Капитан под залог

Глава 1. Капитан

Коммуникатор вспыхивает, когда я выезжаю с территории поместья. Голограмма Кейлана материализуется над приборной панелью моего спорткара — идеальная улыбка сменилась холодной яростью.

— Ты совершила ошибку, Элира.

Я сжимаю руль, инстинктивно вжимаясь в кожаное сиденье.

— Думаешь, отказ от семьи тебя спасёт? — его голос режет, как бритва. — Я уничтожу тебя. Твоя карьера, твоя репутация, твоя жалкая маленькая жизнь — всё обратится в пыль. Через неделю ты будешь умолять вернуться. Через месяц — не сможешь найти работу даже грузчиком на складе.

— Кейлан...

— Я ещё не закончил, — он наклоняется ближе, и его глаза горят ледяным огнём. — Твой Блэкторн сгниёт в тюрьме. А ты будешь знать, что это ты его туда отправила. Своим упрямством. Своей глупостью.

Пальцы дрожат, когда я тянусь к панели.

— Прощай, Кейлан.

Голограмма гаснет.

Машина притормаживает у здания Седьмого Участка на автопилоте, и я замираю. Перед входом — толпа. Репортёры, камеры, вспышки софитов пронзают дождь. Огромный экран транслирует фотографию Рейвена с красной надписью: «КОРРУПЦИЯ В ПОЛИЦИИ».

Сердце сжимается.

Я глушу двигатель и выхожу под дождь.

Нужно пробиться внутрь.

Нужно найти доказательства.

Пока не поздно.

Двери участка захлопываются за моей спиной, отсекая шум толпы. Внутри — тишина. Неестественная, напряжённая.

Я стою в холле, стряхивая капли дождя с плеча, и чувствую взгляды.

Дежурный сержант Маркос, обычно небрежно кивавший мне в приветствии, теперь уставился так, словно я выросла вторую голову. У кулера застыла группа детективов — они перестали разговаривать и просто смотрят. Кто-то с любопытством. Кто-то с плохо скрытым презрением.

Раньше меня старались не замечать.

Элира Стормвейд, дочь лорда Кассиана. Девушка, которая играет в полицейского, потому что может себе это позволить. По семейной традиции первенец должен был выбрать военную карьеру — стать офицером флота, командовать крейсерами, защищать границы сектора.

Но я... я даже на это не годилась.

Полиция была компромиссом. Работа, достаточно престижная, чтобы не позорить семью окончательно, но недостаточно важная, чтобы отец вмешивался. Он специально не помогал — никаких рекомендательных писем, никаких звонков нужным людям. Хотел, чтобы я сама поняла, что это не моё.

Но все думали иначе.

Мой спорткар последней модели. Дизайнерская форма, сшитая на заказ. Особняк в центре города, подаренный на совершеннолетие. Всё кричало: она здесь играется. Дочка богатея, которой скучно.

А когда я в третий раз за месяц споткнулась о собственные ноги во время тренировки по рукопашному бою, шёпот только усилился.

Показуха. Блажь. Каприз.

Теперь эти шёпоты стали громче.

Я прохожу мимо кабинета капитана Дрейка. Он выглядывает из двери, и наши взгляды встречаются на секунду. В его глазах — вопрос. И недоверие.

— Она купила его, — доносится приглушённый голос откуда-то сзади. Женский. Офицер Лейна, кажется. — Внесла залог. Два миллиона. Как будто это мелочь.

— Всегда знал, что она по нему сохнет, — мужской голос. Смешок. — Все девчонки здесь сохли по Блэкторну.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как щёки горят.

Это правда.

Рейвен Блэкторн был... есть... магнитом для женских взглядов. Высокий, с жёсткими чертами лица, с глазами цвета грозового неба. Начальник полиции, который поднялся с самых низов. Герой. Легенда.

И я краснела каждый раз, когда мы встречались в коридоре.

Каждый проклятый раз.

Он здоровался — коротко, сухо, — а я пробормотала что-то невнятное и спешила пройти мимо, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.

Все это видели.

Теперь они думают, что я купила его. Как вещь. Как очередную игрушку для скучающей богачки.

Но они не знают.

Не знают, что полгода назад именно Рейвен спас меня от полного позора. Я провалила задержание — опасный преступник ускользнул из-за моей неуклюжести. Отец узнал бы. Вся семья узнала бы. Это стало бы окончательным доказательством моей никчёмности.

Рейвен переписал отчёт. Взял вину на себя. Выгородил меня.

На мгновение, когда он протянул мне исправленные документы, мне показалось, что ему не всё равно. Что в его взгляде мелькнуло что-то... тёплое.

Но он тут же отвернулся, словно ничего не произошло.

Я пыталась поблагодарить. Предложить... что угодно. Ужин. Помощь. Хоть что-то.

Он дал понять — холодно, отстранённо, — что это совершенно неуместно.

Вот почему они так пялятся сейчас. Вот почему шепчутся.

Я направляюсь к камерам предварительного заключения, и с каждым шагом сердце бьётся всё быстрее.

Что он скажет, увидев меня?

Как посмотрит, узнав, что я внесла залог?

Он ведь принципиальный. Гордый. Он никогда не просил помощи. Никогда не принимал одолжений.

Особенно от таких, как я.

Я останавливаюсь у двери, сжимая пропуск дрожащими пальцами.

Может быть... может быть, за решёткой он стал менее принципиальным?

Блок предварительного заключения встречает меня стерильной белизной и гулом силовых полей. Дежурный офицер — сержант Кайл, с которым я раньше перекидывалась парой слов у автомата с кофе — смотрит на меня так, словно видит впервые.

— Документы на освобождение под залог, — я протягиваю планшет с дрожащими руками.

Он молча сканирует данные. На экране вспыхивают строки текста — условия, обязательства, последствия. Мои глаза цепляются за одну фразу: «Поручитель несёт полную ответственность за действия освобождаемого. В случае нарушения условий залога обе стороны подлежат аресту».

— Вы понимаете, что подписываете? — голос Кайла жёстче, чем обычно. — Если Блэкторн нарушит хоть одно условие, вы окажетесь в соседней камере. Ваша репутация, ваша свобода — всё под залогом.

— Понимаю, — шепчу я.

Он долго смотрит на меня, потом вздыхает и прикладывает ладонь к сканеру.

— Вам обоим придётся носить синхронизированные браслеты мониторинга. Радиус — пятьсот метров. Если он попытается сбежать или нарушить периметр, браслет заблокируется на обоих. Автоматически.

Кивок. Больше я не могу выдавить из себя ни слова.

Решётка перед блоком содержания вспыхивает — не металлические прутья, а мерцающая сетка плазменных нитей, пульсирующих тускло-синим светом. Кайл вводит код, и энергетическое поле распадается на отдельные искры, которые стекают вниз, словно капли света, растворяясь в полу.

Внутри — длинный коридор с прозрачными стенами камер. Силовые поля вместо дверей. В некоторых ячейках силуэты заключённых. В других — пустота.

Я иду, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. Страх сжимает горло. Что он скажет? Как посмотрит? Отвергнет ли с порога?

Последняя камера.

Он там.

Силовое поле гаснет с тихим гулом, и я вижу его.

Рейвен стоит у дальней стены, спиной ко мне. Широкие плечи напряжены под тёмной тканью стандартной рубашки, которые выдают здесь всем заключенным. Руки скованы массивными наручниками — не обычными, а усиленными, с мигающими красными индикаторами подавления. Такие надевают только на тех, у кого в крови течёт что-то... иное.

Валарийская кровь.

Одна из редких космических рас, почти полностью ассимилированных человечеством. Внешне — почти неотличимы. Но физическая сила, скорость реакции, выносливость — всё на порядок выше. Поэтому наручники. Поэтому трещины в бетонной стене, которые я замечаю, переводя взгляд. Глубокие, рваные борозды, словно кто-то бил по камню голыми кулаками.

Он медленно поворачивается.

И меня прошивает.

Я видела его сотни раз. В коридорах участка. На построениях. На фотографиях в новостных лентах. Но сейчас, здесь, в тусклом свете камеры — он другой.

Жёсткие черты лица, словно высеченные из камня. Тёмные волосы растрёпаны. Челюсть напряжена. Глаза цвета грозового неба смотрят мимо меня — в стену, в пол, куда угодно, только не на моё лицо.

Пренебрежение, думаю я, и сердце сжимается.

А потом до меня доходит.

Многие хотели бы забрать его отсюда. Офицер Лейна. Детектив Сара. Половина женщин в участке. Но только у меня было два миллиона кредитов. Только я могла это сделать.

Я краем глаза замечаю взгляд молодой охранницы в конце коридора. Она смотрит на Рейвена так, словно он приз, который достался не ей.

Они все завидуют.

А он даже не смотрит на меня.

Потом его взгляд наконец поднимается — резко, как удар, — и встречается с моим.

Я вспыхиваю, чувствуя, как щёки горят.

Он не подчинится. Он откажется. Сейчас скажет, что ему не нужна моя помощь.

— Вашу руку, командир, — голос Кайла звучит натянуто. Он протягивает браслет мониторинга — тонкий обруч из серебристого металла с пульсирующим индикатором.

Рейвен не двигается.

Продолжает смотреть мне прямо в глаза.

— Мне нужно сначала сказать пару слов офицеру, — его голос низкий, спокойный, но в нём сталь.

Кайл моргает.

— Сэр, вы не...

— Камера для допросов, — обрывает его Рейвен, не отводя от меня взгляда. — Сейчас.

Пауза. В его глазах есть что-то, от чего мне снова хочется вспыхнуть.

Не презрение, интерес. Он как будто впервые меня увидел… по-настоящему.

Блэкторн не имеет права командовать. Официально он арестован, лишён полномочий, обвинён в коррупции.

Но Кайл кивает.

— Да, сэр.

И я понимаю: они всё ещё слушаются его.

Даже здесь. Даже сейчас.

Камера для допросов — серая коробка с голым столом и двумя стульями. Рейвен садится, не глядя на меня. Наручники ложатся на стол. Охранник закрывает дверь, оставляя нас одних.

Тишина давит.

Я стою у стены, сжимая руки за спиной, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Ты отдала две тысячи кредитов, — говорит он наконец, снова глядя мне в глаза и от этого взгляда мне опять становится жарко. — Ради человека, который не будет ходить с тобой на балы.

Я вздрагиваю. Упрек попадает в самое сердце: значит, и он тоже думает что нужен мне… чтобы позабавиться.

— Командир Блэк…

— Я не игрушка, — глаза Рейвена блестят так, что мое сердцебиение ускоряется. Даже такой, в казенной робе и наручниках он прекрасен.

— И не разменная монета в ваших играх, — Блэкторн откидывается назад. — Ты очень дорого заплатила чтобы узнать это, Стормвейд.

Вот он, отказ.

Мне становится невыносимо горько и вместе с этим жарко.

Почему он думает обо мне так? Почему видит избалованную девушку, когда я…

Блэкторн неожиданно выставляет перед собой руки и опускает на них голову.

— Ну и попили же мне крови прихвостни твоего отца!

— Что?… — едва слышно вырывается у меня.

Блэкторн смотрит на меня так словно впервые по-настоящему заметил. Его взгляд скользит по моему лицу, губам. Неожиданно уголок его рта приподнимается. Рейвен снова откидывается назад.

— Я их метлой поганой отсюда гонял! — на ручники не дают ему завершить жест, но очевидно капитан пытался смести прочь помощников моего отца.

В горле встает ком. Кулаки сами по себе сжимаются.

Папа же обещал!

Я готова заплакать от досады.

Клялся, что не полезет в мои дела, тем более перед капитаном!

— Я говорил, что ты не нуждаешься в слежке, — продолжает Рейвен.

Сглатываю. Отец что, за мной следил?

— Боялся, что ты найдешь себе кого-нибудь, — Рейвен смотрит в стол. — Не по статусу. Твой жених — не просто коррупционер. Три месяца назад исчез свидетель по делу о контрабанде военных технологий. Через неделю нашли его тело в грузовом отсеке на орбитальной станции. Официально — несчастный случай. Неофициально — заказное убийство.

Мурашки пробегают по коже.

— Ещё двое, — продолжает Рейвен. — Журналистка, искавшая информацию об «Эверест Индастриз». Инженер, отказавшийся подписать фальшивый отчёт о безопасности. Оба мертвы. Оба — «несчастные случаи».

Я чувствую, как воздух становится вязким, тяжёлым.

Знала ли я, что Кейлан не идеален? Да. Подозревала ли, что он может быть жестоким? Возможно.

Но чтобы настолько...

На миг мне становится плохо. Я хватаюсь за край стола, чувствуя, как комната плывёт.

— Я бы на твоем месте сбежал из-под венца, — вдруг говорит Рейвен тише, почти мягко. Пауза.

В его голосе звучит что-то новое. Горечь.

Он сам проиграл эту битву. А если проиграл Рейвен Блэкторн — человек-легенда, начальник полиции, валариец — то соперник более чем серьёзный.

Я вскидываю голову.

Он смотрит на меня — в первый раз по-настоящему смотрит — и в его глазах что-то похожее на... заботу?

Мой подбородок предательски дрожит.

Бежать.

Это значит оставить его. Самого честного, доблестного полицейского. Идеального мужчину. Отдать его на съедение Кейлану.

— Нет, — слышу я свой голос. Едва слышный шёпот.

Рейвен вздёргивает брови. На мгновение — всего на мгновение — он выглядит обескураженным. Словно ожидал другого ответа.

Он думал, что я воспринимаю его как красивую игрушку. Что испугаюсь и сбегу.

— Нет, я... я не оставлю вас, — сначала мой голос дрожит, но потом крепнет, становится увереннее. — Командир.

Пауза.

Рейвен медленно откидывается на спинку стула. Скрещивает руки на груди — насколько позволяют наручники.

— Жаль, — произносит он ровно.

Горло сжимается.

Руки дрожат.

Но я не отворачиваюсь.

Рейвен наклоняется вперёд, сцепив скованные руки на столе. Взгляд жёсткий, без тени сочувствия.

— Ты понимаешь, что сделала? — голос низкий, методичный. — Ты связала себя со мной юридически. Браслеты. Ответственность. Если я оступлюсь — тебя закроют рядом. В соседней камере. На тех же условиях.

Я сжимаю кулаки.

— Я знаю...

— Нет, — обрывает он. — Ты не знаешь. Ты влезла в серьезное и опасное дело, заметь, назло своему жениху. Кейлан уже шеи сворачивал, думаешь он остановится перед фамилией Стормвейд?

Я отрицательно качаю головой.

— Я не...

— Я не трофей, Элира, — Пауза. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на губах и снова возвращается к глазам. — Запомни это.

Он поднимается, делает шаг ближе, и я чувствую как сердце подскакивает к горлу.

Рейвен слишком близко. Я чувствую тонкий аромат его тела и от этого пересыхает во рту. Боюсь, что капитан подойдет еще ближе.

И он буквально делает это, практически вжимая меня в стену!

— У тебя с детства было все, — произносит Рейвен. — Ты не выживешь в реальном мире. Возвращайся к папочке и будь аккуратней с женихом!

Я замираю.

На миг перед глазами вспыхивает картина: отец и Кейлан смеются надо мной. Она даже не смогла уговорить купленного ей мужчину. Избалованная дурочка, которая не способна ни на что.

Я благодарна, что он не смотрит на меня. Потому что губы дрожат. Слёзы жгут веки.

— Почему вы защищали меня? — вырывается сквозь стиснутые зубы.

Рейвен поднимает взгляд.

— Переписали отчет тогда? — прибавляю я.

Я читаю по его лицу: «Потому что ты в этом нуждалась».

— Я верил... — цедит он, и я читаю между строк: «что ты на что-то способна». — Что усердие и труд — это хорошо. Но теперь, когда за этим стоит Кейлан, я считаю, что ты напрасно дёргаешься.

— Как раз об этом я и хотела... — робко начинаю я.

Рейвен бьёт кулаком по столу.

Наручники звякают.

— Он добивается твоей отставки! И теперь, без меня...

Он замолкает.

Наши взгляды встречаются.

Я невольно вытягиваюсь по стойке смирно, как на построении.

Тишина повисает между нами.