Истинная против воли

Глава 14

Бегать ночью по лесу, это не то же самое, что утром по стадиону. Луна на небе хоть и полная, яркая, но высокие кроны деревьев забирают на себя половину света. Так что, можно сказать, что бегу я почти с нулевой видимостью, по приборам.

Следую по компасу, строго на запад, как говорила Сола. Перепрыгиваю через поваленные деревья, не по тропинке, а прямо, сквозь чащу и кусты, так быстрее. У меня есть десять минут, чтобы добраться до мягких болотный кочек. Там, по идее, мой запах отобьет местная вонь.

Через девять минут я уже вгрузаю башмаком в податливую, чавкающую почву. Отлично. И да, запах тут стоит такой, что глаза слезятся даже у меня, а моему обонянию далеко до волчьего.

Теперь бежать становится еще сложнее: ноги, то влипают в болотную жижу с такой силой, что их не вытянешь, то разъезжаются в разные стороны, грозя все-таки научить меня поперечному шпагату, так и не поддавшемуся мне в прошлой моей жизни. Но я не сдаюсь, ругаясь и обзываясь, двигаюсь дальше, стараясь не снижать скорость. Мною движет упрямство и ужас от того, что Леос сможет меня догнать и тогда капец. Кто-то из нас двоих этого явно не переживет. А мне хотелось бы обойтись без лишних жертв.

Слегка задыхаюсь от подобного бега с препятствиями, но продолжаю чавкать ногами навстречу свободе. Осталось совсем чуть-чуть. Уже вижу, где заканчиваются болотные топи и стелется обычная, чуть буроватая трава.

И тут с того самого, вожделенного сухого бережка, доносится голос:

- Давай уже быстрее, заждался тебя.

Резко останавливаюсь, видя довольного собой Леоса, машущего мне веревкой. Какого фикуса?! Как он узнал, куда я буду бежать? Неужели Сола предала меня, рассказала все оборотню? Сглотнув горечь предательства, что застряла в горле комом, резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и бегу обратно, слыша позади себя ругательства и чавкающие звуки, свидетельствующие о погоне.

Несусь, сломя голову, рискуя поскользнуться и отбить себе все, что можно и нельзя. Один раз так почти и происходит, только каким-то чудом, мне удается удержать равновесие, и не упасть плашмя в вонючую жижу болота. Но этой заминки достаточно, чтобы Леос успел догнать меня и схватить за руку.

- Отпусти – вырываюсь, снова поскальзываясь и едва не падая.

Оборотень хватает меня за талию, удерживая от падения.

- Прекрати! От судьбы не уйдешь!

Даю ему локтем под ребра отчего он охает и отпускает меня.

- Ты - не моя судьба! – едва удерживая равновесие, бегу к вожделенному сухом берегу.

- Ерунда! Я уже тебя знаю, как облупленную. Догадался, что ты попрешь через болота, так что даже не бегал за тобой, просто ждал. Уймись и смирись! Все, напросилась – грубо пыхтит позади Леос, делая резкую подсечку, которую, впрочем, мне удается обойти.

Гад! Решил силой взять! Провожу обманный рывок влево, а когда он пытается меня перехватить, ухожу вправо и хорошенько пихаю его ногой в задницу. Не удержав равновесие, Леос соскальзывает с бережка и с чавкающим звуком падает на колени в жижу.

Не дожидаясь, пока он встанет, я, петляя между деревьев, несусь вперед изо всех сил. Оборотень нападает со спины. Прыгает на меня всем своим телом и впивается волчьими зубами в шею сзади. Леос не церемонится и, хотя оборачиваться в волка запрещено ритуалом до момента с меткой, он решил, что правила не для него. Острые клыки рвут мою куртку и ворот платья, настойчиво добираясь до нежной кожи.

Паника поднимается откуда-то изнутри огненным шаром. Пытаюсь ползти, ерзаю и дергаюсь в попытке скинуть с себя волка. Его острые когти царапают мои плечи, а зубы ранят шею.

- Нет! НЕТ! Отстань! Уйди! Отвали, волчара гадкий!

В какой-то момент я ощущаю себя так, словно ко мне от волка что-то хлынуло. Даже не знаю, как это объяснить. Словно волна прошла. И тут же я понимаю, что волчья туша на меня больше не давит. Осторожно поворачиваю шею, а затем резко поворачиваюсь вся. И вижу оборотня, лежащего на земле с закрытыми глазами и высунутым языком. Что произошло? Я его убила? Но как?

Наклоняюсь, несмело протягиваю руку, щупаю пульс у зверя. В ужасе ожидая, что биения не будет. Но, с удивлением обнаруживаю, что пульс есть. Фух! Значит, не убила. Но тогда, что же случилось?

К сожалению, на раздумья у меня времени нет. Тело волка начинает идти рябью и я, впервые так близко вижу, как оно из звериного превращается в человечье. Почему-то вспоминается момент из мультфильма «Ну, погоди!», когда волк попал в сказку и стал козленочком, а потом заяц его полил живой водой. И там такой смешной эпизод, когда копытца превращаются в волчьи лапы. Вот почти то же сейчас происходит с Леосом. Сначала исчезает шерсть, потом начинают расти руки-ноги. Дальнейшее превращение, в нашем случае, из волка в козла, я смотреть не стала. Уверена, Леос, когда проснется будет не в самом приятном своем настроении. Поэтому, пользуясь случаем, я поднимаю упавшую сумку и убегаю. Снова.

Увы, на этот раз недалеко. Уже почти пробежав болотные кочки, я вдруг поскальзываюсь на одной из них и совершенно неожиданно, падая, бьюсь головой о камень. Последнее, что я вижу, это как надо мной склоняется чей-то огромный силуэт.

И снова я иду по лесу в куцых обрывках, вместо одежды, босая и слегка испуганная. Слышу чье-то шумное дыхание за спиной, приходит понимание, что нужно ускориться, постараться скрыться. Начинаю бежать.

Снова цепляюсь за препятствие и, проехав на животе пару метров вниз с горы, останавливаюсь, в ужасе понимая, что преследователь стоит у меня за спиной. Резко поворачиваюсь, усаживаясь на задницу. И опять прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, стоит огромный белый волк с незрячими глазами.

Сижу без движения, едва дыша и наблюдая, как волк, мягко пружиня огромными лапами, подходит ко мне все ближе и ближе. Когда зверь подходит совсем близко, и я чувствую его дыхание на своей щеке, то, не выдержав, зажмуриваюсь, слыша, как просто в ушах грохочет от страха мое сердце. Страшно до холодеющих пальцев и онемения конечностей.

Секунда, когда время просто замерло, а потом моей щеки касается холодный нос. В этот момент сердце дергается так, что, кажется, будто оно выскочило из груди. А затем мою щеку смачно и с удовольствием облизывает большой горячий язык. Это он меня пробует? Типа, не ядовитая ли? В шоке от собственного предположения, рискую открыть глаза и посмотреть, что же происходит? И вижу яркий шар луны, а на ее фоне огромный мужской силуэт. Там, где должно быть лицо, клубится тьма. И оттуда, из этой черноты, на меня смотрят красные глаза.

С криком прихожу в себя. Первая мысль «присниться же такое». Вторая – «меня этот мир явно ненавидит, уже второй раз тут бьюсь головой о камни, так и дурочкой можно остаться». Третья, запоздалая мысль, «а где это я?» приходит тогда, когда я понимаю, что лежу явно не на запашистых болотных кочках.

И тут, как удар молотком по голове, возникают воспоминания о мужском силуэте. Вздрагиваю и осматриваюсь. Лежу на кровати, на голове мокрая тряпка, которую я сбрасываю куда-то в угол. Комната небольшая, полутемная, рядом в очаге скорее тлеет, чем горит, огонь. Чувствую я себя не очень. Болит голова и слегка подташнивает.

Но есть еще один факт, и он меня напрягает куда больше, чем все вместе взятое: под одеялом я абсолютно без одежды. Даже без белья! Испуганно охнув, ищу глазами свои вещи и не нахожу. Возле кровати стоит сумка, хватаю из карманчика шокер, чувствую, может понадобиться. Лежа, просовываю простынь между ног и завязываю ее концы на плечах, получается что-то типа комбинезона, закрывающего все стратегически важные места.

На долю секунды мне слышится какой-то шорох, но замерев и прислушавшись, я решаю, что показалось. Медленно и тихо встаю, аккуратно просовываю ноги в ботинки, стоящие возле кровати. В домике темновато, а возле выхода так вообще ничего не видно, но я чисто интуитивно предполагаю, где входная дверь и тихо двигаюсь в ту сторону, надеясь, что меня не заперли, потому что при таком плохом освещении взломать замок вряд ли смогу.

Двигаясь меленькими шажочками вперед, вытягиваю руку, чтобы почувствовать, когда она упрется в стену, или лутку двери. Еще шаг и еще. И тут моя ладонь действительно во что-то утыкается. Твердое, горячее и гладкое, похожее на мужскую грудь. А потом это что-то под моими пальцами шевельнулось. Мать! Перемать!

Недолго думая, я другой рукой впечатываю шокер в это что-то горячее на моем пути и нажимаю кнопочку. Раздается характерный треск приборчика, звериный рык и грохот упавшего тела.

Не давая себе времени на размышления, я перепрыгиваю через препятствие и буквально вываливаюсь в сени, а из них – на улицу. Там, на чистом упрямстве, я кидаюсь по тропинке в лес, прекрасно понимая, что идти в чащу в одной простыне и без сумки, мягко говоря, тупо. Но и оставаться в том стрёмном доме, не известно с кем наедине – тоже не вариант.

Только вот чего я не взяла в расчет, так это того, что, видимо, здорово приложилась головой, потому как буквально через несколько шагов, земля перед моими глазами уже не только вертится, но и качается. Ноги начинают заплетаться в косы, а тошнота накатывает резко и крайне болезненно, сжав желудок в тугой комок.

Склоняюсь, упираясь рукой в ствол дерева, но меня ведет куда-то в сторону, и я понимаю, что сейчас завалюсь прямо на спину, не в силах как-то управлять своим телом. Скорее всего, травмируюсь. Остается только падать, как мешок с картошкой, сильно надеясь не напороться затылком на какой-нибудь корень, торчащий из земли.

Рухнуть мне не позволяют чьи-то руки. Меня подхватывают уже возле самой земли, бережно прижимают к горячему телу и куда-то несут. Прикрываю веки, не в силах видеть эту круговерть перед глазами. В какой-то момент, мне приходит в голову, что такое уже было. Что я вот так уже лежала, беспомощно свесив руки, а меня уже так несли, бережно прижав к себе. А еще, я уже слышала подобный равномерный и сильный сердечный ритм, прижавшись ухом к твердой груди.

Неужели, это тот самый мужчина, что спас меня тогда, после укуса вампира?

Когда опять выныриваю из обморока, чувствую себя гораздо лучше. Огоньки в глазах уже не мигают, земля кружится в более медленном темпе. Судя по тому, что у меня мягкая подушка под головой, я снова в кровати. Но простынь, которую я намотала вокруг своего тела, осталась. Что вызвало у меня вздох облегчения.

И тут же испуганный выдох, потому что слева от меня что-то зашевелилось. В углу, возле очага стоит кресло-качалка и в нем кто-то сидит. Судя по огромным рукам и ногам – мужчина. Лицо спрятано в тени.

Все, мне надоело играть в жертву, я для этой роли не гожусь!

- Кто ты? Покажись! – говорю в темноту.

Раздается скрип кресла и фигура поднимается. Едва сдерживаюсь от испуганного выдоха. Ну и громадина! Метра два не меньше. Я со своими метр шестьдесят просто гномиха рядом с ним. Он буквально нависает надо мной. Эээ, нет, так не пойдет!

Придерживая простынь, чтобы случайно не сползла, становлюсь на кровати во весь рост. И замираю, встретившись лицом к лицу с мужчиной. Он прекрасен. Серьезно. Не смазливый красавчик, как сокол, или брутальный нахал, как байкер-волк. Мужественное лицо с прямыми густыми бровями, квадратным подбородком и щетиной. Из-за плохо освещенной комнаты глаза кажутся черными и глубокими, как бездна. Короткие волосы торчат в беспорядке, только подчеркивая своим небрежным видом идеальные черты незнакомца.

- Кто ты? – спрашиваю шепотом.

Мужчина молчит, его удивительно мягкие и красивые губы лишь слегка шевельнулись в ответ на мой вопрос. Потом он хмурится и, протянув руку, поправляет сползающую «бретель» моего самодельного комбинезона из простыни.

- Я в твоем доме? Ты здесь хозяин? – продолжаю расспросы, сглотнув вязкую слюну, вдруг образовавшуюся в ответ на касание горячих пальцев мужчины.

Тот просто кивает в ответ на мои вопросы и отходит. Только сейчас, в неверном свете огня из очага, я обращаю внимание, что мужчина одет только в короткие, до середины лодыжки, штаны. Спасибо, хоть низы прикрыл. А то у местных жителей, я так смотрю, нудизм – привычка всей жизни. Я на этом континенте уже столько голяков встречала за короткое время, сколько за полжизни в своем мире не видела. И если вначале подобное зрелище было неожиданным и интересным, то теперь порядком бесит.

Мужчина снова подходит к кровати, протягивает мне большую глиняную чашку. Принюхиваюсь. Пахнет ромашкой и мятой.

- Мне выпить? – спрашиваю, получая в ответ кивок головы.

Делаю сначала один глоток, вроде ничего, приятный на вкус, теплый чай. Сомневаюсь, что хозяин этого домика планирует меня отравить, но мало ли… ситуации всякие бывают. С этими оборотнями не расслабишься. Кстати, а он оборотень? Так сразу и не понять. Глаза, вроде обычные, темные. Вон, как внимательно на меня смотрит, прямо буравит взглядом. Но что меня успокаивает, никакого похотливого огонька в этих черных омутах нет.

Допиваю и протягиваю мужчине пустую чашку, простыня опять норовит свалиться с плеча, отчего у незнакомца моментально нахмуриваются брови, и напрягается линия челюсти.

- Мне нужна нормальная одежда, а не простынь – говорю ему.

Он кивает и указывает рукой куда-то в сторону очага. Присматриваюсь. Там лежит кучей моя одежда, вся перепачканная болотом и мокрая.

- Ээээ. Нужно ее постирать - говорю скорее себе, чем ему.

Спрыгиваю с кровати и наклоняюсь, чтобы подобрать вещи, одновременно с этим, спрашиваю:

- Это на речку нужно идти или….

Оооо, меня опять каааак поведет вперед, едва головой в очаг не влезла, благо, крепкие мужские руки успевают перехватить. Они же, прижав к горячему телу, переносят меня назад, в кровать.

- Мне нужно… - пытаюсь сказать, но все возражения прерываются настойчивым нажатием руки в район моей груди.

И я понимаю, что это не попытка облапить меня, пользуясь случаем, а жест типа «хорош страдать ерундой, ляг и лежи». Согласно киваю, в конце концов, стирка подождет.

- Хорошо – согласно киваю.

Тут же мне на колени ставят деревянную грубую миску с чем-то, напоминающим суп. Неуверенно зачерпываю ложкой и пробую. Нууу, на вкус лучше, чем на вид. Явно рыбный бульон, кусочки каких-то корнеплодов. Съедобно. Конечно, пресновато, не хватает соли и специй, но сейчас не до капризов, поэтому я послушно съедаю большую часть супа. Всю порцию осилить не могу, поэтому возвращаю назад.

Из-за того, что переела, или из-за слабого своего состояния, но стоит мне положить голову на подушку, как я моментально засыпаю.

В этот раз сон не про волка. Я нахожусь в какой-то комнате, судя по богатому убранству – чьей-то резиденции. Высокие золоченые потолки, статуэтки, тканые гобелены, резная деревянная мебель и прочая стилистика под старину.

Стою возле стола, на котором лежат какие-то свитки с рисунками и непонятными иероглифами. С двух сторон от меня - двое мужчин: высокий, худощавый брюнет с длиннющей, ниже талии косой, и белобрысый, с волосами, собранными в хвост, судя по ушам, эльф.

- Зиус, ты уверен, что это хорошая идея? – спрашиваю я, почему-то мужским голосом.

- Ой, Дан, хорош нудеть – это говорит тот, что с длинной косой, - ты словно и не оборотень – волк, а курица наседка. Зиус предложил отличный вариант. Сделаем все, как нужно. Вложим наши силы, создадим щит, и накроем континент Эолитов.

- Да, скорее всего, будет непросто, - это уже влезает эльф, слегка высокомерно скривив красивые губы, - но кроме нас, наследных принцев своих континентов, больше никто не справится.

- Да, получится все – откуда-то из-за угла выходит высокий, полуголый блондин с огромными серебристо-белыми крыльями, сейчас аккуратно сложенными за спиной. – Я просчитал все риски. У нас выйдет.

- Смотри, Зиус, – это снова говорю я, мужским голосом, - мы все идем на это только ради тебя и твоего народа.

- И я это ценю – отвечает крылатый, глядя прямо на меня своими голубыми глазами.

А я смотрю в это лицо и в шоке понимаю, что знаю его. Я, Катя, знаю этого мужчину. Но как такое может быть?

Просыпаюсь слегка очумевшая. Этот крылатый один в один мой отец. Как такое может быть? Ведьма тогда говорила, что я Эолита. Но одно дело – быть представителем умершей расы, а другое – узнать, что твой сбежавший из семьи папаша – наследный принц исчезнувшего континента.

Лежу, моргаю глазами, пытаясь осмыслить сон. И, кстати, с чего мне это приснилось? Осторожно сажусь на кровати. Блин, в этом доме почти всегда такая полутьма, фиг поймешь сейчас утро или вечер? Спускаю ноги с кровати и сразу попадаю в свои ботинки. Всматриваюсь в угол, где в прошлый раз сидел хозяин дома, но его, вроде нет.

- Эй? – зову негромко, но отчетливо. – Ты здесь?

В ответ – тишина. Ладно, так даже лучше. Обнаруживаю,что моя одежда исчезла с того места, где была. Убедившись, что никого в комнате нет, перевязываю простыню в подобие платья, обмотав несколько раз вокруг себя и закрепив конец в районе подмышки. Ходить не очень удобно, но зато не сползает и ноги прикрыты.

На столе, возле окна, стоит чашка с таким же напитком, что и вчера. Выпиваю все до дна, и, взяв кусок лепешки, рискую выйти из дому.

На улице прохладно, ветерок холодит мои голые плечи, немного ёжусь. На крыльце висит какой-то плед, укутываюсь в него и спускаюсь по двум приземистым скрипучим ступенькам на травку. Похоже, все-таки утро. Во всяком случае, солнце на востоке, согласно дедушкиным часам.

Чуть вдалеке замечаю веревки и висящие на них вещи. Ух ты, неужели хозяин дома их сам постирал? Недоверчиво подхожу и убеждаюсь, что да, и мое платье, и штаны, и куртка-безрукавка – все чистое и почти сухое. Воровато оглянувшись, нет ли кого поблизости, быстренько разматываю простынь и, откинув ее, натягиваю штаны, стараясь как-то удержать сползающий плед.

В своих пыхтениях и сопениях не сразу замечаю, что я уже не одна. Устав поправлять плед, закидываю его на веревки и беру свое платье. Прощупав, понимаю, что оно отлично высохло, и, просунув руки в рукава, приподнимаю их вверх, чтобы натянуть туговатое после стирки платье, когда сбоку раздается какой-то звук.

В такой же дурацкой позе с руками вверх и лицом, выглядывающим откуда-то из глубины платья, как белка из дупла, поворачиваюсь на звук, сверкая голой грудью на весь лес. И, конечно же, встречаюсь взглядом с черными глазами. Мужчина, видимо, был на охоте. Стоит, одетый, как и накануне, в одни короткие штаны, типа бриджи, закинув на шею огромную тушу оленя. И смотрит на меня, мягко говоря, удивленно. Я прямо физически ощущаю, как его взгляд спускается с моего красного от натуги лица, вниз, к алеющей коже голой груди. Стыдобища, блин, какая.

Наконец, у меня включаются рефлексы и я пытаюсь пропихнуть руки в рукава, но в спешке это получается еще хуже, чем раньше. Платье отвечает на мои жалкие трепыхания треском ткани, пугая фактом, что собирается порваться.

- Да, блин! – ругаюсь, не выдерживав подобного унизительного положения.

И отвернуться не могу, чтобы мужчина перестал на меня глазеть, потому что боюсь повернуться спиной, вдруг ему придет в голову воспользоваться моим дурацким положением а-ля Вини Пух, застрявший в норе у Кролика. Поэтому я продолжаю пялиться на хозяина дома и судорожно ерзать в попытках натянуть-таки это противное платье!

Мужчина бросает тушу оленя на траву и в два шага преодолевает расстояние между нами. «Ну все, такого огромного чувака я точно не одолею, еще и в ловушке платья», успеваю подумать, прежде, чем мужчина берется обеими руками за подол и дергает его вниз, разом запихнув всю меня в одежду. И пока я стою, растеряно моргая глазами от того, что на меня, в кои-то веки никто не покушается, и не пытается понюхать, лизнуть-куснуть, мужчина абсолютно спокойно застегивает пуговицы на моем платье, совершенно не касаясь моей кожи.

При этом, я вся пылаю от неловкости момента и немного от его близкого присутствия, даже через ткань ощущая тепло мужских пальцев. Смотрю на лицо хозяина домика и не могу оторваться. Нееет, его глаза не черные. Они карие, как свежий утренний кофе. Сейчас глаза смотрят на меня спокойно, но я вижу в их глубине ту самую бездну, что показалась мне вчера.

- Спасибо, - говорю тихо, не отрывая взгляда от лица мужчины, завороженная его длиннющими ресницами.

Он просто кивает и отходит к туше оленя. А я остаюсь стоять в легких непонятках. Что с этим мужиком? У него насморк? Он не слышит мой запах, который, вроде как, должен всех привлекать? Или он не оборотень? Мамочки! Надеюсь, он не евнух?!