Кристальный соблазн (СИ)

Глава 21

Мэри

На запредельной скорости я несусь по университетским коридорам в сторону кампуса. Так будто бы убегаю от стайки маньяков с ножичками.

Впрочем, я действительно убегаю от одного маньяка, только сексуального…

Бесполезно отрицать, что Каланча Рональдс меня привлекает, как мужчина. Золотой мальчик красив, умен, хитер и чертовски изворотлив!

Но я очень недовольна своим недавним поведением!

Очень, очень и очень!

Подумаешь вынужденный перерыв в сексуальной жизни. И с Калебом у нас случались недели полового воздержания… да всякое бывало. Но я никогда не накидывалась на него словно оголодавшая кошка.

«Уф, Крольчиха ты и есть!» — в самый раз говорить словами Каланчи…

Самобичевание и попытка вернуть своему взбунтовавшемуся организму былой контроль прерывается вибрацией моего сотового.

Не с первого я раза понимаю, что звонок идет из кармана моего платья. А когда смотрю на незнакомый номер телефона, внутренности сковывает холодком.

— Алло? — интуитивно чувствую: звонящий не сообщит мне радужных вестей.

— Мэриан, привет! Это Кевин. Извини, если я тебя побеспокоил… — Подтверждая мои подозрения, отвечает бывший парень Линдсей. — Мне твой номер дал мистер Кэррингтон.

— Привет. Что случилось?

Возможно, я и звучу слишком резко, но ведь он сам мне позвонил, хотя и упорно продолжает что-то мямлить и неловко подбирать слова.

— Я и в деканат звонил, но секретарь сказала, что у вас там какое-то ЧП и им сейчас не до меня. Тут такое дело… Саманту с острым психозом госпитализировали в частную клинику Честера.

Господи!

Понимаю, что должна ему ответить, спросить причину и поинтересоваться прогнозом врачей, но… не могу.

Язык прилип к нёбу, а пальцы одеревенели, сжимая телефон до побелевших костяшек.

— Но почему в именно Честер?

— Несколько дней от Лин не было никаких сообщений и мисс Кэррингтон сорвалась, — сокрушенно произносит парень и, наконец, обличает свою просьбу в слова: — Мэри, ты можешь попросить ее связаться с матерью? Врачи утверждают, что это стабилизирует ее состояние.

Проклятье!

Нужно было сразу признаться. Возможно, и последствия были бы не такими плачевными…

— Кевин, мне правда очень жаль, что Саманте стало хуже, — сиплю, пытаясь говорить внятнее: — Но мы не общаемся с Линдсей несколько месяцев. Я приехала в Уорлдс Энд, потому что она перестала отвечать на мои сообщения. Уже здесь узнала о ее участии в той закрытой группе.

— Но…

Не даю парню сбить себя и продолжаю выдавать сухие факты:

— При личной встрече в деканате она наговорила мне кучу гадостей и сказала, что больше не желает общаться. Я не стала говорить об этом Саманте по объективным причинам. Но, ты можешь связаться с профессором Джейкобсоном, он курирует экспериментальную группу. Или… хочешь я ему скажу?

С тяжелым сердцем я завершаю разговор и вздрагиваю от неожиданного фырканья за спиной.

Пинки сидит на подоконнике, сложив руки на груди, и наглым образом подслушивает:

— Мамашка стервы Кэррингтон окончательно поехала крышей? — гогочет она.

— Это не смешно, Иви.

— Ой, да ладно тебе! Рапунцель, каждый получает ровно то, что заслужил. Вон и Лее досталось, — в голосе Нортон появляются нотки превосходства и неприкрытой злости: — Дебора говорит, что ее кристалл сильно истощён. «Бедная девочка чересчур перетренировалась!», — пародирует интонацию Коллинз. — Ага, как же! Да она просто перетрахалась и захлебнулась своей же желчью. Столько гадить на своих же девок из группы поддержки… Я не сомневалась в таком исходе: там каждая могла подставить ей «подножку», и при возможности повторит.

После ее слов хочется отмыться, как от тухлой грязи.

Сильно трясу головой, в надежде стереть эти чудовищные слова из памяти.

Выходит паршиво…

— Иви, слушай… — стискиваю переносицу, пытаясь усмирить расшалившийся пульс и клокочущую ярость на соседку. — Ты не пробовала хотя бы иногда фильтровать свою чушь и желчь? Я знаю, что между вами какие-то тёрки, но сейчас не лучшее время танцевать на чужих костях. Свои поберечь нужно.

Закончив свою поучительную тираду, я шумно выдыхаю, и поэтому не сразу замечаю испуганный взгляд Пинки.

Лопатки тут же леденеют, когда за спиной раздается полный спокойствия голос.

Голос профессора Ларри Джейкобсона.

— Леди, я извиняюсь за вторжение. Каюсь, вынужденно стал свидетелем вашего разговора, — говорит он, ловя в фокус мой взгляд. Иви удостаивается только мимолетного взгляда. — Мэриан, я сегодня же поговорю с Линдсей. Рад, что в Уорлдс Энд учатся лучшие умы.

Выдавливаю из себя сухое «спасибо» и сажусь рядом с розоволосой.

Сейчас находиться рядом с ней совсем не хочется, но пусть оттягивает ненужное внимание на себя.

Я не понимаю поведения Ларри… Точнее сказать, я очень хорошо понимаю поведение, а вот с причинами — полный затык!

И мне совершенно не нравится, что взгляд профессора направлен на меня, тогда как он разговаривает с притихшей Иви. Читает ей короткую лекцию про зависть и злобу, что отравляет тело и душу, портя внутреннюю красоту и чистоту.

Хочется крикнуть: «На Нортон так смотри! Ведь это же ее ты «подтягиваешь» по учёбе». Разумеется, я этого не делаю, а сославшись на усталость, трусливо убегаю в свою комнату, оставляя этих двоих наедине.

Открытие дня: оказывается, в мире взрослых мужчин не жалуют злорадное тщеславие.

И только оказавшись в спасительной тишине своей комнаты, я немного выдыхаю.

Окончательно расслабиться не позволяет внутренняя тревога, и я делаю то, что должна была делать каждый грёбанный день — поочередно звоню родителям и говорю, как сильно их люблю.

Вроде бы очевидные вещи, но мы эгоистично откладываем их исполнение, пряча это за занятостью, новомодной сепарацией и прочими отговорками, успокаивающими совесть.

Одно радует — из-за баскетбольного матча мы сегодня без лекций. Правда и парням не удалось поиграть. Злорадно ухмыляюсь над Каланчой: бедный малыш остался и без мячика, и без победы, и без моих поцелуев.

Стоило только вспомнить персиковую задницу мистера Рональдса, как через мгновение раздается громкий стук в дверь.

«А с чего ты решила, что там именно он?»

Злюсь на бешеное колебание своего пульса, отгоняя поток дурацких мыслей, и смело дергаю ручку на себя.

Уф, мое шестое чувство снова сработало идеально…

Толкая дверь плечом Рей, входит в мою комнату, сразу же заполняя собою всё пространство. Бесцеремонно обхватывает руками талию и оттесняет нас к окну.

Тонкая ткань платья пропускает через себя жар его тела и абсолютно вся моя кожа покрывается мурашками.

Пока разум, дезориентированный терпким запахом его кожи и ванили, теряется в пространстве, Каланча резко опускает мою попу на подоконник.

— Что ты делаешь?

— Подсаживаю тебя, Крольчонок. Я же джентльмен, — срывается его голос. Обжигающее прикосновение исчезает и Рональдс запускает руку в карман своих брюк. — Ты знаешь, что с тобой просто невозможно спать?

Пустоголовым болванчиком я отрицательно качаю головой, фокусируя взгляд на сжатом кулаке Персиковой задницы.

Вязкая слюна наполняет рот.

— Во сне так забавно жмуришься от света, если на глазах нет повязки. А еще тыкала локтем мне в бок. Поэтому я с подарком. — На ладонь опускается тот самый «подарок».

— Маска для сна с изображением кролика? Каланча, ты просто прид…

Договорить он не даёт — просовывает руку за спину и толкает к себе, вжимая в свой торс, и закрывает мой рот жадным влажным поцелуем.

Железная хватка держит затылок, но каким-то чудом не причиняет боли.

Только губы горят, и голова кружится от острой нехватки воздуха…

— Не нравится повязка? — хмыкает «хороший мальчик» Рей, отстранившись. — Могу другую купить. Из магазина для взрослых, с наручниками в комплекте.

Уф, какой грязный язык!

Распаляет меня как спичка, сухие ветки.

Нет ни единой возможности затушить этот костёр. Проще сгореть. Что я и делаю…

Сдаюсь и тоже касаюсь его в ответ.

Везде, где только дотягиваюсь.

Самозабвенно целуясь, мы избавляем друг друга от одежды. Похоть настолько сильно срывает мою выдержку, что поло Рея трещит по шву, когда я стаскиваю футболку с его широких плеч.

Взвизгиваю от громкого шлепка по своей ягодице, но тут же кусаю нижнюю губу Каланчи в отместку. Горячий член — идеально-правильной формы и раскаленный словно магма обжигает пупок и низ живота.

Мне уже физически больно от того, что всё сжимается, требуя наполненности. Не понимаю в какой момент моя голая спина опускается на прохладные простыни, а грудь, живот и бёдра плавятся под горячим телом Рональдса.

С каким-то маньячным рвением, я вонзаю ногти в голые «персиковые щёчки» и плотоядно ухмыляюсь.

— Бешеный Кролик! Я знал, что ты грязная девочка… — хрипло рычит Каланча. Пальцами поглаживает мой вход внизу, и губами оставляет влажные поцелуи на груди.

Грызет соски, так что я несколько раз громко вскрикиваю, но всё равно трусь об его пах словно голодная кошка. Злюсь, что он медлит, лаская меня только умелыми пальцами.

Неужели придется умолять этого сноба в меня войти?

Умолять и просить не приходится: Рей как чертов эквилибрист выуживает презерватив из брюк и, разорвав фольгу, умудряется раскатать его по члену, ни на секунду не оставляя мою шею без внимания.

Несколько раз он нарочно задевает изнывающую промежность, доводя меня до исступления. Но в итоге сдается сам, плавным движением толкаясь внутрь…

Мои всхлипы и стоны тонут в жарких поцелуях, сплетая наши языки воедино. Горячие ладони блуждают по горящему телу, изучают лаская, и надавливают на какие-то скрытые точки.

Только сейчас я понимаю, что совершенно не зря называла Калеба тигрёнком, потому что, отчасти, это относилось и к нашему сексу…

Чертову снобу, хорошему мальчику Рональдсу, официально присваивается звание «Тигра». Льва!

Боже… боже…

А потом мысли полностью исчезают из моей головы прогоняемые идеальным членом, переходящим на сверх-скоростные фрикции.

Сердце настолько сильно бьется, что я рискую потерять сознание от гипоксии и, прокричав имя своего главного врага, разлетаюсь на сотни кристаллов под его горячим телом.