Кристальный соблазн (СИ)

Глава 9

Рей

Отцу в любом случае непременно доложат о случившемся, а я прослыву конченным мудаком без манер и такта. Мать будет в предынфарктном состоянии отпаивать себя хересом, костеря своего единственного сына, которому сейчас так не хватает заботливого материнского крыла, потому что все свои силы она бросает на борьбу за бедных и обездоленных. Тем более, что по мнению ее подружек, я отчаянно нуждаюсь в невесте, чтобы, наконец, остепениться и связать себя узами брака с достойнейшей из достойных.

— Потешил своё самолюбие? А теперь отвези меня в универ, — шипит Мэри, расстреливая мой висок невидимой картечью.

— Какая деловая пигалица выискалась. А может быть тебе ещё почитать на ночь и подоткнуть одеяло?

Интересно блондиночка Севилия прямо сейчас, не утирая соплей, начнет жаловаться моему «будущему» тестю или даст небольшую фору? Знаю, что это свинский поступок по отношению к дочке Балмора, но и принуждать меня к семейному ужину в неприятной компании — тоже такое себе. А уж когда я увидел, что девица снова перекрасилась в блондинку, то крышу просто сорвало.

Да и по отношению к крольчонку веду себя, как скотина. Шантажом выудил девчонку сесть в машину и сейчас везу на растерзание к отцу. Должен получиться идеальный семейный ужин с внезапной заменой невестушки.

Это будет плевок сразу по всем фронтам: на отца и мать, на их деловую репутацию, на семейство Генриха Балмора и, конечно же, будущим контрактам с надёжным семейным слиянием капиталов — хана.

Взгляд непроизвольно цепляется за точеную фигурку моей пассажирки. Мэриан молчит половину дороги, что весьма кстати. Если девчонка узнает в чье логово она стремительно мчит со скоростью в двести километров в час, то не только выпрыгнет из машины на полном ходу, но и двинет мне по лицу.

Однако увидеть, как скривится и побагровеет морда отца я хочу больше, чем учитывать возможные последствия для своего лица и репутации Нэнси. А они для нее определенно будут: подсадная утка на ужине финансистов.

Стоит стервятникам журналюгам об этом прознать, как со всех щелей поползут заголовки в стиле «Та, что помогает защищать слабых и обездоленных мутит с сыном Рональдсов!». Это будет фурор и тонна проблем мистеру Нэнси.

— Останови… — бледный вид, руки дрожат, как при ломке. Девчонку всю трясёт и знобит.

Едва я успеваю срезать к обочине (благо мы выехали с главной дороги и движение нулевое), как Мэриан кубарем вываливается из машины, оставляя содержимое своего желудка на земле.

Я что настолько хреново вожу или у девчонки это нервное? Ещё одной истерички мне не хватало…

— Ты в порядке? — тишина. Возвращаюсь в салон, достаю бутылку минералки и пачку салфеток.

Девушка дрожит и явно дезориентирована. Тяну ее за руку на себя, уводя подальше. Сам откупориваю крышку и вкладываю в ледяную ладонь. Не маленькая, дальше сама разберётся… но желание приобнять и успокоить отчего-то не покидает. Ох, уж эти крольчата.

Опускаюсь на сидение и размышляю: а если Мэри и на приёме вытошнит? Может стоит отвезти ее в Уорлдс Энд и самому никуда не ехать? Севилия нарочно потащится к нам сообщить, что я кинул ее в кафе — папочка же пожалеет.

Чисто из интереса рассуждаю на какой секунде Кристофер Рональдс врежет по моему носу после заявления: «Это от ваших лиц Мэриан так тошнит».

Вынужденно прерываю свое веселье, когда коготки крольчонка шкрябают по двери и со второй попытки открывают ее.

— Ты как? Можем ехать? — лицо Нэнси по-прежнему серого цвета, но девчонка бодро кивает головой, сжимая виски.

— Сорри, машина вроде цела. Просто воспоминания резко навалились и мне поплохело.

И ведь она не оправдывается, констатирует факты и словно разговаривает сама с собой.

— Какие воспоминания? Что ты вообще делала с докторшей? — своевременный вопрос! Нужно было выяснять это раньше, Рей.

— Тебе то что? Поехали, — рявкает она, фыркая как грозный еж.

Вытаскиваю ключи зажигания и разворачиваюсь к девчонке. Со мной тягаться у нее зубки еще не отрасли.

— Можем простоять здесь до глубокой ночи, Крольчонок. Я никуда не спешу.

— Черт возьми, и так весь день наперекосяк, так еще и твоя надменная задница лезет туда, куда ее не звали! Я забыла всё, что было вчера, начиная с вечера. Ясно тебе!

— Как это не помнишь? — прищуриваюсь, пытаясь изобличить ложь.

Мэри кривится и морщится:

— Я не помню примерно ничего после того, как вышла из кабинета декана. Чистый лист, понимаешь? — отвечает она с потерянным видом. — Это странно… учитывая, что у меня еще и дикая мигрень началась утром.

— Что ты там делала?

— Пыталась выбить себе местечко в команде чирлидерш, конечно же! — очередные язвительные шпильки, от которых шкала моего настроения ползет вверх, а тревога за девчонку — снижается.

Раз язвит — значит силенки уже вернулись.

— Прогорела, да? Не переживай, возможно в шахматном клубе станешь звездой. Так что ты делала у Эриксона?

Гилберт Эриксон по степени дружелюбности может сравниться разве что со скорпионом.

— Искала подругу, — спустя целую минуту до моих ушей всё же долетает ее тихий ответ. — И мы, как выяснилось, жестко поссорились. Линдсей наговорила мне кучу гадостей, а я почему-то всё это забыла… не важно, — отмахивается она. — Поехали уже куда тебе нужно.

Бойкий крольчонок. Едва сидит, но спину держит прямо и храбрится, как матушка Королева.

Молча завожу двигатель, и, достав упаковку мятных леденцов, бросаю на бёдра Мэри. Не благодарит, но бодро шелестит обёрткой и закидывает сразу же несколько в рот. В нос резко ударяет запах зимней вишни и моего подбородка касаются ее теплые пальчики, приоткрываю рот, впуская в рот холодок конфеты. Вместо «спасибо» я касаюсь кончиком языка подушечек ее пальчиков и легонько целую костяшки.

Наблюдать за тем, как мисс Нэнси дёргается и смущенно отворачивается прямо бальзам на душу.

— Ты ела что-то, кроме того, трайфла, что остался милю назад?

— А ты решил перевоплотиться в фею крестную? Поем в том месте, куда ты меня тащишь.

— Там тебя разве что цианином накормят. Поехали в кафе. Страсть как хочется ростбифа, — малышка настолько увлеклась разглядыванием своего маникюра, что даже не заметила, когда мы развернулись.

— Рональдс, а ты точно здоров? Ничего личного, но ты давно проверялся? — Мэри прищуривает свои лисьи глазки.

— Это ты к чему?

— Ты недавно съел целый ростбиф. В одно лицо и даже с невестушкой своей не поделился. Может уровень железа понижен, а?

— Я ценю твою трепетную заботу о моем здоровье, но мой рост более шести футов. Это требует гораздо больше калорий, чем нужно такому маленькому крольчонку, как ты.

— Вот уж действительно, такую Каланчу проще добить, чем прокормить, — фыркает Мэриан и демонстративно отворачивается к окну.

Каланчу? Серьезно?

Мэри

Перед глазами до сих пор стоит этот, до ужаса потерянный вид девушки, и пронзительный визг, больше похожий на стенания раненого зверя.

В этот момент я явственно ощутила себя Черной Эннис *, пробравшейся в ее дом, чтобы отобрать родную сердцу кровинушку.

Синим монстром с металлическими когтями…

Хотя монстр здесь один — это Каланча, который наглым образом надул докторицу, а меня вынудил сесть к себе в машину.

Просто Райан Рональдс еще не знает с кем связался. Я, конечно, согласилась с ним поехать, но вот что могу выкинуть по прибытию, этот напыщенный персик даже не подозревает.

А зря…

Даже как-то обидно, что отпрыски финансистов настолько плохо разбираются в девичьих натурах. Возможно, для Рея эта девица ничего и не значит, но она, судя по тому, как от насылаемых проклятий сейчас горят мои уши, в своих мечтах уже выскочила за него замуж и родила, как минимум троих блондинистых детей… таких же высоких и красивых, как папашка.

«Тьфу, о чем ты думаешь, дура бестолковая?», — одергиваю себя, фокусируясь на дороге. Пробивающееся сквозь плотные тучи солнышко — гораздо интереснее.

Из принципа не буду спрашивать куда мы едем. От блондина едва ли добьешься правды, а вовремя включенная логика подкидывает единственно-верный расклад: семейный ужин. Дебора сказала, что Рей притащился в кафе с невестой, одетой как пушистый зефир, но красавчик так нагло и бессовестно бросил ее там, даже не объяснившись…

И что всё это значит? Да то, что невесту ему эту навязали, либо весь из себя такой положительный няша на деле является обычным говнюком и… бабником.

Хоть я и не удостаиваю Рональдса своим почетным вниманием, на протяжении всей дороги ощущаю эти тяжелые пожирающие взгляды. Не видела бы, как он умял свой стейк, испугалась за сохранность своих коленок и груди, которые уже десять минут мысленно обгладывает этот… водитель.

Смыкаю веки, погружаясь в себя.

«Тебе нескольких непрочитанных сообщений было мало, чтобы навсегда от меня отвалить? Время, когда мы игрались в одни и те же Барби, давно прошло! В себя приди, Нэнси и отвали уже от меня наконец!».

Кажется, Линдсей не скупилась и на остальные гадости, но особенно ярким пятном, что отложились в моей голове, — стало попрание финансового благосостояния и мозгов, которых у меня, в отличие от нее никогда не наблюдалось, а «шлюховатые юбки, которые помогали в школе здесь не катят».

Вся эта чушь наваливается на меня лавинным потоком, ослепляя глаза черным маревом. Я словно с головой ушла в болото, а до поверхности уже не достать: давление в висках безбожно давит на веки и пульсирует где-то в районе затылка. Тошнота, полная желчи, резко подкатывает к горлу, а наручные часы с кристаллическим маячком вибрируют, что сердечный ритм вошел в тахикардию. Еще немного и сигнал с моих часов отправится прямиком в клинику и на место геолокации примчится срочный амбуланс.

К счастью, этому не суждено случиться, потому как у меня хватает сил прохрипеть «Останови», что Рей и исполняет, после небольшого заноса. То ли это он меня выталкивает наружу, то ли мои пальцы самостоятельно выдирают дверцу с петель и выворачивают содержимое желудка на землю.

Эмоции и шок от нахлынувших воспоминаний по-прежнему огромен, но дышать и стоять становится чуточку легче.

Моя Линдсей так не разговаривает, это совершенно на нее не похоже… чертовщина какая-то! Обрывки фраз, жесты и мимика — как картинки из трейлера фильма ужасов пролистываются перед глазами.

Возвращаться в машину не хочется, но продолжать стоять на обочине моих сил уже не хватает. Сдаюсь, и, проглотив свой позор, свидетелем которого стал напыщенный говнюк Рональдс, плетусь к автомобилю. Едва ступня касается порожка, как мои ноги резко подкашиваются и тело безвольным кульком падает на сидение.

Не могу не испытывать что-то сродни благодарности к Рею за салфетки и бутылку с водой. Он даже не язвит из-за моего факапа, а напряженно вглядывается в лицо, коротко интересуясь о самочувствии.

«Охренительное, разве не видно?», — давлю в себе язвительность и, выпрямившись, бурчу, что мы можем продолжать движение.

Понятия не имею как выдержу дорогу и «прекрасную» компанию, но этот позор будет на совести Каланчи, если вдруг меня снова где-то стошнит.

Однако мистер «накачанная задница» снова умудряется вызвать злое восхищение: филигранно язвит о моей кратковременной амнезии и выуживает подробности, которые ему знать уж точно не положено.

— Представь если на вершине пирамидки тебя стошнит на коллег по коротеньким юбочкам и пушистым мочалкам? — практикуется в остроумии Рей.

— Что ж, это будет печально, хотя бы потому, что внизу не будет тебя, — саркастично тяну я, и тут же дергаюсь от двусмысленности прозвучавшей фразы.

«Включай мозги, детка!», — мало того, что пальцы до сих пор покалывает от прикосновения его губ и влажного языка, так еще и в животе заворачивается тугая горячая спираль.

Я пытаюсь внушить себе, что это никак не связано с Реем, а является следствием пережитого стресса, усталости и оказанной помощи. Переработал организм, вот и включил древние инстинкты.

Однако один вопрос прояснить будет не лишним, и главное, он очень своевременно возник. Но уж лучше поздно, чем…

— А какие у нас планы после кафе? — буднично интересуюсь я, когда мы рассаживаемся за столом.

Улыбчивая девушка протягивает большие листы ламинированной бумаги с яркими изображениями салатов и сочных стейков, а я понимаю, что действительно голодна.

— Поедем в Рамада Плаза.

— В… Рамада Плаза? — я механически повторяю название четырехзвездочного отеля в Рексеме, бездумно разглядывая изображение сырной тарелки.

* Черная Эннис или Черная Анна — имя загадочной ведьмы, упомянутой в нотариальном акте от 1764 года. Согласно мифам, Эннис жила в пещере и выглядела необычно и устрашающе: у нее было синее лицо и когти из железа. В ночное время ведьма гуляла по графству Лестершир и воровала детей или овец, которых съедала… У Эннис были необычные руки, — длинные и походили на лапы паука. С их помощью ведьма забиралась в дома через окна и выкрадывала детей из кроватей.