Мое мерзкое высочество

Глава 28

Гроза стихли только к утру, оставив небо кристально чистым, но потребуется не один день, пока воздух вновь прогреется. Холодные потоки, что спустились с гор, заставляли ежиться, словно лето было на излете, хотя до холодов было далеко.

— Попробуем еще раз? — забрасывая в рот ложку жаркого, что нам принесли в комнату, спросил Уго, словно сам не знал ответа.

— Конечно. Нужно отыскать Мигеля до того, как получим новые инструкции, — складывая стопкой пустые тарелки, кивнул Хорхе. — Даже если Ол не в столице, приказ получи не позднее, чем через дней пять-шесть.

— Предчувствие? — поднял я глаза на кузена. У моего лысого приятеля были тоже свои секреты, которые мы весьма успешно использовали в этой нелегкой работе. Хорхе только кивнул, хмуря брови. — А что насчет Мигеля?

— Он жив, это я тебе и без компаса сказать могу. А так, все глухо и темно как в бочке. Так что раскручивай эту штуку, посмотрим, куда вляпался кузен.

Проследив за направлением стрелки-ложки, мы собрали свои пожитки, и покинули трактир. Яркое солнце, не смотря на холодные порывы ветра, слепило глаза, когда мы двинулись в сторону невысоких, в это месте, гор.

— Думаешь, преследователи оставили Мигеля в покое или все еще идут за ним хвостом? — прикрывая глаза от солнца, спросил Уго, когда мы остановились на небольшой привал перед тем, как начать подъем по не самой лучше тропе.

— Не думаю. У них никаких причин полагать, что документы украли. Копийная бумага работает настолько тонко и аккуратно, что без специальных приборов не определить. Никто не станет с этим заниматься, если следов взлома нет. К тому же, вы со своей стороны оставили достаточное количество ложных следов, чтобы запутать наместника.

— Да и из товара ничего не пропало, так что, скорее всего, кузена просто погоняли по горам, и оставили в покое. — Кивнул Хорхе.

— Тогда мне до сих пор не понятно, отчего же он все еще не в чистой постели ближайшего городка, а незнамо где, — недовольно фыркнул Уго, пришпоривая коня.

Рыская в горах два дня, стараясь слишком часто не запускать компас, у которого стиралась нижняя, рабочая пластина, мы, наконец, к вечеру набрели на знакомые следы.

— Эти подковы я знаю, — спрыгивая на землю у глубокого на сырой земле, хорошо различимого следа, произнес я.

— Ага. Знакомый рисунок. И смотри, гвоздя нет, — присел рядом Уго, рассматривая следующий из оставленных следов, пока они не пропали на камнях и траве. — Я еще две декады назад говорил Мигелю, что нужно перековать лошадей, пока не захромали.

— Как хорошо, что кузен забыл это сделать, — фыркнул Хорхе, цепким взглядом окидывая пространство вокруг. — Кажется, чуть выше вьется дым. Посмотри, Сальватор.

Подняв голову, я с трудом сумел рассмотреть белый, неплотный столб на фоне яркого неба. И все же, дым был.

— Наведаемся в гости?

— Все равно других идей нет, — пожав плечом, согласился Хорхе.

Часа через два мы остановились у небольшой покосившейся избушки. Запах дыма поймал нас задолго до того, как сам дом стал виден, так что заблудиться не получилось бы, не смотры на то, что сам домик стоял в стороне от тропы, прячась среди невысоких деревьев.

Бегло осмотревшись, мы убедились, что попали, куда надо. Мой конь и лошадка Мигеля мирно паслись на привязи у кривого забора. При нашем появлении, умные животные подняли головы, тихим ржанием приветствуя товарищей.

— Глянь, кажется, пока мы тут по всем горам его выискиваем, наш Мигель решил осесть и завести семью, — хохотнул Уго, радуясь, что друг все же нашелся.

Услышав голоса, из дома, что держался на чистом упрямстве и диком винограде, оплетающем стены, появилась женщина. Еще довольно молодая, но явно утомленная, от того, какая-то серая, словно все соки покинули несчастную.

— Еще пожаловали? — вытирая тонкие руки о передник, как-то обреченно спросила она, окидывая взглядом всех троих. Казалось, ее это вовсе не удивило. Скорее озадачило. Как подтверждение моим мыслям, женщина утомленно вздохнула, поправляя платок на голове, из-под которого на грудь падали длинные русые косы: — И чем мне вас всех кормить?

— Не печалься хозяйка, — широко улыбнулся Уго, как всегда, испытывая свое обаяние на каждой встречной юбке. — Едой мы богаты, а вот ласки у тебя, думаю, хватит.

— Еще одно слово мне так скажешь, — строго, явно устав бояться, произнесла женщина, безразлично глядя на Уго, — с горы не спустишься. Только и годитесь на то, чтобы юбки задирать, да горшки бить.

— Не сердись, хозяйка, — с прищуром, словно увидел не уставшую женщину, а что-то на самом деле интересное, произнес Хорхе, обычно не отличающийся многословием с дамами, — мой друг иногда страдает скудоумием от голода. Но в чем-то он прав — еды у нас хватает. Вижу, кузен мой у тебя гостит. Верно ли?

Женщина подозрительно покосилась на лошадей, привязанных к забору, затем вновь на нас.

— Если вы его добивать приехали — то не в моем дворе, — переступив с ноги на ногу, неуверенно отозвалась хозяйка покосившейся избы.

— Мы правда ему родня, и долго его искали, — поспешил успокоить смелую женщину, что не побоялась дать отпор трем вооруженным мужчинам, а теперь начала волноваться.

Проведя ладонью по глазам, словно те болели от недосыпа, хозяйка с русыми косами махнула внутрь дома.

— Он встать пока не может, хотя горячка отступила. Оставляйте своих коней и сами посмотрите. Я что могла сделала, но лекарств в доме почти нет, а до деревни мне не добраться пока. Да и денег на травы не осталось, — пробормотав последние слова едва слышно, женщина ушла в дом, оставив дверь открытой, словно ей было все равно, войдем мы, или нет.

Привязывая лошадей, мя с интересом оглядывались кругом. Маленький, едва живой огород, коза в загоне, на которую с интересом косились кони. Чуть дальше, за ягодными кустарниками, виднелись два холмика могил.

— Не богато.

— На отшибе совсем, — согласился я с Хорхе. — Как только вытягивает в такой дали — не ясно. Да и чего ради?

Внутри дом выглядел немного лучше. По крайней мере, внутри было тепло и все щели плотно затыкал мох. Женщина хлопотала у очага, что-то помешивая в котелке, а на столе высилась стопка кривоватых, сколотых по краям тарелок.

— Похлебки на всех хватит, но мяса не дам ни куска, — строго, сумев вернуть самообладание, произнесла хозяйка.

— Не давай. И из кладовых не вынимай, — тихо, внимательно следя за уверенными жестами женщины, произнес Хорхе, выкладывая на стол вяленный кусок из своей котомки.

Утомленная женщина недоверчиво оглянулась на мужчину и только фыркнула, но узкие, напряженные лечи, кажется, немного расслабились.

— Где кузен?

— В соседней лежит. Вот, — хозяйка, протянув руку к небольшому кувшину, что томился с краю очага, подала его мне, — пусть выпьет. Ивовый отвар.

— Йорон! Холодно! — скрипучий, старческий голос раздался откуда-то сверху. В ворохе тряпок, оказавшихся покрывалами и одеялами, зашевелилось нечто.

Бросив в сторону длинную ложку, от чего та печально и глухо стукнулась о край плиты, хозяйка дома недовольно дернула фартук.

— Сейчас! — стремительно выскочив на двор, женщина вернулась через несколько мгновений, неся на руках сыроватое небольшое поленце. Дерево отправилось в печь, на которой ворочаясь, лежала какая-то старуха. — Где я тебе столько дров найду?

Заметив, что я все еще наблюдаю за ней, женщина недовольно тряхнула головой:

— Что смотришь? Вы за другом приехали? К нему и идите, а в мои дела не встревайте.

Понимая, что ничем не могу помочь ей, а любое вмешательство может иметь обратный результат, я только кивнул. Она была права. Это не мои дела.

Пройдя в соседнюю, с удивлением обратил внимание на непривычно большое для этих мест окно, на лавке рядом с которым сидел ребенок, играя с какой-то простой, тряпичной куклой.

— Хо, а я думаю, что за голоса, — довольно воскликнул Мигель. Друг лежал на простой постели, с одной ногой чуть ниже колена умело перевязанной чистой тканью.

— И тебе привет, — обходя меня, довольно фыркнул Уго. — Что стряслось?

— Говорил ты мне подковы поменять, — хохотнул кузен, — да прав был. Конь в темноте споткнулся, да так что я из седла вылетел. От усталости никак. Ногу слегка распорол. Думал, само затянется, а рана воспаляться стала.

— А сюда как добрался?

— Да кони на запах дыма вывели. Хорошо, Йорон услыхала, вышла встретить. А то в темноте вполне могли и вниз полететь. Тут дальше обрыв приличный.

— Йорон, — тихо повторил я, пробуя буквы на языке. — Не женское имя. И что же забралась так далеко?

— Мама от деревенских прячется, — тихий чистый голосок заставил нас повернуть головы и только многие годы работы на Ола помогли удержать лицо бесстрастным.

— А почему мама от деревенских прячется? — с ласковой улыбкой, но холодным блеском в глазах спросил Уго, присаживаясь перед необычной девочкой.

Ребенок доверчиво обернулся на Мигеля, как на уже знакомого человека, и получив подтверждающий кивок, улыбнулась. Белые ресницы затрепетали на бледном же лице. Голубые глаза распахнулись во всю ширь, и девчушка тихо, растягивая слова и пытаясь придать им весомости, произнесла:

— Потому, что я снежный демон. У-у-у! — маленькие ручки поднялись, словно ребенок на самом деле пытался зачаровать Уго, от неожиданности упавшего на зад.

Мигель на постели расхохотался в голос, вытирая слезы.

— Видишь, сработало!

— Волия! — в дверях появилась хозяйка, грозно рыкнув на дочь, — Выйди вон. Поиграй с козой, только не подходи к большим лошадям.

Уперев руки в бока, женщина дождалась, пока девочка, немного расстроенная приказом матери, но воодушевленная реакцией Уго, выйдет из комнаты, и повернулась в Мигелю. От одного ее взгляда мне стало вдруг неловко.

— Так ты платишь мне за спасение, чужак? Чему учишь мою дочь?

— Я учу ее не бояться, — словно защищаясь, отозвался Мигель. — Нельзя жить в постоянном страхе.

— Но она должна бояться! — Йорон сдала шаг вперед, почти нависнув над Мигелем.

— Это глупо! Теперь она может дать отпор обидчикам, а не дрожать и убегать.

— Ей пять! И она живет в мире суеверий и ужаса! Если она сделает так, как ты ее научил, что с ней станет? Ее забьют камнями! Как отродье снежного демона! Убирайтесь вон из моего дома!

— Йорон! Холодно!

— Больше нет дров! — обернувшись на крик, резко отозвалась женщина, явно теряя самообладание.

— Йорон! Йорон! Мне холодно! — не сдавалась старуха, словно не слышала.

— Агрх! — выругавшись, словно тяжесть этого мира стала слишком велика, Йорон выскочила вон из дома. Через несколько минут со двора донеслось злое женское ворчание, и стук топора. Умелый, мерный, но женщине явно не хватало сил.

— Я помогу, — отлепляясь от стены, решительно обронил Хорхе, а я покачал головой, глядя на Мигеля.

— Йорон права. Девочка альбинос, и твоя шутка совсем тут не к месту. Не в этих суеверных горах.

— Я только хотел порадовать запуганного ребенка. Это очень странное место, — повинился мой немного легкомысленный кузен, чувствуя, что не прав. — Они тут живут, словно вовсе не из этого мира. Что сама хозяйка, что ее домашние. Старуха не спускается с печи, девочка почти всегда молчит и вздрагивает.

Услышав недовольные резкие слова, я выглянул в окно. На окраине двора Йорон, одной рукой упераясь в бок, другой удерживая топор, задрав голову, недовольно смотрела на Хорхе, который, как скала, молча стоял рядом, протянув одну ладонь вперед. Так как мой молчаливый кузен стоял между женщиной и большой колодой, на которой стояло полено, я понял, что Хорхе таким незатейливым образом пытается отобрать у Йорон инстркмент.

Противостояние длилось всего пару минут так как устав ждать, кузен сделал полшага вперед, быстро поймав запястье женщины и крутанув дикарку в своих объятиях. Недовольно дернувшись, Йорон через мгновение затихла и отпустила маленький топор. Мужчина и женщина стояли несколько минут неподвижно, словно сами не понимали, как оказались в таком положении, но потом Йорон вывернулась, отступив на пару шагов, а затем и вовсе уйдя за угол дома.

На склоне, наблюдая за представлением, сидела бледнокожая девочка, хихикая в кулачок.

Попробовав пальцем лезвие маленького топора, Хорхе недовольно покачал головой, и усевшись на чурбак, принялся править инструмент, прежде чем взяться за работу.

— Нам тут не стоит задерживаться, — рядом раздался голос Уго. Оказалось, что друг тоже заметил произошедшее во дворе. — Мы создаем хозяйке сложности.

Мне было нечего ответить так как я был согласен. Обернувшись к Мигелю, спросил:

— Насколько ты плох? Сможем завтра убраться?

— Если Уго поколдует с лекарствами, то без вопросов. Но сперва хотелось бы хоть немного отблагодарить Йорон. Если бы не она, мне было бы хуже.

– И что могло бы ее порадовать? — повернул голову от окна Уго. Со двора разносились мерные звуки топора. Хорхе приступил к работе.

— Мясо, дичь. Они едва концы с концами сводят, — подумав, отозвался Мигель.

Переглянувшись с Уго, мы кивнули собственным мыслям. Охота — дело не сложное в этих местах, где дичи полно. А нам сегодня попался не один десяток следов, пусть не самой крупной, но все же, хорошей дичи