Кристальный соблазн (СИ)

Глава 4

Мэри

Всё, о чем я могу думать в этот момент: если полежу еще несколько минут, то окончательно отморожу себе пятку и попаду к университетскому доктору с разрывом мочевого пузыря.

Сколько галлонов текилы мы вчера приговорили?

Дятлы, простукивающие мою черепную коробку, свидетельствуют свое почтение новому уютному домику, подсказывая о том, что много. Очень много…

Розовая макушка моей собутыльницы обнаруживается на том самом диванчике, где я планировала чинно пить чай и серфить кристаллическую сеть.

Вроде дышит. Ну, и ладненько.

Для начала я себя хочу привести в человеческий вид, а уже потом будить эту чемпионку по спиртболу. И судя по насыщенному амбре перегара — непобедимую.

Я тут едва ли не помираю, а она спокойно дрыхнет.

— Пинки, ты живая?

— М-м-м… напугала! — басит Иви, пытаясь встать, но хватает ее только на то, чтобы разлепить левый глаз и тут же его закрыть. — Я думала, что тут кто-то третий. К нам же вчера дважды стучался мистер… как ты его обозвала? Дай воды, а…

— Кого я обозвала? — резко останавливаюсь.

В голове белый лист.

Страшно узнавать подробности, но я босая, а замок, кажется, закрыт. Проверяю его на всякий случай, и облегченно выдыхаю — заперто.

— Рея, — булькает моя соседка, молниеносно уничтожая прохладную минералку.

«Ты теперь Крольчонок» — подсказывает проснувшийся мозг.

Точно! Я же дважды ходила выговаривать этой противной Каланче правила проживания среди нормальных людей: постучаться, дождаться разрешения и войти.

«А в моем случае тебе не стоит даже стучаться, Рональдс! Можешь смело идти мимо — к чертям, например. Там же все свои, — скалилась я, и, кажется, тыкала пальцем в его наглое лицо. — Я хочу, чтобы ни твоей задницы, ни носа больше никогда не было в моей комнате. Понял?».

Это, что же выходит: я к нему, а он ко мне?

Стыдоба и позорище…

Еще бы вспомнить, что он на это ответил. Вдруг пока я страдаю похмельем, уже должна паковать вещички и возвращаться в Рексем?

Знаю, что с Райаном Рональдсом мне не стоило связываться и уж точно хамить ему, но камон… текила и…

Уф, жестко.

— Он сказал, что ты запала на его персиковые «щечки» и ты можешь в любой момент зайти за солью или лаймом, — ржет Нортон: — По-соседски.

— Щёчки?

— Те самые, — играет бровями Пинки и показывает рукой в область моих бедер.

А пока я подбираю челюсть с пола, чтобы хоть как-то переварить этот факт, моя собутыльница соскребает себя с дивана и принимается выворачивать содержимое своей ручной клади (как она попала в мою комнату я предпочитаю не думать). Выуживает оттуда пачку сырных снэков и, как есть, запихивает в рот.

Отступившая тошнота заново подкрадывается. Я в себя еле воду запихала, а розоволосая умудряется еще и уничтожать запасы еды.

— Иви Нортон, ты ведь пошутила? Я когда под градусом мало что помню, но потом-то память возвращается, и если ты мне врешь…

— Хэй, полегче, Рапунцель, — ухмыляется девчонка. — Какой мне резон тебе врать? Я встречаюсь с другом Рея. Роб вечером должен приехать, ну и мы будем шуметь, — скалится она и, покопавшись в своем телефоне, разворачивает снятое видео к моему лицу.

Каланча ухмыляется и смотрит на меня пренебрежительным взглядом. Действие происходит явно в его комнате, потому как интерьер отличается: стены выкрашены серым, а на кровати не бежевое покрывало, а синее.

Хочется по-детски спрятаться в пустой шкаф или забиться под диван пока этот идиотский эпизод сегодняшней ночи окончательно не сотрется из моей памяти:

— Значит обожаешь подглядывать, да? Знаешь ты кто?

— Кто? — веселится, напыщенный засранец.

— Грязный извращенец. Фальшивка! — рублю я, хмельно покачиваясь. — Думаешь, что все кругом идиоты и верят, что наследничек финансовой империи, радостно развешивающей кредитные хомуты на людей, резко отпочковался от папочки и перевелся на юридический?

Поверить не могу, что я это сказала…

Впрочем, ничего удивительного. Отец берется за самые проигрышные дела, пытаясь хоть как-то спасти отчаявшихся людей, ввязавшихся в кабальные кредитные договоры.

Так и живем: семейство напыщенного золотого мальчика подсовывает финансовые займы, а семейство Нэнси (дружной и скромной командой) их аннулирует, оспаривая в суде.

Не всегда успешно, к сожалению, но мы пытаемся…

Иви торжественно клянется, что ни единая душа не узнает о моих похождениях, и для верности даже удаляет компромат со своего телефона и облака. Так вот вы какие теплые добрососедские отношения?

После того, как я выпроваживаю Пинки отправляюсь в ванную. Под прохладным душем голова окончательно проясняется и воспроизводит тот самый диалог про щёчки:

«Своими волосатыми мужицкими сиськами ты меня вряд ли зацепишь, разве что пэрсик, как орех, а? Впрочем, я сильно сомневаюсь…» — пьяно бубнила я, пытаясь стянуть с Райана спортивные трико.

— Черт! Черт! Черт… — луплю ладонью по мокрой плитке.

Поздравляю, Мэри!

Редко кто может похвастать настолько провальным заселением в Уорлдс Энд. Если на моей двери уже висит табличка «Лузерша года» — даже не удивлюсь.

А можно сделать так, чтобы золотой мальчик страдал избирательной амнезией конкретно на этот день?

Три коротких постукивания и один длинный. Это что еще за азбука Морзе?

Тихо подкрадываюсь к двери и досадно морщусь: почему нельзя врезать глазок? Пусть основную массу постигнет участь замазывания маркером или заклеивание жвачкой, но вот мне сейчас такой бы ой как пригодился.

— Кто?

— Розовый единорог в пальто! — рявкает Иви через дверь, дергая ручку. — Открывай!

«Мэри, ты что серьезно подумала, что с той стороны стоит мистер Каланча? Камон, детка, включай мозги…».

— И что это за таинственные туки-туки? — вопрошаю в спину своей новоприобретённой подружки.

— Ну, вдруг ты жаждала увидеть золотого мальчика. Он умотал в город, — как бы между прочим бросает язва и со знанием дела достает из комода мой цветной шоппер: — А нас, между прочим, ждут великие дела! Двигай свой подкачанный задок на выход.

Первое мое желание — возмутиться «Какого ты лезешь туда?!», а потом я вспоминаю чья нетрезвая тушка помогала разбирать чемодан. Кажется, мы даже пытались проверить Фэн-шуй с красными трусами, обнаружив их в моем отсеке для белья.

Боже храни корону, что во мне осталась капля благоразумия не делать этого. И страшно, и смешно подумать какой фурор произвели бы мои кружевные танга на люстре мрачного Уорлдс Энда. Ректор Дженсон бы «оценил».

— Два вопроса: куда ты меня тащишь в такую рань? И разве нам можно спокойно выезжать с территории?

— Рапунцель, кончай тормозить. Бесишь, — Иви выталкивает меня за порог и дверь громко хлопает, щелкая замком. Только я хочу возмутиться, что ключ-карта осталась внутри, как Пинки машет пластиковым квадратом перед моим носом: — Я от тебя ушла четыре часа назад и мы уже опаздываем в библиотеку! И да, нам нельзя покидать… разве что за большие заслуги и в специально отведенные дни. Моей успеваемости на такое не хватит.

Девушка со скоростью света несется к автомату со сладостями. Ну, точно ребенок.

— Так, если никому нельзя выезжать…? — возвращаюсь к обсуждаемой теме.

— Никому нельзя, а небожителю с персиковым задком — можно. Нам в библиотеку, и лучше бы поторопиться. Мисс Стивенсон до ужаса вредная старая дева. Только и ждёт на кого выплеснуть свою порцию яда. Бр-р-р…

— Ну это не я уже целую минуту жду пока приготовится кофе.

— Оу-у-у… да ты стерва? — иронично тянет Нортон и, прикрыв дымящийся напиток пластиковой крышкой, включает первую скорость вплоть до основного корпуса.

Про себя я отмечаю витиеватые коридоры, пропитанные историей древности. Частично каменная кладка сохранилась, не заменённая на современный паркет, поэтому главный корпус университета выглядит еще более загадочно и мрачно. Как и длинный коридор, ведущий в обитель ректора.

Он также числится в списке моих запланированных посещений. Лично к Оливеру Дженсену я, разумеется, не пойду, а вот деканат уж точно располагает сведениями о моей Линдсей.

— Эй, стой! — я успеваю ухватить руку Иви до того, как она ворвется в святая святых кристаллических трактатов. — Тебя не пустят с кофе.

— Фак, точно! Котик, не поддержишь? — девчонка молниеносно реагирует и впихивает свой стакан в руку мимо идущего парня в свитере и очках.

Я жду, что он ее пошлет и разразится дикими волями, но ботаник с благоговением миньона, берет из рук госпожи священный дар и покорно прижимает его к сердцу.

«Уф, столько пафоса, мисс Нэнси!»

И правда, чего это я.

— Для чего нужно нагружать нас такой тяжестью? На случай, если кому-то надоест учеба, чтобы можно было завалить себя этой фунтовой рухлядью?

— Кларк, котик, может возьмешь еще и книги Мэри? — соблазнительно воркует розоволосая и нагромождает нашего беллбоя моими талмудами.

— К-конечно, — заикается далеко не Кларк Кент, но стоически волочет эту тяжесть.

Страшно смотреть как подгибаются его ноги-кузнечики, а под губой выступает пот.

— Ребят, а вы не знаете где обитают маркетологи? — как бы невзначай интересуюсь я.

— Ой… Кажется с другой стороны лестницы, на третьем или четвертом этаже, — не вылезая из телефона, бормочет Нортон.

К моменту, когда мы доходим до наших дверей на вспотевшего миньона больно смотреть: ладошки парня побелели и покрылись испариной, некогда приличного вида волосы повисли паклями, прилипнув на очки.

— Спасибо, дружочек, — шепчет Пинки и посылает парню воздушный поцелуй, хоть он и тянется, как новорожденный щеночек к ее щеке, в тщетной надежде поцеловать.

Мда… зря ты, парень надеялся на романтический момент…

— Спорим, что в трусах этого человека-паука всё покрылось паутиной, — ухмыляется Иви, отпирая свою дверь.

— Фу! Меня только перестало тошнить! Так-то парень помог нам не заработать грыжу.

Проклятье…

Очень жаль, что Кларк — не Кент. От компании человека паука я бы сейчас не отказалась.

— Хей! — шипит моя соседка, когда я неделикатно вталкиваю ее внутрь и захлопываю дверь.

Ну, не готова я встретиться с персиковыми щёчками Рональдса так сказать лицом к лицу…