Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются

Тридцать четвертая неприятность, ставящая перед выбором (34)

Восемнадцатое сентабреля. На закате

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Пока отец разбирался с заговорщиками, раздавал подданным приказы и нагоняи, я посетила свои детские покои. Они выглядели, как музей, посвящённый одиннадцатилетней и уже мёртвой мне. Этой девочки больше не существовало, и у меня сложилось какое-то гнетущее, странное ощущение, будто я подсматриваю за чужой жизнью.

Естественно, я отказалась жить в старых покоях, слишком нетронутых и неживых, похожих на высушенные цветы, залитые эпоксидной смолой. Вроде и красиво, но при этом фальшиво насквозь.

Новые покои состояли из нескольких комнат и по площади наверняка превосходили все этажи маяка вместе взятые. От этого мне тоже почему-то было неуютно — не привыкла к большим пространствам, они казались чуждыми и слишком пустыми. Словно подчёркивали моё новое одиночество.

А оно ощущалось необыкновенно остро. Отцу и Ардану было не до меня, Трезан и вовсе не мог покинуть свою авиачасть в разгар малолуния, когда твари лезут из Разлома особенно активно. Двоих других старших братьев отец отослал на восток, они занимались земельными вопросами полуденников где-то в степях под Ретером. Самый старший брат, с которым мы никогда не были близки, и вовсе находился в Аламанской Федерации в качестве посла.

Мама… Мама слегла с магическим срывом, когда я рассказала о том, кто меня похитил, и о том, что именно я выпила дух родной бабки. Целители попросили дать ей время и пока не провоцировать ухудшение состояния моим присутствием, поэтому в те редкие минуты, когда отец и Ардан отрывались от дел, они в первую очередь навещали её.

А я чувствовала себя трофеем.

Ценным призом, который наконец получили и не знают, на какую полку поставить. У меня во дворце не было функции, не было дел, не было даже знакомых, кроме Скейна, который тоже не располагал свободным временем, хотя искренне старался уделить мне внимание.

Но если рядом с Меленом я чувствовала себя живой и… незаменимой, то здесь с трудом понимала, зачем вообще хотела вернуться домой.

В одиночестве читать книги и тоскливо смотреть в окно я могла и на маяке. Там хотя бы можно было готовить, а здесь еду приносили прямо в покои вместе с извинениями от отца и брата, которые не могли составить мне компанию за трапезой.

Я не сердилась, всё прекрасно понимала. Отец и раньше уделял детям мало времени, а теперь и подавно. Новый Дневной Синклит, сложности у Разлома, погашение зарождающегося восстания в Нортбранне — объективно некогда развлекать великовозрастную дочь. Я поначалу хотела обсудить с ним разные изобретения, которыми пользовалась на Терре, но потом решила отложить до момента, когда он будет посвободнее. Если таковой наступит…

Мне попытались составить компанию нобларины примерно моего возраста: кузина и жена Ардана; но так они обе были беременны первенцами, а интересовались в основном модой и местными сплетнями, то беседа у нас никак не клеилась. Как только я описала и зарисовала некоторые популярные на Терре фасоны, а они поужасались их вульгарности, разговаривать стало не о чем. В итоге мы натянуто улыбались друг другу, отбывая социальную повинность.

Я не могла поделиться с ними своими чувствами, потому что жена Ардана жалостливо воскликнула: «Какой кошмар вам пришлось пережить на этом маяке! Без прачки, без модистки, без кухарки!.. Наверное, это было просто невыносимо!». Я смотрела на неё и понимала: даже если очень постараюсь, всё равно не смогу объяснить ей, что невыносимым было совсем не это.

Однако я была по-своему благодарна невестке и кузине. Они помогли понять ошеломляющую разницу наших мировоззрений. Я очень быстро и легко приняла то, что не смогу и не захочу вписываться в их круг, а значит, должна формировать свой.

Мелен говорил о социальной пропасти размером с океан, и я теперь воочию видела, что иногда пропасть может быть не в происхождении, а в менталитете, и её преодолеть едва ли не сложнее.

Визиту хирурга я искренне обрадовалась — хоть какое-то занятие. Прооперировав лодыжку, он порекомендовал лежать в постели и «восстанавливаться», а я усиленно размышляла над тем, как строить жизнь дальше.

Когда меня навестил Скейн, попыталась изобразить улыбку.

— Как твоё самочувствие, Валери?

— Достойно шуток про дерьмо, — честно ответила я и прикусила язык под насмешливым взглядом.

— Неужели? — рассмеялся он. — И каких же именно?

Мне стало неловко. Почему-то подумалось, что возлегающая на шёлковых подушках принцесса не должна сыпать нортскими поговорками, а хотелось. Очень хотелось.

В целом, Скейн бы поддержал. Он не производил впечатления сноба и наверняка умел подстраиваться под собеседника, просто это было как-то… натужно, что ли. Почему-то подумалось, что с дедом Мелена под боком мне выздоравливалось бы куда веселее. Он наверняка не оставил бы без внимания огромные напольные вазоны у окон, напоминавшие резервуары отнюдь не для цветов: по форме похожие на терранские унитазы, а по белой с коричневыми разводами фактуре — на то, будто кто-то не нашёл туалетную бумагу и вытирал испачканные руки о них.

— Если честно, настроение так себе, — на всякий случай не стала развивать тему.

— Это период адаптации, плюс на тебя столько всего навалилось, тело ещё не привыкло к покою. У меня такое тоже бывает. Несколько дней дёргает после боевых операций, но потом постепенно отпускает. До следующего раза.

— На это подсаживаешься, да? — тихо спросила я. — На этот адреналин.

— Зависит от человека, но вообще — да. Я знаю некоторых офицеров, не способных высидеть дома даже полнолунную неделю.

— А ты способен?

— Я достаточно гибок и хорошо адаптируюсь к любым условиям, скажем так. Кроме того, у меня есть увлечение, помогающее возвращаться к нормальности. Я люблю готовить, — широко улыбнулся он. — Желательно, чтобы рецепты были посложнее, требовали методичности. Как возвращаюсь с изматывающего задания, начинаю готовить что-нибудь сложное.

Я подумала: «Вот кому судьбой предназначен зашифрованный рецепт кулебяки», но вслух не сказала ничего. Понимала, что Мелен не простит такого финта ушами. Возможно, даже в кулебяках на всю жизнь разочаруется, если узнает, что самую сокровенную из них осквернил своим приготовлением Скейн Скоуэр.

— Скажи, что за внезапный конфликт с Меленом? Вы действительно незнакомы?

— Нет. Я видел его впервые. Рискну предположить, что он приревновал.

— Что? — удивилась я. — Нет, это вряд ли. Мелен не ревнивый, да и с чего бы ему ревновать меня?

— Как знать? Ты — очень красивая девушка, а вы провели много времени бок о бок.

— Внешность для Мелена особого значения не имеет, а по остальным параметрам мы друг другу не подходим.

— Это точно, — согласился Скейн.

— Отец правда дал добро на то, чтобы ты за мной ухаживал?

— Да. И я действительно хочу узнать тебя получше и познакомиться поближе. Валери, я буду честен: для меня брак — это в первую очередь дружеский и политический союз. Я не хочу тебя обманывать и делать вид, будто влюбился с первого взгляда, однако ты мне интересна. Если не возражаешь, я пригласил бы тебя на свидание и приготовил ужин. Для начала. А там — посмотрим, к чему это может привести. Никто не гонит нас в брак, это было бы просто абсурдно. Так что расслабься и не ожидай от меня коварного нападения в одних шёлковых кальсонах.

Я улыбнулась:

— К чему тогда были все эти «котёночки»?

— Роделлека побесить, — пожал плечами Скейн и обворожительно улыбнулся: — Потому что я не люблю, когда меня пытаются поддеть на ровном месте, и никому этого не спускаю. А он явно напрашивался на то, чтобы его щёлкнули по носу.

— Это очень интересно… — протянула я, разглядывая его лицо. — Ты действительно хочешь узнать меня поближе?

— Да, — снова улыбнулся он. — А что ты задумала?

— Увидишь, — многозначительно протянула я.

Он весело сощурился:

— Люблю тайны. Разгадывать.

— Поверь, в этом случае гадать долго не придётся. Однако сначала мне нужно поговорить с отцом. Можешь сообщить мне, когда у него будет время?

— Обязательно.

— Хорошо. Что касается приглашения на ужин, то я обязательно его обдумаю, Скейн. Целитель сказал, что на ногу можно наступать уже сегодня, но очень осторожно. Думаю, уже завтра я буду чувствовать себя отлично. Тогда и решим.

— Вот и договорились. Извини, мне нужно бежать. Обязательно выкрою время, чтобы навестить тебя чуть позже. Может быть, тебе принести что-то особенное? Чего бы ты хотела?

— Ничего. У меня всё есть, — с улыбкой солгала я. — Иди, тебя ждут дела, а меня — книги.

Скейн то ли купился, то ли не подал вида, и где-то внутри защемило от разочарования: а вот Мелен не поверил бы.

Оставшись в одиночестве, принялась за справочник по мочеполовым болезням мужчин. Бедная служанка, ей пришлось тащить три десятка разных фолиантов, посвящённых всевозможным другим болезням и проклятиям. Но не могла же я попросить только один? Это было бы слишком подозрительно.

Когда Скейн прислал секретаря с весточкой о том, что отец вот-вот освободится, я поднялась с постели и, слегка прихрамывая, оделась. Идти было недалеко, но меня беспокоил не путь до кабинета отца, а предстоящий разговор. Тяжёлый, напряжённый и сложный.

Я собиралась затеять политическую игру и выиграть у императора.

Кабинет государя, внутрь которого допускались лишь самые близкие, сиял бежевой стерильностью и был настолько тихим, что в первые мгновения я почувствовала себя контуженной. Закрыв за собой дверь, оказалась в коконе из обволакивающей тишины.

— Валери?

— Папа, я знаю, что ты занят, однако хочу поговорить с тобой до того, как ты предпримешь какие-либо действия. Это важно. Очень важно для меня.

— Конечно, дочка, — со вздохом отложил он бумаги. — Проходи.

В реальности отец выглядел куда более строгим, властным… уставшим и пожилым, чем в воспоминаниях и видениях. Его окружала аура тяжёлой воли, и было понятно, почему вокруг все даже ходили тихо — лишь бы не раздражать звуками шагов Его Величество.

А я собиралась заставить его поступить вразрез с собственными принципами, но почему-то не боялась. Потерять Мелена боялась, а гнева отца — нет.

— Папа, я хочу попросить тебя об одолжении, — начала, заранее зная, что просьба ему не понравится. — Даже о нескольких сразу.

— Чего бы тебе хотелось, Валери? — он похлопал ладонью по подлокотнику кресла.

Чуть прихрамывая, подошла и села рядом с ним, как в детстве. Только раньше я смотрела на него прямо, а теперь — немного сверху вниз. Улыбнулась, погладила покрытое ранними морщинами лицо, пробежалась пальцами по седой косе.

— Начну с самого простого. В Верастере при побеге мы угнали чужой дорогой мобиль. Прошу тебя как-то уладить этот вопрос и компенсировать стоимость хозяину.

— Сделаю. Что ещё?

Я несколько мгновений колебалась, а потом всё же сказала:

— Папа, я хочу работать в СИБе, в том же подразделении, где Кайра и Мелен. В одной команде с ними. Штатной провидицей, секретарём, писарем — мне всё равно кем.

— Зачем? — удивился отец. — Тебе не нужно работать…

— Знаю. Но я хочу.

— Всё дело в этом норте? — мгновенно догадался он.

— Не только в нём. Мне нравится Кайра, с ней комфортно и интересно, она может многому научить. Хочу подружиться с ней.

— Я даже не буду спрашивать, почему ты выбрала именно Кайру Боллар. Это, видимо, у вас с Трезаном особенности внутриутробного развития такие. Но дело ведь не в ней? Так?

— Так, — не стала лгать я. — Хотя Кайра важна для меня. В будущем она станет моей самой близкой подругой. Но дело действительно в Мелене.

— Зачем тебе этот норт?

— Я его люблю, папа.

Я уже видела этот разговор и знала, чем он кончится, но отступать не собиралась. Собиралась развернуть его в другое русло, на пользу себе.

— Валери, девочка моя, я всё понимаю: вы провели много времени вместе, и у тебя возникли чувства. Но Роделлек тебя недостоин. Ни по происхождению, ни по уровню дара, ни по финансовому положению. Кроме того, его здесь даже нет. Он причинил тебе много боли, а потом ушёл, как только представилась возможность. Разве такого мужчину ты хочешь видеть рядом с собой?

— Я хочу видеть рядом с собой только его, папа. Никто другой мне не нужен и не будет нужен. Если его происхождение недостаточно высоко, то исправь это, ты же император. Всё в твоей власти. Что касается денег, то мне до них дела нет, я привыкла жить скромно, да и Мелен не нищий. У него есть жильё и приличное жалование.

— Валери, это не просто мезальянс, это… это… да я даже слова подходящего подобрать не могу! Я никогда не одобрю подобный брак! Хотя бы по той простой причине, что Роделлек… не создан для серьёзных отношений. Я читал его досье: он меняет женщин чаще, чем трусы. И сейчас уехал и даже артефакта связи не оставил. И не написал! Мне уже доставляли почту от Скоуэра, писем для тебя никто не передавал.

— Значит, он занят другими делами, — невозмутимо ответила я, хотя замечание отца кольнуло в самое больное место.

— И что дальше? Ты же не будешь ему навязываться? Мужчины подобное поведение терпеть не могут, после такого даже если он на тебе женится, то будет относиться с пренебрежением.

— Не будет. И я не стану навязываться, просто хочу работать с ним вместе. По-дружески. Мои видения будут полезны в СИБе, но ты сам знаешь, что я смогу видеть чужое будущее, только если близка с объектом видений.

— Знаю, — хмыкнул отец и вздохнул: — Об этом я прекрасно знаю, и мне теперь очень жаль, что я никогда не был близок с тёщей. Я-то всегда искренне считал, что мне с ней повезло: глаза не мозолит, во дворце почти не бывает, если и видится с Эмланой, то так, чтобы не мешать и наши планы не нарушать. А оказалось, что она всего лишь сохраняла максимальную дистанцию, дабы не попасть в мои видения… Валери, я понимаю твою потребность быть рядом с людьми, чьё будущее тебя волнует. Но этот безродный норт… Дочка, ты просто немного увлеклась. Остынь и прояви самоуважение. Бегать за мужчинами — самое последнее дело, особенно для принцессы.

— Ты не понимаешь, какой он! Я бы не смогла ни к чему принудить его, даже если бы очень захотела. Никто бы не смог, даже ты! Он поступает только так, как решает сам, и никто ему не указ.

— Валери, эта затея абсурдна и небезопасна. Тебе нечего делать в СИБе, для этого как минимум требуется специальная подготовка, которой у тебя нет.

— Я не прошусь на оперативную работу, меня устроит любая кабинетная должность. Я хочу жить свободно, дышать полной грудью, работать, знакомиться и общаться с новыми людьми. Заказывать на обед еду из соседнего ресторана, прятать в столе пирожные, поругивать начальника, сплетничать с Кайрой. Она — нобларина, даже ты не сможешь сказать, что её происхождение недостаточно высоко. И она — подруга Трезана! То, что дозволено ему, должно быть дозволено и мне, — решительно заявила я, ожидая реакции отца.

— Ох уж эта ваша Кайра… — пробормотал он. — Наказание, а не девица.

— Она добилась своего и служит наравне с мужчинами.

— Она и нескольких недель не продержалась, как выскочила замуж за своего капитана!

— Майора, — поправила я. — И это было её решение, а не твоё или её семьи.

— Тебе небезопасно находиться в городе, тебя могут снова похитить.

— Кроме меня, у тебя ещё несколько детей, и ни один из них никак не ограничен в передвижениях, — упрямо гнула свою линию я. — Трезан и вовсе служит у Разлома, где его могут убить! А я прошу всего лишь дать мне разрешение работать в одном из самых безопасных мест Империи — в здании СИБа! Да там, наверное, даже мухи летают по расписанию строго одобренными эшелонами. Там я буду в большей безопасности, чем во дворце, окружённая гвардией! Если тебя так волнует моя безопасность, можешь приставить ко мне охрану, я не стану возражать.

— Охрана к тебе уже приставлена, Валери, но по дороге от здания СИБа до дворца может случиться что угодно.

— В таком случае хорошо, что я не собираюсь жить во дворце, — отозвалась я. — Пожалуйста, купи мне квартиру в доме, где живут Кайра и Мелен. Уверена, что раз они там поселились, то это очень безопасный дом. И находится всего в пяти минутах ходьбы от здания СИБа, я уточняла. А по соседству ещё и здание Правопорядка располагается, если я не ошибаюсь. Сложно представить более респектабельный район для проживания.

— Валери, ты это всерьёз? После всей боли, которую Роделлек тебе причинил? — неверяще нахмурился отец, насупив кустистые брови.

— Вы с мамой тоже ссорились! И не раз! — парировала я. — Никто в ваши отношения не лезет, а если мне потребуется совет, я за ним приду. На данный момент мне требуются твоё разрешение на работу и деньги на жильё. Я могла бы пойти к полковнику Скоуэру и попросить о должности сама, я даже могла бы ему объяснить, чем полезен штатный провидец, но он не пойдёт против тебя. Никто не пойдёт против тебя. Поэтому я не стала позориться и решила сначала поговорить с тобой.

— Нет, Валери. Ты ещё и недели не провела дома, а уже хочешь уехать. Такие вещи не решаются на эмоциях. Отдохни, освойся, развлекись.

— Папа!

Пристально посмотрела на него и в тот же момент получила ответ. Ответ, который уже слышала и которым закончилось моё видение:

— Категорическое нет, Валери.

— Я предлагаю тебе сделку, папа. Выслушай, — спокойно попросила я. — Мне нужен Мелен, а тебе нужен доверенный человек, способный управлять Нортбранной. Норт, которого примут и будут уважать другие норты. Поверь, он с этим справится прекрасно. Если бы ты только слышал его рассуждения! Он говорит именно то, что всегда говорил ты — что норты оторваны от реальности, что у них слабая экономика, что это дотационный регион… — я в подробностях пересказала отцу слова Мелена, а затем подытожила: — Представь, что ты позволишь мне работать в СИБе, а затем — выйти замуж за Мелена. После этого мы с ним уедем в Нортбранну, ты назначишь его префектом, а я останусь рядом с ним в качестве советницы и провидицы. Пусть это будет несколько спорным назначением, но вполне понятным, учитывая его заслуги и наш брак. Как только Мелен возглавит Нортбранну, ты забудешь о сепаратистах, а следующим префектом станет наш сын. Твой внук. Мы с Меленом приложим все усилия, чтобы не допустить гражданской войны, папа. Нортбранна перестанет быть проблемой раз и навсегда.

— Так ты видишь будущее? Вдали от семьи? — с горечью спросил отец.

Я ласково погладила его по лицу:

— Ты очень занят, папа. Приедешь в отпуск, и мы с тобой проведём больше времени вместе, чем за месяцы во дворце. В Нортбранне красиво и прохладно летом. Мы построим для вас с мамой летнюю резиденцию в горах.

— Что такого в этом норте, что ради него ты готова всё бросить здесь и уехать на другой конец страны?

— В нём всё, папа, — печально ответила я. — И я знаю все его недостатки куда лучше тебя, можешь хоть тысячу раз на них указать, это ничего не изменит. Возможно, это не любовь, а одержимость, но вот так я чувствую, папа. Все те годы на том дрянном острове, среди дрянного ледяного моря, в дрянном одиночестве… я жила Меленом. Я дышала надеждой на то, что он за мной придёт. Спала только потому, что ждала снов о нём. Ела лишь для того, чтобы были силы встретить его. Возможно, я всё-таки не выдержала и сошла с ума, помешалась на нём. Но он для меня — всё. Все слова, все стихи, все песни, все смыслы, все мысли — для меня они все о нём. Всё о нём. Вот так отчаянно и безнадёжно я его люблю, — я вытерла слёзы, навернувшиеся на глаза. — Но если меня не будет рядом, чтобы подсказать и предвидеть будущее, он погибнет очень быстро. И этого я никогда не прощу ни себе, ни тебе. Я не пытаюсь шантажировать тебя, папа, а говорю как есть.

— Он тебя даже не любит!

— Любит. Возможно, он это ещё не осознал, но он меня любит. Вопрос лишь в том, любишь ли меня ты. Кто я для тебя: взрослый человек со своими целями и желаниями или потерянная маленькая девочка, которую нужно поскорее запереть в золотой клетке, откуда она не сможет сбежать. Не на маяке, конечно. Это слишком жестоко. Ты придумал вариант куда гуманнее: в шикарном дворце, в окружении роскоши и в браке с красавцем Скейном. Но мне это не нужно, папа. Это не то, чего я хочу. Не то, что сделает меня счастливой.

— Валери…

— Папа, у тебя есть выбор: поддержать меня или нет. Решай. Ты мудрый, ты всегда всё знаешь наперёд. Решай, на моей ты стороне или нет.

Повисла оглушительно тихая пауза. В стенах светлого, содержащегося в идеальном порядке кабинета даже дыхание казалось слишком громким и обременительным.

Ковёр ручной работы со сложным, но не привлекающим внимание узором. Шкафы с книгами. Панно с флагами и гербами всех государств Довара. Карты на стене, отделанной светлым сукном то ли для скрадывания звуков, то ли для удобства крепления заметок, а скорее всего — для того и другого разом. Отец всегда любил извлечь из одного решения двойную или тройную пользу.

Я медленно наклонилась, поцеловала его в покрытую морщинами щёку и поднялась с подлокотника, чтобы уйти. Почти пьяная от своей наглости, храбрости и того, что решилась открыть душу отцу.

Мне не хватило бы смелости вот так признаться в своих чувствах Мелену, но я испытала настоящий катарсис, наконец назвав вещи своими именами вслух. Было в этом нечто терапевтическое и освобождающее.

Возможно, я действительно сошла с ума, но раз уж сошла, то пойду до конца.

— А теперь выслушай мой ответ, Валери, — поймал меня за руку отец и усадил обратно. — Для начала прими мои комплименты, манипуляция и игра на моих чувствах очень тонкая и выверенная. Хвалю. Мне прямо сейчас хочется выполнить все твои желания, лишь бы ты улыбнулась. Но я не стану этого делать. Не потому, что не люблю тебя или хочу быть жестоким. Нет! По той простой причине, что так дела не делаются и назначения не производятся.

Он посмотрел на меня откровенно и прямо, продолжая держать за руку.

— Ты не будешь тянуть за уши из болота того, кому нравится в нём сидеть, Валери. Это тупое, неблагодарное и изнуряющее занятие, которое сделает тебя старухой в тридцать лет. И именно потому, что я тебя очень люблю, заниматься такой ерундой я тебе не позволю. Для начала этот твой Роделлек должен появиться тут и доказать мне, что его ответные чувства сильны и искренни. Только после этого он получит позволение ухаживать за тобой. А дальше я на него посмотрю — хватит ли у него хватки, мозгов, выдержки и желания занимать должность префекта. Если я сочту его недостойным, ты можешь хоть обпроситься, ни на какую ключевую позицию я его не поставлю.

— Он достоин.

— Это мне решать, Валери. В конце концов, одно дело — семья и постель, а другое — управление государством. Если Роделлек тебе настолько важен, с этим я ещё как-то могу примириться. Но ты хочешь влезть в политику и пытаешься обещать мне вещи, в которых пока очень мало смыслишь.

— Я не ребёнок, и мой опыт складывается не только из того, что я пережила, но и того, что видела в будущем, — возразила я.

— Ладно, не буду понапрасну сотрясать воздух и вместо этого выдам тебе все отчёты и материалы по Нортбранне за последние десять лет. Если ты сможешь их прочесть, понять и сделать выводы, тогда мы поговорим иначе. Я люблю всех своих детей, Валери, но мальчиков я годами готовил к тем должностям, на которые поставил. С тобой же дела обстоят иначе. Хочешь? Занимайся, я поддержу, но с твоей стороны большая ошибка думать, что я вверю тебе судьбы многих людей и поставлю на одну из ключевых позиций в стране только потому, что ты моя дочь.

— В моих покоях есть кабинет. Присылай отчёты, я начну заниматься ими уже сегодня.

— Хорошо. Пришлю и отчёты, и секретаря, который поможет в них разобраться, и преподавателя нортского, — смягчился отец. — У меня нет цели закопать тебя, Валери, как и нет цели сделать тебя несчастной. Если твой Роделлек тебя действительно любит, то он придёт. А если у него есть мозги и совесть, то он придёт с разговором ко мне. А пока его нет — займись делом. Мне очень понравилась картинка, которую ты нарисовала, и теперь мне интересно, сможешь ли ты ей соответствовать.

Отец пытливо смотрел на меня, ожидая реакции на свои слова.

А какой она могла быть? Да, я не получила всего, что хотела, но глупо было бы на это рассчитывать сразу.

— Я согласна с тобой, папа. Ты прав, — послушно кивнула я. — Однако твоё предложение никак не противоречит тому, о чём я просила изначально. Мне нужна должность в СИБе хотя бы для того, чтобы научиться работать с документами и людьми, перестать бояться незнакомцев и начать хоть как-то встраиваться в реальную жизнь. Дай мне год. Узнай Мелена поближе и убедись в том, что и я тоже права.

Отец посмотрел на меня одобрительно, давая понять, что я выбрала правильную линию поведения.

— Хорошо. Предложение действительно не противоречит твоей просьбе, я поговорю со Скоуэром. Имей в виду: у меня нет серьёзных оснований снимать префекта прямо сейчас, ведь доказательств его участия в заговоре мы так и не обнаружили. Однако текущее назначение должно быть пересмотрено через полтора года или около того. Если за это время твой Роделлек сумеет завоевать моё доверие и расположение, то я одобрю ваш брак и поставлю его во главе Нортбранны. Но только если я увижу, что он этого достоин.

— Спасибо, папа.

— Только, Валери, прошу тебя не рассказывать ему о нашем разговоре. Лучше послушай, чего хочет он сам. Поверь моему опыту: мужчины должны бороться за желаемое, иначе они совершенно его не ценят.

Вместо ответа я снова поцеловала его в щёку и обняла.

Теперь дело за Меленом.