

А работы предстояло много.