Мое мерзкое высочество

Глава 36

Чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть наружу, пробив ребра, я криво усмехнулась собственным мыслям. Заметив это, Сальва отступил на шаг, вопросительно вскинув бровь.

— Что не так, Полли?

— Все в порядке, — попыталась заверить я этого слишком внимательного мужчину, но Сальватор только покачал головой, не больно, но крепко взяв за плечи.

— Выглядишь так, словно тебе предстоит прыгнуть в ледяной прорубь. Горько и с сожалением.

— Нет, что ты, — покачала головой, чувствуя, как тревог отпускает. Чем дольше я разговаривала с этим мужчиной, тем больше убеждалась, что приняла верное решение. Пусть я знала об этом человеке очень не много, но все еж он не вызывал ни единой отрицательной эмоции, а это уже много значит. — Просто жизнь задает столько вопросов, что я не могу отыскать на них ответ.

— Расскажешь, что случилось?

Мне очень, до зуда в ладонях, хотелось рассказать ему о своих сложностях. Просто для того, чтобы поделиться хоть с кем-то, но это означало бы, что придется признаться в собственных грехах и той большой маленькой лжи, что зависла между нами. Сказать, что я — Красная Злючка? Нет, к этому я была не готова.

— Ничего такого, что стоило бы упоминать лишний раз, — попыталась я улыбнуться. — У моей госпожи не большие сложности. Письма и приказы из дворца, бедные, лишенные самого необходимого, люди. Малое число охраны. Все как всегда.

— Но это было и при прошлой нашей встрече, — поймав мои ладони и заглядывая в глаза, напомнил Сальватор. — И в тот раз, тебя это столь сильно не волновало.

— Ты прав. Но теперь нам нужно отправляться в столицу, так как мою леди грозятся выдать замуж. И, кажется, готовы это сделать даже в ее отсутствие, — фыркнула я, только сейчас сообразив, что подобное событие, на самом деле, может случиться и без меня.

Если Ол с родней примут окончательное решение, ничего им не помешает назначить моего представителя и выдать замуж по собственному усмотрению. Нет, мне определенно было нужно явиться в столицу, как это и планировалось ранее.

Так что и в остальном следовало действовать так, как придумала изначально. Тем более, по коже уже волнами ползали мурашки удовольствия, вызывая то особенное тепло, от которого хотелось прижаться к Сальватору сильнее.

Посчитав, что все вопросы мы обсудили достаточно, я крепче сжала пальцы, потянув Сальватора дальше от поместья, вглубь леса.

— И куда мы, позволь узнать, — с интересом спрос ил мужчина, спокойно следуя за мной.

— Туда, где нам никто не помешает, — хрипло выдохнула.

— Полли, что ты удумала? — голос мужчины стал вдруг хмурым, напряженным.

— Мне нужно побыть с тобой наедине. Только не отказывай, пожалуйста. Я все продумала, все знаю.

— Полли, если я тебя верно понял, то это просто глупо, — Сальватор остановился, вынуждая меня повернуться к себе. — Для девушки твоего статуса важны только две вещи — приданное и невинность. Не стоит действовать опрометчиво и поддаваться глупому, сиюминутному порыву.

Чувствуя невероятную легкость и свободу, я улыбнулась. Светло и открыто.

— Это не сиюминутный порыв. И поверь, сейчас это самое верное из всех возможных решений.

— Но ты же понимаешь, что, будучи представителем опального рода, я не смогу на тебе жениться. Так что это все же не разумно.

— О, Сальва, — я шагнула ближе, легко коснувшись щеки, заросшей щетиной, пальцами, пытаясь передать всю нежность, что вдруг собралась где-то в районе сердца, — я это очень хорошо понимаю. И для меня здесь есть свои преимущества, о которых я, прости уж, пока не могу сказать.

В серых глазах, в глубине, что-то пылало, окутывая меня таким жаром, что я почувствовала себя по-настоящему ценной и желанной. Не как принцесса или наследница богатой семьи, не как дочь влиятельного придворного. Нет. Как девушка со своими страхами, упрямством и надеждами.

— И все же, ты удивительно создание, — пробормотал Сальва, видно что-то отыскав в моих глазах, что заставило его согласиться с моим решением.

Крепче сжав ладонь, уже он потянул меня вверх по склону, туда, где деревья были гуще, и где чаще попадались большие валуны, сотни лет назад рухнувшие частью скалы.

— Жаль, я не знал о твоих планах заранее, барышня. Тогда можно было подготовить все, как полагается, — пробормотал под нос мужчина.

— Я сама не знала, что решу, — так же тихо отозвалась, следуя за ним и чувствуя, как волнение, но уже другого толка, поднимается из глубины.

Остановившись под тонким, уже кое-где покрытым золотом, деревцем, в ложбине между валунов, Сальва огляделся вокруг. Место оказалось очень уединенным, каким-то почти волшебным. Солнечные лучи освещали пушистый мох, воздавая кружево из теней и бликов на земле и камнях.

Вопросительный взгляд мужчины заставил мен улыбнуться.

— Тут очень красиво, — искренне призналась, глядя на золотистые листья над головой.

— Не передумала? — спокойно, словно речь о покупке коровы, а не о судьбоносном решении для каждой девушки, спросил Сотватор.

— Нет. Я уверена, что так правильно. И я так хочу.

— Я мог бы возразить, конечно, если бы ты не была столь целеустремленной. И если бы не являлась ко мне ночами, — тихо пробормотал мужчина, подавая мне руку и помогая спуститься с того валуна, на который я забралась.

– Я снилась тебе? — это признание вызвало во мне какой-то восторг, заставив едва ли не подпрыгнуть на месте.

— И не один раз, барышня, — усмешка Сальватора была такой коварно-многообещающей, что я невольно залилась румянцем.

— И что же тебе снилось? — свистящим шепотом, тихо спросила я, глядя, как мужчины расстилает свой плащ и скидывает кожаную куртку, оставаясь в черной рубашке из тонкой шерсти.

— О, боюсь, что не могу этого рассказать честной барышне. Хм, — уперев руки в бока, повернувшись ко мне, Сальва окинул внимательным взглядом всю мою фигуру, — а вот показать, пожалуй, получится. Иди ко мне, барышня.

Раскинув руки, Сальватор словно давал мне очередную возможность передумать. Но я все решила еще раньше, так что смело шагнула в крепкие объятия, желая впитать все то тепло, что мог мне дать этот человек. Всю ту нежность, которая была мне не положена.

Поцелуи, яркие и томные, нежные и долгие не давали дышать, воспламеняя кровь. Жар, словно внутри меня пылают красные угли, расходился по всему телу, словно Сальва раздувал пламень, заставляя меня трепетать от самого простого, самого малого касания.

Я пропустила момент, когда шнуровку платья распустили, почувствовав только поток прохладного ветра, который тут же перестал щипать кожу, согретую теплым касанием.

— Ты великолепна, — тихо бормотал Сальва, спускаясь губами ниже, к шее, к кромке спущенного платья на плечах.

И я, слушая этот восторженный шепот, откинув все сомнения и волнения, чувствовала себя именно такой. А еще свободной и невероятно дерзкой. Кажется, мои попытки изобразить вредную принцессу, все же сказались на самом характере.

Хихикнув, решив, что сегодня мне можно все, я потянула за низ мужской рубашки, желая дотянуться до голой кожи, почувствовать, настолько ли она гладкая, как у меня. Сальватор на миг отстранился, помогая стянуть рубашку. Прохладные пальцы с дрожью коснулись широких плеч, пробежали по тугим мышцам.

— Ты такой твердый, — пробормотала я, получая истинное удовольствие от касаний, — такой горячий.

Сальва только усмехнулся, покачав головой, словно я сказала какую-то глупость. Но мне не было обидно. Было хорошо. Светло и радостно, как не было уже очень давно.

Потянув за ленту, Сальватор немного грубыми, но осторожными движениями распустил мои волосы, что черным водопадом рассыпались по плечам. Шершавая, жесткая ладонь прошлась по затылку, спустилась ниже. Скользнула по спине, окончательно стягивая платье вниз вместе с рубашкой.

Смущенная, я украдкой, из-под ресниц, глянула на мужчину. Помимо всего остального, мне было интересно, какой я выгляжу в глазах Сальватора. Но кроме страсти и огня, там было только восхищение.

Довольная, ощущая неоспоримую правильность происходящего, я прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом наслаждении. От контраста прохладного ветра и горячих касаний тело вздрагивало, кожа пылала.

И вдруг, все изменилось. В одно мгновение я оказалась на спине, от чего юбки ворохом взвились вверх, почти тут же куда-то исчезнув. Я, почти потеряв связь с реальностью от ощущений, растворяясь в ласке, едва не задохнулась от остроты ощущений, когда голая кожа соприкоснулась с телом мужчины. Ощущение уязвимости стало вдруг настолько острым, что я вздрогнула от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— Не бойся, барышня, — улыбаясь так, что кровь мгновенно вскипела, произнес Сальва. В его глазх пылал такой многообещающий огонь, что я готова была стать облачком и воспарить над всей долиной.

— Не боюсь, — честно призналась, понимая, что не соврала ни разу. Та власть, что сейчас я чувствовала над собой, отличалась от всего прежде испытанного мной, как небо от земли. Я наслаждалась каждым касанием, каждым вздохом. Даже собственная слабость перед этим мужчиной, казалась правильной.

Сальватор улыбнулся, а я почувствовала себя нужной и желанной, и ценной, как никогда. Ощущение того, что я прекрасна сама по себе, без всякого груза титулов и связей, оказалось настолько сильным, что у меня закружилась голова. И успокоить это головокружение не помогло даже то, что мужчина отстранился, оставив мое тело открытым для прохладных потоков ветра. То, что по идее, должно было меня охладить, отрезвить, наоборот обострило все чувства, и когда по ногам, от лодыжек, будоража кожу нежными прикосновениями шершавых рук, ладони двинулись выше, я уже не слышала ни пения птиц, ни шелеста листвы над головой. Только грохот собственного сердца.

Ладони скользили по коже, и мне казалось, что они сразу по всюду на моем теле. И когда к касаниям присоединились поцелую, не было больше никаких сил сдерживаться и контролировать что-то. Я окончательно потерялась, растворившись в ворохе ощущений. Руки то сжимали мое тело, словно опасаясь, что я могу исчезнуть, то наоборот, едва ощутимо, как бабочки, порхали по коже.

Вспышка боли, острого жжения, выдернувшая из этой неги и водоворота ласки, легкие касания поцелуев, успокаивающий, нежный шепот, и через мгновения я вновь оказалась в мире томных вздохов и ласкового огня.

Голова все так же кружилась, в теле, по спирали нарастали ощущения, не давая дышать. Мне казалось, что еще немного, и я лопну, как перегретый на огне кувшин, но это все длилось и длилось, не отпуская. И вот в то мгновение, когда я почувствовала, что больше не вынесу, что еще немного, я просто растворюсь от переизбытка ощущений, став песчинкой, перед закрытыми глазами что-то ослепительно вспыхнуло. Тело выгнуло дугой, сотрясаясь от напряжения. А через мгновение я поняла, что просто растаяла, растекаясь, как сахар на сковороде.

Сальва опустился рядом, тяжело дыша. На лбу мужчины блестели капельки пота, а на губах блуждала улыбка. Плавным движением убрав с моего лица налипшую прядь, он притянул меня ближе, не давая замерзнуть. Поймав край плаща, на котором мы лежали, Сальва завернул его на меня, прикрывая наготу, которая стала ощущаться вдруг особенно остро.

— Ты в порядке? — тихо спросил мужчина, несколько тревожно вглядываясь.

Все еще не отойдя от произошедшего, несколько оглушенная и удивленная, я только кивнула, теснее прижимаясь к горячему телу, от которого шел резкий, дурманящий, но такой приятный, запах. Глубоко вздохнув, я прикрыла глаза, решив, что могу позволить себе такую маленькую слабость, на фоне всего прочего.

— Не хочешь разговаривать? — понимающе произнес Сальва, то ли с вопросом, то ли с утверждением.

Я только кивнула, чувствуя, как меня гладят по волосам, даря короткое мгновение покоя. Через несколько мгновений я поняла, что дыхание мужчины замедлилось, рука, что меня обнимала, стала тяжелой. Приподняв голову, я обратила внимание на темные круги под глазами уснувшего мужчины. На скулы, что острее выделялись под щетиной.

Взволнованная и возбужденная, я не заметила всего этого в момент встречи, теперь же мне стало очевидно, что последние дни выдались сложными не только для меня. Но это было только началом важных событий.

С тоской и сожалением, с какой-то внезапно вспыхнувшей болью, я провела по крепкому мужскому плечу, стараясь впитать в себя эти ощущения, запомнить их надолго. А затем медленно, стараясь не разбудить, выбралась из крепких объятий.

Быстро натянув платье, кинув еще один печальный взгляд на мужчину, что полуголым спал между согретых солнцем камней, я почувствовала острый укол вины.

— Я Олив. Меронская принцесса Сайгоры. Прости меня за это, Сальватор ди Кламеро. Прости, — слова звучали едва слышно, словно я все еще боялась, что меня кто-то услышит.

Почувствовав, как к глазам подступают слезы, от обиды на правила, на собственное происхождение, на весь мир вокруг, я побежала вниз к долине, к черным стенам своего поместья, надеясь укрыться за красным одеянием до того, как печаль и долг накроют меня с головой.