Капитан под залог

Глава 4. Убежище

Рейвен усмехается, глядя на побледневшего Вейтса.

— А что, два человека не могут понравиться друг другу за время долгой, трудной службы? — его голос звучит почти небрежно. — Она спасла меня, потому что любит. А отец отнял у неё все деньги, потому что присвоить их состояние собираюсь вовсе не я.

Он делает паузу, и улыбка становится жёстче.

— Вот это прессе и передай, старый хрыч.

Вейтс открывает рот, чтобы ответить — и замирает.

Его взгляд устремляется за нашу спину, в холл.

Я оборачиваюсь.

И чувствую, как сердце прибавляет темп. В холле — журналисты. Человек пять, с камерами и микрофонами. Они стоят у входа, снимают, записывают.

Они слышали всё.

— Кто из вас идиотов упустил из виду двери?! — взрывается Вейтс, разворачиваясь к охранникам.

— Протокол безопасности отключил отец, — шепчу я, и мой голос звучит странно спокойно. — Когда впустил вас.

Поэтому они и проникли. Система не заблокировала вход.

Рейвен смеётся — коротко, зло.

— Пресса, — бросает он. — Закроешь дверь — пролезут в окно.

Специально устроил этот спектакль. Объявил нас любовниками. При свидетелях. Чтобы изменить нарратив.

Теперь это не "богатая девочка купила игрушку". Это "влюблённая пара против системы".

— Немедленно выведите их! — рявкает Вейтс на охрану. — Это частная территория! Незаконное проникновение!

Охранники бросаются к журналистам, но те уже отступают к выходу.

Вспышки камер.

Один из репортёров успевает крикнуть:

— Командир Блэкторн! Это правда, что вы и мисс Стормвейд...

Дверь захлопывается. Вейтс стоит посреди холла, тяжело дыша. Лицо красное, кулаки сжаты.

Рейвен неторопливо подходит ближе. Капли воды всё ещё стекают по его плечам. Полотенце опасно низко держится на бёдрах.

Но сейчас он выглядит как хищник.

— Теперь послушай меня внимательно, — говорит он тихо, и Вейтс инстинктивно отступает на шаг. — Я освобождён под залог с условием нахождения на территории поручителя. Удерживать меня здесь вы не имеете права. Я требую немедленно обеспечить нам возможность покинуть помещение.

Вейтс поджимает губы.

— Никто вам не препятствует, командир. Дверь открыта.

— Разве не вы пустили сюда прессу? — Рейвен усмехается. — Теперь она препятствует безопасному проходу. Нам должна быть обеспечена конфиденциальность при перемещении. Это требование закона об освобождении под залог.

— Я не...

— Вы вломились в дом, — обрывает его Рейвен, и в его голосе появляется сталь. — С охраной. Без предупреждения. Застали меня в душе. Сделали недвусмысленные намёки при посторонних. А теперь журналисты, которых пустила ваша же система безопасности, знают всё о моей личной жизни.

Он делает шаг ближе.

— Я подам жалобу на раскрытие тайны частной жизни. Незаконное вторжение. Нарушение условий залога по вине третьих лиц. И пресса, которая всё это записала, с удовольствием растиражирует, как семья Стормвейдов облажалась.

Вейтс бледнеет.

— Вы не посмеете...

— У меня, — Рейвен наклоняется так близко, что юрист инстинктивно отшатывается, — больше ничего нет. Репутация уничтожена. Карьера разрушена. Мне терять нечего.

Пауза.

— А вам и вашему хозяину я устрою проблем на годы вперёд.

Я стою, не в силах пошевелиться, глядя на Рейвена. На то, как он держится. На жёсткость в его глазах. На абсолютную уверенность в каждом движении.

Юрист судорожно сглатывает. Достаёт коммуникатор. Смотрит на экран. Потом на Рейвена.

— Чего вам надо? — цедит он сквозь зубы.

Рейвен выпрямляется.

— Отвлеките прессу, — произносит он спокойно, словно заказывает кофе. — Дайте нам выйти незамеченными. У вас есть пять минут.

Вейтс стоит, сжав челюсть. На лбу выступает испарина.

Потом резко кивает и активирует связь:

— Охрана. Организуйте пресс-конференцию у западных ворот. Немедленно. Тема: официальное заявление Дома Стормвейдов.

Он сбрасывает вызов и смотрит на Рейвена с плохо скрытой ненавистью.

— Пять минут, — повторяет он. — Потом я лично прослежу, чтобы вас выставили.

Рейвен улыбается — холодно, без тени веселья.

— Попробуй.

Юрист разворачивается и выходит, хлопнув дверью.

Охранники следуют за ним.

Рейвен стоит посреди холла, всё ещё в одном полотенце, и медленно выдыхает.

— Это... — шепчу я. — Это правда? Про закон?

Он открывает глаза и смотрит на меня.

— Наполовину, — признаётся он. — Остальное — блеф.

Горло сжимается.

— Но они поверили.

— Потому что я говорил уверенно, — Рейвен проводит рукой по мокрым волосам. — И потому что им есть что терять.

Он поворачивается к дверям медицинского блока.

— Пять минут, Стормвейд. Увидимся в холле.

Мы выходим через служебный вход — узкую дверь в дальнем крыле особняка, которой пользовалась прислуга. Рейвен идёт первым, быстро оценивая территорию профессиональным взглядом.

Парк за домом погружён в сумерки. Высокие деревья, привезённые с Земли, образуют аллеи. Гравийные дорожки петляют между клумбами. Тихо. Безлюдно.

Я спотыкаюсь о корень, и Рейвен инстинктивно хватает меня за локоть.

— Осторожнее, — бросает он, не оборачиваясь.

Краска заливает щёки.

Мы идём быстро, почти бегом. Я сжимаю лямку рюкзака, чувствуя, как сердце колотится.

Рейвен поднимает руку, глядя на браслет мониторинга. Индикатор мигает тускло-синим.

Хмурится.

— Стормвейд, — говорит он, не останавливаясь. — Мы должны оказаться на твоей территории в течение часа. Надеюсь, особняк отца — это не всё, что у тебя было? Потому что в обратном случае нас обоих отправят в тюрьму.

Я опускаю взгляд на свой рюкзак.

Сглатываю.

Встречаюсь с его взглядом — и краснею ещё сильнее.

— Вам точно нельзя туда! — выпаливаю я. — Вас пытались...

Не договариваю.

Яд.

Кто-то в участке дал ему яд.

Взгляд Рейвена тяжелеет. Он останавливается посреди аллеи, поворачивается ко мне.

— Я знаю, — произносит он ровно. — Пациент тоже видит отчёты капсулы. Я почувствовал себя плохо, когда мы доехали до особняка. Значит, кто-то очень не хотел моего освобождения.

Пауза.

Я смотрю на него, чувствуя, как руки начинают дрожать.

Хочу спросить. Так сильно хочу спросить — что он сказал Кейлану? Что узнал? Почему его так боятся?

Но не имею права.

Меня ни разу не допускали до серьёзных расследований. Возможно, по настоянию отца. Возможно, просто считали бесталанной. Неуклюжей дочкой богатея, играющей в детектива.

Его взгляд скользит по деревьям, кустам, теням. Быстро. Методично. Я узнаю в этом привычку закалённого бойца и на миг представляю его на операции. В тактической форме, с оружием. Командующим штурмовой группой. Каждое задание, которое Рейвен планировал, оканчивалось триумфально. Ноль потерь. Все заложники спасены.

Легенда.

— Так что там? — его голос прерывает мои мысли.

Он смотрит на рюкзак.

Я спохватываюсь.

— Д-да, — заикаюсь. — У меня есть кое-какое имущество.

Рейвен явно не понимает, чего я стесняюсь. Приподнимает бровь.

— Что такое, Стoрмвейд? — в его голосе слышится лёгкая насмешка. — Это же не подпольный женский клуб?

Я вспыхиваю до корней волос.

— Нет! Это... это просто...

Мы выходим к улице. Уличные фонари уже загораются, отбрасывая мягкий свет на тротуар.

И тут же около нас тормозит автономный робот-курьер — компактный, обтекаемой формы, с логотипом ателье Миры на боку.

— Если ты хочешь знать, почему я одела тебя под своё платье... — начинаю я и запинаюсь. — То есть...

Боже, что я несу?

— Ты явно волнуешься, Стормвейд, — замечает Рейвен.

Его замечание делает только хуже. Щёки горят.

— Давайте просто поедем, — говорю я, открывая кузов робота.

Рейвен не спорит.

Какое-то время мы трясёмся в тесном кузове транспортника. Робот-курьер явно не рассчитан на перевозку людей — места едва хватает, чтобы сидеть согнувшись. Наши колени соприкасаются. Плечи прижаты друг к другу.

Мне особенно неловко.

Я только что видела его почти обнажённым. Он видел, какая неразбериха творится в моей жизни. Мы объявили себя любовниками перед прессой.

Я сижу, прижавшись к стенке, и пытаюсь дышать ровно.

Неожиданно Рейвен улыбается.

— Расслабься.

— Ч-что? — вырывается у меня.

Убираю с лица локоны и прямо смотрю на него.

Рейвен приподнимает брови. Так он выглядит достаточно дружелюбным и даже милым. Впервые.

Раньше капитан казался мне идеально собранным. Недоступным. Холодным.

— Считай, что это наше задание, — говорит он. — А ты — новичок.

Я выдыхаю.

Ну хоть так он взял меня на задание. Раньше и близко не подпускал ни к каким опасностям.

Шевелюсь, устраиваясь удобнее, и неожиданно задеваю его руку.

— Простите! — вырывается у меня.

Рейвен хмыкает.

— За что извиняешься? — говорит он, весело глядя на меня.

Мы снова встречаемся взглядами.

Действительно, после всего...

— Я, понимаете, не хочу...

В этот момент транспортник останавливается.

Рейвен не дослушивает оправдания и выскакивает наружу.

— А интересный ты придумала способ конспирации! — бросает он через плечо.

Его плечи расправлены, спина прямая. Смотреть — одно удовольствие.

Я потихоньку выбираюсь на улицу. У меня от души отлегает, когда понимаю, что Рейвен не злится и не задаёт лишних вопросов.

— Давайте только не кричать, капитан, — говорю я, легко касаясь его руки.

Рейвен оборачивается.

Он стоит так близко, что сердце пропускает удар.

— Куда? — спрашивает он, чуть наклоняясь ко мне.

Кровь приливает к щекам. Я молча показываю в сторону обшарпанной двери, заложенной коробками.

Рейвен прищуривается, шагает туда.

Я подбегаю первой, касаюсь стены — голографическое табло материализуется в воздухе. Набираю пароль дрожащими пальцами.

Дверь поднимается наверх с тихим шипением.

Я дёргаю Рейвена за рукав. Он оглядывается по сторонам — профессиональная привычка, — и шагает внутрь.

Коридор узкий. Тесный. Заставленный полками.

Мы оказываемся лицом к лицу.

— Извините! — пищу я.

Рейвен выставляет руку, преграждая мне путь. Оказывается ещё ближе.

Практически выдыхает в лицо:

— Да за что ты всё время извиняешься?

По привычке мне кажется, что шеф готов меня отчитать. Но, присмотревшись, я понимаю — он настроен дружелюбно. Даже едва-едва улыбается.

— Ты мне только что жизнь спасла, патрульная.

Я неловко дёргаюсь, задеваю одну из полок.

Сверху падает коробка.

Полная женского нижнего белья.

Рейвен замирает, оказавшись покрыт лифчиками и трусиками.

Я в ужасе прикладываю руки к лицу.

— Простите, я...

Рейвен снимает один из бюстгальтеров с уха. Придирчиво осматривает его и говорит:

— Я бы на твоём месте стеснялся, Стормвейд, если бы это было твоё, — он протягивает часть женского гардероба мне. — Но тут бирка. Вряд ли ты собиралась это использовать. Не в таком количестве. Даже на конспиративной квартире.

Он отворачивается и проходит вперёд по коридору, попутно снимая с себя бельё.

Я выдыхаю.

Нужно будет просто запереть от него верхние комнаты.

Но Рейвен не останавливается. Идёт дальше, осматриваясь.

— Не думаю, что ты делала тут что-то противозаконное, — говорит он. — Скорее...

Он замирает.

Показывает на огромные рулоны ткани. На манекены. На столы, заваленные эскизами.

— Ты шьёшь?..

Кажется, это открытие его самого удивляет.

Я медленно опускаю руки. Сердце по-прежнему бьётся часто.

Я думала, меня засмеют.

В родной семье меня быстро отучили бы от такого занятия, если бы узнали. Наследница Стормвейдов должна быть как скала. Сильной. Безжалостной.

А я занимаюсь всеми этими девичьими вещами.

Но Рейвен, кажется, не смущён.

Он с интересом осматривается, подходит к столу, берёт один из эскизов.

— Это твоё? — спрашивает он тихо.

Я киваю, не доверяя своему голосу.

Я бросаюсь вперёд, пытаясь перекрыть капитану ход к швейному цеху.

— Нет, капитан, вам не сюда!

Рейвена это явно веселит. Он улыбается.

— Боишься, что найду очередные трусики?

Вместо ответа я густо краснею.

Рейвен складывает бельё, которое снял с себя, обратно в коробку и весело смотрит на меня.

— Так это же не твоё.

Я молчу.

Потому что на мне надет комплект, сшитый по тому же самому лекалу. Я специально над ним работала. Долго улучшала. Старалась сделать идеальным.

Отлично!

Теперь капитан знает, как он выглядит.

— Это... — Блэкторн обводит широким жестом комнату, — принадлежит тебе?

— Можно сказать, что да, — киваю я.

Вот куда уходило всё моё жалование. На содержание небольшого подпольного цеха по пошиву белья. Мира не могла справиться с этой задачей сама — не справлялись даже её лучшие портнихи. Поэтому элитные заказы отшивала я.

И, честно сказать, отводила в этом душу.

На одном из счетов в банке, оформленном на подставное имя, у меня скопилась небольшая сумма. Каждый раз, когда становилось невыносимо в семье, я думала об этом счёте. О том, что однажды сбегу на далёкую-далёкую планету.

Ну а теперь придётся потратить деньги на капитана.

— Подождите тут, — говорю я уже твёрже и протискиваюсь мимо Блэкторна.

Тот как будто специально не хочет уйти с дороги, занимая и так узкий проход своей гигантской фигурой.

Пролезая, я почти касаюсь своей грудью его груди. Приходится неловко расставить руки в стороны.

Блэкторн же улыбается.

Как будто специально устроил мне это испытание и наслаждается эффектом.

Я напряжённо фыркаю, когда удаётся протиснуться, не задев капитана.

Тот с интересом и явным весельем смотрит на меня.

— Ничего не трогайте, — говорю я, чтобы просто что-то сказать.

— Я понял, — улыбается Блэкторн.

Я срываюсь наверх. Там лежат те самые документы — коммуникатор с биометрией на поддельное имя.

— Надеюсь, ты не выдашь мне новый джентльменский образ! — кричит снизу Рейвен.

Я злюсь.

Он только что спасся из тюрьмы и от смерти. Ситуация более чем щекотливая.

А ему весело!

Просто весело!

Я на мгновение показываюсь в пролёте лестницы.

— Вы и так выглядите прекрасно!

Наши взгляды встречаются.

Рейвен улыбается и поправляет пиджак на своих плечах.

— Благодарю, Стормвейд!

Я фыркаю.

Нашёл время для шуточек.

Наверху я активирую коммуникатор. Тут у меня маленькая кухонька — во время работы над заказами нужно же было где-то перекусить. Я усмехаюсь, вспоминая, как врала отцу и матери, что отправляюсь в маленькие путешествия, чтобы справиться с переутомлением.

В особняке Стормвейдов такое воспринимали нормально. Дочь хочет взять отпуск и провести время в спа? Пускай.

Никто в меня как в полицейскую всё равно серьёзно не верил.

А это время я посвящала любимому делу.

Вздыхаю.

Нужная сумма наконец на счету. Теперь можно снять приличное жильё и не ютиться в маленькой комнатушке. Ужасно, конечно, что пришлось привести сюда капитана.

А ещё на него свалилась целая гора лифчиков!

Слегка краснею, спускаясь обратно на первый этаж.

И замечаю Блэкторна, склонившегося над моими эскизами. Специальная бумага преобразует чертежи в голограммы, и они мерцают в воздухе над столом.

— Капитан! — восклицаю я.

Блэкторн медленно, словно нехотя поворачивается.

— А я не замечал раньше, что ты краснеешь...

По правде, он вообще меня раньше никогда не замечал!

— Вы же обещали стоять ровно! — прибавляю я.

Блэкторн выпрямляется, складывает руки за спиной. Выправка у него военная. Грудь колесом — заглядение просто.

Я медленно выдыхаю, ловя себя на том, что думаю мысли, без которых можно было бы обойтись в этой ситуации.

Я ведь всего лишь хочу спасти его!

А не...

"Женить на себе Блэкторна. Это же кем быть надо", — приходит в голову.

В это время Рейвен снова оборачивается к эскизам и отмечает:

— Они красивые.

Мне кажется, я краснею до кончиков волос. Не верится в то, что капитан, этот прожжённый вояка, только что похвалил мою работу.

Нет, кто угодно, только не Блэкторн!

— И точно понравятся всем тем обманутым дамочкам, — прибавляет он. — Впервые, Стормвейд, я готов поверить в то, что у тебя что-то получится.

Я гулко сглатываю.

Он правда сказал именно так?!

Я передёргиваю плечами и переспрашиваю капитана:

— Что?

Рейвен улыбается одними кончиками губ:

— Я только что сказал, что ты отличный модельер, — говорит он. — Если ты думаешь, что я не слежу за светскими раутами... — он слегка морщится, — Стормвейд, то это не так. Мне приходится.

Блэкторн подбирает со стола бирку и показывает мне.

— Вот эта марка стоит целое состояние.

Я опускаю взгляд, прикусываю губу. Постоянные упрёки домашних снова дают о себе знать. Но в следующий момент я снова смотрю на капитана. На сей раз прямо.

И пытаюсь вырвать у него бирку.

Но Рейвен проворней и быстрее — вовремя отводит руку.

Я в этот момент жалею о том, что вылечила его в медицинской капсуле. Не нужно было запускать регенерацию на полную. Он бы сейчас попался.

В глазах капитана пляшут смешинки. Ему как будто весело играть со мной.

Наконец он опускает руку и отдаёт бирку.

— Чего ты стыдишься? — говорит Рейвен.

Я шиплю.

— Вы никому не скажете.

— Твоя мать — светская львица. Тебя не повеселило бы, если бы она купила твои наряды?

Я поворачиваюсь к столу, чувствуя напряжение в плечах и руках. Готова взорваться или заплакать. Но нельзя этого делать, пока рядом он, капитан.

Рейвен приближается несколькими аккуратными шагами.

Мне ужасно хочется, чтобы он меня обнял. Но я гоню прочь эти мысли. Такое попросту невозможно.

— Потому что наследница Стормвейдов должна быть солдатом! — выдаю я, оборачиваясь к Рейвену.

Тот закатывает глаза.

— Которая поведёт ваше войско к новым неизведанным галактикам, — явно веселится он. — Только вот незадача, большинство годных к обитанию планет в обитаемом космосе уже колонизировали.

Рейвен прямо смотрит на меня.

— Может, пора остановиться?

Я бросаю взгляд на чертежи. К горлу подкатывает ком.

Кажется, черту под своей службой семье я уже подвела.

Большая ладонь Рейвена ложится на стол.

— Как насчёт того, чтобы разослать особые предложения тем женщинам, которых упоминал твой брат в своём отчёте? — улыбка у Рейвена плутовская. — Скоро большое сборище магнатов. Все захотят приодеться.

Я смотрю ему в лицо.

— Но для этого...

Для этого мне придётся выйти из тени и раскрыть свою тайну. Раньше я и подумать о таком не могла. Богатая и завидная наследница Стормвейдов на самом деле... шьёт! А многие, пусть и не очень богатые граждане, с удовольствием носят мои наряды.

Это же немыслимо для девушки моего положения.

Рейвен вдруг делает шаг вперёд и говорит:

— Я буду рядом.

Я вздёргиваю голову.

— Что?

— Готов стать твоим подмастерьем, — улыбаясь, отвечает он. — Я думаю, твой брат прав. Если мы хотим навредить Кейлану, то нам нужно заручиться помощью тех, у кого тоже к нему есть счёты.