Мой ад

34

— Ты чувствуешь это? — выдавила я, не узнавая свой голос.

Ашер стоял рядом, но будто на расстоянии в целую пропасть.

— Да.

Как будто не мог — или не хотел — говорить больше. Может еще старался все осмыслить.

Я отвела взгляд, будто посмотрела в окно. На самом деле — просто не смогла смотреть на него.

— Я… — горло предательски сжалось, но я заставила себя выдохнуть. — Я давно подозревала. Он слишком… не как дети. Он чувствует людей. Видит, когда я вру. Когда боюсь. Когда злюсь. Не видит, а именно ощущает это. Как будто насквозь.

Ашер не двигался. Только слушал. И в этой неподвижности было что-то тяжёлое, будто и он сам мысленно вернулся в своё детство.

— Почему ты молчала?

Вопрос был почти мягким. Почти. Но в нём было то, что больно кольнуло — не упрёк, нет. Понимание. И это было хуже.

— Потому что я не хотела, чтобы это подтвердилось, — тихо сказала я. — Потому что если назвать это вслух, пути назад уже не будет. Всё, точка невозврата. А ему — три года, Ашер. Три. И он уже уводит меня за руку и говорит, с кем я могу быть, а с кем — нет. Он уводит меня от тебя, как будто это он взрослый.

Я говорила это вслух впервые. И от этого стало страшно. Не за себя. За Даймона. У меня ведь все детство перед глазами был пример Ашера, который не шел на контакт вообще ни с кем. И это я рассуждала только со стороны. Я до сих пор не знала, как со всем этим ощущал себя Денор, осознавая, что он не такой как все.

— Я знаю, — он подошёл ближе, но не дотрагивался. — Но ты должна понимать, Рейра… Это не пройдёт. Он не изменится. Это не фаза. Это не просто упрямство. Это — его суть.

— Думаешь, я не знаю? — я резко обернулась. — Думаешь, я не вижу, как он смотрит? Как говорит. Как защищает Клэр, даже если она не просит. Как… как он не боится быть жестоким, если считает, что это правильно. Он похож… — я осеклась, но Ашер уже понял. — Он похож на тебя.

Горло жгло, будто проглотила гвозди.

— Я просто хотела, чтобы у него было детство. Нормально. Чтобы он не стал тобой.

Это было как удар под дых, но я знала, что Денор поймёт, что я имею в виду.

Ашер молчал. Несколько секунд. Потом кивнул.

— Он не станет мной. Он уже другой. У него ты есть. А у меня не было никого, кто давал мне такую же заботу. Отец всегда был занят. Я в детстве научился не чувствовать. А он… он чувствует. Он любит свою семью.

— Даймон не должен знать, — выдохнула я. — Не сейчас. Он не должен думать, что с ним что-то “не так”. Потому что с ним все хорошо. Он просто…

— Альфа, — договорил Ашер спокойно. — И я не скажу. Но я буду рядом, если он позволит. Я знаю, что чувствует ребёнок, когда он другой. Не по годам. Не по нормам. Когда он не вписывается в чужие рамки.

Он выдержал паузу.

— Я смогу быть тем, кто поможет. Как бы это не звучало - в этом я могу понять его намного лучше, чем ты.

Я посмотрела на него.

Долго.

И впервые за весь день мне не хотелось бежать.

Потому что он сказал всё, что я боялась даже подумать.

И потому что он остался.

Телефон зазвонил в тот момент, когда между нами нависла тишина, похожая на натянутую струну. Та, в которой никто не хотел говорить первым.

Я медленно опустила взгляд на экран.

Отец.

— Не говори ничего, — сказала тихо, не поднимая глаз. — Просто… помолчи.

Я сделала несколько шагов в сторону, спиной к нему, прежде чем нажать на кнопку вызова.

— Привет, — мой голос тут же стал значительно мягче.

— Доехали без происшествий? — голос отца был, как всегда, спокойным, уверенным. Сдержанно-теплым.

— Да, всё в порядке. Мы уже на месте.

— Дети как? Им нравится? — голос его стал чуть живее и теплее.

— Клэр уже освоилась, конечно. А Даймон… ну, он всё держит под контролем, как всегда.

— Постарайтесь вернуться до ужина, сегодня работы меньше — хочу провести с вами побольше времени. И… когда решишь насчёт дома, позвони.

— Позвоню. Целую.

Я отключила вызов. Медленно обернулась.

Ашер стоял всё там же — у стены, скрестив руки на груди. Плечи напряжены. Взгляд тяжёлый, прямо в меня. И слишком спокойное лицо, за которым скрывался вихрь эмоций - это было видно по взгляду.

— Это был твой муж? — спросил он.

Спокойно, но резко. Словно выбил из меня воздух.

Я сжала челюсть.

— Ты не подумал, что это был мой отец? — спросила, приподняв бровь.

— Отец? — Ашер приподнял уголки губ. Так, что мороз пробежал по позвоночнику. — Серьёзно? Ты называешь это голосом разговора с отцом?

— А что не так с моим голосом?

— Этот голос… — альфа качнул головой, сжимая челюсть. — Это не тот тон, с которым говорят с отцом. Даже самым любимым.

Я прищурилась.

— Извини, но ты с каких пор стал экспертом по семейным разговорам? Ты не единственный человек в моей жизни, которому я могу улыбнуться.

Денор шагнул ближе. Слишком быстро. Слишком резко.

— А с мужем тебе было хорошо? — произнёс Ашер. — Тоже улыбалась? Смеялась в подушку? Скучаешь сейчас? Представляешь его вместо меня, когда я к тебе прикасаюсь?

Я отступила на шаг, но спина упёрлась в стену. Он оказался близко. Чертовски близко.

— Хватит, — выдохнула я.

Он не услышал. Или не хотел услышать.

— Где он сейчас? Этот ублюдок. Прячется? Или ждёт, когда я уйду, чтобы ты…

— Хватит! — перебила я. — Ты слышишь себя?

— Слышу, — голос сорвался. — Слышу. Для меня неприемлема мысль, что ты позволяла ему себя касаться.

Я замерла.

Он медленно наклонился. Губы почти касались моих.

— Скажи. Было тебе с ним хорошо? Или лежала под ним, думая, как бы это было со мной?

Эти слова врезались в грудь. Без ножа, но так, что стало больно дышать.

— О чём ты вообще говоришь? — хрипло сорвалось с моих губ. — Ты всерьёз упрекаешь меня в том, что у меня кто-то был… в то время, как ты прекрасно трахал Карен?

Он замер. Но не отшатнулся. Глаза потемнели, дыхание участилось.

— Карен была никем, — глухо бросил он. — Низачем ее вспоминать.

— А ко мне какие вопросы? Я должна была остаться одна? Сломанная, раздавленная, и ждать, пока ты наиграешься с Карен в истинность?

Я дрожала. От злости. От унижения. От того, что он посмел упрекнуть меня…

— Ты не имеешь права ревновать меня, Ашер. Не после всего. Не после Карен…

Альфа прервал меня поцелуем. Резким. Жадным. Слишком сильным, чтобы выдохнуть. Слишком голодным, чтобы не дрожать в ответ.

Он прижал меня к стене, руками стиснув мои бёдра, и в этот момент это не был жест любви — это было требование. Власть. Потребность. Он будто хотел этим поцелуем вытравить каждое имя, каждого прикоснувшегося ко мне.

Я не оттолкнула. Только вцепилась в его плечи, не зная, держу ли его — или себя.

— Скажи мне имя своего ублюдочного мужа, кольцо которого ты не снимаешь, даже когда я тебя трахаю, — буквально прорычал мне а губы прервав поцелуй.

Я хотела возмутиться но, не успела.

— Мам! — донеслось вдруг сзади.

Клэр внеслась вихрем и мы с Ашером едва успели друг от друга отскочить.

Она уже была в комнате. Всклокоченная, с растрёпанными косичками, в носках наискосок. Подбежала ко мне, сбив дыхание на бегу:

— А Даймон сказал, что я не умею завязывать волосы! А я умею!

Я машинально опустилась на корточки, ловя её за локоток, чтобы не сбила себя с ног.

Клэр, будто ничего не заметив, уселась ко мне на колени и начала рассказывать что-то про бантики, про то, как хочет, чтобы её косички были «как у принцессы, только с лентами и чтобы держались».

А я всё ещё ловила взгляд Ашера. Он не смотрел больше на меня. Но я видела, как он сжал губы и тяжело дышал.

Видела, как прятал эмоции.

И вдруг Клэр резко повернулась к нему:

— А ты умеешь заплетать косички?

Ашер удивлённо приподнял брови.

— Эм…

— Ну? — строго. — Я хочу класиво. С бантиками. Ну, ты же взлослый. Должен уметь.

Я едва сдержала нервный смешок, который вырвался несмотря на то, что внутри происходила эмоциональная буря.

Альфа моргнул. Медленно. Как будто не сразу осознал, что к нему обратились.

— Что? — переспросил он, в своём обычном тоне, но с заминкой.

— Косички! — Клэр прищурилась. — Мне нужно две. Не как вчела. А класиво. Вот так, чтобы ловно.

— Я… — он растерянно посмотрел сначала на меня, потом на её взъерошенные волосы. — Я не… заплетаю косички.

— Почему? — вскинулась Клэр. — Ты же взлослый.

— Не все взрослые умеют, милая, — сказала я. Голос будто еще дрожал от произошедшего перед её появлением и я старалась это скрыть.

— А он пусть поплобует, — серьёзно сказала она, слезая с моих колен. — У него луки большие, значит, сможет.

— Логика железная, — тихо произнес Ашер.

— Что? — не расслышала Клэр.

— Ничего, — отмахнулся он и, кажется, впервые за всё это время — по-настоящему улыбнулся. — Ладно. Садись.

Клэр счастливо запрыгнула на стул. Ашер встал за ней и попутно открыл себе на телефоне видео-урок по плетению косичек, смотрел на резинки и пряди вместе с расческой, которую дала ему Клэр, как на минное поле. Он осторожно взял одну прядку, пытаясь повторить то, что показывают на видео, но тут же уронил. Взял вторую, третью, попытался что-то перекрутить — и в итоге выдал:

— А это точно не медицинская процедура? Тут нужен специалист.

— Ты держишь волосы, как будто они вот-вот взорвутся, — не выдержала я.

— А они могут? — отшутился альфа.

— Эй! — Клэр возмущённо дёрнула плечом. — Не дёргай! У меня там чувства!

— Простите, — виновато бросил Ашер. — Я не знал, что плетение косичек требует не только точности, но и осторожности.

— Ещё как, — с важным видом сказала Клэр. — Мам, он заплетает хуже, чем ты.

— Не сомневалась, — пробормотала я, прислонившись к стене.

Ашер старался. И в этом было что-то до нелепости трогательное — его хищные пальцы, способные ломать чужие бизнесы, сейчас отчаянно пытались не сломать розовую резинку с сердечками.

— Получилось! — наконец объявил он, отступая на шаг назад. — Ну… почти.

Клэр схватила зеркало, осмотрелась, прищурилась.

— Это… почти ловно, — вынесла она вердикт. — Только вот тут толчит. Но я всё равно оставлю. Спасибо.

Ашер выдохнул, как будто прошёл допрос.

— А муж твоей мамы умеет заплетать косички? — внезапно задал вопрос Ашер.

Меня пробрало дрожью.

Клэр сначала серьезно посмотрела на него и нахмурилась, после чего сказала:

— Ты смешной, — она рассмеялась. — У мамы нет мужа.

После этих слов в комнате повисла полнейшая тишина.