Капитан под залог

Глава 3. Засада

Мы пробираемся сквозь толпу журналистов к парковке. Камеры следуют за нами, дроны зависают над головами. Я достаю ключи от машины, но пальцы дрожат так сильно, что ключ выскальзывает и падает на асфальт.

Рейвен наклоняется, подбирает его одним плавным движением.

— Я поведу, — говорит он.

— Нет, я...

— Стормвейд, — он смотрит на мои трясущиеся руки, — я поведу.

Я для вида сопротивляюсь ещё секунду, но потом сдаюсь и киваю. Обхожу машину, садясь на пассажирское сиденье.

Рейвен устраивается за рулём, быстро осматривает панель управления.

— Кстати, — бросает он, запуская двигатель, — я видел твою манеру парковки. Надеюсь, страховка покрывает столкновения с воздушными коридорами?

Я вспыхиваю.

— Это было один раз!

— Три, — поправляет он. — Я видел отчёты.

Краем глаза замечаю, как нас снимают на камеру — журналисты фиксируют каждый жест, каждое слово. Наверняка уже строчат заголовки: «Командир Блэкторн и его спасительница: первый совместный выезд».

Машина взмывает плавно, без единого рывка. Рейвен ведёт идеально — быстро, чётко, с абсолютной уверенностью. Сказывается его квалификация участника спецподразделения и валарийская кровь. Рефлексы, которыми обычный человек не обладает.

В навигаторе уже забит адрес моего особняка.

— Ты знаешь, куда мы едем? — спрашиваю я.

— Все знают, где ты живёшь, Стормвейд, — отвечает он, не отрывая взгляда от воздушного коридора.

Я смотрю на его профиль — жёсткие черты лица, сосредоточенный взгляд. Красивый. Опасно красивый.

Коммуникатор пикает.

Сообщение от Тайрона: «Удали всё. НЕМЕДЛЕННО. Отец проверяет твои счета и связь».

Сердце подскакивает.

Рейвен отвлекается от управления, бросает взгляд на меня.

— Что случилось?

Я судорожно копирую файлы на защищённое пространство в своём браслете — шифрованное хранилище, о котором мало кто знает. Пальцы летают по голограмме.

— Что это? — интересуется Рейвен.

Я сглатываю.

— Файлы. От брата. О женщинах, которых... которых уничтожил Кейлан.

Открываю часть документов, показываю ему экран. Лица. Имена. Досье.

— Алина Вэйкфилд. Дочь сенатора. Кейлан встречался с ней два года. Когда она попыталась разорвать помолвку, он слил в прессу её медицинские записи о лечении депрессии. Скандал был таким громким, что её отец лишился должности. Алина попыталась покончить с собой. Сейчас не выходит из дома.

Рейвен барабанит пальцами по рулю.

— Селена Рош, — продолжаю я. — Актриса. Восходящая звезда. Кейлан обещал профинансировать её фильм. Когда она отказалась за него выйти, он подделал компрометирующие видеозаписи. Дипфейки. Её карьера закончилась в один день.

— Миранда Кайт. Девятнадцать лет. Забеременела от него. Он заставил избавиться от ребёнка, потом бросил, распространив слухи о шантаже. Семья от неё отреклась.

Все они — светские львицы. Красивые, блистательные, успешные. Ни одна больше не смеет появиться в обществе.

— Я думаю, — говорю я тише, — что каждая из них хочет отомстить. Кто-то из них должен знать его слабость. Где он совершил ошибку.

Рейвен молчит, переваривая информацию.

— А ещё, — добавляю я, чувствуя, как руки снова дрожат, — он пришёл ко мне накануне. Сказал, что я буду его тенью. Послушной, безмолвной. Что моя единственная функция — объединить две империи. Родить наследника. И что если я попытаюсь сопротивляться... — горло сжимается, — он научит меня послушанию. Сказал, что в нашей спальне не будет камер.

Машина резко тормозит.

Я хватаюсь за подлокотник.

— Не нравится мне, что мы едем в твой особняк, — щурится Рейвен, глядя на панель управления.

Он не произнес того, что не собирается быть моей игрушкой, но я это почувствовала.

— Это всего на час. Обещаю, — шепчу, внутренне замирая.

Автомобиль подлетает к особняку. Протокол безопасности всё ещё работает — ворота распознают мою биометрию и плавно открываются.

Вокруг — толпа журналистов. Камеры, дроны, вспышки софитов.

Я чувствую их взгляды, читаю по губам: «Богатая девочка купила себе игрушку». «Вот она, со своим трофеем». «Как романтично — спасла начальника и привезла домой».

Сердце сжимается.

Машина приземляется на парковочной платформе. Двигатель глохнет.

Коммуникатор пикает.

Сообщение от семейного юриста:

«Мисс Стормвейд. Уведомляем вас, что по решению лорда Кассиана Стормвейда особняк в Элизиумском квартале передаётся в собственность семьи. Просим покинуть помещение в течение 24 часов».

Я набираю ответ дрожащими пальцами:

«Отец дал мне час собрать вещи. Я этим правом пользуюсь».

Отправляю.

Перевожу взгляд на Рейвена.

Он крепко сжимает руль — костяшки пальцев белеют. На лбу выступает испарина. Дыхание неровное, прерывистое. Его состояние хуже, чем я думала.

Но он держится.

И я убеждаюсь, что не ошиблась в своём решении ехать сюда.

Здесь есть медицинская капсула. Мать установила её после моего поступления в академию — «чтобы ты не позорила семью шрамами», сказала она тогда. Регенерационная технология последнего поколения. Поправит его здоровье за час. Может быть, даже меньше.

— Нам нужно в дом, — говорю я тихо, глядя на Рейвена. — Это не надолго.

Он медленно поворачивает голову, встречается со мной взглядом.

Секунда тишины.

Потом, неожиданно, он находит в себе силы.

Разжимает пальцы. Открывает дверь. Выходит — движения напряжённые, но уверенные.

Обходит машину.

И открывает мне дверь.

Я замираю, глядя на него снизу вверх.

Раненый. Обвинённый в коррупции. Он находит в себе силы стоять прямо.

И он всё равно открывает мне дверь.

— Командир... — шепчу я.

— Пошли, Стормвейд, — его голос хриплый, но твёрдый. — Я дал согласие на час.

«Согласие», — что-то во мне замирает.

Он протягивает мне руку.

Я беру её, чувствуя тепло его ладони, и выхожу из машины.

Вокруг вспыхивают камеры.

Но мне всё равно.

Потому что рядом человек, в которого я все это время была влюблена. И нет, сегодня я его не покупаю. Я собираюсь его спасти.

Медицинская капсула стоит в отдельной комнате — стерильной, с белыми стенами и мягким светом. Я открываю крышку, активирую систему.

Рейвен входит следом, тяжело опираясь на дверной косяк. Взгляд мутный, но осознанный.

— Раздевайтесь, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал профессионально. — Капсула работает только при прямом контакте с кожей.

Он смотрит на меня долго. По глазам вижу — ему очень хочется поспорить. Отказаться. Сказать что-то колкое.

Но сил нет.

Рейвен кивает.

Я деликатно отворачиваюсь к панели управления, делая вид, что изучаю настройки.

Но боковым зрением отмечаю, как на пол ложится рубашка. Потом брюки. Ботинки.

Вещи падают хаотично, небрежно.

Как в порыве страсти.

Горло пересыхает.

Сейчас он за моей спиной без одежды. Мы вдвоём, без свидетелей. Я представляю его совершенное тело — широкие плечи, рельефные мышцы, которые я видела сквозь порванную рубашку в медблоке. Смуглую кожу, натянутую на стальных мускулах.

Мысленно ругаю себя.

Нашла о чём думать! Человек при смерти!

Слышу тихий всплеск — он погружается в капсулу.

— Готов, — хрипло произносит Рейвен.

Я отсоединяю пульт управления от стены и быстро ухожу в соседнюю комнату, закрывая дверь.

Сердце колотится.

Активирую сканирование.

Механизм капсулы оживает — гул, мигающие индикаторы. На экране пульта появляются данные: пульс, давление, карта повреждений.

И предупреждение — красное, мигающее:

«ОБНАРУЖЕНО ТОКСИЧЕСКОЕ ВЕЩЕСТВО. Класс: Валарийский нейротоксин. Летальная доза достигнута через 6-8 часов. Рекомендуется немедленная детоксикация».

Дыхание застревает в горле.

Яд.

Токсичный для валарийцев. Для обычных людей — совершенно безвреден. Это значит, что его мог пронести любой сотрудник полиции. В последние часы. Незаметно.

Кейлан.

Конечно, Кейлан.

Он хотел расквитаться с Рейвеном, который слишком многое знает. И заодно уничтожить меня — привязав к умирающему человеку.

Рейвен не преувеличивал. Я влезла в серьёзное, опасное дело.

К счастью, новейшее устройство капсулы способно вывести яд.

Время обработки:74 минуты.

Руки подрагивают.

Час уже прошёл. Люди отца могут явиться в любой момент. Выставить нас обоих.

На экране появляется опция:«Наблюдать за процессом восстановления?»

Я замираю.

Могла бы взглянуть. Тайком. На его тело, погружённое в восстанавливающий гель. Идеальное. Подтянутое. Никто не узнает.

Силой заставляю себя отложить пульт.

Не буду.

Не стану.

Вместо этого активирую голоэкран на стене.

Меня обрушивают новости.

Все каналы говорят только о нас. И всё разное.

Бесконечный шум.

«Роман века: наследница спасает опального командира!»

«Любовь или расчёт? Стормвейд внесла залог за Блэкторна!»

«Скандал в высшем обществе: свадьба отменена ради полицейского!»

Журналисты рассуждают, спорят, строят теории.

Натыкаюсь на интервью. Светская львица — одна из тех, кого я видела на приёмах, — даёт комментарий:

«У Рейвена Блэкторна идеальная репутация. Семь лет назад он потерял жену — Лейру Блэкторн, полицейскую. Её убили на задании, когда на планете был разгул преступности. С тех пор он бросил карьеру в контртеррористической межзвёздной организации и перешёл в полицию. Планировал отомстить. И почти преуспел».

На экране вспыхивают фотографии.

Рейвен в тактической форме после спецоперации — пыль на лице, автомат в руках, жёсткий взгляд прямо в камеру. Мускулы напряжены под облегающей формой, челюсть сжата. Опасный. Смертоносный. Прекрасный.

Следующее фото: парадный китель, награждение. Он стоит по стойке смирно, медали на груди, волосы зачёсаны назад. Идеальная выправка. Широкие плечи. Взгляд, от которого слабеют колени.

«Многие пытались соблазнить его»,— продолжает светская львица со смешком.«Ни у кого не вышло. А Элира Стормвейд? Это же смешно. Слабая, никчёмная девчонка. Всё, что у неё было — деньги. Которых теперь нет».

Слова жалят, как удар.

Я вскакиваю с дивана, чувствуя, как щёки горят.

Я и Рейвен.

Да, это действительно смешно.

Он — герой. Легенда. Мужчина, от одного взгляда на фотографии которого перехватывает дыхание. Тело, вылепленное из стали и воли. Лицо, достойное обложек журналов.

А я — неуклюжая дочка богатея.

Капсула открывается с тихим шипением.

Слава Богу, он в порядке!

Но я не смею смотреть на то, что там происходит.

Не могу. Столько мечтать о нем и если я увижу его — обнажённого, покрытого блестящим гелем — я не выдержу. Не здесь. Не сейчас.

Хватаю пульт управления и бросаюсь к лестнице. Шаги эхом отдаются в пустом холле. Поднимаюсь на второй этаж, в свою комнату, падаю на колени перед сейфом.

Дрожащими пальцами прикладываю ладонь к сканеру. Механизм щёлкает, дверца открывается.

Внутри — ключи, несколько украшений, флешка с резервными копиями файлов.

Пульт управления капсулой вибрирует в моей руке.

На экране — входящий вызов.

От Рейвена.

Я активирую связь, прижимая устройство к уху.

— Где душ? — его голос крайне спокойный. Как будто ничего особенного не произошло.

Гулко сглатываю, потому что взгляд сам по себе выхватывает его торс.

Боже. Он весь покрыт гелем. Скользкий, мокрый, обнажённый.

За что мне такое испытание?

— Первая дверь справа от медблока, — выдавливаю из себя. — Я... активирую протокол.

Быстро вывожу на экране схему дома, запускаю систему душевой. Вода, температура, очистка.

— Капитан, — добавляю тише, — пожалуйста, побыстрее.

Он кивает и сбрасывает связь. Словно мы с ним на операции.

Я судорожно запихиваю содержимое сейфа в сумку. И в этот момент голограмма вспыхивает прямо перед моим лицом. Умная система дома. На проекции — изображение с камеры у входа.

Господин Вейтс, семейный юрист. Седой, в безупречном костюме. За ним — двое охранников.

— Мисс Стормвейд, — его голос звучит через динамики. — Вы должны срочно покинуть помещение.

Сердце бешено колотится.

— Отец дал мне двадцать четыре часа, — отвечаю, стараясь говорить твёрдо.

— Вы сами сократили это время до одного часа, — Вейтс делает паузу, и в его тоне появляется что-то холодное. — И, учитывая открывшиеся обстоятельства...

Конечно же он знает, что Рейвен здесь!

— Капитан не в состоянии... — начинаю я, но Вейтс обрывает меня:

— Мы входим. Время истекло.

Голограмма гаснет.

На экране мигает предупреждение:«Система безопасности отключена. Дистанционный доступ: лорд Кассиан Стормвейд».

Отец.

Он отключил защиту. Впустил их.

Я вскакиваю, хватаю сумку и выбегаю из комнаты. Внизу — голоса. Шаги по мраморному полу.

Они уже внутри.

Спускаюсь по лестнице, сжимая перила дрожащими руками. В холле — Вейтс и два охранника. Юрист оглядывает гостиную, его взгляд цепляется за разбросанные вещи.

— Где командир Блэкторн? — спрашивает он, и я чувствую, как щёки вспыхивают.

— Он...

Шум воды доносится из приоткрытой двери. Душ всё ещё работает.

Взгляд Вейтса становится острее. Один из охранников делает шаг в сторону медблока.

— Стойте! — выпаливаю я. — Вы не можете...

— Мы имеем право проверить, не выносится ли имущество Дома, — отрезает Вейтс.

Охранник направляется к душевой.

Я замираю, не зная, что делать.

Шум воды смолкает.

Тишина.

А потом — дверь распахивается. Рейвен выходит в одном полотенце на бёдрах.

Капли воды стекают по загорелой коже. Волосы мокрые, лежат в беспорядке. Мышцы торса рельефно очерчены в мягком свете холла.

Я не могу оторвать взгляд.

А потом замечаю — на левом плече, чуть выше бицепса — татуировку. Странный символ. Геометрический узор из переплетённых линий, образующих что-то вроде крыла или клинка. Тёмный, чёткий, явно валарийского происхождения.

Я никогда его раньше не видела.

— Джентльмены, — голос Рейвена низкий, спокойный. — Неудачное время для визита.

Вейтс застывает. Его взгляд скользит от Рейвена ко мне. Потом обратно.

На моё покрасневшее лицо. На него — полуобнажённого, мокрого. Я понимаю, о чём он думает.

Любовники.

Она привезла его сюда. В душ. Ждала снаружи. Краска заливает лицо до корней волос. Я открываю рот, чтобы объяснить — про капсулу, про гель, про то, что это не то, о чём они подумали...

И встречаюсь взглядом с Рейвеном.

Он смотрит на меня. Долго. Внимательно.

Я жду, что он скажет правду. Развеет это недоразумение.

Но Рейвен медленно поворачивается к Вейтсу и произносит:

— У нас есть десять минут собраться. Или вы собираетесь смотреть, как я одеваюсь?

Повисает пауза. Длинная. Тяжёлая. Неловкая.

Вейтс поджимает губы. В его глазах мелькает что-то холодное.

— Боюсь, мисс Стормвейд, вы не понимаете последствий, — произносит он медленно, отчётливо. — Ваша... связь с командиром Блэкторном будет использована в суде. Против него.

Сердце ухает к ногам.

— Что вы имеете в виду? — шепчу я.

— Коррумпированный полицейский, соблазнивший наивную наследницу ради доступа к её средствам, — Вейтс произносит это ровно, словно зачитывает приговор. — Два миллиона залога. Использование вашего особняка. Медицинского оборудования стоимостью в полмиллиона. Всё это будет представлено как доказательство манипуляции и злоупотребления доверием.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног.

Боже. Рейвен.

Его репутация. Семь лет безупречной службы. Герой. Легенда. Человек, который никогда не принимал подарков, не брал взяток, жил на одну зарплату и хранил верность памяти погибшей жены.

Теперь все подумают, что он... что он использовал меня. Влюблённую дурочку, которая бросила к его ногам всё, что имела.

Какой позор!

— Пресса получит полный пакет доказательств к утру, — продолжает Вейтс, и в его голосе слышится удовлетворение. — Фотографии. Записи с камер наблюдения. Финансовые транзакции. Всё, что докажет: командир Блэкторн — не жертва, а расчётливый манипулятор, использующий глупую девочку.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, но заставляю себя не моргать.

— Особенно пикантной, — добавляет Вейтс, делая шаг ближе, — будет деталь о медицинской капсуле. Восстанавливающий гель. Полная нагота. И вы, мисс Стормвейд, ожидающая снаружи. Как... покупательница, ждущая свою покупку.

— Заткнись, — тихо произносит Рейвен.

Его голос звучит так, что я инстинктивно отступаю.

Вейтс поворачивается к нему.

— Простите?

— Я сказал, — Рейвен делает шаг вперёд, и даже в одном полотенце он выглядит опасно, — заткнись.

Пауза.

Охранники инстинктивно тянутся к оружию.

Рейвен игнорирует их. Его взгляд прикован к юристу.

— Ты можешь писать в своих отчётах что угодно, — продолжает он, и каждое слово звучит как приговор. — Можешь называть меня манипулятором. Коррупционером. Кем угодно. Но если ты ещё раз назовёшь её глупой...

Он не договаривает. Не нужно.

Вейтс бледнеет.

Я стою, не в силах пошевелиться, чувствуя, как сердце бешено колотится. Рейвен защищает меня. А потом он поворачивается. Смотрит мне прямо в глаза.

И произносит:

— Да. Мы любовники.