Мариэль. Замок в ипотеку

Глава 32. Стон и Блин

— Ты потерял, — произнес он, бросив жетон Вейцу. — А кто тебе разрешал вставать? — Подойдя к нему, Шеймас помог ему подняться и обойти кровать. Уложив Вейца обратно в постель, он потрепал его по волосам и сказал: — Спи давай, шпион недоделанный. И будь добр, не кидайся больше на нашу будущую жену. Это в моей манере.

Немигающе гладя на Шеймаса, Вейц нервно сглотнул, а Мари открыла от потрясения рот.

— Вы все выяснили? Спать хочется, — Шеймас широко зевнул. — Но пожалуй, сегодня мы будем ютиться тут втроем. А то вы так до утра будете друг с другом детскими секретиками делиться. — Он лег на другой край кровати и выжидающе посмотрел на замершую Мари. — Ты идешь?

— Ты знал, — выдохнула она.

— Я сын бывшего императора Опретауна. Богатый сын. А за деньги можно почти любую инфу купить. Даже в Трейсе. Ложись спать. Ненавижу пустую болтовню.

Мари покосилась на застывшего Вейца.

— Да не укусит он тебя. Ложись! — настойчивее повторил Шеймас.

На непослушных ногах доплетясь до кровати, Мари легла между мужчинами, но оставила максимально возможное расстояние между собой и Вейцом.

— Ты в Трейсе, Мариэль, — добавил Шеймас. — Здесь у всех тайны. Людьми нас делают не ошибки, а выбор, принятый после их совершения. Когда у нас появятся дети, что ты скроешь от них? Ложь Вейца? Или мои убийства? Нутро подсказывает мне, что Вейц в выигрыше.

Покрепче прижавшись к нему, Мари головой уткнулась в его грудь, но даже не видя лица Шеймаса, чувствовала, как он безгласно, одним губами, что-то говорит Вейцу, в возможно, еще и улыбается. Псих!

Утром Мари проснулась в объятиях Вейца. Он гладил ее по голове, а его глаза блестели от неподдельного счастья. Шеймаса в комнате уже не было. Мари не стала отталкивать Вейца, но и кидаться с поцелуем не спешила.

— Вы идиоты, — сонно пробормотала она вместо пожелания доброго утра. — Особенно твой друг.

— Да, Саймуса сложно назвать нормальным, — с улыбкой согласился Вейц.

— Даже Стон и Блин говорили, что он всегда был странным.

— Тебе не нравится, что он простил меня, поверил и доверился?

— Я боюсь, что он простит Луиса, — призналась Мари, сев в постели. — Я знаю, он не вернется в Опретаун, даже если его оправдают, а Тальину посадят за решетку. Он останется здесь с нами. Но Луис может стать его слабым местом.

— Давай не будем думать о том, что может не произойти вовсе. Скоро наша свадьба. Если, конечно, ты не передумала.

Мари засмеялась и, пальцами уложив взлохмаченные волосы, ответила:

— Миротворец под прикрытием звучит возбуждающе. Остается надеяться, что больше у тебя сюрпризов нет.

— Нет, — улыбнулся Вейц. — Зато теперь ты знаешь, как наши судьбы связаны от одного-единственного накопителя.

Мари взяла Вейца за руку.

— Мы найдем его! А сейчас давай-ка я помогу тебе спуститься к завтраку.

— Лазанью сделаешь?

— Вы заразились вирусом флиомов? — приподняв бровь, улыбнулась Мари. — Прямо эпидемия.

— Вкусно готовишь.

— Ты еще не знаешь, как вкусно я режу колбасу! Пальчики оближешь!

Вейц засмеялся, но тут же схватился за заболевшую грудь. Ребра дали о себе знать.

Мари встала, влезла в халат и помогла Вейцу подняться. Поддерживая его под руку, она повела его на кухню.

Прощать сложно. Особенно прощать самого себя. Мари понимала, что Вейцу намного сквернее на душе, чем Шеймасу и, тем более, ей. Но она хорошо помнила совет Гильи во всем поддерживать друг друга и замечала его плоды. Она не зря видела в Шеймасе светлую душу. Без красивых речей и «мишуры» он превосходил своего «правильного» младшего брата абсолютно во всем! У того даже молодая невеста завела любовника втрое старше себя. А Шеймас хорошо знал, как сделать так, чтобы у его любимой не возникло желание искать кого-то на стороне. Вейц был прав, в его голове созревают самые фантастические идеи, и никогда не узнаешь, о чем он думает.

Как и сказал Шеймас, в замок стали прибывать новые рабочие с семьями. Здесь стало веселее и уютнее, когда его украсили женские улыбки и детский смех. Мари больше не приходилось работать. Она лишь руководила и заботилась о Вейце, кормя его, выводя на прогулки, помогая мыться и переодеваться. Шеймас целыми днями пропадал то в городе, то на поле. Возвращаясь поздними вечерами, он валился с ног, и Мари приходилось кормить и мыть еще и его. Но ее даже забавляла эта забота. Она относилась к этому, как к репетиции перед заботой о будущих детях. Материнство — это должность без выходных, праздников и отпусков. А раз папы детей будут слишком заняты (один — своими железками, другой — политикой и бизнесом), Мари могла рассчитывать только на помощь Гильи.

Свадебные наряды и кольца привезли за день до даты церемонии. Мари еще не видела платья прекраснее. Спрятав его в комнате Гильи, чтобы женихи не видели, она не могла на него насмотреться. Темно-бордовое с пышными юбками, тонкими бретельками и тугим корсетом, украшенным множеством сверкающих страз. Гилья ахнула при виде этого волшебного платья.

— А почему вы выбрали темный цвет, госпожа? — спросила она, когда Мари примеряла его перед зеркалом.

— В мире, где я выросла, обычно невесты надевают белое. Но белый — цвет невинности. А я далеко не невинна. — Мари покрутилась вокруг своей оси. — Люблю бордовый. В моей прошлой квартире портьеры были такого же цвета.

— А какого цвета костюмы ваших мужчин?

— Бордового, — улыбнулась Мари. — Вот такие у меня капризы.

— А кольца вы видели? — Гилья восхищенно хлопнула в ладоши. — Там так камни сверкают, аж слюнки текут. Тамани умеет удивить.

— Ага. Наверное, Шеймас приставил ему дуло бластера к виску.

Гилья засмеялась.

— Госпожа, я так рада за вас! Завтра вы выйдете замуж!

— Честно, мне не верится, — Мари помахала перед собой ладонями. — Не упасть бы в обморок.

Гилья избавилась от улыбки, глубоко вздохнула и сказала:

— Ни господин Саймус, ни Вейц не пользовались здесь успехом среди дам. Теперь о них жужжит вся область. Вы стали звездой сплетен и новостей. Всем интересно, что же нашла в этих мужчинах единственная чистокровная представительница высшей расы палал, хранительница ее памяти и истинная принцесса Палалии? Скоро все женщины Трейса будут воздыхать по вашим мужчинам. Вы с поразительной легкостью меняете все вокруг себя.

— У меня нет конкуренток, — уверенно ответила Мари, разглядывая себя в отражении. — Если только ты, Гилья, — улыбнулась она.

Служанка отмахнулась и, засмеявшись, ответила:

— Скажете тоже! Они для меня сыновья. Ладно, схожу проверю, как там идут приготовления. Поверьте, замок будет сверкать!

— Не забудь проследить, чтобы хорошо вымыли и наполнили бассейн чистой водой. Я хочу, чтобы гости имели возможность искупаться.

Гилья кивнула и оставила Мари наедине с платьем. Еще недолго покружившись в нем, Мари переоделась. Когда она заплетала волосы в небрежную косу, служанка вернулась в комнату. На ее лице отразилась тень ступора и неясного беспокойства.

— Там флиомы, госпожа, — сообщила она. — Спрашивают вас.

— Что-то рано они с поздравлениями. Ты отправляла им приглашение? Не ошиблась в дате?

— Вы не поняли. Там Стон и Блин.

Сказал бы это кто-то другой, Мари ни за что не поверила бы. Да, она поставила категоричное условие зроу, но не ожидала, что они так скоро выполнят свою часть уговора. Стон и Блин на свободе! Условно, разумеется, так как свобода в Трейсе понятие объективное.

Мари быстро повязала косу лентой и направилась вслед за Гильей. В замке суетились горничные, на кухне хлопотали повара, всюду бегали играющие дети. Обходя их, Мари дошла до гостиной. Гилья остановилась.

— Они там, — указала она на дверь.

— Хорошо. Распорядись, чтобы им принесли обед.

Гилья поспешила на кухню, а Мари поглубже вздохнула и вошла в гостиную. Закрыв за собой дверь, она посмотрела на двух знакомых флиомов. Они сидели на диване и таращились на Вейца, занявшего широкое кресло напротив.

— Парни! — радостно воскликнула Мари, чем привлекла их внимание.

Стон и Блин в тех же бежевых комбинезонах, потертых и запачканных, поднялись с дивана.

— Как я рада вас видеть! — Мари подошла к ним и остановилась, не зная, обнять их, пожать им руки или просто улыбнуться.

— Привет, Мариэль, — ответил Стон. — Вот уж не думали, что еще увидимся с тобой.

— Разве я могла бросить вас в тюрьме?

— А Трейс не тюрьма?

— Только не говорите, что здесь хуже, чем под стражей Междумирья или в Опретауне, — проворчала она. — Да вы присаживайтесь.

Флиомы снова сели на диван, а Мари, дойдя до кресла, села на подлокотник и взяла Вейца за руку.

— У вас намечается какое-то торжество? — поинтересовался Блин, оглядывая украшенную цветами гостиную.

— Завтра моя свадьба. Наша свадьба, — уточнила Мари, улыбнувшись Вейцу.

Стон и Блин переглянулись. Этот взгляд Мари уже видела, когда расспрашивала их о Шеймасе.

— Я знаю, что он гибрид и служил миротворцем под прикрытием, — сказала она, догадавшись, о чем они думают. — Не надо красноречиво стрелять глазками. Значит, вы знали, за что был осужден Шеймас, но скрыли это от меня.

— Мы тебе жизнь спасли, — ответил Стон. — Что бы ты сделала, узнай правду там, в Опретауне?

— Наломала бы дров, — призналась Мари.

— Вот именно. Помнишь мои слова: «Мы сказали ровно столько, сколько нужно сейчас»?

— А еще ты сказал послушаться Нэима и отречься от памяти расы.

— Ну хватит! — вмешался Блин. — Не будем же мы вспоминать события двухмесячной давности!

— Трехмесячной, — поспорил Стон.

— Двух!

— Трех! Я считал!

Мари закатила глаза и покачала головой. В гостиную вошел Шеймас. Флиомы вмиг утихли и, повскакав с дивана, согнулись в почтительном поклоне.

— Господин! — в голос поприветствовали они Шеймаса.

— Кончайте представление, инкубаторские! — усмехнулся он. — Вы всегда меня терпеть не могли! — Он дошел до кресла и поцеловал Мари. — Привет, котенок! Эй, Вейц, — обратился он к другу, — я был в твоем пансионе. Уволил одну горничную, а другую временно поставил во главе техперсонала.

Вейц открыл было рот, чтобы возмутиться, но Мари перебила его:

— Правильно сделал!

Шеймас сел в соседнее кресло, и все трое замерли в ожидании слов флиомов, во все восемь глаз пялящихся на Мари и ее женихов.

— У вас что, отношения на троих? — глухо вымолвил Стон.

— Да. А вы спите вместе, — напомнила Мари.

Тот шлепнул губами и умолк. Они снова сели.

— Поздравляем, — улыбнулся Блин, не сводя заинтересованного взгляда с Шеймаса. — Не могу поверить, что снова встретил вас, господин. Столько лет прошло. Вы так возмужали.

— У меня уже есть невеста, зелененький, — ответил Шеймас. — Подкати к кому-нибудь другому.

— Перестаньте, — мягко ругнулась на них Мари. — Теперь мы в одной лодке. Когда вас телепортировали?

— Сегодня, — ответил Стон. — Нас сразу в Дом правосудия отвели, там сказали, что мы нужны палал. В сопровождении конвоя нас привезли сюда.

— И как вам Трейс?

— Ожидали худшего. Оказывается, здесь бурная аграрная промышленность. До нас доходили другие слухи о Трейсе. Но вы же не ради экскурсии вытащили нас из Междумирья? И не из-за свадьбы?

— Вы вешали мне лапшу на уши. Про то, что Нэим разжаловал вас из-за меня. Ничего не хотите рассказать?

— Вы уже сами все поняли, — произнес Стон. — Только теперь нас точно убьют.

— Не убьют. Вы можете остаться у нас или перебраться в резервацию вашей расы. И тут, и там безопасно, — уверила их Мари. — Так что выкладывайте.

Стон вздохнул.

— Когда мы получили высший допуск в разведывательном подразделении Опретауна, перед нами открылось много дверей. У нас появилась привилегия бывать в самых отдаленных мирах. В каждом из них есть наши информаторы. Пару лет назад по делу мы попали на Землю. Встретившись с тамошним информатором, мы выяснили, что Нэим как-то связан с землянами. Поначалу мы не придали этому значения. А потом по другому делу мы побывали в архиве Междумирья. Блин случайно наткнулся на личное дело господина Шеймаса, и мы узнали, за что он был осужден и сослан в Трейс. Начался складываться какой-то неясный паззл. Мы снова отправились на Землю и встретились с тем информатором. К тому времени он выяснил, что на Земле Нэим хранит что-то важное. И мы стали копать. Мы быстро поняли, что вляпались в опасную заварушку, поэтому стали копировать информацию для союзников, на случай, если нас убьют.

— На Земле Нэим прятал меня, — произнесла Мари.

— Не только, — добавил Стон. — Мы получили сообщение от информатора. Он узнал, что там Нэим хранит накопитель — единственное доказательство его причастности к уничтожению Палалии. Мы отправились на встречу, чтобы получить имя и адрес того, кто владеет этим накопителем. Но нарвались на аглов и, удирая от них, сбили тебя. А что было дальше ты знаешь. Встретиться с информатором нам так и не удалось, мы вернулись в Опретаун, и нас разжаловали.

— Вы хотите сказать, что накопитель находится в моем городе? — потрясенно пробормотала Мари.

— Находился. Сейчас мы в этом не уверены.

— Разве для Нэима не было рискованно прятать и меня, и накопитель в одном месте?

— Проще придумать сказку для Ордена про связь с одним миром, чем с несколькими. Нэим и так подзамарался, когда господин Шеймас обвинил его в преступлении.

— Накопитель до сих пор там, на Земле, — заговорил Вейц, приковав к себе все взгляды. — Иначе Нэим не держал бы вас под стражей. Что-то мешает ему забрать его. Возможно, за ним следят.

— Логично, — согласился Стон. — Если вам все еще нужен этот накопитель, мы дадим вам имя, местонахождение и кодовое слово для связи с информатором.

Мари встала и, подойдя к книжному шкафу, вытащила из его ящика ручку и листок. Положив их перед Стоном, она сказала:

— Пиши. Завтра у нас свадьба, а потом мы начнем думать, как попасть на Землю и встретиться с вашим информатором.

Стон начал записывать, а Вейц сказал:

— У нас есть свейх. Флиомы же одолжат нам необходимые для телепортации платы?

— У нас нет свейха, — признался Шеймас.

— Что?! Куда ты его дел?!

— Мне кое-что было нужно.

— Ты обменял его на какую-то безделушку?! Саймус, ты в своем уме?!

— Он обменял его на твой браслет, — Мари указала на руку Вейца, и тот ошеломленно замолчал. Стон подал листок Мари, и она бегло прочитала незнакомое имя некоего Егора Ирокеза, знакомый адрес ночного клуба «Гранд» и кодовую фразу. — Я знаю этот клуб! Мы с коллегами там часто бывали. «Трейсовские аглы»? — Она приподняла брови.

— Ну да. Ругательство — то, что надо для кодового слова.

Шеймас взял у нее бумагу и спросил:

— Ты знаешь этого человека?

— Имя незнакомое. Но если он завсегдатай клуба, то возможно, я знаю его в лицо.

— Даже если этот гибрид прав, — Стон кивнул на Вейца, — и Нэим не может забрать накопитель, времени у вас все равно мало. Его могут передать другому лицу или украсть аглы.

Постучавшись, в гостиную вошла Гилья с подносом в руках. Поставив обед на столик, она улыбнулась:

— Угощайтесь.

Увидев лазанью, Стон и Блин заулыбались.

— Не стесняйтесь, — улыбнулась им Мари. — Вы любите лазанью, а я вам должна.

— Да, она получше тюремного пайка.

Флиомы принялись есть, причмокивая от удовольствия, а Мари отозвала в сторону Шеймаса и Вейца.

— Сожги бумагу, — попросила она, и Шеймас чиркнул зажигалкой. — Имя я запомнила, а адрес знаю. Думаете, это правда? Не ловушка?

— Слишком много совпадений, — подтвердил Вейц, глядя на браслет.

— Тогда какой план? — спросил Шеймас.

— Сейчас я предлагаю отложить решение этого вопроса еще на один день, — сказала Мари. — Не хочу смешивать нашу свадьбу с Нэимом. А потом начнем искать путь на Землю. Поговорим с флиомами, подключим зроу. Кто знает, может, нам помогут даже из Междумирья.

— Согласен, — кивнул Вейц, не отрывая взгляда от браслета.

— Что ж, я тоже не жажду портить день свадьбы войной с Нэимом, — добавил Шеймас.

Мари облегченно выдохнула и, улыбнувшись, сказала:

— Идите. Вам надо поговорить. А я провожу парней, когда они пообедают, и отправлюсь на жуткие женские процедуры по красоте. Ведь завтра я должна блистать.

Шеймас обнял ее за талию и, притянув к себе, поцеловал.

— Я буду скучать, — прошептал он ей в губы и, отпустив, шагнул назад.

Мари обвила шею Вейца руками.

— Не переживай, милый, — произнесла она. — Твоя жизнь важнее какого-то свейха. Мы справимся. — Она поцеловала его и, отпустив своих женихов, вернулась к Стону и Блину.