Мой ад

11

Я стояла, пока экран телевизора мерцал последними кадрами новостей. Карен арестована. Даже диктор не мог подобрать слов. А я… не могла дышать.

Что-то хрустнуло внутри. Невидимо, но с хлесткой болью. Расплываясь в сердце так, что руки сами сжались в кулаки и ногти впились в ладони.

Отступая назад, я услышала что, дверь открылась, и в комнату вошёл Вульгер.

— Денор здесь, — произнёс он. — Он приказал своей охране немного отступить. Сказал, что хочет поговорить с Вами.

Я сильно вздрогнула, но кивнула.

— Хорошо. Пусть зайдёт. Но, пожалуйста, позаботься о том, чтобы рядом с детской комнатой было как можно больше охраны.

***

Стоило Ашеру войти в дом, как атмосфера тут же наполнилась жуткой подавляющей тяжестью. Даже воздух будто бы пропитался огнем, словно от соприкосновения с самим дьяволом. Денор примерно так и выглядел. Как всегда безупречный, огромный. В строгом деловом костюме.

Он остановился в дверях. Несколько секунд молчал. А потом его голос — спокойный, но тяжелый — прорезал пространство:

— Хочу поговорить и увидеть детей.

— Я и сама собиралась с тобой поговорить, — старалась звучать спокойно. Без вызова. Без страха. Только твёрдо. — Но насчет детей сразу скажу: нет.

Он посмотрел на меня, не моргая. Его взгляд будто пронизывал. Обжигал и ощущался хуже, чем физически. Как те прикосновения, от которых я вздрогнула.

— Почему? — спросил он, положив ладони в карманы штанов. Подходя ближе, но пока что держа расстояние. В вопросе Ашера не ощущалось давления, но все равно он в воздухе повис еще большей тяжестью.

Против воли я заметила то, что Денор сделал глубокий вдох, затем, задерживая дыхание. Даже в этом было что-то животное. Жуткое. Для меня непонятное.

— Потому что я не знаю, что ты сделаешь. Ты никогда не был мягким. Никогда не был рядом. Всё, что я от тебя помню — это боль. И ненависть. Ты сам сказал, что презираешь меня. Я… не могу рискнуть. Они ничего о тебе не знают. И если ты хотя бы словом ранишь их — я этого не прощу.

Ашер никогда не был особенно бережным. Абсолютно ни в чем. Более того, он еще то безжалостное чудовище без толики эмпатии. И меня до дрожи пугало любое соприкосновение его и детей. Денор ведь даже словами может разрушить душу. Теми, что режут не по коже — по сердцу. Я видела, как он может изувечивать и испепелить одним взглядом. А что, если он посмотрит так на Даймона? Или скажет Клэр то, что ее напугает? Да и все в итоге может быть куда хуже, чем просто слова.

Денор выслушал. Молчал. Долго. И только потом произнёс:

— Я не собираюсь причинять им боль. Я просто хочу увидеть их. Понять, что они… настоящие. Что они есть. В моей голове это пока не укладывается.

Я смотрела в его глаза. И там была тьма. Глубокая. Сдержанная. Но при этом — что-то иное. Что-то, от чего у меня по коже пробежали мурашки.

— Одних слов недостаточно, Ашер, — я отрицательно покачала головой. — Особенно когда дом окружили твои люди и мы даже вернуться домой не можем.

— Расскажи мне о них, — Ашер сел в кресло, положив руки на подлокотники. Поза расслабленная и… мне почему-то казалось, что он этим показывает, что сейчас безоружен. А я замерла. Впервые видела его таким и это в голове не укладывалось. — Сейчас я хочу знать хотя бы то, что они любят. Когда родились. Что ненавидят. Как их зовут.

Я замерла от неожиданности. Зная Денора, меня удивил тот факт, что его это интересует.

Рассказывать ему о детях сейчас — правильно ли это? Каждым материнским инстинктом я хочу защитить их, держать подальше от опасности… а Ашер и есть опасность.

— Мы могу тебе это рассказать, но… Пожалуйста, прежде всего убери своих людей. Дай мне увезти детей и после этого мы встретимся на нейтральной территории. Все обсудим. Я клянусь, что не буду увиливать от разговора с тобой, — я говорила правду. Бежать от ответственности я не собиралась, но сейчас для меня приоритетом была безопасность детей. – Ведь… Сейчас ты давишь. Ты создал для нас безвыходную ситуацию.

— Если бы я хотел надавить, все было бы совершенно иначе. Для меня просто убрать тех людей твоего отца, которые сейчас создают тебе защиту. Но, как видишь, я этого не делаю. Я пришел сюда для разговора и сейчас прошу не много. Расскажи мне про моих детей.

Я задержала дыхание и вновь сжала ладони в кулаки. Сильно. До жжения. И слишком долго не двигалась.

Каким-то неведомым усилием воли, я заставила себя сделать вдох, затем, закрывая глаза, произнесла:

— Клэр родилась первой. Она упрямая, в хорошем смысле. Любит книги, не терпит платьев. Любит пауков. Даймон — спокойный в сравнении с ней. Но только на первый взгляд. У него более сложный характер и он всегда защищает Клэр. У него родинка за ухом в форме звезды. Сын не любит овощи и обожает мясо. Они любят засыпать под шёпот сказок… — я замолчала.

Он слушал. Молча. Внимательно. И тишина между нами вдруг стала живой. Плотной.

— У Даймона аллергия на апельсины, — неожиданно добавила я.

Ашер сжал челюсть. Плечи его напряглись. Я знала почему, ведь такая же аллергия была и у него.

— Расскажи еще.