Мое мерзкое высочество

Глава 27

Следующей точки мы достигли только через четыре дня. Погода не баловала, едва не накрыв тяжелой, холодной грозой, но ветры погнали ее стороной, прямо во владения Красной Злючки.

Усмехнувшись, подумав, что за такой характер, даже если только треть всего, что о ней говорят — правда, принцесса должна годами жить в постоянном сезоне дождей. Стоило въехать в поселение и укрыться в первом же трактире от несильного, но все же неприятного дождя, как наших ушей достигли сплетни, одной из которых был рассказ о новой прихоти принцессы из Черного Небесного поместья.

— … грязью велела обмазывать стены, — громко, выпучив пьяные глаза, налитые кровью и несколькими кружками бормотухи, рассказывал старик. Приличная одежда и чистый вид, не смотря на хмельное состояние, делали слушателей весьма внимательными. Навострив уши, позволив Уго взять на себя заботы об ужине и комнате, я повернулся в сторону рассказчика. Заметив новое лицо в кругу слушателей, мужик приосанился, поправил плотную куртку. — Да не просто грязью обмазывать, а еще и соломы туда насыпать приказала. Представляете? Не так, как добрые люди делают, дырки между бревнами заткнуть, а прямо в грязь велела напихать! Не принцесса, а самодурка!

Я только хмыкнул. Нужно будет самому съездить глянуть на это чудо. В тех землях, из которых пришли мои предки, так делали еще тысячу лет назад, но откуда меронской девице, ставшей вдруг принцессой, это знать? Подобного способа я в Сайгоре не встречал. Из-за обилия древесины, повальное большинство домов строилось из бревен, а поместья складывали из белого или темного камня, вырезая большие блоки. Пусть дома благородных семей выходили холодными настолько, что иней бывало, зимой стелился по коридорам, но издали сравниться с величием подобного строения то же Небесное поместье не могло.

— Что уши развесил, кузен? — меня легко хлопнули по плечу, я же, отворачиваясь от старика, бросил напоследок на стол мелкую монетку. За интересный и необычный рассказ.

— Слыхал? — спросил я у Хорхе, усаживаясь за дальний стол в углу.

— Что? — Уго жадно набросился на дымящееся варево, в котором безошибочно модно было определить только морковь. Все остальное стало однородного, зеленого цвета.

— Красная принцесса, велела обкладывать дома в деревнях саманом.

Парни вскинули брови, переглянувшись. Уго покачал головой, словно сомневался в правдивости таких историй.

— Ели так, то она поступает умно. Домов там не мало, а уже прошлым летом половину было бы проще спалить, чем выправить. А так люди, может, перезимуют. Если правильно все сделать.

— Согласен. Деревня на возвышении. Это, конечно, помогает в сезон дождей и глубокого снега, но любой ветер, спустившись с гор, несется прямо к домам. Саман хорошо держит тепло. Хотя я никогда не думал. Что местных можно уговорить утеплять дома таким способом.

— Мне кажется, она и не стала уговаривать, судя по слухам, — я с блаженством хлебнул горячей еды, устав за дорогу от сухого мяса и сыра.

— Если судить по рассказам, она вовсе никого не спрашивает. Решительная девка, — хохотнул Уго. — Интересно, в постели она такая же дерзкая?

— Тише! — шикнул Хорхе, оглядываясь кругом, не услышал ли кто опрометчивых слов Уго. — Она все же принцесса, и любой патрульный или страж заставы тебе за это может без предупреждения нос с ломать.

— Пусть сперва попробует подойти достаточно близко, — хищно улыбнулся друг, щелкнув костышками пальцев, от яего я только покачал головой.

— Хорхе прав, Уго. Будь осторожнее в словах. Нам сейчас совсем не с руки привлекать постороннее внимание. Но на принцессу я бы с интересом посмотрел. Невероятно любопытно, за что девушку сослали в эту дыру.

— Может, у нее нос кривой? — предположил Уго уже немного тише.

— Не знаю, в вопросах мирного договора нос играет не самое важное значение, — покачал головой мой бритый наголо кузен. — Думаю, будь у нее даже один глаз, это не остановило бы Ола. Да и слухи ползли бы по горам. Вон как, про саман уже все соседние долины в курсе, а про нос тишина. Тут что-то посерьезнее должно быть.

Покончив с ужином, отказавшись от услуг местной девицы, чье лицо явно свидетельствовало не о самом хорошем состоянии здоровья, мы скрылись в комнате.

— Что, попробуем запустить? — Хорхе скинул грязную куртку на стул, пока Уго блокировал дверь, исключая случайное, или намеренное попадание посторонних в комнату.

— Да, давайте попробуем. Он не мог так сильно уехать, чтобы компас его не достал, — вынув из сумки Хорхе шкатулку, я осмотрел комнату, что нам досталась. Стол казался слишком кривым, чтобы можно было полагаться на точность при его использовании. С тоской посмотрев на кровать, подумал, что придется звать служанок перестилать белье. Иначе спать нам сегодня с клопами.

Расстелив на полу покрывало с одной из постелей, давно не видавшее стирки, я открыл шкатулку. На покрывало, на ровную поверхность легла медная, квадратная пластина размером с моих поторы ладони. Квадрат был разделен на двенадцать секторов, каждому из которых присваивалось название животного.

Вслед за пластиной из шкатулки я вытащил ложку. Тоже из металла, она блестела в свете свечей. В нижнюю часть ложки был вплавлен особый материал, который в идеале должен был указывать на юг. Только нас совсем не интересовало направление классических частей света. В крышку шкатулки, затянутую плотной тканью, были встроены небольшие ящички, подписанные теми же названиями животных, что занимали сектора пластины. Открыв тот, на котором красовалась грозная хищная птица, я вынул браслет из плотного красного шелка. Стянутые нити держали единственную бусину из голубого камня.

— Ну что? Расскажешь нам, где твой владелец? — опустив браслет в ложку, я установил предмет в круглом поле по центру пластины, слегка раскрутив ложку. Пока компас с тихим шелестом двигался, выискивая, с какой стороны подаст признаки присутствия Мигель, я отступил на несколько шагов, чтобы не сбивать тонкое оборудование. Уго и Хорхе тоже замерли, с напряжением ожидая, что покажет нам компас.

Мы почти не дышали, боясь, что носик компаса, изогнутая, как лебединая шея, ручка ложи, опустится вниз, но та медленно крутилась и крутилась вокруг своей оси, строго держась не ниже, чем на пол ладони над поверхностью.

— Не может отыскать, — недовольно фыркнул Уго, когда со стороны ложки послышался тихий скрип. Металл на донышке начал нагреваться.

Подойдя ближе, я осторожно поймал ложку, сняв ее с пластины. Красный браслет Мигеля вернулся в шкатулку, куда за ним отправился и сам компас.

— Наверное гроза, что накрыла соседний хребет, стягивает, — предположил Хорхе. Вцелом я был согласен.

— Попробуем утром, когда небо немного очистится, — решил я, видя недовольство и беспокойство друзей. — По крайней мере, кузен точно жив.

— Это да, — с некоторым облегчением выдохнул Уго, падая на кровать прямо в одежде и закидывая руки за голову. Заворачивая шкатулку с компасом в плотную ткань и убирая на место, я усмехнулся, глядя на приятеля.

— Я бы на твоем месте сперва проверил, не живет ли под покрывалом кто-то еще, — выругавшись, Уго мгновенно скатился с постели на пол, дернув ткань, на которой только что лежал. К моему удивлению, постель была даже почти чистой. Если не считать пары пятен, которые не брала никакая стирка.

— Иногда я все же предпочитаю спать в лесу, чем в подобных ночлежках, — недовольно ворчал Уго, перетряхивая всю постель.

Немного посмеявшись над своим вспыльчивым другом, я, тем не менее, последовал его же примеру, желая провести эту ночь в блаженном одиночестве.

Подол шлафрока промок почти тут же, стоило выскочить на мокрые плиты двора. Домашние тонкие туфли, скользили. Из караульного помещения уже выбежали мои стражи, пытаясь вытянуть толстый засов из петель ворот.

— Калитку! — крикнул Кури, спускаясь с боковой лестницы. В полумраке, блестящими пятнами выхватывая плиты под ногами, вспыхивали фонари в руках слуг.

— Это Таши с людьми из деревни, — повернул голову в мою сторону Чу-шу, чьи мокрые, потемневшие от влаги, волосы липли ко лбу.

— Открывайте быстрее, — над моей головой появился зонт, хоть немного защищая от непогоды.

Тревога поднималась снизу, заполняя желудок неприятной тяжестью.

Когда малые ворота распахнулись, мы увидели старосту и нескольких пожилых мужчин, стоящих у телеги. В повозке, запряженной клячей, едва ли не единственной на всю деревню, сидела женщина, мокрая насквозь. Именно она и кричала, взывая ко мне за помощью.

— Что случилось? — я хотела было шагнуть к ним, но Кури выставил руку, не позволяя сделать шаг вперед. Кивнув Чу-шу, старший из моих стражников ждал, пока молодые воины выйдут за пределы поместья, посмотреть, что же такое произошло.

— Принцесса, тут мальчик, — Чу-шу, осветив застекленным фонарем притихших людей, повернул ко мне свое встревоженное лицо.

— Помогите ему… — женщина, в первое мгновение казавшаяся зачарованной, замерев на свету, встрепенулась и вновь заголосила.

— Тихо! — Я не могла выйти из поместья, и пока не понимала, что на самом деле происходит. Если ребенок болен чем-то серьезным, Кури не позволит внести его сюда. И будет прав, как бы это ни было печально или жестоко. — Дедушка Таши, что с мальчиком? Что случилось?

— На него упала балка во время грозы, моя принцесса, — хмуро отозвался староста, явно сообразив, что от ответа зависит, стану ли я помогать. — Ногу переломило, как ветку сухую.

— Чу-шу, заносите мальчика в кухню, — приказала я, с тоской понимая, что крайне не вовремя отправила своего единственного лекаря в соседнюю деревню, помочь со сложными родами одной из женщин. Моих медицинских знаний может не хватить на то, чтобы справиться со сложным переломом. Все же, у бабушки в поместье меня учили самым нужным вещам. Но не попытаться было нельзя. — Полли, неси шкатулку с инструментами. Матушка Сю!

Пока я, с мокрум подолом шлафрока и хлюпающим в туфлях дождем, шла в кухню, в голове, как страницы книг, мелькали картинки того, что я когда-либо учила по медицине. Выходило, что стоило бы заказать из столицы атлас тела человека. А лучше еще одного врача.

— Огонь в печи еще горит? — повернув голову к старухе, что семенила следом, спросила я.

— Угли горячие всегда, как вы и велели.

— Ты умеешь ставить на место кости? — тело вдруг прошибла волна дрожи.

— Кое-что умею но мои пальцы уже давно не такие гибкие, как нужно, так что придется вам самой. Никто из местных девиц с этим не справится. Выдержки не хватит.

— А у меня хватит?! — вспылила я, входя внутрь теплого помещения, где уже разжигали фонари. Проглотив панику, горьким комом собравшуюся во рту, так и не дождавшись ответа старухи, понимая, что она намеренно не обратила внимания на этот момент слабости, позволила себе прикрыть глаза на мгновение. Потом будем рыдать. — Разожгите огонь. Поставьте воду. Принесите чистые ткани, которыми можно бинтовать раны.

— Я принесу травы, — видя, что я взяла себя в руки, кивнула старуха.

— Да. Что-то восполений. Что-то, что поможет усыпить ребенка. И успокоительное. Для нас всех.

Осмотрев большое помещение кухни, указала девушкам, что испуганно ждали в стороне, на большой стол.

— В центр его. И, кто самый крепкий духом? Мне нужна будет помощь.

— Я могу, ваше высочество, — одна из девушек, что мне были подарены герцогом, склонилась в поклоне.

— Хорошо, — кивнула я. Полли уже принесла деревянный ящичек, где хранились инструменты, которыми я почти никогда и не пользовалась.

Присев рядом со мной на корточки, Полли поставила рядом сухую пару туфель.

— Обуйте эти, ваше высочество, — в голосе была такая решимость, что я не смогла бы возразить. Откинув мокрую обувь в строну, Полли поднялась, осматривая мой наряд. Длинные рукава ее платья уже были завязаны за спиной, чтобы не мешать в сложном деле.

— Лучше снять, да? — мой шлафрок из плотной ткани, жесткий от вышивки, совсем не подходил для такой работы. Кивнув, Полли быстро расстегнула пуговицы на груди, помогая стягивать сырые, тяжелые рукава. — Фартук мне. Кладите на стол. Дедушка Таши останьтесь. И Кури с Чу-шу тоже. Вы мне будете нужны. Девушки, проводите остальных в другую комнату.

— Я останусь здесь, — тихо взвыла женщина, заламывая руки в панике.

— Нет, — тихо, но непреклонно произнесла я, раскинув руки в стороны, пока Полли завязывала на мне плотный кухонный фартук поверх ночного платья. — Вам стоит быть рядом, но за дверью. И молиться своим богам, чтобы мы с матушкой Сю сумели справиться. Уведите ее.

Не знаю, что оказалось сильнее, страх и привычка подчиняться тому. Кто выше статусом, или же разумные слова, но служанкам все же удалось увести женщину в другую комнату.

— Вы готовы, моя принцесса? — матушка Сю, уже надевшая передник, выкладывала на одном из маленьких столов травы. В большую миску полилась жидкость с едким запахом, от которого я не смогла не поморщиться.

Полли быстро закрепила чем-то мои растрепанные, сырые волосы, так, чтобы те не падали на лицо.

— Не думаю, что это понадобится, — покачала я головой, глядя на вонючий, розоватый раствор в миске. От него, как я знала, потом будет шелушиться кожа, а запах останется дня на три.

— Боюсь, что все же, моя принцесса.

— Сперва посмотрим, — решила я, подходя к столу. Мальчик оказался старше, чем я думала. Уже юноша лет тринадцати, из тех, что занимались раствором для домов. Толковый мальчишка, бледный, как ткань на моем переднике. — Почему он без сознания?

Протянув руку, я прижала пальцы к основанию челюсти, стараясь услышать сердце.

— Он так кричал, что мы дали ему дурман, — ответил один из пожилых мужчин, что привезли его на телеге.

— Много дали? — я не знала этой травы, не знала, как она действует на человека, так что вопрос матушки Сю меня слегка озадачил.

— Всего-то пять капель. Больше-то и не было, — словно повинился старик, с тоской поглядывая на мальчика. — Он хороший парнишка, ваше высочество. Если ногу потеряет, как жить станет?

— Мы сделаем все, что сумеем, — тихо отозвалась я, осторожно за край приподнимая тряпку, пропитанную кровью, которой закрыли рану. К горлу тут же подкатила тошнота, стоило глазам упасть на белую кость и натянутую, начавшую опухать, плоть.

С трудом сдержав первые позывы, я согнулась над большим кувшином на полу, избавившись то того скудного ужина, что у меня сегодня был. Как ни странно, после этого стало немного легче. Приняв стакан воды, от Полли, я прополоскала рот, избавляясь от мерзкого привкуса, и глубоко вздохнула.

Ничего. Это не самое страшное.

— Полли, вода вскипела? — не поворачиваясь к столу, сипло спросила я.

— Да, ваше высочество.

— Прокипяти длинный нож и иглы. Пинцет и нитки. Чистую ткань принесли?

— Все готово, принцесса, — это уже отозвалась девушка герцога.

— Хорошо. Бинты тоже нужно прокипятить, но в тех травах, что скажет матушка Сю. А теперь все, кто в этой комнате пусть обработают руки в этой гадости, — первой окунув ладони в вонючую жидкость, велела я.

— Вы, — я кивнула старосте и второму старику, — будете держать мальчика. Он может очнуться, но двигаться нельзя. Кури, тебе придется потянуть ногу на себя, когда я скажу, чтобы кость стала на место. Матушка Сю, вы идете?

— Да, ваше высочество.

Прикрыв рану чистым полотном, старуха одним движением распорола грязную штанину…

— Давайте я зашью, — тихо предложила Полли, после того, как кость встала на свое место. Это оказалось куда сложнее, чем я предполагала, но главное, что единственный осколок удалось найти и убрать, а кость вернулась туда, куда нужно. Рассматривая свои руки, покрытые кровью, я только кивнула, отступая на шаг. Это Полли точно сумеет.

— Вы хорошо справились, — заметила матушка Сю, зорким глазом следя за тем, что делает моя старшая служанка.

— Не без ваших советов. Я бы даже не подумала, что внутри мог остаться осколок. Да и будь перелом хуже, все что мы бы сумели — это просто отнять ногу. Теперь главное, чтобы не началось нагноение.

— У нас есть травы, что должны помочь, — покивала старуха, крепко удерживая конечность в одном положении.

— Хорошо. Чу-шу, нужно найти что-то, чтобы закрепить ногу. Деревяшку, палку. Не знаю, — сполоснув руки, я потерла виски, пытаясь придумать, как быть.

— А если ту глину, которой дома кроем? — молодой воин, между бровей которого появилась глубокая складка от переживания, поднял голову.

— Долго ехать. Да и темно на дворе уже, — покачала я головой.

— Так я не девица, чтобы темноты бояться, уж простите. Если позволите, возьму двоих ребят и чрез пару часов обернемся.

— Глупости, — покачал головой Кури, что до этого молча стоял в ногах все еще бессознательного мальчишки, — перелом на прямой кости, так что можно просто закрепить двумя палками. Да и рану обрабатывать надо будет. А пока ты за той глиной поедешь — парень очнется и все испортить может. Держи давай, я сейчас.

— Хорошо шьешь, умело. Часть приходилось? — матушка Сю с одобрением смотрела на работу Полли.

— В доме, где росла моя госпожа, часто делали фаршированную утку, — с усмешкой отозвалась Полли, от чего я вдруг прыснула со смеху. Видно, волнение все же нашло другой выход. За спиной фыркнули старуха и кто-то из мужчин. Почувствовав облегчение, от того, что мы справились с этим делом, я едва не осела на пол.

Обернувшись, удостоверившись, что Полли закончила, я направилась к двери, за которой ждала встревоженная мать.

— Вы можете войти. Кость мы на место поставили и рану зашили, но как будет дальше, пока не знаю. Завтра к вечеру вернутся наш лекарь, тогда и скажет, все ли сделано верно. Пока останетесь в поместье, — бледная женщина дрожала от макушки до самого подола штопанной юбки, со страхом подходя к столу. Полли уже начала заматывать ногу мокрыми, пропаренными в травах, бинтами.

— Почему у него закрыты глаза? — голос женщины срывался от ужаса, а последний шаг никак не удавалось сделать.

— Дурамн еще действует. Иначе нам было бы куда сложнее, — произнесла старуха. — Ночью я побуду с вами. Как очнется — дадим отвар от горячки.

— Но он правда проснется? — перепуганная мать все же подошла к своему сыну, осторожно положив ладонь на лоб.

— Конечно. Еще бегать будет быстрее лошади, — постаралась выдавить улыбку я.

Надеюсь.

— Вот, эти должны подойти, — Кури, с блестящими от влаги волосами, вошел в кухню.

Приложив неширокие палки, убедившись, что они и правда могут фиксировать ногу с двух сторон, мы в три пары рук быстро примотали их бинтами.

— Помогите снять с него грязную одежду, — чувствуя, что скоро просто повалюсь на пол, приказала я, — и устройте в одной из комнат на первом этаже.

— Можно взять кровати из казарм, там все равно больше половины пустует. Только тюфяка нормального нет, — заметил Чу-шу.

— Сегодня сделайте, как получается, а там посмотрим. Пару одеял подстелить — и ладно.

— Спасибо ваше высочество, спасибо, — не в силах отпустить руку юноши, за которую в страхе и надежде держалась, женщина стала усиленно кланяться.

— Мы все сделали, что могли, — тихо отозвалась я, чувствуя, как внутри разрастается чувство вины. Один лекарь на поместье и две деревни? Как ты не подумала об этом, Олив?

От самобичевания меня отвлек громкий стон. Юноша начал приходить в себя.

— Проследите, чтобы он не дергал ногой. И кто-нибудь, соберите инструменты. Резко дернув ленты, что держали фартук, я скинула его на грязный, истоптанный мокрыми ногами пол. Пусть это было неразумно и невежливо по отношению к прачкам, но внутренний протест требовал хоть такого выхода.

Такое упущение, такая невнимательность.

На плечи лег подсохший шлафрок и руки Полли приобняли, поворачивая меня к выходу.

— Идете, моя леди. Нам лучше уйти, — тихо, явно чувствуя накатывающую истерику, проговорила служанка, увлекая меня вон из кухни, под порывы холодного ночного воздуха. — Погодите немного, мы вас умоем, переоденем, и все станет не так страшно.

— Как я об этом не подумала, Полли? В деревне нет ни одного лекаря! Нет ни цирюльника ни даже повитухи. Чуть что случилось, так местные женщины не смогут помочь при тяжелых родах. А если опять, как сегодня? Все случится в один день? А если болезнь какая?

Мне начинало натурально потряхивать от осознания той глубины пропасти, куда я мгла угодить со всеми своими новшествами и идеями, не учтя самого простого.

— Тише-тише. Лекарь вернется завтра и мы спросим у него, как вызвать еще нескольких из столицы. Должен же быть способ. А пока мы со всем справились. А вот и ваша комната. Уютная и теплая, — тихо ворковала Полли, снимая с меня грязную одежду и ставя на стол таз с чистой водой.

Чуть позже, умытая, согревшаяся у жаровни, я лежала под одеялом, слушая тихое пение служанки. Я знала, что Полли уже раздала распоряжения по уборке в кухне, знала, что Кури проследил за тем, как устроили мать с нашим неожиданным пациентом. Знала, что ранняя побудка на завтра отменена для половины слуг, что помогали сегодня и продолжали наводить порядки сейчас, но все равно никак не могла унять внутренний стыд, приняв на себя всю ответственность за сложность этой ночи.

— Давайте, я дам вам успокаивающие капли? Не хватало, чтобы вы довели себя до головной боли, — недовольно поджав губы, пробормотала Полли, видя, что мне никак не удается уснуть.

— Ладно, — все же решила я, понимая, что и сама девушка давно нуждается в отдыхе, но никак не может лечь в постель, пока я в таком состоянии.

Горьковатый, травяной дух ударил в нос, тут же пробежав по телу теплой волной. Я знала, что через мгновение мне станет жарко, а потом ноги и руки отяжелеют. А затем закроются глаза. Травы оттеснили мысли прочь, и я сама не заметила, как забылась тревожным глубоким сном.