Капитан под залог

Глава 9. Показ

— Итак, — Доминик поворачивается ко мне. — Продемонстрируйте свои платья.

Теряюсь.

— Что... прямо сейчас?

— Разумеется, нет, — усмехается он. — Я гарантирую, что обеспечу всё для того, чтобы ваш эскиз отшили к вечеру. Лучшие портные, лучшие ткани. Что скажете?

Смотрю на Рейвена. Тот едва заметно кивает.

— Я... согласна, — выдыхаю я.

— Превосходно, — Доминик хлопает в ладоши. — Хотел бы видеть вас обоих вечером. Там-то я как раз и предоставлю вам возможность продегустировать напитки и закуски, которые будут поданы на мероприятии.

Нервничаю, но вспоминаю в последний момент, что Рейвен обещал помочь.

— Хорошо, — киваю я.

Меня размещают в одном из элитных номеров. Панорамные окна с видом на океан. Огромная кровать с балдахином. Мраморная ванная с золотыми кранами.

Роскошь меня не удивляет — я привыкла к этому. Но сейчас всё кажется другим. Я здесь не как дочь лорда Стормвейда. Я здесь как я сама.

Сажусь за стол с голографической панелью и начинаю работать. Создаю для себя наряд в кратчайший срок.

Линии текучие. Силуэт облегающий сверху, струящийся книзу. Валарийская ткань будет переливаться при движении, играть оттенками глубокого синего и серебристого.

Думаю о том, как ужасно хотела бы, чтобы Рейвен увидел меня в этом на званом вечере.

Краснею от собственных мыслей и отправляю файл.

Наконец, когда в комнате зажигается мягкий искусственный свет, в дверь стучат.

Открываю и застываю.

Прислуга вносит моё творение вживую.

Платье прекрасно. Оно отшито из лучших тканей с удивительным искусством — Доминик не обманул. Каждый шов идеален. Каждая складка на месте.

Мне помогают одеться. Ткань скользит по коже — прохладная, шелковистая. Платье садится как влитое.

Крашусь. Укладываю волосы. Смотрю на себя в зеркало.

И впервые чувствую себя принцессой.

Я никогда не чувствовала себя так в своей семье. Там я привыкла быть ничем иным, как разочарованием. Недостаточно сильной. Недостаточно жёсткой. Недостаточно похожей на отца.

А сейчас — я вижу себя другой.

Наконец замечаю, что на столе кто-то оставил бархатную коробочку.

Открываю её и вижу украшение — достаточно скромное, но очень красивое. Тонкая цепочка с кулоном в виде стилизованного крыла. Серебро с вкраплениями синих камней.

Несколько мгновений гадаю, стоит ли надевать его. Возможно, его прислал Доминик. Но вскоре понимаю — это будет дань уважения хозяину.

Наконец решаюсь. Застёгиваю цепочку на шее и несколько мгновений любуюсь тем, как оно удивительно хорошо гармонирует с платьем.

Меня провожают в сад на крыше отеля.

И я замираю.

Это... волшебство.

Сад раскинулся под открытым небом. Повсюду экзотические растения — пальмы, орхидеи, лианы с цветами размером с мою ладонь. Дорожки вымощены светящимся камнем, который мягко пульсирует в сумерках.

Посреди сада — небольшая поляна. Накрыт стол на двоих — белоснежная скатерть, хрустальные бокалы, серебряные приборы.

Вокруг — гирлянды из крошечных лампочек, подвешенных между деревьями. Они колышутся на ветру, мерцают, создавая иллюзию звёздного неба.

Играет музыка — тихая, мелодичная. Струнные инструменты.

Приближаюсь к столику, осматриваясь по сторонам. Вокруг очень красиво — и это по-настоящему трогает.

Вокруг столика настоящие джунгли. Папоротники, бамбук, цветущие кусты.

Чуть вздрагиваю, когда Рейвен отодвигает стул передо мной. Он появляется из-за деревьев — в тёмном костюме, безупречно скроенном. Волосы зачёсаны назад. Глаза блестят.

Смущённо улыбаюсь, потому что не хочу демонстрировать ему, как смущена.

— А где Доминик? — спрашиваю я.

К нам подходит метрдотель в белых перчатках и кланяется.

— У господина Вейля срочные дела. Но он хотел бы побольше знать о тех, с кем заключает договор.

На столик приземляются два листка бумаги.

Беру один. Это... анкета?

Рейвен усмехается, пробегая взглядом по строчкам. Смотрит на меня и говорит:

— Похоже, нам придётся отвечать.

Читаю вопросы. "Каким был ваш самый счастливый день?" "Чего вы больше всего боитесь?" "Если бы вы могли изменить что-то в себе, что бы это было?"

Официанты бесшумно появляются, разливают напитки в бокалы. Ставят на стол тарелки с изящными закусками.

— Начнём? — Рейвен поднимает свой листок.

Киваю.

— Первый вопрос, — читает он. — "Каким был ваш самый счастливый день?"

Задумываюсь.

— Наверное... когда я впервые сшила платье. Мне было четырнадцать. Я сделала его тайком, ночами. И когда надела его... я почувствовала, что создала что-то своё. Настоящее.

Рейвен смотрит на меня так тепло, что сердце замирает.

— А у тебя? — спрашиваю я.

Он откидывается на спинку стула.

— День, когда я встретил жену. Мы столкнулись в коридоре полицейской академии. Она уронила стопку файлов. Я помог собрать. И... — он замолкает. — Я просто знал.

Сглатываю.

— Следующий вопрос, — говорю я быстро. — "Чего вы больше всего боитесь?"

— Не успеть, — отвечает Рейвен без колебаний. — Не защитить тех, кто важен.

Его взгляд задерживается на мне.

— А ты?

— Остаться никем, — шёпот я. — Прожить жизнь и не оставить следа.

Мы продолжаем отвечать. Вопрос за вопросом. Узнаём друг о друге неожиданные факты.

Что Рейвен в детстве хотел стать пилотом. Что я терпеть не могу сладкое. Что он читает старинную земную поэзию. Что я до сих пор боюсь темноты.

С каждым ответом мы становимся ближе.

— Ты видела его лицо, когда он сказал про дегустацию? — я прыскаю в бокал. — Словно мы подопытные кролики!

Рейвен усмехается.

— Доминик всегда был... эксцентричным. В хорошем смысле.

— В хорошем? — я откидываюсь на спинку стула. — Он заставил нас заполнять анкету для свиданий!

— Технически, мы её не заполняем, — Рейвен показывает на пустые листы.

Смеюсь.

— Знаешь, это ещё не самое странное, что я видела у богачей. Леди Кассандра держит коллекцию мумифицированных домашних животных. Все тридцать штук.

Рейвен морщится.

— Серьёзно?

— Абсолютно. А лорд Харкер купил целую луну, чтобы выращивать там редкий сорт чая. Который пьёт только он сам.

— Что ж, — Рейвен качает головой, — у Доминика хотя бы есть вкус.

Мы смеёмся. Легко. Свободно.

И вдруг Рейвен внимательно смотрит на меня.

— И не думал, что ты такая.

Смех застревает в горле.

— Какая? — спрашиваю я.

Рейвен замолкает. Но что-то в глубине его глаз заставляет меня глубоко вдохнуть. Радужки слегка светятся фиолетовым.

Нервно касаюсь пальцами подвески на своей шее.

— Думаю, я должна это вернуть, — говорю я.

— Почему? — Рейвен неожиданно выглядит задетым.

Смотрю в стол.

— Этот старик... — шепчу я.

Потом поднимаю голову.

Рейвен кажется собирается что-то сказать, но я перебиваю:

— А ты думал вообще когда-нибудь, что сможешь снова стать счастливым?

Сказав это, сжимаю салфетку, лежащую на коленях, и смотрю Рейвену в глаза.

Тот слегка отодвигается. Тоже смотрит в стол.

— Вообще считается, что у валарийца может быть только одна пара.

Поперхиваюсь, понимая, что напрасно, видимо, так долго страдала по капитану.

— Если она выбрана сердцем и внутренним голосом, — продолжает Рейвен.

— У тебя есть внутренний голос? — зачем-то уточняю я.

Рейвен странно улыбается.

— Мы так называем ощущение, — он вдруг касается моей ладони, аккуратно приподнимает её и прислоняет к своей груди.

Под пальцами — ровный, сильный стук сердца.

Замираю. Не дышу.

И в этот момент сверху на нас начинает сыпаться ярко-алая пыльца.

Лепестки падают, кружатся в воздухе, оседают на волосах, на плечах.

— А вот и они! — из-за деревьев появляется Доминик.

Мы с Рейвеном вздрагиваем, отстраняясь друг от друга.

Откидываюсь назад, заправляю волосы за уши. Потом бросаю взгляд на дурацкие листы и понимаю — мы с Рейвеном ничего не заполнили. Вместо этого мы просто болтали около часа напролёт.

— Покажите-ка ваш наряд! — громко говорит Доминик.

Привстаю. Разглаживаю платье.

Доминик обходит меня медленно. Его взгляд профессиональный — оценивает линии, посадку, игру света на ткани. Щурится, рассматривая швы. Касается края подола, проверяя качество обработки.

— Безупречно, — наконец произносит он.

Хлопает в ладоши.

— Держу пари, ваш отец и не подозревал о таких талантах!

Касаюсь подвески на своей шее.

— Спасибо за подарок.

— О, это не я! — поднимает брови Доминик и прибавляет: — Должно быть, у вашего таланта появился поклонник! Поздравляю!

В этот момент ловлю на себе слишком внимательный и даже, кажется, опасный взгляд Рейвена.

Что это может значить?

— Мой подарок будет другой, — продолжает Доминик. — Сегодня вечером в отеле — аква-симфония. Подводный концерт в прозрачном купольном зале. Музыканты играют, а вокруг плавают биолюминесцентные медузы. Редчайшее зрелище. Вы должны это увидеть!

Рейвен начинает вставать.

— Благодарю, но нам пора...

— Нет, нет! — отмахивается Доминик. — Вечер, обратный путь неудобен. Вы останетесь. У меня достаточно номеров. А концерт начинается через час.

— Доминик...

— Я настаиваю, — в голосе Вейля появляется сталь. — Вы сделали мне одолжение, согласившись на эту встречу. Позвольте отплатить гостеприимством.

Рейвен смотрит на меня.

Я медленно киваю.

— Тогда решено! — Доминик хлопает в ладоши. — Через час в главном атриуме. Не опаздывайте — зрелище того стоит!

Он уходит, оставляя нас наедине.

Мы с Рейвеном стоим среди падающих лепестков.

И я всё ещё чувствую тепло его ладони на своей руке.

Нас провожают в закрытый зал отеля.

Камерное пространство. Полукруглые ряды кресел, обитых бархатом. В центре — сцена, залитая мягким светом. Не больше тридцати мест.

Доминик лично встречает у входа.

— Благодарю, что согласились остаться, — он кланяется. — Эта труппа — настоящая жемчужина. Выступают только для избранных.

Его голос звучит тепло. Но я замечаю, как Рейвен задерживает взгляд на группе артистов за кулисами.

Один из них — мужчина в тёмном трико — не вписывается. Стоит чуть в стороне.

— Замена в последний момент, — объясняет Доминик, заметив взгляд Рейвена. — Один из постоянных артистов заболел, но мы не можем разочаровывать наших гостей.

Доминик улыбается, а Рейвен лишь холодно.

Мы занимаем места в первом ряду как почётные гости. Хотя я надеялась, что не буду таковой уже никогда.

Свет гаснет.

Музыка начинается. Она невероятно чарующая, но я почему-то чувствую напряжение. Не могу понять, что именно не даёт мне покоя. Всё так красиво. Так выверено. Клянусь, мой отец отвалил бы достаточно денег чтобы попасть сюда.

Бросаю взгляд на Рейвена. Он абсолютно неподвижен. Как будто его не трогает ни зрелище, ни мелодия.

Убираю локон за ухо, думая о том, чего я вообще хочу от бывшего солдата? Любви к музыке?

Представление начинается.

На сцену выходят артисты в развевающихся платьях. С потолка свешиваются ленты. Девушки взмывают ввысь, кружась. Их пластика завораживает. Я даже на мгновение отвлекаюсь от своих тревожных мыслей.

Вдруг по сторонам зала вспыхивает огонь. Медузы в огромном аквариуме, который служит здесь стенами, начинают фосфорицировать в такт мелодии.

Доминик не обманул. Это действительно впечатляющее зрелище!

В это время факелы вспыхивают в руках мужчин-акробатов в черных трико. Они подбрасывают их, ловят, передают друг другу.

Музыка нарастает.

И вдруг один из артистов — тот самый, кого Доминик назвал заменой — смотрит мне прямо в глаза.

И вдруг от этого взгляда мне становится неудобно: он слишком долгий, слишком странный.

Это не мимолётный контакт со зрителем. Не игра с залом.

Артист делает шаг вперёд. Он движется ко мне!

В руке — что-то блестящее. Часть реквизита. Должно быть.

Но движения слишком порывистые. В глазах слишком много угрозы.

Я не сразу понимаю, что именно должна сделать и вскакиваю слишком поздно.

Рейвен осознает все гораздо раньше меня.

Его рука ложится мне на спину.

— Не двигайся, — шепчет он на ухо. — Смотри только на сцену.

Голос спокойный.

Но я чувствую, как напрягаются мышцы под ткан его костюма.

Артист приближается. Его движение выглядит как часть хореографии — плавное, текучее. Другие танцоры расступаются, создавая коридор, который ведет прямо ко мне.

Блестящий предмет в его руке — не реквизит.

Нож.

Сердце колотится так, что я слышу пульс в ушах.

Рейвен двигается вперед так плавно, что кажется — это тоже часть номера.

Он делает шаг навстречу артисту. Улыбается. Протягивает руку, словно собирается поучаствовать в представлении.

Зрители смеются. Аплодируют.

Артист на мгновение теряется. Замедляется.

И Рейвен использует эту секунду.

Его рука перехватывает запястье артиста — быстро, почти гезаметно. Выворачивает. Нож падает на сцену с глухим стуком.

Но для зрителей это выглядит как эффектный трюк. Как будто Рейвен обезоружил злодея в постановке.

Артист пытается вырваться. Рейвен притягивает его ближе, обнимает — словно так и задумано. Он шепчет на ухо противнику:

— Не сопротивляйся. Или я сломаю тебе шею прямо здесь.

Голос едва слышный. Артист замирает.

Рейвен разворачивает его к залу. Поднимает его руку вверх, словно в триумфе.

Зрители взрываются аплодисментами.

Другие артисты подхватывают момент. Окружают Рейвена и его «партнёра». Уводят за кулисы под бурные овации.

Свет вспыхивает.

Музыка достигает кульминации.

Занавес падает.

Я сижу в кресле, не в силах пошевелиться.

Руки дрожат. Дыхание сбивается.

Это было покушение.

На меня.

Прямо здесь. В зале, полном людей. И я кажется знаю, кому это могло быть нужно!

Прихожу в себя только когда Рейвен появляется рядом.

Доминик поднимает руки, обращаясь к немногочисленным гостям:

— Прошу прощения за неожиданное завершение. Предлагаю всем пройти в малую гостиную — там вас ждут шампанское и устрицы с чёрной икрой.

Гости встают, переговариваясь. Никто ничего не понял. Для них это был эффектный финал.

А меня окружает охрана. Четверо мужчин в чёрных костюмах. Образуют кольцо.

— Я... — убираю пряди с лица. — Мне надо умыться.

Встаю. Едва не опрокидываю столик. Ноги подкашиваются.

— Нет, — Доминик оказывается рядом, хватает меня за локоть. — Вы теперь будете всюду ходить с моей охраной. Это немыслимое упущение с моей стороны.

Вырываю свой локоть из его хватки.

— Я вам очень благодарна за подарок, — касаюсь украшения на груди, — но большего не надо. Кажется, капитан Блэкторн стоит побольше всех ваших охранников вместе взятых.

Доминик остаётся позади.

Срываю с шеи кулон и кладу его на стол.

— Постойте, не я вам его подарил! — растерянно летит в спину.

Не оборачиваюсь.

Путаюсь в подоле платья, добираюсь до уборной. Открываю воду. Плещу её себе в лицо.

Холодная. Отрезвляющая.

Вдруг слышу, как хлопает дверь.

Внутренне сжимаюсь.

Оборачиваюсь и вижу Рейвена, который прислоняется к стене.

— Это женская... — уставшим голосом говорю я.

Потом вцепляюсь пальцами в борта раковины и тяжело перевожу дыхание.

— Спасибо, что меня спас.

Выпрямляюсь, глядя своему отражению в глаза.

— Я должна была, я... — вспоминаются занятия в полицейской академии, где меня как раз учили отражать подобные выпады.

Стоит ли говорить, что я была худшей?

Рейвен приближается.

— Я горжусь тобой.

Резко распрямляюсь. Это звучит уж очень странно.

— Ты отлично отшила Доминика, — он становится совсем рядом и облокачивается на раковину. — С достоинством. Как равная.

Его движения отточенные, ровные, как у кота.

Удивлённо смотрю на Рейвена и шиплю:

— Я должна была применить удушающий приём! Или как он там называется?..

Рейвен скрещивает руки на груди.

— Я думал, что дочка богача должна разреветься, увидев настоящее холодное оружие. Таким ведь уже давно никто не пользуется — именно поэтому наёмник и миновал охрану.

Это злит меня. Резко поворачиваюсь к Рейвену.

Но он как будто выглядит довольным тем, что происходит между нами. Улыбается.

Не понимаю. Рейвен шутит со мной или как?

Решаю не продолжать неловкий момент.

— В любом случае, спасибо.

Тогда Рейвен кладёт на бортик раковины украшение, которое я только что сняла.

Долго смотрю на него. Потом на капитана. Трогаю вещь пальцем.

— Доминик что, настаивает?..

Рейвен отрицательно качает головой.

— Это я... — негромко произносит он, делая шаг к дверям.

А потом оборачивается.

— Покушение организовал Кейлан.

Вздрагиваю, когда слышу имя своего бывшего жениха.

— Нам, видимо, придётся поискать новое место для показа, — прибавляет Рейвен. — И теперь я не отпущу тебя ни на шаг.

В это время в уборную врывается Доминик.

— Это недопустимо! — кричит он и бросается ко мне. — Вы в порядке, милая моя?

Рейвен заметно напрягается.

— Ваша охрана не годится ни на что, — заявляет он. — По-прежнему.

Доминик смотрит на него несколько мгновений, затем вскидывает голову.

— Я возмещу вам этот промах, — говорит он. — И не попрошу взамен ничего. Вы согласны?

Мы с Рейвеном переглядываемся.

Наконец выхожу вперёд. Протягиваю Доминику руку.

— Скажем, да.

— Тогда у меня есть потрясающая площадка в космопорту, — выпрямляется Доминик.

— За безопасность буду отвечать я, — перебивает Рейвен.

— Идёт, — Доминик хватает его за руку, трясёт её и прибавляет: — Вообще оформляйтесь ко мне на службу, офицер. Мне плевать на ваши прегрешения.

Рейвен хмурится, аккуратно высвобождает руку.

— Я предпочитаю доказать свою невиновность. Но так и быть, объясню вашей охране, где её слабые места.

— Идёт! — кивает Доминик и внимательно смотрит на меня. — Я просто обязан извиниться перед вами!

Разглаживаю платье.

— Уверяю вас, больше ничего не нужно, — говорю я. — Вы и так решились нас принять.

Доминик закатывает глаза.

— Уверен, что это будет настоящее событие! — веселится он. — Но всё же, не хотите остановиться в моём личном номере в космопорту? Завтра же начнётся подготовка к показу, а там вы сможете поработать.

Мягко улыбаюсь.

— Я привыкла к роскоши, и мне бы хотелось чего-то...

— Я согласен, — прерывает Рейвен. — Если вы дадите нам ваш личный транспорт.

Вопросительно смотрю на него. Но молчаливо соглашаюсь.

Доминик выглядит одновременно тронутым и огорчённым. Берёт меня за руку, целует, а потом отпускает.

— Боги, мне так неудобно. Такая молодая и прекрасная особа могла бы пострадать, так и не сказав своего слова миру. Рейвен, просто чудо, что вы её спасли.

Тот по-военному сухо кивает.

— Тогда я пойду распоряжусь, — заявляет Доминик.

Он выходит из уборной и хлопает в ладоши. К нему тут же сбегается весь обслуживающий персонал. Одни рабочие явно пытаются обогнать других.

Вздыхаю. В доме отца все были вышколены так, что никто не делал ни одного лишнего жеста. Не сказать, что мне это нравилось, но подобострастие тоже раздражает.

Мы остаёмся с Рейвеном вдвоём.

Смотрю на кулон, а потом неловко перевожу взгляд на капитана. Прикусываю губы.

На миг мне кажется, будто Рейвен хочет сделать шаг в мою сторону. Приподнимает руку. Но словно осекается. Делает шаг назад.

Молча сгребаю украшение в сумочку, потом сама пугаюсь поспешности этого жеста и перевожу взгляд на Рейвена.

— Я хотела сказать спасибо, — говорю я. — Мне правда очень понравилось.

Так и не решаюсь спросить, почему он купил мне украшение.

Рейвен открывает дверь, бросает взгляд на меня, едва заметно улыбается и говорит:

— И я хотел сказать то же самое.

— За что? — вырывается у меня.

А потом вспыхиваю и вспоминаю, что, видимо, он наконец решил признать мой вклад в собственное освобождение. Это очень логично.

— Ах, да...

Рейвен стоит, галантно распахнув дверь.

— За то, что согласилась разделить номер с мужланом вроде меня.

"Я согласилась?" — вспыхивает в голове.

Нас доставляют в коспорот с усиленной охраной, как особых гостей. Я даже с отцом так не ездила – видно, что Доминик воспринял все серьезно и действительно пытается загладить промах.

Номер оказывается огромным.

Панорамные окна от пола до потолка. Вид на океан, подсвеченный луной. Мягкие ковры. Мебель из тёмного дерева.

И одна кровать.

Огромная, с балдахином из прозрачной ткани. Посередине комнаты.

Замираю в дверях.

— Я могу спать на диване, — говорит Рейвен за моей спиной.

Оборачиваюсь. Он стоит, держа свою куртку в руках. Смотрит на меня спокойно. Без тени смущения.

— Нет, — выдавливаю я. — Не нужно. Кровать достаточно большая.

Боже, что я несу?

Рейвен усмехается.

— Как скажешь.

Прохожу внутрь. Ставлю сумочку на столик. Снимаю туфли. Массирую затёкшие ступни.

— Я... пойду умоюсь, — бормочу и скрываюсь в ванной.

Закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной. Выдыхаю.

Мы будем спать в одной кровати.

Вместе.

Сердце колотится так, что я слышу пульс в ушах.

Умываюсь холодной водой. Снимаю макияж. Распускаю волосы. Смотрю на себя в зеркало.

Платье всё ещё на мне. Снять его одной не получится — молния на спине.

Выхожу из ванной.

Рейвен стоит у окна, глядя на океан. Расстегнул верхние пуговицы рубашки. Закатал рукава до локтей.

— Рейвен? — тихо зову я.

Он оборачивается.

— Не мог бы ты... — поворачиваюсь спиной. — Помочь?

Тишина.

Потом шаги. Мягкие, почти бесшумные.

Он останавливается за моей спиной. Так близко, что я чувствую его тепло.

Пальцы касаются молнии. Медленно тянут вниз.

Ткань расходится. Воздух касается обнажённой кожи.

Я держу платье на груди, чувствуя, как щёки горят.

— Готово, — голос Рейвена хриплый.

Но он не отходит.

Стоит. Молчит.

Я чувствую его дыхание на своём затылке.

— Спасибо, — шепчу я и быстро скрываюсь обратно в ванной.

Когда выхожу — в длинной ночной рубашке, которую нашла в шкафу, — Рейвен уже лежит на кровати. Поверх одеяла. В брюках и расстёгнутой рубашке. Руки за головой. Смотрит в потолок.

Подхожу к своей стороне кровати. Забираюсь под одеяло. Ложусь на самый край.

Между нами — километр пространства.

— Элира, — вдруг говорит Рейвен.

— Да?

— Ты не обязана это делать.

— Что?

— Притворяться, что тебе комфортно.

Поворачиваю голову. Смотрю на его профиль в полумраке.

— Я... не притворяюсь.

— Ты дрожишь.

Замираю. Он прав. Руки подрагивают.

— Просто... сегодня было много, — шёпотом говорю я.

Покушение. Спасение. Кулон. Этот номер.

Рейвен переворачивается на бок. Лицом ко мне.

— Хочешь поговорить?

— О чём?

— О чём угодно, — он улыбается. — Чтобы отвлечься.

Задумываюсь.

— Ты... правда думал, что я разревусь сегодня?

— Честно? Да, — он не отводит взгляда. — Ты никогда не была на поле боя. Никогда не видела настоящего оружия, направленного на тебя.

— И всё же я не расплакалась.

— Нет, — в его голосе появляется что-то тёплое. — Ты удивила меня.

Сердце подскакивает.

— Я думал, ты испугаешься, — продолжает Рейвен тише. — Откажешься от показа. Вернёшься к отцу, попросишь прощения.

— Никогда, — выдыхаю я.

— Знаю, — он протягивает руку. Не касается меня. Просто кладёт ладонь на одеяло между нами. — Теперь знаю.

Смотрю на его руку. Большую. Сильную. С мозолями на костяшках пальцев.

— Рейвен?

— Да?

— Ты... раньше говорил, что валарийцы выбирают пару раз и навсегда.

Он замирает.

— Говорил.

— Это правда? — шёпот я. — Ты никогда не мог бы... снова?

Долгая пауза.

Потом Рейвен медленно выдыхает.

— Я думал так. Долгое время. Думал, что часть меня умерла вместе с ней.

Сглатываю.

— И?

— И я был неправ, — его голос становится мягче. — Оказывается, сердце способно... расшириться. Найти место для чего-то нового. Даже когда кажется, что это невозможно.

Дыхание застревает в горле.

— Ты о ком-то конкретном?

Он смотрит на меня долго. Очень долго.

Радужки светятся слабым фиолетовым в темноте.

— Да, — наконец отвечает он. — О ком-то очень конкретном.

Сердце колотится так, что я боюсь — он услышит.

— И... что ты собираешься делать?

Рейвен усмехается. Но в улыбке есть что-то грустное.

— Ничего. Пока она сама не решит, что готова.

— Готова к чему?

— К мужлану вроде меня, — он повторяет свою фразу из уборной.

И я понимаю.

Он говорит обо мне.

Всё это время. Он говорил обо мне.

— Рейвен, я...

— Спи, Элира, — он переворачивается на спину. — Завтра большой день.

Лежу. Смотрю на его профиль. На то, как вздымается и опускается его грудь.

Хочу что-то сказать. Что угодно.

Но слова застревают в горле.

Вместо этого я медленно протягиваю руку. Нахожу его ладонь на одеяле.

Переплетаю пальцы с его.

Рейвен вздрагивает. Поворачивает голову.

Смотрит на наши сцепленные руки. Потом на меня.

— Элира...

— Не отпускай, — шепчу я. — Пожалуйста.

Он сжимает мою руку крепче.

— Не отпущу.

И мы засыпаем так. Держась за руки. В огромной кровати. Под шум океана за окном.

Просыпаюсь от солнечного света, льющегося сквозь панорамные окна.

Сонно тянусь рукой в сторону — кровать рядом со мной пуста. Простыни на месте Рейвена совершенно холодные.

Он ушёл давно.

Сажусь, отбрасывая волосы с лица. Оглядываюсь по сторону, пытаясь понять, который час.

На прикроватном столике лежит записка, сложенная пополам. Аккуратный, чёткий почерк, который я уже начинаю узнавать:

"Отбыл налаживать безопасность в ангаре. Доминик распорядился доставить завтрак в номер. Жди сопровождения в 10:00. Не выходи одна. — Р."

Всё. Больше ни единого слова о вчерашнем вечере. О том, как мы засыпали, держась за руки в темноте.

Комкаю записку в кулаке, чувствуя странное разочарование. Потом разглаживаю её, стараясь не порвать бумагу. Аккуратно складываю. Прячу в сумочку, словно это что-то ценное.

Завтракаю на террасе, любуясь видом на океан. Свежие фрукты, только что испечённые круассаны, ароматный кофе. Но всё кажется безвкусным, словно я жую картон.

Ровно в десять утра в дверь номера стучат.

Открываю. На пороге стоят четверо охранников Доминика, все как один в чёрных костюмах. На поясах у каждого заметны кобуры с оружием.

— Мисс Стормвейд, — старший из них вежливо кивает. — Мы проводим вас в космопорт.

Спускаемся на лифте в полном молчании. Садимся в бронированный транспорт с затемнёнными стёклами. Машина несётся, окружённая двумя эскортными флайерами, которые патрулируют воздушное пространство над нами.

Усиленная охрана. Такая, словно я глава государства или ценный свидетель.

Ангар оказывается расположен на самой окраине космопорта, в промышленной зоне.

Заброшенное когда-то здание с высокими сводчатыми потолками. Ржавые балки пересекают пространство под самой крышей. Но внутри сейчас ярко — рабочие установили мощное временное освещение, которое заливает каждый угол.

Повсюду снуют люди. Рабочие в комбинезонах таскают декорации и строительные материалы. Техники в защитных очках протягивают толстые кабели. Кто-то с шумом монтирует подиум в центре пространства, и звук дрели эхом отдаётся под высоким потолком.

И посреди всего этого организованного хаоса стоит Рейвен.

Он в чёрной рубашке с закатанными до локтей рукавами, которая подчёркивает мускулистые предплечья. Тактический жилет поверх, плотно застёгнутый. Коммуникатор на запястье постоянно мигает уведомлениями. Он даёт чёткие указания охранникам, проверяет планировку помещения по голографической схеме, внимательно осматривает каждый угол и каждый вход.

Рейвен выглядит... потрясающе.

Собранный и уверенный. Полностью контролирующий ситуацию. Опасный в своей сосредоточенности.

Настоящий начальник охраны. Профессионал в своей стихии.

Наши взгляды встречаются через весь зал, разделённые десятками метров и снующими рабочими. Он замечает меня и коротко кивает. Профессионально. Отстранённо.

И сразу же возвращается к своей работе, поворачиваясь к одному из охранников.

Что-то болезненно сжимается где-то в груди.

Погружаюсь в подготовку с головой, стараясь не думать о Рейвене.

Декорации требуют постоянного внимания. Нужно грамотно установить проекционные экраны для световых эффектов. Подобрать правильные ткани для задника сцены, чтобы они дополняли валарийский текстиль. Создать ту самую неуловимую атмосферу роскоши и эксклюзивности.

Рассадка гостей превращается в настоящую головоломку. Кто где должен сидеть, чтобы не возникло конфликтов между светскими львицами. Как правильно распределить места, чтобы самые важные персоны были ближе к подиуму, но при этом никого не обидеть.

Модели ещё не прибыли, но их нужно будет тщательно подобрать, проинструктировать о специфике валарийской ткани, провести хотя бы одну полноценную репетицию.

От количества задач голова идёт кругом, а в висках начинает пульсировать от напряжения.

К обеду появляется Мира, буквально светящаяся от восторга.

— Коллекция почти полностью готова! — радостно заявляет она, подбегая ко мне. — Стабилизаторы работают просто идеально! Ткань держит форму, цвета переливаются как надо. Элира, это будет настоящая бомба!

Обнимаю её крепко, чувствуя прилив благодарности и облегчения.

— Ты настоящий гений.

— Знаю, знаю, — беззаботно хихикает она, отстраняясь.

Рядом с нами внезапно возникает Рейвен, появляясь словно из ниоткуда. Он складывает руки на груди и смотрит на нас обеих с абсолютно серьёзным выражением лица.

— Мисс Стормвейд, мисс Чен, — обращается он к нам подчёркнуто официально. — Нам необходимо обсудить дополнительные меры безопасности для завтрашнего мероприятия.

Мира театрально закатывает глаза, но послушно замолкает и принимается слушать.

— Абсолютно все гости без исключения будут проходить тщательное сканирование на входе, — начинает перечислять Рейвен, загибая пальцы. — Никакого оружия любого типа. Никаких необъявленных предметов в сумках или карманах. Модели будут проверены лично мной перед выходом. Весь обслуживающий персонал — тоже.

— Ты абсолютно серьёзно? — недоверчиво переспрашивает Мира, приподнимая бровь.

— Абсолютно, — твёрдо отвечает Рейвен и переводит взгляд на меня. — После вчерашнего инцидента не может быть никаких компромиссов в вопросах безопасности.

При упоминании вчерашнего вечера я невольно вспоминаю наш ночной разговор. Его тихие слова в темноте. Его проникновенный взгляд.

Торопливо отвожу глаза в сторону, чувствуя, как краснеют щёки.

— Хорошо, — едва слышно шепчу я, уставившись в пол.

Весь оставшийся день Рейвен находится где-то поблизости.

Он словно материализуется рядом, когда я забываю пить воду, и молча протягивает мне бутылку. Появляется с чашкой ароматного кофе именно в тот момент, когда я начинаю клевать носом от усталости. Вежливо, но непреклонно отгоняет особо назойливых рабочих, которые пытаются задать мне десятки вопросов одновременно. Строго следит за тем, чтобы я хотя бы на пять минут присела и отдохнула.

Он заботится обо мне. Внимательно. Трогательно. Как о настоящей принцессе.

Но при этом не говорит ничего личного. Старательно держит дистанцию между нами. Обращается ко мне официально, на "вы", когда рядом есть другие люди.

У меня совершенно не хватает духа спросить его напрямую — почему он так себя ведёт.

К вечеру я чувствую себя полностью морально и физически выжатой, словно из меня выдавили все силы.

Устало присаживаюсь прямо на пол у холодной металлической стены. Достаю тонизирующий напиток из ближайшего автомата, который Доминик предусмотрительно установил для рабочих. Делаю долгий глоток сладкой газировки. Закрываю глаза, прислоняясь затылком к стене.

Рядом раздаются знакомые неторопливые шаги.

Открываю глаза. Рейвен неспешно садится рядом со мной на пол, как будто совершенно случайно оказался здесь. Вытягивает длинные ноги перед собой. Облокачивается спиной о ту же стену.

Поворачивает голову и смотрит на меня. Тепло. Нежно. Совсем не так, как смотрел весь день.

Моё сердце предсказуемо ускоряет темп.

— Устала? — тихо спрашивает он, и в его голосе звучит искренняя забота.

— Очень, — честно признаюсь я.

— Ты большая молодец, — он улыбается, и уголки его глаз морщинятся. — Справляешься с организацией лучше многих опытных офицеров, которых я знаю за годы службы.

Тихо смеюсь в ответ. Слабо, без особых сил.

— Спасибо.

Повисает молчание. Но оно комфортное. Тёплое. Почти интимное.

Я остро чувствую, что сейчас подходящий момент. Самое время спросить его напрямую. О вчерашнем вечере. О его словах про то, что сердце может найти место для кого-то нового. О том странном напряжении, которое существует между нами.

Набираю полную грудь воздуха, собираясь с духом.

— Рейвен, я хотела...

Мой коммуникатор резко вибрирует, прерывая меня.

Входящее сообщение от Миры.

Открываю его с лёгким раздражением.

Текст: "Ты только посмотри на это!”