Мой ад

16

Подойдя к столешнице, я включила чайник, после чего встала на носочки и из шкафчика достала чашку. Изначально мы этот дом снимали ненадолго. Буквально на неделю, больший срок из которой уже прошел и, судя по всему, аренду придется продлевать. Против воли я постоянно задумывалась об этом. Как и о том, насколько сейчас неопределенная ситуация. Словно абсолютно все повисло в воздухе и раз за разом пронзалось раскаленными иглами.

Я ощущала взгляд Ашера спиной - он пронизывал, испепелял. От этого было настолько некомфортно, что я не знала, куда себя деть, поэтому начала говорить:

— Клэр и Даймон часто спрашивали и о том, кто их папа. Почему он не рядом с ними, — я взяла стеклянную банку с чаем. Сильно сжимая крышку, но пока что не пытаясь ее открыть. Чувствуя то, насколько сильно атмосфера в комнате потяжелела и даже воздух начал давить. Все-таки, правду говорят. Альфы выше человеческого понимания. Одно их присутствие раздирает на физическом уровне. – Я им говорила, что папа их очень любит, но по некоторым, очень важным причинам пока что не может быть рядом с ними, хоть и очень сильно этого хочет. Никогда и ничего плохого они о тебе не слышали. По возможности, я всячески пыталась дать понять Клэр и Даймону, что они очень дороги для своего отца.

Я с тихим стуком поставила банку на стол.

— Думаю, ты понимаешь, что я это делала не ради тебя. Раньше для меня сама мысль, что однажды ты можешь соприкоснуться с моими детьми, была хуже кошмара, — подняв ладонь, я пальцами убрала волосы за ухо, ненадолго закрывая глаза. — Я все это говорила, чтобы Клэр и Даймон не считали, что могут быть нелюбимы одним из своих родителей. Но, по этой причине они очень ждут встречи со своим папой. Клэр ты уже понравился. С Даймоном… Для своего возраста он очень серьезен и не идет на контакт с теми, кто ему не понравится. В первую очередь он очень сильно присматривается к людям из-за того, что защищает Клэр. Смотрит, чтобы ей никто не навредил. Но уже тут все зависит от тебя, при… вашей встрече. Если ты ее действительно хочешь.

Чайник закипел и я залила в чашку кипяток. Засыпала туда чай.

Когда я замолчала, в комнате повила тишина и, обернувшись, я заметила, что Денор смотрел на машинки Даймона, которые он сегодня утром оставил на обеденном столе. Все они разборные. Сын вообще только такие и любил. Обычные машинки у него никакого интереса не вызывали. Они ему казались скучными.

— Ты подала заявку на выезд из города, — Денор медленно перевел на меня взгляд. В его черных глазах ничего не было и, в тот же момент, от того, как альфа на меня посмотрел, тело безжалостно пронзило нитями из тока. – Разве я не предупреждал, что, если ты попытаешься уехать, перемирие между нами будет закончено?

У меня ладони дрогнули и я чуть не пролила на пальцы кипяток. Как он об этом узнал? Заявка ведь была отправлена лишь сегодня утром. У Денора есть связи дающие ему возможность получить личные данные?

— Ты говоришь, что я могу увидеться с детьми, но при этом втайне от меня собираешься уехать вместе с ними, — Денор поднялся с дивана, положив ладони в карманы брюк.

Я замерла на месте, а он медленно, безжалостно сокращал расстояние между нами. Так, что каждый шаг Денора, ощущался, как близость к бездонной, закрытой мраком пропасти.

— Нет, я не нарушаю, ни нашего уговора, ни нашего перемирия, — произнесла на выдохе, отставляя чашку в сторону, так, что ее ручка с тихим цокотом соприкоснулась со стеной. Стараясь не показывать того, что сердце пропустило несколько ударов, ведь рядом с Денором любая ошибка могла закончиться ужасно. – И, если ты получил информацию, про то, что я подала заявку, ты также должен был узнать, что это такое. Всего лишь формальность.

— Это разрешение на выезд из одного города в другой.

— Да, но это не означает, что я собираюсь уезжать прямо сейчас, — против воли я посмотрела на наручные часы альфы, виднеющиеся на мощном запястье. Я не знала, из чего они сделаны, но черный материал, словно бы поглощал свет. – Для того, чтобы дети могли покидать границы городов, нужны соответствующие документы. И мы их делали для того, чтобы приехать сюда. Эти пропуски действительны еще неделю и, если бы я собиралась уехать, я могла бы это сделать хоть прямо сейчас. С документами у меня на данный момент никаких проблем нет.

Между мной и Ашером осталось лишь примерно около полуметра расстояния, но, в тот же момент казалось, что вообще ничего не было. И его вторжение в мое личное пространство ощущалось, как сокрушение абсолютно всего. Как безжалостный огонь, касающийся тела.

— Я сегодня подала эту заявку лишь для того, чтобы у детей все документы были в порядке. А вдруг что-то случится? Может же быть все, что угодно. Даже не касающееся тебя, но, тем не менее, если мы не получим продление документов, до тех пор, пока их срок годности не истечет, мы тут надолго застрянем.

Ашер свою огромную ручищу положил на край столешницы. Так, что она практически соприкасалась с моей талией.

— Но ты все равно думаешь о том, чтобы уехать отсюда, — он произнес это, смотря мне в глаза и молниями разрезало от ощущения, что Денор смотрел мне прямо в душу.

— Возможно, — произнесла немного тише. – Но я не собираюсь убегать. Я… ценю наше перемирие и не собираюсь его нарушать.

— Тогда, зачем все это?

— Потому, что дом моих детей не тут. Мы живем на юге страны. Там у Клэр и Даймона свои привычные спальни, любимые кровати. Там их друзья, кружки, секции. А этот город для них чужой и непонятный.

Я еле сдержалась, чтобы не поднять руки и не опереться ими о торс Ашера. Почему-то казалось, что расстояния между нами стало еще меньше. Что воздух уже теперь горел.

— Ты ведь помнишь, как мы с тобой в детстве из-за работы отца полгода жили в Дербери? Это было тяжело. Нас словно вырвали из привычного мира и бросили непонятно куда. А Клэр и Даймон намного меньше, чем мы тогда, — произнесла, ненадолго закрывая глаза.

Между мной и Ашером в детстве много чего происходило. Ну, конечно, мы же практически постоянно находились рядом друг с другом. Жили под одной крышей.

Но, наша жизнь в Дербери в моих воспоминаниях занимала особенное место. От того, что тогда происходило, мурашки бежали по коже. Ашер с первых дней занял место главного чудовища в нашей временной школе. А я постепенно начала заводить там новых друзей. Я умолчу о том, насколько тяжело было находиться вдали от дома. В уже более взрослом возрасте я в основном вспоминала лишь о том, как мы с Ашером вместе проводили вечера. Один на один. В его комнате, ведь другого выбора у нас не было. И, от некоторых, непонятных моментов, до сих пор по коже бежало острое покалывание.

От этих воспоминаний, сознание прошло рябью, но, качнув головой, я попыталась от них избавиться.

— Как я уже сказала, я не собираюсь убегать, — произнесла, открывая глаза и судорожно выдыхая от понимания, что кажется, Ашер еще сильнее приблизился. – Но рано или поздно мы все-таки вернемся домой. Это… будет обсуждено с тобой и лишь после того, как станет ясно, что с меткой и то, насколько часто нам нужно видеться, чтобы она больше не жгла. А дети… Если все будет хорошо, ты сможешь приезжать к ним в любое время.

— Так сильно спешишь к своему мужу? – Аш поставил руку ближе к раковине и его запястье коснулось моей талии. И взгляд альфы изувечил жуткой мрачностью.

Я не сразу поняла про какого «мужа» он говорил. Лишь спустя мгновение вспомнила про кольцо на безымянном пальце.

— Мы сейчас разговариваем о нас с тобой и о детях, — я посмотрела на свою ладонь. Наверное, следовало снять кольцо.

— Разведись с ним, — эти слова жестоко полоснули по сознанию. Вернее, то, как Аш это произнес.

— Что? – спросила на выдохе. Замирая и высоко поднимая голову, чтобы посмотреть Денору в лицо. – Почему это я должна разводиться?

Ашер ничего не ответил, но некоторое время смотрел мне в глаза так, что я даже вдох сделать не могла. И чувствовала себя так, словно подо мной разожгли костер.

В итоге Денор так ничего и не сказал. Отстранился.

Но, в следующее мгновение, когда я пыталась выдохнуть от того, что альфа уже не находился настолько близко, Ашер положил ладонь мне на затылок. От неожиданности я вздрогнула всем телом, а он вплел пальцы в мои волосы. Второй рукой сжал мою талию и резко дернул на себя, вжимая в свое тело и мои губы накрывая своими.