Капитан под залог

Глава 2. На свободу

Коммуникатор на моём запястье пикает.

Я вздрагиваю, инстинктивно бросая взгляд на экран. Входящие файлы. Отправитель: Тайрон.

Сердце прибавляет темп.

Брат. Он... он прислал что-то.

Пальцы дрожат, когда я принимаю передачу. Экран мигает, загружая данные, и я случайно задеваю один из файлов.

Голос диктора взрывается на всю камеру — громко, чётко, безжалостно:

«Экстренный выпуск. Элира Стормвейд официально отреклась от титула наследницы Дома Стормвейдов. Лорд Кассиан Стормвейд подтвердил, что его старшая дочь больше не является членом семьи и лишена всех прав, привилегий и наследства...»

Я судорожно глушу звук, но поздно.

Рейвен замирает.

Медленно поворачивает голову.

Смотрит на меня.

Я прячу глаза, чувствуя, как щёки вспыхивают огнём. Жду. Жду, когда он скажет это. Назовёт меня распоследней идиоткой. Спросит, какого чёрта я наделала.

Молчание давит.

Я почти физически ощущаю его мысли: «Ради меня? Она сделала это ради меня?»

И это делает всё ещё хуже.

Теперь он точно знает.

Знает, что я влюблена.

Краска заливает лицо. Я отворачиваюсь к стене, сжимая коммуникатор так сильно, что пальцы белеют.

Тихий шерох.

Краем глаза вижу, как Рейвен пододвигает ко мне пластиковый стаканчик с водой. Медленно. Осторожно.

Жалость.

Он не знает, что ещё сказать.

Я замираю, глядя на стаканчик, и вдруг с ужасающей ясностью понимаю: именно из-за этого я и влюбилась. Он всегда был заботливым. Даже когда не любил. Даже когда не понимал.

Протягиваю дрожащие руки. Беру стакан.

— Спасибо, — еле слышно.

Рейвен кивает, глядя на меня.

Молчание.

Я поднимаюсь. Ещё немного — и я разрыдаюсь прямо здесь.

— Я пойду, — выдавливаю из себя. — Можете... оставаться.

Разворачиваюсь к двери.

Рейвен сидит неподвижно. Покачивается на стуле. Смотрит перед собой. Желваки ходят на его скулах.

Подношу пропуск к считывателю у двери.

— Стоять, Стормвейд!

Голос звучит как приказ — резкий, властный.

Я замираю, рука застывает в воздухе.

— Я согласен, — говорит он.

Медленно поворачиваю голову.

Рейвен поднимается. Откашливается. Отводит взгляд. Ему явно неудобно.

— У тебя будет браслет... — он делает паузу, — который будет показывать всё обо мне. Попробуй только им воспользоваться...

— Да, командир! — вытягиваюсь по стойке смирно, сердце колотится.

Он снова отводит взгляд и добавляет сквозь зубы:

— Ненадлежащим образом!

Я сглатываю, осознавая: я действительно получу почти всю информацию о нём. Его местоположение. Пульс. Биометрию.

Интимность этого пугает.

— Пошли? — Рейвен смотрит мне в глаза.

Сердце замирает.

Теперь он действительно будет жить у меня. Как настоящая игрушка.

Краска снова заливает щёки.

— Если ты всерьез решила бороться с Кейланом, то нельзя терять время! — поторапливает он.

Я киваю, хотя отчётливо слышу в его словах: он не верит в мои способности.

Один Бог знает, зачем он согласился.

Но он согласился.

И это всё, что имеет значение.

Дорога к медблоку кажется бесконечной.

Рейвен идёт впереди — каждое его движение наполнено едва сдерживаемой силой. Он всегда был спокойным. Приветливым даже. Коротко здоровался в коридорах, одобрительно кивал на построениях. Сильный, уверенный, непроницаемый.

Сегодня он — ураган.

Это видно по тому, как напряжены его плечи. По блеску в глазах. По тому, как он дёргает дверь медблока, словно готов сорвать её с петель.

Я всегда догадывалась, что в душе он именно такой. Читала о военных операциях, в которых он участвовал до поступления в полицию. Да все читали! Герой контртеррористического подразделения. На его счету несколько блестящих заданий, где он умудрился спасти всех заложников. Пресса писала восторженные статьи.

Сейчас я вижу того Рейвена. Настоящего.

И это одновременно заставляет трепетать и предвкушать.

Нас заводят в узкую комнату — стерильную, с белыми стенами и жёстким светом ламп. Медик — пожилой мужчина с усталым лицом — поднимает взгляд от планшета.

— Раздевайтесь до нижнего белья, командир.

Рейвен скалится.

— Стормвейд, выйди.

Я вздрагиваю и машинально оборачиваюсь к двери.

— Боюсь, это невозможно, — вмешивается технический специалист у двери. Молодой парень в форме, с планшетом в руках. Он смотрит на меня многозначительно. — Ваша поручительница должна присутствовать при процедуре. Ей подписывать бумаги. Вы рискуете своей свободой, если что-то пойдёт не так, мисс Стормвейд.

Я краснею. Сглатываю.

Но остаюсь.

Рейвен бросает на меня взгляд — жёсткий, короткий, но в нем я не вижу той ярости, которая была в его движениях. Словно он злится не на меня — на Кейлана и всех, кто стоит за ним.

После этого Рейвен разворачивается спиной.

Начинает раздеваться.

Медленно. Методично.

Стягивает рубашку через голову.

Я отвожу глаза, чувствуя, как щёки горят.

Это унижение. Публичное, намеренное. В прошлый раз сотрудники послушались его приказа отвести нас в переговорную. Но сейчас настаивают на своём. Протокол. Регламент. Всё по букве закона.

Медик запускает сканер — устройство с мигающими индикаторами и тонким лучом света.

— Углублённый протокол, — поясняет он. — Валарийская физиология требует дополнительных мер предосторожности.

Рейвен усмехается — коротко, зло.

— Боитесь, что вырвусь и устрою резню?

Никто не смеётся.

Я краем глаза смотрю на него — и дыхание застревает в горле.

Его тело... красивое. Идеально вылепленное. Широкие плечи, рельефные мышцы спины, узкая талия. Кожа смуглая, красиво подчеркивающая рельеф мышц.

Но это не то, что заставляет меня замереть.

На спине — едва сошедшие синяки. Тёмные, неровные пятна. На рёбрах — разводы необычной формы, словно ожоги. Геометрические линии, слишком правильные, чтобы быть случайными.

Следы от электрошока.

Его пытали.

Сердце сжимается.

Медик проводит сканером вдоль позвоночника, не комментируя. Луч света скользит по коже, высвечивая каждый шрам, каждый синяк.

Я чувствую, как внутри вспыхивает что-то мучительное. Притяжение. Желание коснуться. Проверить, насколько серьёзны раны. Убедиться, что он... что он в порядке.

Но одновременно — стыд. Я не имею права смотреть на него так. Не имею права чувствовать это.

Рейвен стоит неподвижно, глядя в стену. Желваки играют на его скулах.

— Вы привлекали медика?! — вырывается у меня.

Он резко оборачивается.

— Отставить, Стормвейд!

Прикусываю язык по въевшейся за годы службы привычке.

Медик невозмутимо продолжает сканирование.

— Капитана таким нашли. Травмы получены до задержания и всю необходимая помощь предоставлена, — сухо отчитывается он, не поднимая глаз от планшета.

Я смотрю на синяки. На ожоги.

И понимаю.

Кейлан.

Должно быть, он предлагал Рейвену сделку. А когда тот отказался, пообещал разделаться с ним максимально унизительным способом. Вывел из строя. А потом обвинил во взятках.

Руки начинают дрожать.

— Протокол осмотра вскоре будет готов, — технический сотрудник кивает мне. — Вы можете забрать его вещи.

Я киваю, благодарная за возможность уйти. Легче убраться из медблока, чем продолжать смущать Рейвена. Продолжать видеть это.

Поспешно выхожу.

В коридоре мне протягивают пакет с одеждой.

Я разворачиваю его — и замираю.

Лохмотья.

Рубашка разорвана. Брюки в пятнах. Один из ботинок со следами крови.

— И в этом его взяли? — чуть не заикаясь спрашиваю я.

Сотрудники полиции стыдливо отводят глаза.

Я опускаюсь на лавочку без сил, доставая коммуникатор. Ищу приложение доставки одежды. Открываю счёт.

И замираю.

Все мои счета заблокированы. Остался только один — зарплатный. Смешная сумма. Этого хватит только на еду. На пару недель, не больше.

Я сжимаю коммуникатор, чувствуя, как мир рушится ещё немного.

Мы не можем выйти к журналистам в этом.

Но у меня нет денег на новую одежду.

У меня больше ничего нет.

Дорога к медблоку кажется бесконечной.

Рейвен идёт впереди — каждое его движение наполнено едва сдерживаемой силой. Он всегда был спокойным. Приветливым даже. Коротко здоровался в коридорах, одобрительно кивал на построениях. Сильный, уверенный, непроницаемый.

Сегодня он — ураган.

Это видно по тому, как напряжены его плечи. По блеску в глазах. По тому, как он дёргает дверь медблока, словно готов сорвать её с петель.

Я всегда догадывалась, что в душе он именно такой. Читала о военных операциях, в которых он участвовал до поступления в полицию. Да все читали! Герой контртеррористического подразделения. На его счету несколько блестящих заданий, где он умудрился спасти всех заложников. Пресса писала восторженные статьи.

Сейчас я вижу того Рейвена. Настоящего.

И это одновременно заставляет трепетать и предвкушать.

Нас заводят в узкую комнату — стерильную, с белыми стенами и жёстким светом ламп. Медик — пожилой мужчина с усталым лицом — поднимает взгляд от планшета.

— Раздевайтесь до нижнего белья, командир.

Рейвен скалится.

— Стормвейд, выйди.

Я вздрагиваю и машинально оборачиваюсь к двери.

— Боюсь, это невозможно, — вмешивается технический специалист у двери. Молодой парень в форме, с планшетом в руках. Он смотрит на меня многозначительно. — Ваша поручительница должна присутствовать при процедуре. Ей подписывать бумаги. Вы рискуете своей свободой, если что-то пойдёт не так, мисс Стормвейд.

Я краснею. Сглатываю.

Но остаюсь.

Рейвен бросает на меня взгляд — жёсткий, короткий, но в нем я не вижу той ярости, которая была в его движениях. Словно он злится не на меня — на Кейлана и всех, кто стоит за ним.

После этого Рейвен разворачивается спиной.

Начинает раздеваться.

Медленно. Методично.

Стягивает рубашку через голову.

Я отвожу глаза, чувствуя, как щёки горят.

Это унижение. Публичное, намеренное. В прошлый раз сотрудники послушались его приказа отвести нас в переговорную. Но сейчас настаивают на своём. Протокол. Регламент. Всё по букве закона.

Медик запускает сканер — устройство с мигающими индикаторами и тонким лучом света.

— Углублённый протокол, — поясняет он. — Валарийская физиология требует дополнительных мер предосторожности.

Рейвен усмехается — коротко, зло.

— Боитесь, что вырвусь и устрою резню?

Никто не смеётся.

Я краем глаза смотрю на него — и дыхание застревает в горле.

Его тело... красивое. Идеально вылепленное. Широкие плечи, рельефные мышцы спины, узкая талия. Кожа смуглая, красиво подчеркивающая рельеф мышц.

Но это не то, что заставляет меня замереть.

На спине — едва сошедшие синяки. Тёмные, неровные пятна. На рёбрах — разводы необычной формы, словно ожоги. Геометрические линии, слишком правильные, чтобы быть случайными.

Следы от электрошока.

Его пытали.

Сердце сжимается.

Медик проводит сканером вдоль позвоночника, не комментируя. Луч света скользит по коже, высвечивая каждый шрам, каждый синяк.

Я чувствую, как внутри вспыхивает что-то мучительное. Притяжение. Желание коснуться. Проверить, насколько серьёзны раны. Убедиться, что он... что он в порядке.

Но одновременно — стыд. Я не имею права смотреть на него так. Не имею права чувствовать это.

Рейвен стоит неподвижно, глядя в стену. Желваки играют на его скулах.

— Вы привлекали медика?! — вырывается у меня.

Он резко оборачивается.

— Отставить, Стормвейд!

Прикусываю язык по въевшейся за годы службы привычке.

Медик невозмутимо продолжает сканирование.

— Капитана таким нашли. Травмы получены до задержания и всю необходимая помощь предоставлена, — сухо отчитывается он, не поднимая глаз от планшета.

Я смотрю на синяки. На ожоги.

И понимаю.

Кейлан.

Должно быть, он предлагал Рейвену сделку. А когда тот отказался, пообещал разделаться с ним максимально унизительным способом. Вывел из строя. А потом обвинил во взятках.

Руки начинают дрожать.

— Протокол осмотра вскоре будет готов, — технический сотрудник кивает мне. — Вы можете забрать его вещи.

Я киваю, благодарная за возможность уйти. Легче убраться из медблока, чем продолжать смущать Рейвена. Продолжать видеть это.

Поспешно выхожу.

В коридоре мне протягивают пакет с одеждой.

Я разворачиваю его — и замираю.

Лохмотья.

Рубашка разорвана. Брюки в пятнах. Один из ботинок со следами крови.

— И в этом его взяли? — чуть не заикаясь спрашиваю я.

Сотрудники полиции стыдливо отводят глаза.

Я опускаюсь на лавочку без сил, доставая коммуникатор. Ищу приложение доставки одежды. Открываю счёт.

И замираю.

Все мои счета заблокированы. Остался только один — зарплатный. Смешная сумма. Этого хватит только на еду. На пару недель, не больше.

Я сжимаю коммуникатор, чувствуя, как мир рушится ещё немного.

Мы не можем выйти к журналистам в этом.

Но у меня нет денег на новую одежду.

У меня больше ничего нет.

Я могла бы заложить особняк.

Мысль приходит внезапно, и я судорожно открываю приложение банка, ищу раздел с недвижимостью. Мой особняк в центре города — подарок на совершеннолетие. Он стоит целое состояние. Достаточно, чтобы...

«Операция невозможна. Для залога имущества требуется подпись владельца счёта — лорда Кассиана Стормвейда».

Виртуальный помощник сообщает это бесстрастно, и я чувствую, как последняя надежда гаснет.

Конечно.

Отец предусмотрел всё. Даже особняк не принадлежит мне по-настоящему. Он оформлен так, что я не могу распоряжаться им без его разрешения.

Я откидываюсь назад, прислоняясь затылком к холодной стене.

Всех подвела.

В первую очередь Рейвена.

На дверях участка уже напирает пресса — я слышу гул голосов, вспышки камер. Вскоре мне придётся вывести его туда. Буквально в лохмотьях. Избитого, униженного, в рваной одежде.

Кейлан будет в восторге от такого момента.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как подступают слёзы.

— Извините, — голос рядом заставляет меня вздрогнуть.

Поднимаю голову.

Передо мной стоит совершенно непримечательный курьер — средних лет мужчина в серой форме, с планшетом в руках. Ничего особенного. Таких сотни.

— Вы ко мне? — удивлённо спрашиваю я.

— Посылка от Миры Коваль, — он протягивает мне запечатанную коробку.

Сердце подскакивает.

Мира.

Я радостно хватаю коробку, но тут же озираюсь по сторонам. Сотрудники полиции бродят по коридору, переговариваясь. Кто-то бросает на меня любопытный взгляд.

Мира — моя давняя подруга. Мы познакомились на благотворительном вечере для юных талантов, где я была с матерью. Мира держит своё ателье — небольшое, но известное в узких кругах. Я втайне делала эскизы для её платьев. Рисовала. Создавала. Зная, что за такое меня осудили бы в семье.

Отец называл бы это слабостью. Он еще в детстве высмеивал мои рисунки. Мать — пустой тратой времени.

Для меня это было отдушиной.

Я ни разу не просила денег за свои работы. Мне было приятно, что они просто есть. Что кто-то разделяет мою любовь к красоте.

Я срываю упаковку.

Внутри — записка, написанная знакомым изящным почерком:

«Ничего не бойся. Смело иди вперёд».

Под запиской — аккуратно уложенные мужские вещи. Рубашка из дорогой ткани. Брюки. Пиджак. Всё элитное, дизайнерское. Стильное.

Горло сжимается.

Коммуникатор пикает.

Перевод на счёт: три тысячи кредитов.

Я замираю, глядя на цифры.

— Охранник! — зову я, поднимаясь. Протягиваю коробку ближайшему сотруднику. — Передайте это командиру Блэкторну. Немедленно.

Тот кивает и уходит.

Я активирую связь с Мирой — голограмма вспыхивает над коммуникатором, и я вижу её лицо. Тёмные глаза, короткая стрижка, широкая улыбка.

— Ты с ума сошла?! — шиплю я, прикрывая голограмму рукой и переключая связь на наушник. — Это же три моих зарплаты!

— Это цена одного твоего платья, — хмыкает Мира. Её голос звучит весело, почти торжествующе. — Ты не представляешь, как я горжусь тобой, Элира. Ты наконец сделала это!

Я сжимаю коммуникатор.

— Я выручила того, кого через месяц посадят, — сдавленно говорю я.

И всё потому, что узнала про жениха такое, что просто не могла продолжить играть в игру, которой ждала от меня семья. Не могла закрыть глаза. Не могла притворяться.

— Да вся сеть кипит! — продолжает Мира. — Мало кто верит в это обвинение. Все говорят только о тебе. О том, как ты внесла залог. Как бросила вызов семье.

— У них есть доказательства! — почти кричу я, понижая голос.

Мира смеётся — лёгко, беззаботно.

— Но мы, женщины, склонны верить своему сердцу.

Я закатываю глаза, вспоминая, сколько у Рейвена фанаток. Одна даже как-то пробралась к нему в кабинет. Я сама её арестовывала — дрожащими руками, пытаясь не показать, как мне было неловко.

— Теперь ты героиня! — продолжает Мира восторженно. — Наконец-то! Ты перестала быть послушной куклой и...

Я закрываю трубку рукой.

Потому что передо мной вырастает фигура Рейвена.

Он выглядит сногсшибательно.

Тёмный костюм идеально сидит на широких плечах. Рубашка подчёркивает линию шеи. Брюки — безупречно скроены. Он словно модель с обложки журнала. Герой. Как...

Но выражение его лица — мрачнее грозовой тучи.

— Вы… — вырывается у меня. — Вы очень…

На языке вертится только слово «привлекательный».

— Ты, — поправляет Рейвен, глядя в сторону. — Раз уж мы попали в такую… интимную ситуацию, то можно отставить субординацию.

Поспешно киваю. Наверное Блэкторн говорит о том, что я только что видела его в белье.

— И ты должна знать, — говорит он, поправляя манжеты, — что я не твой аксессуар.

Вздергиваю голову.

— То есть?

— Почему я не сомневался, что ты оденешь меня как?.. — он замолкает, ища слово.

Мира что-то щебечет в наушнике, но я её не слышу.

Рейвен делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю.

— Под стать твоим платьям и вечеринкам, Стормвейд.

— Но твои вещи, — начинаю лепетать я. — Мне неоткуда было их взять. Все арестовано. Твой дом, твои счета…

Он кивает.

— На первый раз пойдет. Но только на первый раз.

Пресса буквально осаждает участок.

Камеры и дроны висят у дверей, словно стая хищных птиц. Корреспонденты стучат по бронестеклу, выкрикивают вопросы, которых мы не слышим, но по губам читается легко: «Блэкторн!», «Стормвейд!», «Коррупция!».

Сотрудники полиции колеблются у входа.

— Может, через чёрный ход? — предлагает кто-то.

— По протоколу поручитель обязан публично подтвердить залог, — сухо отвечает технический специалист. — Уйти незамеченными не получится.

Я сглатываю, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Рейвен крепко берёт меня за руку.

Я вздрагиваю от неожиданности. Его ладонь — тёплая, большая, жёсткая.

— Готова? — спрашивает он тихо.

Киваю, не доверяя своему голосу. Я ужасно боюсь говорить на публику.

Двери распахиваются.

Нас накрывает волной света и шума.

Ослепляющие вспышки камер. Крики журналистов, сливающиеся в какофонию:

«Мисс Стормвейд! Вы любовница Блэкторна?»

«Почему предали своего жениха?»

«Вы сделали это ради романтики или ради денег?»

«Правда ли, что вас лишили наследства?»

Я понимаю с ужасающей ясностью: это всё Кейлан. Он организовал это. Каждый вопрос, каждая камера, каждый репортёр.

Рейвен наклоняется к моему уху, его дыхание касается кожи:

— Это он. Заранее слил информацию. Готовься.

Микрофоны тыкаются в моё лицо. Рейвен закрывает меня плечом.

Я дрожу, но заставляю себя поднять подбородок. Смотрю прямо в камеры.

— Я верю, что правда важнее договоров, — мой голос звучит тише, чем хотелось бы, но я продолжаю: — И я верю, что командир Блэкторн невиновен.

Толпа взрывается новыми вопросами.

Рейвен разворачивает меня плечом к толпе, прикрывая от камер.

— Ещё хотя бы один вопрос — и я покажу, что значит полицейская дисциплина, — бросает он журналистам, и те инстинктивно отступают.

Рейвен сжимает мою руку крепче и ведёт вперёд, сквозь море камер и микрофонов.

К моей машине.

К неизвестности.