Мое мерзкое высочество

глава 40

От паники и лишних слов меня спасло только то, что Ол недовольно перевел взгляд на отца, вынудив того замолчать. В Сайгоре была принята несколько иная система работы министров, и говорить следовало в строгом порядке. Если это было известно мне, то и отец это точно знал, но видно посчитал, что в его ситуации правилами можно пренебречь.

— Этот вопрос касается только нашей династии, так как принцесса Олив теперь относится к ней, — медленно, растягивая слова, произнесла Кьелатта, явно ущемленная дерзостью отца и тем, что вынуждена оправдываться перед человеком, не являющимся подданным этой страны.

— Даже если вы приняли Олив в качестве своей принцессы, она все еще остается моей дочерью. И в том виде, который имеет принцесса, я усматриваю оскорбление не только себе лично, но и всему Мерону.

— Поверьте, мы непременно выясним, что именно стало причиной такого печального облика НАШЕЙ принцессы, но сделано это будет не из-за любви к вам, а из уважения к ее высочеству и мирному договору между Мероном и Сайгорой, — спокойно произнес Назарат, даже не глядя в сторону отца.

Кажется, у герцога не было ни малейших сомнений по поводу того, с какой целью отец прибыл в страну. И это радовало, так как имелась огромная разница в том, чтобы изображать дурочку и бедняжку со скверным характером перед Меронской знатью, и пытаться как-то повлиять на планы отца. Мне потребовалась помощь соседней страны, чтобы ускользнуть из-под его власти, и я совсем не планировала возвращаться обратно.

– Это весьма мило, — не поворачивая голову в сторону отца, опасаясь, что приобретенные за многие годы страхи перед этим человеком, все же окажутся сильнее моей выдержки, — но я довольно сильно утомилась в дороге, так что хотела бы оставить подобные разговоры для более умных людей и на более подходящее время. Надеюсь, здесь найдется немного места для одной принцессы?

Ол, кажется, скрипнул зубами, с трудом сдерживая раздражение в адрес моей семейки, а вот Назарат с Кьелаттой едва заметно усмехнулись. Принцесса легко поднялась из кресла, от чего прекрасная темная ткань платья пошла бликами в свете свечей.

— Ее высочество права. Подобные разговоры подходят старикам, а не юным принцессам. С вашего позволения, мой конунг, я провожу Олив в те комнаты, что для нее подготовили.

Ол только кивнул, сжав пальцы на подлокотниках каменного кресла с такой силой, что костяшки побелели. Кьелатта медленно спустилась по ступеням, и за ее спиной тут же появилось несколько придворных дам, которые до этого неизвестно где прятались. Поравнявшись со мной, изобразив приветливую улыбку, как и в момент встречи, принцесса поймала меня за локоть, направляя в сторону выхода.

— Мы подготовили для вас Лунный павильон. Очень изящное место, идеально подходящее такой прекрасной принцессе, — громко, чтобы непременно слышали все, вещала Кьелатта.

Услышав слова принцессы, я с недоверчиво фыркнула. Было видно, что тетушка конунга забавляется ситуацией, не видя ни малейшей угрозы в присутствии моего отца в Сайгорской столице.

— У нас с вами столько дел, столько дел! Завтра мои швеи будут подгонять ваши праздничные платья и из казны принесут корону фениксов, положенную даме вашего ранга. А послезавтра мы дадим торжественный ужин. Раз так получилось, что появление новой принцессы осталось без внимания народа, стоит отметить хотя бы ваш визит в город. Хотя, думаю, уже все знают, кто именно прибыл сегодня во дворец. — Не удержавшись, Кьелатта подмигнула мне.

Когда до дверей оставалось буквально два шага, принцесса придержала меня, вынудив остановиться и громко произнесла:

— Но должна предупредить вас, моя прекрасная Олив, встречи с вами строго регламентированы и никто посторонний, без дозволения Министерства Церемоний, не может докучать вам своим обществом.

Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять смысл сказанного. Большие двери захлопнулись за нашей спиной, и только тогда, немного расслабившись, я все поняла.

— Он не сможет со мной увидеться? — тихий вопрос прошелестел в ночном воздухе.

— Не сможет, если будешь делать все, как скажу. Брат рассказал, что у тебя некоторые сложности в общении с отцом.

— Это очень… тактичное высказывание, — не смогла сдержать иронии я. А затем, откинув всякие ужимки и шутки, решила сказать прямо. — Брак не входит в мои планы и я всячески буду пытаться его избежать.

— Боюсь, что вопрос несколько более сложный, чем просто твое желание, Олив, — покачала головой принцесса, когда мы спустились по лестнице к красивой резной повозке, запряжено парой великолепных лошадей. Моя охрана и еще с десяток воинов ждали чуть в стороне.

Мы молча забрались в повозку, весьма комфортно разместившись в таком большом транспорте, и только тогда Кьелаитта, ничуть не стесняясь ни моих служанок, ни своих дам, продолжила.

— Те земли, что достались тебе вместе с поместьем — весьма лакомая территория, не смотря на упадническое состояние. И там должен сидеть надежный человек. Сейчас нам приходится разбираться со множеством последствий войны или неразумных решений прежнего конунга, так что Ол всеми силами пытается уменьшить возможные неприятности.

— Но я не собираюсь приносить никаких неприятностей. Могу даже не покидать поместье. Совсем-совсем, — понимая, что это немного глупо, все же заявила я.

— Милая, я-то все понимаю, но статус незамужней принцессы делает тебя настолько желанной, что в любой момент может заявиться какой-нибудь дворянин, который просто заявит на тебя свои права. И Олу не останется ничего иного, кроме как согласиться на твой брак, дабы избежать скандала. Даже если жених совсем не будет устраивать никого из нас своими качествами. Потому цель — предупредить полпьное и сделать так, как приемлимо для всех.

Смущенная, словно меня поймали на воровстве, я судорожно сжала пальцы. Знала бы Кьелатта…

Но, видно принцесса была не просто умна, но еще и весьма проницательна. Заглядывая мне в лицо, женщина вдруг нахмурилась.

— Олив? — в тишине повозки, нарушаемом только едва слышном поскрипыванием колес и стуком лошадиных копыт о плиты дворца, вопрос прозвучал как-то уж слишком громко. — Что ты натворила, девочка?

— Я не хотела, чтобы и этот этап моей жизни кем-то определялся, — вдруг довольно резко произнесла я, не отводя глаза от пытливого взгляда принцессы.

— Но, Олив, что мы станем делать, если этот мужчина все же явится во дворец? С теми требованиями, которые тебе так не по нраву?

— Он не явится, — помимо воли, в голосе появилась печаль, а на глаза едва не навернулись слезы. — Он даже не знает, кто я такая. И даже если когда-нибудь это станет ему известно, не думаю, что он станет так сильно рисковать. Или глупить.

— Да ты никак влюбилась, Олив? — тихо, едва слышно спросила принцесса, а я только отвернулась в сторону окна, за которым была только темнота, изредка разгоняемая огнями факелов.

Павильон, выделенный мне среди множества строений дворцового комплекса, оказался великолепен. Стоило только войти внутрь прекрасно обставленных комнат, с полировано до блеска мебелью, с шелковыми занавесками, которые едва заметно колыхал ветерок, и с ароматом дорогих трав и притираний, что наполнял помещения, как внутри поднялась злость.

В сравнении с чем-то подобным мои Небесные Чертоги, и правда, смотрелись какой-то насмешкой. Разваленный дом из черного дерева, одна старая служанка и вороватый наместник.

— Не сердись. Ты изрядно рассердила моего и без того вспыльчивого племянника, — фыркнула Кьелатта, спокойно проходя внутрь комнат. — Ол и без того был раздосадован решением Мадиса, а тут еще и ты, со своим характером. У нашего молодого конунга просто не хватило проницательности, чтобы распознать спектакль. Впрочем братик Назатрат говорил, что и сам не сразу догадался.

— И все же, то состояние, в котором было поместье… — я нетерпеливо прошла за ширму, раскинув руки в стороны, чтобы Полли, наконец, сняла это неудобное платье, и помогла облачиться в привычные мне красные ткани.

— Я могла бы извиниться за это, — фыркнула Кьелатта, пока какие-то незнакомые служанки накрывали на стол, — но, умаю, тебе не мои слова нужны.

— Верно. Я бы хотела все же переговорить об этом с самим Олом.

— Лучше не стоит, — предостерегающе покачала головой принцесса. — Оставь это мне, пожалуйста. У племянника к тебе все еще не самое лучшее отношение. Давай спокойно перекусим, а остальное будем решать завтра. Я не шутила, нас ждет напряженный день, полный примерок и иных процедур.

Мне не оставалось ничего другого, как согласно кивнуть принцессе, и, поправив свои, такие привычные и удобные красные юбки, сесть с ней а стол.

Парадное платье было совсем непривычного кроя, напоминая скорее плотный, украшенный вышивкой и камнями, шлафрок, надетый поверх трех слоев нижнего платья. Темный фон и рассыпанные по нему, почти без просвета, золотые лотосы и птицы.

Туго зачесанные волосы, так, чтобы ни один локон не выпадал из прически и странная, большая корона, похожая на объемную шапочку, закрывающую всю голову. Темно-синие и золотые цветы, почти живые птички, держащие в клювах золотые капли. Строгость и между тем изобилие украшений

Высокая платформа туфель, так же разительно отличающаяся от каблуков и длинных носиков тех моделей, что приняты в Сайгоре. И пусть платье было многослойным и довольно тяжелым, все равно оно казалось куда более торжественным и приличным, чем я привыкла. Глубокие декольте и голые шеи всегда казались мне немного вульгарными для официальных нарядов, а теперь, после того, как я на себе примеряла то, о чем только читала, представлялись и вовсе нелепыми.

— Вы прекрасны, моя принцесса, — с неподдельным восхищением произнесла Полли, одетая немного скромнее, но так же весьма впечатляюще. В Мероне такие наряды и вышивку могли позволить себе только благородные дамы весьма высокого ранга, но никак не служанка, пусть и считающаяся старшей.

Повернувшись к зеркалу боком, я с удивлением была вынуждена признать, что на самом деле выгляжу прекрасно. Изящный макияж, непривычные глазу, но такие уместные украшения, да и само платье — вместе это создавало весьма цельный, и поистине величественный облик.

— Не могу не согласиться, — кивнула я. Даже жест получился плавным и изящным, словно я какая-то невиданная статуэтка, которая просто не может совершать резких движений.

— Ваше высочество? — Матушка Сю, облаченная в темно-фиолетовый, как предгрозовое небо, шелк, подошла ближе, внимательно и придирчиво осматривая меня, — повозка из дворца прибыла.

— Ничего, думаю, нам стоит еще немного задержаться, — рассматривая узоры на выступающем нижнем слое рукавов, отмахнулась я. Прибыть вовремя казалось мне совершенно нелепым. И даже если Кьелатта попытается как-то сгладить то непонимание, что возникло между нами с Олом, на подобную уступку я пойти все же не могла. Тем более не тогда, когда отец в Сайгоре.

Тревожные мысли не давали спать до середины ночи, и внезапно вернулась головная боль, которая не давала о себе знать уже довольно долгое время.

— Как вам будет угодно, — согласно кивнула старуха, опираясь на свою кривую палку, которую не согласилась поменять на что-то более приемлемое даже по просьбе Кьелатты.

— Как думаешь, что предпримет отец? — только теперь у меня хватило выдержки обсудить это с мудрой старухой.

— Если я верно все поняла, ваш отец, будучи одним из самых влиятельных баронов и советников Антуана, все еще пребывает в уверенности, что его милая дочь сделает все, что ей прикажут. Не просто так же он пытался трижды передать вам записку и дважды явиться сам, за то время, что мы в столице.

Я медленно кивнула, все так же стоя перед зеркалом. Только теперь я не любовалась собой, не рассматривала узоры, а пыталась увидеть себя так как представлял себе отец. Интересно, он и правда настолько уверился, что один неудачный побег когда-то давным-давно — это все доставшееся мне неповиновение, и дальше все будет так, как он сам себе придумал?

Это казалось немного нелепым. В моей голове отце слишком умен, чтобы так глупо не учитывать людских слабостей, но из всего, что он говорил и в тронном зале, даже из его присутствия здесь, следовало только это. Барон, обличенный властью большей, чем иные герцоги, не знает собственной дочери.

— Идемте, — решилась я, отворачиваясь от зеркала, из которого на меня и правда смотрела принцесса. — Все равно нам не удастся ничего решить пока. Мне даже не показали пока потенциальных женихов. Вдруг случится чудо, и за одного из них и правда стоит зацепиться.

Полли громко фыркнула, выражая этим одним звуком все свое призрение и недоверие к способностям местной королевской фамилии в выборе женихов.

Изящная, резная, с золотыми вставками, повозка, стояла у самых ступеней, ведущих из моего павильона. Помимо нескольких человек моей стражи, повозку сопровождали глашатай и еще с десяток слуг дворца. Некоторые, не смотря на ранний час и то, что сумерки все еще не опустились на землю, некоторые из слуг несли фонари, мерно качающиеся на цепочках.

Рассевшись на мягких подушках, расправив все складки на платье, я выдохнула. Скорее всего, серьезных опасений этот день мне не должен был принести, таки вещи, как брак принцессы, пусть и такой как я, обсуждались заранее и чаще всего за закрытыми дверьми. И уже потом, когда все было решено, придворным и гостям что-то сообщали. Но даже само присутствие на этом вечере заставляло нервничать.

Тихое поскрипывание колес, мерное покачивание и громкий голос глашатая, который через каждые, кажется, два десяткой шагов объявлял мой титул, именно этими звуками для меня, кажется, запомнится столица.

Огней перед дворцом сегодня было не просто много, а в медленно накатывающих сумерках, кажется, сияло все вокруг, словно кто-то огромный разбил невероятных размеров банку со светлячками, и высыпал содержимое на землю.

Из распахнутых дверей большого зала доносились музыка и громкие голоса, но туда совершенно не хотелось заходить. Последние годы, проведены при дворе Мерона, кажется, навсегда лишили меня интереса к подобным мероприятиям. Но раз уж я все же добралась так далеко…

— Ее Высочество, хозяйка Небесных Чертогов и всех прилегающих земель, Гарант мира и Символ прямоты, принцесса Ясных Небес, несравненная госпожа трех Фениксов, Олив Сайгорская.

Впервые серьезно прислушавшись к произносимым словам, отметила для себя, что нужно не забыть спросить у матушки Сю, откуда вдруг могло взяться про фениксов, я шагнула в ярко освещенный зал.

Придворные и гости, я их было довольно много, в несколько рядов сидели за персональными столиками в двух сторон от дорожки, застеленной коврами. Медленно двигаясь в этом людском коридоре, я видела, с каким удивлением и непониманием смотрят некоторые из придворных

, что присутствовали при моем въезде в город. Да, может, я бы и хотела и сегодня быть похожей на замарашку с большой дороги, но Кьелатта просто не позволила.

— Приветствуем принцессу, — склонив голову, манерно произнес Ол, когда я остановилась перед ступенями, ведущими к торну. Конунг сегодня восседал не на каменном кресле, а немного впереди, за таким же столиком, как и остальные гости, а рядом, словно отлитая из золота и покрытая золотыми же чешуйкам, сидела Вивьен.

И если мой головной убор, да и платье, весили довольно много, но оставались, все же удобными, то платье и прическа Вивьен, кажется, могли стать причиной внезапного падения королевы, так ровно она держала голову, опасаясь, что конструкция перевесит. Молодая королева пыталась держать лицо невозмутимым, но зная ее не первый год, я была уверена, что Вив почти что пылает внутри от гнева и неудовольствия. Глядя на светлые, едва заметно сведенные брови, на то, как поджаты губы, мне вдруг стало до крайности интересно, кто же регламентировал сегодняшний ее наряд. И, кажется, мои догадки имели довольно серьезные обоснования.

Кажется, пока я рассматривала Вивьен, стараясь немного подавить внутреннее ехидство, что внезапно при виде ее вспыхнуло, пауза между приветствием Ола и ответом, совсем уж затянулась. По крайней мере, кажется именно на это намекал Назарат, вдруг закашлявшись и выразительно поигрывая бровями.

— Благодарю, ваше величество, — присев в безупречном книксене, чуть склонила голову я.

Сколько бы Ол не был бы возмущен моим обычным поведением, упрекнуть меня в незнании этикета или в неумении выполнить принятый в Сайгоре поклон, он все же не мог.

— Приветствую, ваше высочество, — не смогла я удержаться и немного не уколоть Вив, напомнив, что в этой стране титул королевы все же не считается равнозначным титулу конунга. И что супруга правителя чаше всего являлась просто красивой картинкой рядом с мужем. Особенно, если остальные роли заняты остальным королевским семейством. Или фаворитка любим конунгом больше, чем жена.

Вив только чуть повернула голову, подтверждая, что головной убор мало того, что тяжелый, так еще и неудобный.

— И я рада приветствовать тебя, Олив. Жаль, что ты так долго добиралась до столицы. Видно, очень уж далека дорога от твоего нового дома до города. Если там и вовсе есть дороги. Говорят, до тебя даже письма не доходили?

Вив, не пропустив шпильку, ответила не менее умело если бы не одно «но». Меня полностью, более чем устраивала удаленность от двора, на которой находилось поместье Ясных Небес.

— Что вы, какие письма, — фыркнула я, краем уха отмечая, что за ходом нашей перепалки следили даже музыканты, такая кругом висела тишина, — если уж туда не способны дотянуться казначеи, чтобы проверить наместника прежней принцессы. Бедняга воровал с таким воодушевлением и страстью, что я не могла не выразить своего восхищения.

— Это скорее мое упущение, ваше высочество, — подала голос Кьелатта. Сидя на площадке чуть ниже королевской четы, напротив брата, принцесса была одета примерно так же, как и я, только в других цветах.

Рядом с этой молодой женщиной оставался свободным еще один столик, и Кьелатта повела рукавом, приглашая меня занять это место.

— Хорошо, что вы разобрались с этим вопросом, — изобразив вполне милую улыбку, старшая принцесса династии вдруг подняла взгляд в зал. На лице ничего не изменилось, но мне показалось, что за спиной судорожно выдохнула сотни любопытствующих, словно принцесса могла одним взглядом обратить их в пепел.

Тут же зазвучала музыка, вернулся привычный гомон, а я медленно заняла свое место на невысоком стуле рядом с принцессой.

— Изумительно выглядишь, — поднимая обеими руками небольшую резную рюмочку, произнесла Кьелатта.

— Вашими стараниями, — дождавшись, пока Полли нальет напиток и мне, повторила этот же жест я. Повернувшись в сторону Нзарата, отсалютовала и ему, продолжая беседовать с тетушкой конунга. — И если я верно поняла, мне стоит выразить вам и свое восхищение нарядом нашей прекрасной королевы?

Не сдержавшись, но все же пряча нижнюю часть лица за чащей и ладонью, Кьелатта широко-широко улыбнулась.

— Ничего, в другой раз наша юная королева будет думать, что и кому говорить, — едва слышно произнесла женщина, полностью вернув себе самообладание.

Дальше, словно только меня и ждали, что в целом могло так и быть, начались выступления танцоров и акробатов. Окинув взглядом зал я поняла. Что не знаю практически никого из присутствующих, разве что премьер министра и еще пары советников. Повернувшись к принцессе, я попросила мне немного представить присутствующих, пока была такая возможность. Кто знает, сколько времени мне предстоит провести здесь и при каких обстоятельствах встретиться с этими людьми.

Кьелатта оказалась великолепным рассказчиком, сообщая мне не только имена, но и небольшие подробности о каждом из присутствующих. В отличие от привычных мне традиций, где всем распоряжался церемонемейстер, здесь любой из присутствующих гостей мог встать в перерыве между представлениями и объявить тост, так же обращаясь к любому.