Юрий Погуляй Мертвая пехота Книга вторая Изгои

Пролог Фредерик Мрацелин

Машина заползла на седловину перевала, замерла под сенью чахлых пальм. Слева и справа вверх уходили склоны, с тающей растительностью, за которой проступали серые скалы. По долине внизу ползло облако.


— Вон она, смотри! Смотри! — сказал Лормин. Кузен толкнул Фредерика в бок. Тот не отреагировал. И без напоминания ждал этого момента.

Сфера Калькуляторов была на том краю зелёной долины. Сверкающая на солнце, она нависала над морем, угнездившись на вершине скалы. Наследие древних времён. Святыня Ливня.

Коммуникатор снова пиликнул.

Отец.

Глупый, трусливый старик, живущий прошлым. Раб, сдавшийся ещё до драки. Как же стыдно… Род Мрацелинов один из самых древних, самых могущественных родов империи. Но из раза в раз их предводители пасовали перед другими, довольствуясь какими-то объедками.

«Чем выше лезешь, тем быстрее горишь» — говорил отец — «Жить надо так, чтобы тебе никто не желал зла, а когда у тебя много власти — друзей всегда меньше чем врагов».

Фредерик даже не пошевелился, игнорируя сигнал. Ему хватило вчерашнего скандала. Он поморщился, вспоминая, как унижался отец, умоляя не делать задуманного. Как резко переходил к угрозам, к проклятьям, вновь возвращался к увещеваниям. Они сильно поругались. Спорили всегда, сколько Фредерик себя помнил, но, чтобы вот так…

Напоследок отец обещал приставить охрану «малолетнему идиоту». Но то ли не решился, то ли что-то в нём ещё оставалось от человека, а не пресмыкающегося. Поэтому ночью Фредерик покинул родную усадьбу, воспользовавшись автомобилем кузена.

Лормин отнёсся к идее с восторгом. О, он всегда был против системы. На острие протестов. Именно такие люди и позволяют развиваться обществу. Фредерик гордился кузеном.


Автомобиль тронулся с места, скатываясь по дороге. Мимо пролетали цветочные оранжереи, фруктовые сады. У нужного поворота на обочине застыл адепт Калькуляторов. Он стоял в тени пожелтевшей от жары пальмы. Ветер трепал капюшон. Мертвец повернулся вслед проехавшей машине, будто бы имел зачатки разума. Фредерик даже обернулся.

— Мы приближаемся, брат мой! — воскликнул Лормин. — Мы сделаем это! Новая власть! Орден не ведает коррупции. Орден всё рассчитает так, как оно должно быть на самом деле. Ордену не важны заслуги прошлого. Я горжусь тобой, брат! Горжусь, что ты решился.

Фредерик кивнул.

— Даже если мы не выиграем — это ничего. Мы покажем смелость других родов. Покажем, что у нас тоже есть голос. Тоже есть право! — кузен елозил по дорогой обшивке, озираясь. Светлый человек. — Мы живём в важное время, брат. В важное! — Лормин нервничал, это очевидно. Он болтал без умолку всю дорогу, неоднократно повторяясь. — Конец эпохи Халамеров! Новый род у престола! Может быть — наш, брат мой! Великий Лоден, как я волнуюсь!

— Не надо. Калькуляторы непогрешимы, — буркнул Фредерик. — Будет так, как они рассчитают.

На дороге к Сфере были следы. Много следов. Он смотрел на них и чувствовал, как перехватывает дыхание в груди. Отец говорил, что никто не поедет. Что власть заберут те рода, что владеют планетами. Среди них и будет выбор. Тех же, кто посмеет заявить о себе, ждёт лишь месть. Глупец… Если не пробовать — ничего не получишь.

Машина петляла по шоссе, разрезающему долину и, наконец, начала подъём к скале, по крутому серпантину. Солнце забиралось всё выше и слепило глаза. И несмотря на то, что автомобиль вёл автопилот — Фредерик затемнил стёкла. Наверное, скорее для того чтобы хоть что-то сделать, а не просто ждать, пока они, наконец, приедут.

Он шумно выдохнул, унимая колотящееся сердце. Думать о том, что будет дальше, если Калькуляторы выберут Мрацелинов — Фредерик не хотел. По закону во главе должен встать отец. Может, ответственность пересилит его трусость. А если нет…

Они подумают об этом позже. Важен первый шаг. Не надо размышлять, надо действовать. Как ранние Халамеры, ещё не погрязшие в ненависти к иному мнению. Ещё не запершиеся в жалком клочке вселенной, не обложившиеся военной мощью. Сейчас же Империя Лодена катилась к закату. Старая кровь рассорила людей со всеми соседями. Альянс, прежде союзный, теперь скорее враг, чем друг.

И вина в том лишь безумие дурака, сидящего на Звёздном Троне.

Отец говорил, что грядёт война. Что рода поднимутся друг против друга. Предрекал раскол человечества. Говорил, что даже если Калькуляторы определят себе правителя — с этим многие не согласятся. Что не надо в это лезть.

Посмотрим, как он заговорит, когда кровь Мрацелин станет императорской!

— Броневики! — ахнул Лормин. — Смотри, брат. Это броневики.

Автомобиль нырнул в поворот и замедлил ход, пока не остановился перед преграждающими дорогу военными машинами.

— Раммоны… — выдохнул кузен. Двое солдат в тяжёлой броне неторопливо двинулись к ним. Один из них жестом показал, мол, выходите. — Они… Преградили путь к святыне? Это незаконно! Где Калькуляторы? Почему, когда надо — их мертвяков нигде нет?!

Он выскочил наружу, поднимая коммуникатор, перевёл его на запись. Выставил перед собой, будто защищаясь от бойцов:

— Почему вы не даёте проехать гражданам империи? — затараторил Лормин.

Фредерик тоже вышел из машины, настороженно глядя на военных. Кузен стоял так, чтобы объектив коммуникатора показывал солдат Раммонов. Говорил он громко, отчётливо, с вызовом.

— Немедленно освободите дорогу! Род Мрацелин имеет право заявить о своём участии! Вы ограничиваете наше свободное перемещение, которое обещано народу империи!

Солдаты молчали. Здоровенные даже для солокерцев, которых Майзер Раммон отбирал в личную гвардию, будто бы желая унизить жителей Ливня. Чтобы заглянуть затемнённые забрала девятифутовых громил — высокому Фредерику пришлось запрокинуть голову. Он смело встал перед гигантом в серых доспехах.

— Я хочу пройти, — сказал он.

Шлем воина чуть наклонился, а Фредерик, не дождавшись ответа, обошёл солдата и двинулся к броневикам. Позади раздался механический голос:

— Стоять.

Разрядник, до этого спокойно изучающий дулом землю, теперь пялился в живот Фредерика. К горлу подкатила горечь.

— Как вы смеете! Как смеете! — заголосил Лормин. — Позор! Позор!

Он говорил это в коммуникатор, будто бы участвовал в каком-то шоу. А кишки Фредерика болезненно сжались в холодный комок.

— Вы не имеете права, — сдержанно произнёс он, старательно не показывая ужаса. Этого не может быть. Не на Ливне. Чтобы грязный безродный охранник поднимал оружие на представителя высокого рода…

Второй солдат шагнул к Лормину, выбил прикладом коммуникатор. Нога в бронированном ботинке наступила на хрупкий прибор.

— Как вы смеете?! — крикнул кузен, встряхивая ушибленную руку. — Я буду жаловаться. Ваш поступок запечатлён!

— Заткнись, — прошуршало в динамике бойца. Разрядник ткнулся в лоб Лормину.

Только сейчас Фредерик увидел ещё одного солдата Раммонов. Он лежал чуть выше по склону, спрятавшись среди камней, и глядя на дорогу в прицел тяжёлого излучателя.

— Что происходит, солдат? — едва не дав петуха сказал Фредерик. Его положение в обществе гораздо выше головореза Раммонов. Никто не смеет так говорить с представителем рода Мрацелин. — Я хочу знать твоё имя.

Никакой реакции. Стальная статуя, держащая на прицеле.

— Я. Хочу. Знать. Твоё. Имя!

— Проходите, — словно не услышал его боец. Опустил разрядник. Второй солдат отступил от Лормина, махнул рукой.

— Вы ответите за это! Ответите! — распалялся кузен. — Это нарушение всех законов империи!

Сверху по склону посыпались камни. Ещё один готовый к стрельбе солокерец, целящийся туда, откуда приехали Мрацелины. К чему они готовятся?!

— Имя, солдат!

Громила отвернулся. Никаких опознавательных знаков, кроме герба Раммонов. Никаких позывных. Серый доспех и всё. Законно ли это?!

Но спорить Фредерик не стал. Ноги чуть подрагивали от пережитого.

— Идём, Лормин. Идём…

Они прошли мимо броневиков. Через сотню ярдов стояло ещё два вездехода. Вот чьи следы они видели пока ехали. Сюда мчались не представили родов Ливня, а солдаты Раммонов…

Неужели отец был прав? Наместник не даст никому даже попытаться предоставить кровь для выбора?!

Но почему тогда их пропустили…

Солокерцы второго заслона сделали вид, что не заметили бредущих по дороге кузенов. Жалких посреди стальных громад. Солнце поднялось выше и теперь жарило вовсю. От земли поднимался нагретый воздух. Пахло песком и цветами. Миновав ещё два броневика, кузены свернули на тропу к Сфере. Каменные ступени вели наверх, иногда пропадая в пёстром ковре окрестных оранжерей. Жужжали мухи. Тяжёлый цветочный аромат кружил голову.

— Как они посмели? Это беззаконие! — причитал Лормин позади. Фредерик молчал. Ему казалось, что он только что заглянул в лицо смерти. Виски давило от жары и переживания.

— Помолчи, — попросил он кузена. — Пожалуйста.

— И никого из Калькуляции рядом, как назло! Но ничего, ничего! Я этого так не оставлю!

— Помолчи!

Лормин обиженно засопел.

Ноги загудели от напряжения. Бесконечная лестница вела вверх, и Фредерик то и дело останавливался, переводя дух. Рубаха промокла. Пот струился по лбу, и его приходилось смахивать. Глаза щипало от едких капель. Во рту скапливалась вязкая, горячая слюна.

Когда он добрался до вершины, то чуть не упал. Удержался. Потому что у входа в Сферу стоял сам Майзер Раммон, крошечный рядом с двумя вооружёнными солокерцами. Выпрямившись, Фредерик смело пошёл к наместнику Ливня.

— Ваши люди посмели направить на меня оружие! — выкрикнул он на подходе. — Я этого так не оставлю, дор Раммон!

Пустой взор Майзера скользнул по лицу Фредерика и ушёл в сторону. Брови обычно невозмутимого наместника застыли в изумлении, отнюдь не связанном со смелыми словами. Одет Раммон был неброско, по-походному. Без привычных ярких нарядов и украшенного макияжем лица.

Майзер выглядел как простолюдин. Ошарашенный плохими новостями простолюдин.

— Вы слышите меня? Держать под прицелом человека благородной крови это… недопустимо! — продолжил Фредерик.

— Фред… не надо… — тихо шепнул в спину Лормин. Что это с ним? Куда подевалась его страсть к борьбе?! — Подожди.

— Майзер Раммон, я требую ответа! — зло выкрикнул Фредерик, отмахнувшись. Он не покажет страха. Пришло время борьбы.

— Ты пришёл заявить о праве? — вдруг спросил тот, наверняка специально упустив уважительное обращение. — Так иди и заявляй. Потом мы пообщаемся.

Серые гиганты охраны не шевелились.

— Обязательно пообщаемся, Майзер, — процедил Фредерик, также осознанно исключив приставку «дор». Лормин побледнел.

— Простите, дор Раммон, — пролопотал он. Да что с ним такое?!

Фредерик двинулся ко входу в Сферу. Солнце сверкало на блестящих панелях, защищающих святыню от чужих глаз и стихии. Пройдя мимо наместника, он старательно изобразил пренебрежение на лице, без страха посмотрев на солокерцев. Затем взялся за рычаг двери. Потянул его.

Зашипели приводы. Массивная преграда лязгнула и поползла влево. Из недр Сфера пахнуло прохладой.

Как же хочется пить… Глубина забери, сейчас он больше хотел глотка воды чем того, за чем пришёл.

— Ты идёшь? — Фредерик посмотрел на кузена. Тот старательно глядя себе под ноги поспешил за родственником. Вошёл в сень прохлады. Помог закрыть дверь.

Пока та медленно скрывала от них внешний мир — Майзер смотрел на представителей Мрацелин отрешённым взглядом.

— Что с тобой?! — шикнул на Лормина Фредерик. — Зачем ты так унижался?!

— Это же Майзер, Фред! — возмутился тот. — Сам Майзер!

— И что?! Ты струсил?!

— Нет, что ты, брат мой! Просто… Никто не смеет грубить Майзеру Раммону! А ты грубил! Он этого так не оставит!

— Перестань.

Фредерик развернулся, задрал голову. Голубоватая подсветка образовывала на гигантском куполе сферы множество чёрных пятен. Призрачное шахматное поле. Лицо Лормина при таком освещении показалось ему мёртвым.

— Нам… туда? — прошептал кузен и ткнул дрожащей рукой куда-то вглубь.

Над полом висел огромный шар, словно бурлящий. Фредерик двинулся к нему. Позади послышались неуверенные шаги Лормина.

Чем ближе они подходили к шару, тем страшнее ему становилось. Сотни мертвецов, сплетённых в единое целое, беспрестанно крутили головами. Голубой свет то вспыхивал в их глазницах, то угасал. Руки, ноги древних покойников подрагивали. Клацали зубы. Хрустели кости.

— Лоден великий… — почти проплакал Лормин. Фредерик удержался от возгласа. Приблизившись к шару, он поднял голову. Неторопливо закатал рукав рубахи, оголив предплечье. Шуршащее, стучащее месиво то поднималось, то опускалось. Дышало.

— Я — представитель рода Мрацелин — пришёл отдать кровь свою, — громко сказал Фредерик. — Ради будущего человечества. Ради империи, я желаю воспользоваться Правом, оставленным каждому жителю обитаемых планет и добавить род Мрацелин к числу тех, кто готов вести империю Лодена в будущее. Да пусть победит достойный!

Сфера мигнула чуть ярче. Движение остановилось. Мёртвые головы будто разом посмотрели на него, а затем покойники заворочались, уступая место кому-то, прорывающемуся изнутри шара.

Фредерик едва не отступил. Услышал, как попятился Лормин.

Наружу высунулась голова с длинными седыми волосами, во глазницах горело голубое пламя. Челюсть хрустнула, отвиснув. Бесконечная шея, как змея, всё тянулась и тянулась из шара, пока лицо покойника не застыло в футе от Фредерика.

— Заявлять о праве на смену династии допустимо лишь в случае утраты императорской крови, — раздалось отовсюду. Голос ударил по барабанным перепонкам, и Фредерик чуть не присел от неожиданности. Голова висела напротив него, но звук шёл не от неё. Его источал пол, стены и сотни мёртвых ртов. — До той поры Орден подчиняется представителю текущей династии. Ваше предложение является изменой. О попытке будет сообщено истинному правителю империи Лодена — Воннеруту Халамеру. Покиньте алтарь или же будете уничтожены.

— Кому? — не понял Фредерик.

— Тридцать, — отчётливо сказала седовласая голова. — Двадцать девять. Двадцать восемь.

— Бежим! Бежим, Фред! — Лормин бросился к выходу. — Быстрее.

Воннерут Халамер? Кто это?!

— Фред! — Лормин уже был у двери. Дёрнул за ручку. — Помоги, не открывается!

— Двадцать пять. Двадцать четыре.

Фредерик отшатнулся, повернулся к кузену. Воннерут Халамер? Знакомое имя. Знакомое! Где он слышал его? Когда?

Они вместе навалились на рычаг, но дверь не пошевелилась.

— Двадцать. Девятнадцать.

— Почему она не открывается? — завопил Лормин. Он дёргал её как безумный. — Почему не открывается?!

Фредерик забарабанил по двери, в надежде, что их услышат.

— У нас заклинило дверь, откройте! Откройте!

Лормин дёргал рычаг то в одну сторону, то в другую, но тот застыл, будто приваренный.

— Одиннадцать. Десять. Девять.

Фредерик вдруг понял, почему дверь не поддаётся. Выпрямился. Немеющими руками потянулся к коммуникатору.

— Да помоги мне, Фред! — завизжал Лормин. — Что ты делаешь? Помоги мне!

— Восемь. Семь, — монотонно считала голова.

Отец ответил сразу, будто бы ждал сигнала.

— ПОМОГИ МНЕ ФРЕД!

— Фредерик, ты где? Ты где, Фредерик?! — послышался родной голос.

— Пять. Четыре. Три.

— Прости… папа… — сказал Фредерик.

— Один. Ноль.

И в этот миг он вспомнил, где слышал имя Воннерута. Так звали дальнего родственника Стоика, пропавшего в Глубине много лет назад. А через долю секунды тело Фредерика пронзил голубой свет. Тела кузенов выгнулись, и призрачные щупальца потянули их к бурлящему шару.

Глаза мёртвых Мрацелин зажглись бирюзой.


Солокерцы по ту сторону двери отпустили рычаг, повинуясь команде господина, и отворили вход в Сферу. Майзер Раммон смотрел, как шар Калькуляции втягивает в себя двух отпрысков благородного рода. Наместник Ливня до сих пор не пришёл в себя от новости, что Воннерут Халамер жив.

Это дарило некую надежду. После Стоика любой правитель будет благом.

Вот только… Майзер ждал этого момента двадцать лет. Готовился к нему. И потому чувствовал себя обманутым.

Развернувшись, он зашагал к лестнице. Кордоны можно снимать. Теперь они бесполезны.

Загрузка...